Я покажу тебе мир, полный красок

Се Ляня выписали из больницы через пару дней, поскольку кроме головных болей его абсолютно ничего не беспокоило. Причем, удивительное дело, исключительно рядом с Хуа Ченом. Юноша тогда ни на шутку перепугался, и хотел было самоустраниться от гэгэ (на время, разумеется), чтобы у того не болела голова. Но Се Лянь наотрез отказался. Он закидывался таблетками, явно мучался, но от Хуа Чена больше не отходил. Се Лянь хотел сразу же выйти на работу, но тут уже подсуетилась Мо Цинь, не пустив горе воспитателя даже на порог приюта. Она быстро набрала Хуа Чену и велела следить за неугомонным Се Лянем, чтобы тот хотя бы недельку отлежался дома. Чему Хуа Чен был только рад. Со стороны же Се Ляня давление оказал Цзюнь У, который недавно приехал из Пекина, навестить своего горе-подопечного. Они с Мо Цинь, как две курочки наседки, носились вокруг Хуа Чена и Се Ляня, боясь теперь пускать ситуацию на самотек. Также Се Лянь хотел проводить до вокзала Вей Усяня и Лань Ванцзи, но даже тут его не пустили. Со своим новым приятелем Се Лянь распрощался в больнице, и они оба договорились переодически списываться. Вей Усянь шутил, что Се Лянь и Хуа Чен просто обязаны пригласить их на свою свадьбу, на что Се Лянь заливался краской, но ничего не отвечал. И вот тут то собака и зарылась. Несмотря на то, что они поговорили, статус их отношений был до сих пор не ясен. Хуа Чен наведывался к Се Ляню каждый день: в будние дни после работы, а в выходные так и вовсе с утра и до поздней ночи. Но в их общении ничего ровным счетом не изменилось. Даже тот поцелуй, казалось, был просто сном, поскольку Се Лянь ни единым движением не показывал, что хотя бы помнит об этом, не то чтобы хочет повторения. Единственное, теперь Се Лянь стал в разы чаще краснеть. Удивительное дело, но решить проблему помогла Ши Цинсюань. Они с Хуа Ченом пересеклись, когда женщина заехала по пути на работу к Хэ Сюаню, чтобы подвезти того. Что случалось в последнее время подозрительно часто. Хуа Чен высказал бы брату все свои заготовленные подколы, но, во-первых, за него это успешно делала матушка Мо, а во-вторых, его мозг думал только о Се Ляне и их странной ситуации. - Ну как у вас дела, Хуа-сюн? - Поинтересовалась Ши Цинсюань, пока ждала Хэ Сюаня. Тот проспал, и теперь крайне неторопливо собирался. Буквально. Женщину это, казалось, нисколько не напрягало. - Да нормально. - Ответил Хуа Чен, не вполне понимая, о чем речь. - Если что, я про ваши с Се-сюном отношения. - Будто мысли прочитав, пояснила Ши Цинсюань. Хуа Чен глубокомысленно кивнул, но не ответил. Откровенничать желания не было. Весь его лимит беспричинных откровений исчерпал себя, пока Се Лянь лежал в больнице. Однако Ши Цинсюань это, казалось, нисколько не смущало. - Помалкивает, да? - Что? - Се-сюн. Ничего не делает? Не обнимает, не целует, не... - Я понял. - Резко прервал Хуа Чен, поборов в себе желание зажать женщине рот. Та рассмеялась. - Переживаешь? Вижу, что переживаешь. Ты понастойчивее будь. Юноша вопросительно уставился на неё. - Он же стесняется, дурачок. - Посмеялась Ши Цинсюань. - Тем более теперь. Так что бери быка за рога. А то дождешься - он прозреет, увидит тебя, - женщина многозначительно обвела его взглядом, - и даже за ручку его без приступов заикания не возьмешь. Он же как робкая школьница из манги. Ши Цинсюань похлопала его по плечу и пошла поторапливать Хэ Сюаня. Вечером того же дня Хуа Чен планировал полностью последовать совету женщины.

***

- Ну как? - Спросил Се Лянь, взволнованно кусая губу. - Нормально. - Хрипло ответил Хуа Чен. - Может так лучше? - Н-нет, так... и так очень хорошо. - Прости, Сань Лан, я такой неопытный... - Глупости, гэгэ, все прекрасно. Се Лянь немного помолчал. - А может... Добавить ещё? Хуа Чен почти умоляюще посмотрел на Се Ляня, чего тот, конечно, не видел. - Гэгэ... И вот как ему сказать, что даже добавив ещё соли, ситуацию в целом это не слишком спасет? Се Лянь кормил его каким-то супом (по крайней мере больше всего это походило на суп) собственного сочинения. По словам Се Ляня, супы он ещё не готовил. Разговор Хуа Чену давался непросто, поскольку Се Лянь, кажется, перепутал перец горошком с перцем чили... Как? А Бог его знает. Наконец докушав они переместились в гостиную. В последнее время они полюбили вместе смотреть фильмы. Ну как смотреть. Хуа Чен комментировал все происходящее на экране, и делал это так смешно, что Се Лянь хохотал все два часа просмотра к ряду, после чего хватался за больной живот. - Сань Лан, я хотел кое что сказать. - Немного смущенно начал Се Лянь. Сердце Хуа Чена подскочило в горло и рухнуло обратно, что происходило каждый раз, когда Се Лянь делал такое лицо. - Кажется, зрение снова начало возвращаться. Сегодня я опять видел очертания предметов. Ну так же, как до... Он не договорил и опустил голову. Длинные пальцы нервно теребили рукав домашнего растянутого свитера. Больницу вспоминать Се Лянь не любил, потому что все ещё чувствовал себя виноватым. Ведь он заставил всех так переживать. Хуа Чен понял, что сейчас, должно быть, самое время для разговора. - Гэгэ, это просто замечательно. - Он подошел ближе, медленно беря Се Ляня за руки, будто спрашивая разрешения. Тот ни капли не возражал, вот только лицо вновь залилось краской. - Мне тоже нужно сказать кое-что гэгэ. Юноша поднял руки Се Ляня к своему затылку и вместе с ним развязал повязку. Се Лянь не сразу понял, зачем они это делают. Хуа Чен отпустил руки гэгэ, а тот теперь в растерянности стоял и сжимал повязку на глаз. И тут до него дошло. - Сань Лан... Его лицо просияло. Повязка выпала из рук, и Се Лянь бросился на шею Хуа Чена, под тихий смех второго. - Это такие потрясающие новости, Сань Лан! Как давно? - Незадолго до того, как гэгэ попал в больницу. - Нехотя признал Хуа Чен. Се Лянь замер и чуть отстранился. - Так давно... Но зачем же ты носил повязку? - Если честно, не знаю. Просто я хотел, чтобы гэгэ первый узнал об этом. О том, что он не выдержал и таки сказал Хэ Сюаню, Хуа Чен решил умолчать. Глаза Се Ляня распахнулись шире. - Гэгэ. - Начал Хуа Чен, вновь беря Се Ляня за руки. - Я знаю, что тебя это все очень смущает. Но... Кто мы теперь друг другу? Се Лянь покраснел пуще прежнего. Как оказалось, это было возможно. - На самом деле... Гэгэ так и не ответил мне... Тогда, в больнице, он, пусть и мимоходом, озвучил свои чувства. Но ответа не получил. И пусть это было, вроде бы как, очевидно, услышать это от Се Ляня очень хотелось. Се Лянь что-то невнятно то ли сказал, то ли тихо простонал, и уткнулся лбом Хуа Чену в грудь. Свои руки он высвободил и теперь сжимал ими рубашку юноши. Хуа Чену ничего не оставалось, кроме как поднять руки на спину Се Ляня, нежно поглаживая её. - Сань Лан, я... - Что? - Не расслышал Хуа Чен. Ведь Се Лянь говорил ему в грудь, да ещё и очень тихо. Хуа Чен вообще не был уверен, что после его имени хоть что-то прозвучало. Это вынудило Се Ляня отстраниться. Не сразу. Он, казалось, набирался сил и мужества в объятиях Хуа Чена. Когда он оторвался от юноши, то выглядел решительно. - Как-то раз Цинсюань спросила у меня, как я понимаю, что человек мне нравится. Ведь я его не вижу. Хуа Чен чуть нахмурился, не вполне понимая, откуда такой резкий переход, но приготовился внимательно слушать. - Все, что есть в моем распоряжении, это голос. Слова, манера речи, само звучание голоса. Некоторые люди начинают себя описывать, но описание редко бывает объективным. Некоторые приукрашивают, другие - наоборот. Он немного помолчал, будто подбирая слова. В следующее мгновение его лицо озарила улыбка. - Когда я встретил тебя, то мне показалось, что такого голоса я не слышал никогда. Он был настолько прекрасен, что я несколько дней прокручивал его в голове. Поэтому тогда в кафе я узнал тебя сразу же. Сложно не узнать голос, который звучит в твоей голове каждый день. - Гэгэ... У Хуа Чена сперло дыхание. Да, он сам хотел вывести Се Ляня на разговор. Но абсолютно не был готов к реакциям своего сердца. - То, как ты говоришь... - Продолжал Се Лянь, с каждым словом сжимаясь все больше, будто вся та уверенность, которую он собрал, рассыпалась ежесекундно. - Мне нравилось все. И тембр голоса, и громкость, и манера речи, и само то, что ты говоришь. Все всегда говорят про любовь с первого взгляда. У меня же это было с первого звука... Казалось, Се Лянь очень хотел сбежать. Его щеки отчаянно горели. Но он оставался на месте. В который раз Хуа Чен стыдливо порадовался, что гэгэ слепой. Знать, что Се Лянь видит его в этот момент, было бы невыносимо. Он и так еле держался. - А потом я уже не мог прожить без твоего голоса ни дня. Можешь назвать меня зависимым. - Се Лянь чуть посмеялся. - И ты будешь прав. Я зависим от твоего голоса. От всего тебя... - Но если гэгэ разочаруется? - Вдруг с придыханием спросил Хуа Чен. Се Лянь нахмурился. - В чем? - В моей внешности. Вдруг ты представляешь совсем другое? Се Лянь сначала завис, а потом тепло улыбнулся. Он сделал шаг к Хуа Чену, не оставляя между ними почти никакого расстояния, и нащупал в воздухе щеку юноши. - Знаешь, что я сейчас представляю? Хуа Чен отрицательно помотал головой. Се Лянь почувствовал это, потому что поглаживал его щеку и скулу. - Я представляю высокого молодого юношу. Очень умного и целеустремленного. Этот юноша гораздо лучше, чем сам о себе думает, и мне бы хотелось доказывать это ему каждый день. - Хуа Чен перехватил руку Се Ляня и поцеловал костяшки пальцев, вызывая смущенный смех мужчины. - Он очень талантлив, красноречив, у него прекрасное, хоть и мрачноватое чувство юмора. Он очень нежен и заботлив, хотя, судя по словам Цинсюань, только со мной. - Се Лянь посмеялся, а Хуа Чен потупил взгляд. - И мне это безумно нравится. Мне нравится, как ты даже под внешней строгостью проявляешь заботу. Нравится, говорить с тобой, гулять с тобой, узнавать тебя... - Се Лянь вдруг запнулся, конечно же жутко покраснел, но все же сказал. - Целовать тебя... Хуа Чен шумно вздохнул. Его руки на спине Се Ляня замерли. - И я был бы счастлив заниматься всем этим до конца жизни. Скажи, в моем описании было хоть слово о внешности? - Гэгэ... Хуа Чен не выдержал. Он порывисто притянул Се Ляня и накрыл своими губами чужие. Тот чуть вскрикнул от неожиданности, но ни единым действием не дал понять, что ему неприятно. Се Лянь обнял Хуа Чена за шею, перебирая пальцами волосы на затылке. Юноша же все крепче прижимал к себе своего гэгэ, исследуя руками спину. Когда у обоих в легких закончился кислород, они нехотя отстранились друг от друга. Оба шумно дышали, оба раскраснелись. Оба улыбались и были безумно счастливы. - Ох, Сань Лан, - вдруг спохватился Се Лянь, - я ведь так и не ответил. Я помню, кто мы друг другу... Хуа Чен низко рассмеялся. Он с невыразимой нежностью посмотрел на Се Ляня, и в очередной раз за день погладил его щеку. - Кажется я и так знаю ответ.

***

Матушка Мо была счастлива. Она буквально светилась. Даже на работе коллеги спросили и уж было подумали, что она нашла свою родственную душу. "Лучше, дорогие мои, - думала довольная женщина, - родственную душу нашел мой сын!" Ходила она такой же счастливой, как и Хуа Чен, который разве что цветами не разбрасывался. Почти каждый его день начинался со звонка Се Ляню. Этим же и заканчивался. Они виделись почти всегда, исключения составляли совсем уж загруженные работой что у одного, что у второго дни. К слову, Се Ляня таки пустили в приют, чему несказанно порадовались дети. Цзюнь У долго пробыл с ними, чуть ли не каждый день наведываясь к Мо Цинь то домой, то на работу. Якобы Жое проведать. Для визитов домой отмазки не было. Но его в Пекине ждала работа, так что Цзюнь У был вынужден вернуться, чем, надо сказать, сильно расстроил Мо Цинь. Хуа Чен и Хэ Сюань помалкивали, но мысленно ставили себе пометки разобраться во всей этой странной ситуации, когда сами разберутся в своих. Вся эта идиллия могла продолжаться бесконечно. Но в жизни не бывает все так хорошо. В тот день стояла солнечная воскресная погода, и Хуа Чен как раз позвонил Се Ляню с предложением погулять. - Гэгэ, чем ты сегодня планировал заниматься? - Воодушевленно спросил Хуа Чен, стоило Се Ляню взять трубку. - Ох, прости, Сань Лан, сегодня я никак не смогу встретиться с тобой. Голос Се Ляня звучал очень встревожено, что мгновенно прогнало всё солнечное настроение Хуа Чена, заставляя напрячься. - Гэгэ, что случилось? - Цинсюань... Что-то произошло с Хэ Сюанем, я пока не понял, что. Она плачет уже час... Хуа Чен удивленно распахнул глаза. В сердце поселилась тревога. Он помнил, как утром брат в отличном настроении (что в последнее время стало для него не редкостью) поехал на работу. Несмотря на то, что сегодня было воскресенье, они хотели вместе с Ши Цинсюань разобрать какие-то бумажки. Что же могло случиться с Хэ Сюанем? Ответ не заставил себя долго ждать. Дверь в квартиру тихо открылась. Хуа Чен вышел в коридор и так и замер с трубкой у уха. - Чего уставился? - Злобно, но устало спросил Хэ Сюань и посмотрел на брата. Хуа Чен впервые за всю их жизнь вместе увидел покрасневшие глаза Хэ Сюаня.