Я покажу тебе мир, полный красок

Через час они были в больнице. У Се Ляня все никак не останавливалась кровь, а бинты заканчивались. Как итог - наложили шов. - И как же это вы умудрились? - негодовала врач. - Случайно выронил нож. - Посмеялся Се Лянь. Врач неодобрительно посмотрела сначала на него, а затем на Хуа Чена, который бледнее простыни стоял за Се Лянем. - Что же вы не углядели, молодой человек? - Он тут не при чем. - Тут же вступился Се Лянь. Как он понял, что врач обратилась не к нему, а к Хуа Чену, оставалось загадкой. Женщина вновь смерила обоих недовольным взглядом, после чего вернулась к ноге неудачливого пациента. После того, как помощь была оказана, и Хуа Чен, придерживая Се Ляня за локоть, повел воспитателя к выходу, врач все же сказала. - Будьте осторожны, молодой человек, - обратилась она к Хуа Чену, - и приглядывайте за вашим другом получше. На моей памяти были случаи, когда слепые по неосторожности даже умирали. В сердце Хуа Чена что-то кольнуло. Но он быстро напустил на себя привычно - беспечный вид, заверил врача, что все будет хорошо, и вывел поникшего Се Ляня из здания. По дороге домой они не говорили. Лишь Се Лянь поблагодарил Хуа Чена за то, что тот с ним так носится и извинился за доставленные неудобства. И это все, разумеется, стало очередным гвоздем в крышке гроба Хуа Чена. Он понятия не имел, что теперь делать. Что говорить. Можно было понадеяться, что ситуацию спасет Се Лянь со своей вечно солнечной улыбкой. Однако тот тоже молчал, что вообще ни капли не помогало. Когда они вернулись к дому Се Ляня, была уже ночь. - Спасибо, что помог, Сань Лан. - Опять поблагодарил Се Лянь, опустив голову. - Гэгэ... - Сань Лан, - прервал Се Лянь, потерев переносицу, - я знаю, что ты хочешь сказать. - Знаешь? - как-то апатично переспросил Хуа Чен. - Мы поговорим об этом, я обещаю. Но потом... Хуа Чен хотел спросить, когда. Но не хотел давить. К тому же ему и самому нужно было время. - Но сегодняшний день, - опять заговорил Се Лянь, на этот раз уже улыбнувшись, - был изумительным. Спасибо тебе большое, Сань Лан. У Хуа Чена потеплело на сердце. Его бы даже испугало то, какую власть над ним имеет улыбка этого человека, если бы он давно не понял, что пропал ещё в тот первый день, в больнице. - И прости, что так с едой вышло, - Се Лянь неловко потер затылок и немного вжал голову в плечи, продолжая улыбаться, - обещаю, что в следующий раз... Он вдруг запнулся и замолчал. Должно быть подумал, что теперь, когда между ними прозвучало хоть что-то про родственные души (не хилое такое что-то, надо сказать), то Хуа Чен не захочет этого "следующего раза". Глупенький. - Буду с нетерпением ждать, гэгэ. - Улыбнулся Хуа Чен и улыбнулся ещё шире, когда увидел, как от этих слов просиял Се Лянь. - Не засиживайся на работе слишком долго и часто, тогда у нас будет больше дней, которые мы сможем провести вместе. Если, конечно, гэгэ не против. - Не против. - Тут же отозвался Се Лянь и поднял глаза на Хуа Чена. Как бы ему хотелось увидеть эти глаза напротив.

***

Обсуждать рабочие вопросы было скучно. Особенно когда напротив тебя сидит любовь всей твоей жизни, абсолютно не подозревая об этом, и говорит о слепых сиротах. - Мы совсем недавно закончили ремонт, но я тут подумала, что было бы неплохо расписать стены! - Увлеченно говорила Мо Цинь, теребя трубочку от молочного коктейля. - Попрошу А-Чена помочь. Соберем старших ребят, которые любят рисовать. Да и младших можно... - Ты, конечно, прости, - мягко прервал Цзюнь У, - но зачем расписывать стены в приюте для слепых? - У нас не только слепые. - Возмутилась женщина. - Есть и слабовидящие, и немые, да и вообще... Ты удивишься, но вот, например, Жое любит рисовать. - Никогда не замечал. - Пожал плечами Цзюнь У. - А ты чаще общайся с ребятами и заметишь, - буркнула Мо Цинь, но быстро отошла, - все равно попрошу А-Чена помочь. Он точно согласится, там же... Женщина замолчала и задумчиво уставилась в стол. Они сидели в каком-то сетевом кафе и, вообще-то, не собирались обсуждать работу. Однако у Мо Цинь жизнь состояла либо из работы, либо из её горячо обожаемых сыновей. Поэтому было нетрудно догадаться, о чем она сейчас думает. - Как сейчас эти двое? Поговорили? - Бог их знает. А-Чен не говорит мне... Цзюнь У недовольно цокнул и покачал головой. - Так я и знал. Сянь Лэ такой упертый. - И он, и А-Чен. - Женщина застонала и уронила голову на стол. - Два сапога пара... Эх, и вот знаю же, что вмешиваться нельзя, но так хочется! - Ты не лучшая подружка главных героев какого-нибудь третьесортного женского романа. Так что не тебе их жизни учить и глаза открывать. - Правильно, я не подружка. Я мать этой самой главной героини. Упертой, как баран. Что один, что второй... - Ты уверена, что они... - Абсолютно, - отрезала Мо Цинь, - даты совпали, да и случайные встречи. Ты говорил с Ши Цинсюань? - Говорил. - И? - Она полагает, что ты права. Однако есть проблема. - Что такое? - напряглась Мо Цинь, сжимая в руках стаканчик. Цзюнь У не хотел говорить. Ведь во-первых, все эти предположения были и оставались лишь на уровне предположений. А во-вторых, случись то, чего опасалась Ши Цинсюань, Мо Цинь будет винить в первую очередь себя. А этого Цзюнь У хотел в последнюю очередь. Он любил эту женщину ещё с института. Но никогда и не надеялся на взаимность. Мо Цинь никогда не была девушкой, окрыленной мечтой о любви, в её мыслях всегда были лишь обделенные судьбой дети. И если сначала это было продиктовано её болезнью, то теперь, вернее уже много лет, она сама выбрала себе такую жизнь. Цзюнь У даже не знал, какую роль в этом во всем сыграл недуг. По крайней мере про себя он точно мог сказать, что его недуг может и не испортил ему жизнь, то только потому, что он по великой счастливой случайности встретил свою родственную душу в восемнадцать и не успел понаделать делов. А ведь все чуть не пошло к черту. Но вот он встречает Мо Цинь, такую же одержимую идеей, как и он. Они начали ладить лишь из-за общей идеи. Потом болезнь начала отступать, и Цзюнь У остыл. Вернее его отпустило. А Мо Цинь нет. Должно быть потому, что её одержимость переросла в реальную цель и мечту. И Цзюнь У решил, что лучше он не будет лезть. Мо Цинь это не нужно, а для него самое главное - её счастье. Однако полностью от вмешательства в её жизнь он отказаться не мог. Поэтому и работал в той же сфере, что и Мо Цинь. Но и потому, что прошлая одержимость все же давала о себе знать. Но помимо идеи помогать всем и вся и ставить на первое место всех, кроме себя и своих интересов, Мо Цинь невероятно любила своих сыновей. И именно поэтому женщина от него не отстанет, пока не узнает все, что нужно. Цзюнь У тяжело вздохнул и нехотя достал из сумки бумаги, которые собрала Ши Цинсюань. - Такое случается крайне редко. Хотя бы потому, что обычно родственные души только и мечтают о том, чтобы встретить друг друга. Мо Цинь продолжала внимательно слушать, но параллельно просматривала бумаги. И с каждым листом её лицо мрачнело все больше. - И каковы шансы, что А-Чен и Се Лянь... - Я не знаю. - Цзюнь У покачал головой. - Тут уж все зависит от них самих. - А почему мы не можем им просто сказать? - Воскликнула Мо Цинь, резко захлопывая папку с бумагами. - Потому что это не поможет. - Отрезал Цзюнь У. Он знал, что так и будет. - Ведь это все завязано на психологии. Ты никогда не вдолбишь им это в головы, пока они сами не поймут. - И что же делать?.. Мо Цинь выглядела так, будто она сейчас расплачется. Однако Цзюнь У точно знал, что она этого ни за что не сделает. В такие моменты он хотел наплевать с высокой колокольни на свое решение держаться подальше. - Есть у Ши Цинсюань одна идея.

***

- Можно ещё раз для тупых, а почему ты не можешь ему позвонить? Се Лянь лежал лицом вниз на диване (он же по совместительству кровать) и должно быть впервые в жизни по настоящему ныл. По крайней мере Ши Цинсюань назвала его состояние нытьем уже раз пять за сегодняшний вечер. - Потому что он знает, что я его родственная душа. И я знаю. А ещё я сломал ему жизнь и даже никак не смог помочь ему. Никак! - Ты можешь вытащить голову из подушки, чтобы я услышала хоть одно слово? - Проворчала Ши Цинсюань, садясь на кресло напротив дивана и полумертвого Се Ляня. - Хотя знаешь, не нужно. Я и так знаю, что ты там бормочешь. Се Лянь нехотя повернул голову к Ши Цинсюань. Выглядел он как пятнадцатилетняя влюбленная школьница, которая неудачно призналась в любви первому школьному красавчику. Ши Цинсюань рассмеялась бы, если бы все это не было так грустно. Женщина тяжело вздохнула, пересела на диван и погладила друга по голове. О да, она знала, что он этого терпеть не может. Но не скажет. Никогда. - Не ты ему жизнь сломал, Се-сюн. Все, что произошло с тобой - случайность. - Так ты слышала, что я говорил. - Пробормотал Се Лянь. - Ну конечно слышала. Послушай, я знаю, что ты думаешь. Но это же не повод... - Повод, Цинсюань. - Вдруг серьезно сказал Се Лянь, поднимаясь с дивана. Он сел рядом с Ши Цинсюань и продолжил говорить. - Тогда, в тот день, это был только мой выбор, и я о нем не жалею. Но факт остается фактом - я испортил жизнь Сань Лану. У него есть все поводы меня ненавидеть, и история с лётной академией только подтвердила это. - Если ты все ему объяснишь, я уверена, он поймет. - Тебе же он не нравится? - слабо улыбнулся Се Лянь. Ши Цинсюань закатила глаза. - Да, он мне не нравится. Но раз уж этот жираф твоя судьба... Ты что смеешься? - Сань Лан не жираф! - Ох, ну конечно, защищай своего принца. Или кто он? Художник? Романтично, конечно, не поспоришь. - Цинсюань... - Вздохнул Се Лянь, покачав головой. - Шутки шутками, но я не могу так просто позвонить Сань Лану и сказать что-то по типу: да, мы родственные души, но ты должен меня ненавидеть, а я не могу в глаза тебе смотреть из-за чувства вины. - Ты и без чувства вины не смог бы... - Я же не буквально. Ты поняла, о чем я. - Да поняла я, что ты фанат самокопаний. Нет уж, молчи, - заткнула женщина друга, когда тот уже собирался возмутиться, - и послушай меня. Он же сам тебе сказал, что будет рад вашей следующей встрече. - Это могла быть простая вежливость... - Не смеши меня. Это ты у нас по части бессмысленной вежливости. Но точно не он. - И ты это знаешь потому что собрала на него это свое досье. - Вот только не нужно этого осуждающего тона, Се-сюн, это для твоего же блага. - Это незаконно... - Короче. Ничего не случится, если ты всего-то позвонишь ему и предложишь встречу. А уж отказаться или нет - его дело. Да, будет неприятно, если он откажет, однако если ты даже не попытаешься, то никогда и не узнаешь, согласился бы он, или нет. - Как ты сложно строишь предложения. - Хватит переводить тему! - Ты права, Цинсюань. - Опустив голову, согласился Се Лянь, чем немало удивил подругу. - Я обещал ему, что мы поговорим обо всем, но... я пока не представляю, что мне ему сказать. Что я мечтал спасать людей и по неосторожности повредил глаза во время очередной попытки кому-то помочь? Я не хочу так, звучит, как оправдание, а я не жалею о сделанном. - Ну и не говори пока. - Предложила Ши Цинсюань. - Ты пообещал, что вы поговорите, но не говорил, когда. А пока, - она вытащила телефон из кармана и вложила его в руку Се Ляню, - начни с малого. Се Лянь долго молча держал телефон. По лицу было сложно понять, о чем он думает. Он медленно сжал ладонь и в конце концов все же набрал номер. Ши Цинсюань с удивлением отметила, что Се Лянь сделал это по памяти. Хуа Чен ответил со второго же гудка. - Гэгэ? - Сань Лан, привет. - Улыбнулся Се Лянь. - Я тебя не отвлекаю? - Нет нет, все хорошо. Что-то случилось? - Нет. Сань Лан, я... - Се Лянь поднес руку ко рту и начал кусать губы, как делал всегда, когда паниковал. То есть редко. - Я тут подумал... Если ты не занят... Твоя мама хочет разрисовать стены в приюте, и она говорила, что ты мог бы помочь... И я этого... тоже бы хотел... На минуту воцарилась тишина, и Се Лянь уже испугался, что Сань Лан откажется. Он был готов к этому морально, но... Да кого Се Лянь обманывал, он был вообще не готов и боялся подумать, что больше никогда не увидит Сань Лана. Губы уже начали болеть от постоянных кусаний. - Я с радостью, гэгэ. - Ответил Сань Лан, и в голосе слышалась улыбка. Се Ляню показалось, что в глазах впервые за семнадцать лет мелькнул свет.