Убей меня, если сможешь

Свет пробивался сквозь щель в шторе, полосами ложась на пол. Тэхен лежал, не шевелясь, уставившись в потолок. Внутри всё было тихо. Слишком тихо. Он чувствовал, как тяжело дышится. Не от боли — от чего-то другого. Как будто в нём что-то сдвинулось. Как будто в нём появилась… трещина. Вчерашняя ночь пролетела перед глазами. Улыбка Джина, снующий Чимин с хлопушками, Юнги, саркастично бросивший: «Стареешь, малыш», и… Чонгук. С его глубоким голосом, тёплым взглядом и коробкой с аккуратно завязанной лентой. На тумбочке рядом с кроватью лежал тот самый подарок. Тэхен сел и протянул руку. Пальцы задрожали, когда он развязывал бант. Внутри лежал серебряный брелок в виде волка. Простая, но выверенная деталь — в точку. Он покрутил его в пальцах и уловил гравировку на обратной стороне: «Один, но не одинокий». Ким не сдержал кривой усмешки. — Как будто он знает, — пробормотал парень себе под нос. В горле что-то застряло. Он выругался про себя и резко встал. Его нельзя расслаблять. Нельзя привыкать. Он знал это слишком хорошо. Но впервые за столько лет Тэ не проснулся с тяжестью на груди. Не вспомнил в первую же секунду — как погибли родители, как ему пришлось бежать, как он стал тем, кем стал. Он вспомнил смех. Свечи. Голоса рядом. И то, как сердце сжалось, когда Чонгук прошептал: «С днём рождения, Тэхен. Будь живым, хотя бы сегодня». Тэ снова сел на край кровати, сжимая брелок в ладони. В груди было странное ощущение — почти чуждое. Как будто внутри что-то начало таять. Он столько лет жил с холодом, что тепло пугало его больше, чем боль. Тэхен знал: позволить себе привязанность — значит дать врагу оружие. Но как же трудно было снова натянуть маску, когда впервые за долгие годы он чувствовал себя… нужным. Как будто в этом доме, среди этих людей, он мог быть не киллером, не машиной, не предателем. Просто собой. Хоть на минуту. Телефон завибрировал на тумбочке. Имя на экране заставило Кима чуть дольше, чем нужно, смотреть на экран — Чонгук. Он провёл пальцами по лицу, прежде чем ответить. — Да? — О, ты всё ещё жив. Я уже думал, вечеринка тебя добила, — в голосе Гука звучала ленивая усмешка. Тэхен усмехнулся. — Почти. Я даже, наверное, стал на пару лет старше от количества свечей. — Ты жалуешься, но я видел, как ты улыбался, — спокойно сказал Чон. — Прямо настоящее чудо. — Не привыкай, — тихо бросил Тэхен. — Мне лучше идёт мрачность. — Возможно. Но, знаешь, когда ты улыбаешься, ты выглядишь… живым. Пауза. — Это приятно видеть. Ким прикусил губу, не отвечая сразу. — Ты всегда так флиртуешь утром? — Только с теми, кто может меня убить, — легко ответил Чонгук. — Это добавляет остроты. — Опасное хобби, — пробормотал Тэ, откинувшись на спинку кровати. — Ты меня пугаешь, Тэхен. — А ты — меня, — мягко ответил он. — Хотя бы тем, что умеешь говорить такие вещи, как будто они ничего не значат. На том конце провода воцарилась короткая тишина, а потом Гук усмехнулся. — Ты сейчас размышляешь, перезвонить ли мне позже? — Я сейчас размышляю, что это худший утренний флирт в моей жизни. Пауза. — Но я, почему-то, не хочу, чтобы он заканчивался. — Тогда не заканчивай, — ответил Чонгук. — Увидимся сегодня? — Может быть. Если не решу снова исчезнуть с лица земли. — А я найду. Поверь, я найду. Связь оборвалась, и Тэхен долго смотрел на чёрный экран. Усмехнулся. — Тебе не стоит говорить такие вещи, Чонгук. Он снова перевёл взгляд на брелок. Пальцы сжали его крепче. В голове уже клубились тревожные мысли, напоминая о Ли Чану, о предательстве. Но сердце всё ещё стучало в ритме слов Чонгука. Квартира погрузилась в утреннюю тишину. Из кухни доносился негромкий звон посуды — Джин что-то готовил, и Тэхен на секунду почти улыбнулся при этой мысли. Но сейчас он был не здесь. Парень стоял в своей комнате, перед открытым ящиком комода, методично проверяя снаряжение. Пистолет — вычищен до блеска. Лезвия — спрятаны под курткой. В кармане — небольшой, почти незаметный датчик. Всё привычно. Всё, как всегда. Только не внутри. Ким чувствовал. Кожей, спиной, чутьем. Словно чья-то тень ходила рядом с ним всё утро. Он не мог объяснить, почему, но когда сегодня выходил в магазин, взгляд на улице зацепил его. Мужчина в капюшоне. Сигарета в зубах. Не двигался, пока Тэхен не прошёл мимо. И всё бы ничего, но когда он вернулся — этот человек стоял у другого угла квартала. Ли Чану… Это ты, да? Тэ не знал, был ли это просто страх или предчувствие. Но если Ли Чану следит за ним, значит — он близко. И значит, пора ускориться. Парень взглянул на себя в зеркало. Чужое лицо смотрело на него в ответ. Хладнокровное, собранное, с тенью в глазах. Он был готов. Но внутри всё скреблось. Мысли мешались — о Чонгуке, о вечеринке, о том, что впервые за долгое время он чувствовал себя живым. Тэхен закрепил кобуру, застегнул куртку, бросил последний взгляд в зеркало. И остановился. Если они следят, то это проверка. Или предупреждение. А может — приглашение. Ли Чану никогда не действовал в лоб. Он медленно, методично отрезает воздух. Тэ выключил свет и вышел, проскользнув в утреннюю серость улиц. Каждый шаг был как удар сердца — осторожный, выверенный. Он не знал, куда приведёт его этот день. Но чувствовал — задание будет не просто опасным. Оно будет личным. Ким крался в тени, дышал медленно, почти неслышно. Он знал, что не один. Кто-то был рядом. Он ощущал шаги, напряжение в воздухе, колючий взгляд между лопаток. Преследователь был осторожен, но недостаточно. У поворота парень резко свернул в переулок и остановился. Снял с плеч куртку, положил на бак, сделал вид, что закуривает. Поза расслабленная, но пальцы уже легли на холодную рукоять ножа в кармане. Тэ услышал: шаги приблизились. Задержка дыхания. А потом — голос. Тихий, почти шепот. — Ты слишком много суетишься, Тэхен. Он обернулся, двигаясь быстро. Мужчина в сером худи, лицо неясное, но выражение — наглое. Не просто посланник. Это был кто-то из личных — люди, которых Ли Чану держал близко. — Передай своему боссу, — холодно сказал Ким, шагнув ближе, — что я не собака, которую можно позвать свистом. Мужчина усмехнулся, потянулся за чем-то под курткой — может, за пистолетом. Но не успел. Два шага — и Тэхен был рядом. Нож выскользнул почти беззвучно, удар пришёлся чётко — в плечо, чтобы дезориентировать. Затем — резкий рывок вниз, в пах, и мужчина согнулся от боли, захрипел. Тэ склонился к нему, сдерживая дыхание. — Ты думал, я забуду, кто вы мне? — прошипел он. — Я помню каждую подлость, каждого убитого… И ты не станешь исключением. Ким достал второй нож. Короткий, хирургически острый. Не колеблясь, всадил его точно в рот мужчине, обездвижив язык, прежде чем тот успел закричать. Всё было рассчитано: крови — минимум, боли — максимум. — Вернёшься, если доживёшь. Без слов. Как и положено шавке. Он резко толкнул мужчину на землю и исчез в темноте. *** Комната, где собрались Чонгук, Намджун, Юнги и Хосок, напоминала штаб-квартиру в разгар шторма. Повсюду валялись папки, распечатки, пустые чашки, а в воздухе висел запах выветрившегося кофе и напряжённого ожидания. Чонгук сидел за большим столом, листая документы с мрачным выражением лица. Рядом стоял Юнги, опершись на подоконник, будто пытался держать дистанцию от происходящего, но глаза не отрывал от бумаг. Хосок рылся в ящиках, приговаривая себе под нос. Он никогда не любил копаться в чужих вещах, особенно в вещах мёртвого человека, но сейчас — не было выбора. Они хотели знать правду. Им нужна была зацепка. Хоть что-то. — Слушайте… — вдруг замер он, и голос у него сорвался на тишине. — А это что? Хосок вытащил из задней части ящика маленькую флешку, заклеенную чёрной изолентой. На боку царапины — еле заметные, но явные. — Какие-то инициалы, — пробормотал он, протягивая находку Чонгуку. — «LC». Или «CL»… фиг поймёшь. Чонгук резко поднял голову. Его глаза блеснули. — Дай сюда, — коротко сказал он и уже вставлял флешку в свой ноутбук. Юнги подошёл ближе, перегнулся через плечо. На экране мигнула пустая папка. Потом, почти без задержки, открылись миниатюры файлов — десятки. Фото. Сканированные документы. Несколько видео. — Это… — начал Намджун, подойдя. — Фото Тэхена. Вот — с нашей стоянки. А это — ты, Чонгук. У бара. Это — наш склад. Твою же мать. — Он за нами следил? — Хосок выдохнул, отступая на шаг. — Или… или это кто-то вёл через него? — Бэкхен? — Юнги медленно покачал головой. — Он же сам к нам пришёл, вроде случайно. Или… нет? — Возможно, его просто использовали. — Намджун нахмурился, разглядывая один из видеороликов, где было записано, как он что-то говорит по телефону, стоя у машины. — Но с кем он контактировал? — Слишком чисто, — пробормотал Чонгук. Его голос был ровным, но внутри уже начинала бурлить злость. — Ни одного файла с датой создания. Всё переложено. Переименовано. Это работал не любитель. Юнги нахмурился. — Есть шанс, что он сам об этом не знал. Что его ноутбук или флешка были отслеживаемы. Что он просто… был связующим звеном. — Или… — Хосок посмотрел на остальных, и впервые в его голосе прозвучала настоящая тревога. — Или он всё знал. И это его был способ передать информацию, если с ним что-то случится. Тишина. Тяжёлая, как бетонная плита. Все смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалось слишком многое. — Значит, кто-то знал, — наконец сказал Намджун. — Кто-то, кроме нас. Кто-то изнутри. — Или кто-то, кого мы впустили слишком близко, — добавил Юнги. Чонгук закрыл ноутбук с резким щелчком. — Неважно, кто это был. Мы найдём его. Все следы ведут к Ли Чану. И если он действительно уже здесь — то у нас мало времени. *** Сумерки медленно опускались на город, выкрашивая его в мягкие серо-золотистые тона. Ветер трепал редкие кроны деревьев, и в воздухе висело предчувствие… чего-то. Чимин стоял у выхода из здания, сцепив пальцы в замке и поглядывая в сторону входа. — Намджун? — Его голос был тихим, но достаточным, чтобы привлечь внимание. — Пойдёшь со мной? Прогуляемся немного? Джун поднял глаза от планшета, вздохнул — как будто вынырнул из мыслей, и на секунду поколебался. Но, встретившись с глазами Чимина, мягко кивнул. — Да. Думаю, мне не помешает немного выдохнуть. Они шли молча, вначале просто слушая, как щёлкают каблуки по асфальту, как шумят проезжающие машины, как тянется небо над крышами. Через несколько минут тишина стала невыносимо напряжённой, и Чимин решился заговорить. — Ты знаешь… — начал он, глядя вперёд, а не на собеседника. — Мне тяжело. Из-за людей. Я… боюсь к ним привязываться. Намджун хмыкнул, не осуждая. — Ты думаешь, я нет? Они свернули на пустынную улицу, укрытую деревьями. Под фонарями лица казались чуть светлее, чуть мягче. — Просто ты кажешься таким… стойким, надёжным. Как будто тебя ничто не сломает, — прошептал Пак. Намджун посмотрел на него, и на мгновение в его взгляде мелькнула боль. — Быть крепким — не значит не бояться. Это просто значит, что я научился скрывать, насколько мне хреново. Чимин остановился. Лицо его посерьёзнело. — Мне с тобой не хочется скрываться. Но я боюсь, что если подойду ближе — ты оттолкнёшь. Намджун подошёл ближе сам. На шаг. На полшага. Его рука медленно поднялась, коснулась запястья Чимина. Секунда молчания. Их дыхание сбилось в единый ритм. И Пак сделал то, что долго держал в себе — потянулся вперёд и осторожно коснулся губами губ Намджуна. Неуверенно. Нежно. Как будто проверяя — не разобьётся ли всё прямо сейчас. Ответ был тихим. Тёплым. Сдержанным, но настоящим. Поцелуй длился всего пару секунд, но после него тишина стала другой. Не напряжённой, а обволакивающей. — Мне нужно возвращаться, — прошептал Намджун, но не отступил. — Но… спасибо за это. Чимин улыбнулся и отпустил его руку не сразу. Они ещё пару секунд просто смотрели друг на друга, прежде чем Ким развернулся и ушёл обратно, оставив парня под фонарём, с дрожащей от волнения грудью. *** Когда Тэхен открыл дверь, в офисе уже царила лёгкая суета. Намджун только что вернулся с улицы, и снова сел к столу. Хосок что-то разбирал в бумагах, Юнги морщился, глядя в монитор, а Чонгук стоял у окна, глядя в улицу с прищуром. Тэхен сбросил куртку и спокойно бросил: — Есть новости? — Нашли кое-что, — буркнул Юнги. — Но об этом позже. Ты точно уверен, что стоило отправлять того человека обратно… в таком виде? — Это был жест, — холодно сказал Тэхен. — Ли Чану должен понять, что его игры не будут безнаказанными. Чонгук скрестил руки на груди, не сводя с него взгляда. — Ты не думаешь, что это спровоцирует его? — Я на это и рассчитывал. Прежде чем кто-то успел ответить, раздался резкий щелчок. Треск стекла, приглушённый, почти незаметный звук — и тело одного из их людей, стоявшего ближе к окну, резко дёрнулось и рухнуло на пол. — Все на пол! — выкрикнул Чонгук. Все рухнули за укрытия. Штора с грохотом рванулась вбок — и тут же, с ловкостью охотника, Чонгук уже встал у окна, прижавшись к стене. Он ловко выглянул — всего на секунду — и, казалось, сразу всё понял. Его пальцы уверенно нащупали кобуру, он вытащил пистолет с глушителем и, опершись коленом на подоконник, выстрелил дважды — быстро, чётко, без эмоций. На другом конце улицы, на крыше соседнего здания, силуэт с винтовкой дёрнулся, будто марионетка с перерезанными нитями, и исчез в темноте. — Минус один, — бросил Чонгук, отступая от окна. Он убрал оружие, не сводя взгляда с тела их человека, лежащего на полу. На секунду в его глазах мелькнула боль — и исчезла. — Он начал войну, — глухо сказал Юнги, опускаясь на корточки рядом с телом. — И теперь она в самом разгаре. — А мы её закончим, — холодно выдохнул Чонгук. Он обернулся к команде. — Завтра всё меняется. Мы начинаем охоту. Я не позволю ему забрать у нас ещё кого-то. Он задержал взгляд на Тэхене. — А сейчас… всем нужен отдых. Сегодняшняя ночь — последняя перед настоящим адом. После слов Чонгука в помещении повисла тяжёлая тишина. Никто не спорил. Все понимали: завтра всё изменится. Хосок первым молча подошёл к телу павшего, закрыл ему глаза. Его лицо побледнело, но он держался. Только пальцы дрожали, пока он выпрямлялся. — Я… пойду в бар. Надо… собраться. — Он кивнул, не дожидаясь ответа, и вышел, не оглядываясь. Юнги снял очки, устало потёр глаза. — Слишком много, слишком быстро, — пробормотал он. — Если меня разбудит кто-то раньше десяти — убью. Мин медленно направился к выходу, но у двери обернулся. Его взгляд задержался на Тэхене, и в нём промелькнуло нечто… то ли предупреждение, то ли понимание. — Спокойной ночи. Пока ещё спокойной. И исчез в коридоре. За ним сразу же молча вышел Намджун. Остались только они двое. Тэхен стоял у окна, словно не замечая Чонгука, который подошёл ближе, бросив мимолётный взгляд на его плечи. — Ты не особо разговорчив сегодня, — наконец нарушил молчание Чон, облокотившись о подоконник. — Или это твой способ держать дистанцию? Тэхен скользнул по нему взглядом и хмыкнул. — А ты не устал вечно играть в «угадай, что я думаю»? — Возможно, — ответил Чонгук, — но с тобой другого варианта всё равно нет. — Зато ты никогда не скучаешь, — бросил Ким с полуулыбкой, в которой сквозила язвительность. — И это ты называешь флиртом? — усмехнулся Гук. — Ты ведёшь себя, как будто боишься показать хоть что-то настоящее. Тэхен на секунду отвёл взгляд, но быстро вернул его, снова с той же хищной, ленивой ухмылкой. — А ты всегда лезешь туда, куда не просят? — Только если хочу узнать, что там прячется. — Чонгук шагнул ближе. — В тебе слишком много теней, Тэхен. И чем больше я вглядываюсь, тем сильнее хочу забраться глубже. Молчание. Густое, насыщенное. Тэ выдохнул — не раздражённо, скорее напряжённо. И произнёс: — Ты говоришь, будто всё это… — он махнул рукой, обозначая происходящее между ними, — игра. А если я сломаю тебе мозг, а заодно и сердце? — Ну… — Чон приблизился вплотную. — Тогда ты не будешь первым, кто пытался. Но, возможно, первым, кто мне понравился в этом процессе. И тогда, словно по команде, будто устав от намёков, их взгляды столкнулись с искрами, и Тэхен первый рванулся вперёд, схватив Чонгука за воротник. Поцелуй вышел не мягким — жадным, напряжённым, с ноткой злости. Как вызов. Как попытка взять верх. Как разрядка после всех смертей, крови, страхов и секретов. Поцелуй стал глубже, агрессивнее. Чонгук подмял Тэхена под себя, резко, властно, будто всё это время ждал момента, чтобы забрать то, что считает своим. Его колени упирались в диван по бокам от Тэ, а пальцы срывали с него одежду с отчаянной поспешностью. Ким задыхался от жара, от того, как Чонгук держал его — как будто не собирался отпускать. Пальцы скользнули по груди, животу, чуть ниже, прямо к возбужденному члену. Его движения были уверенными, точными, будто он знал каждую чувствительную точку на теле Тэхена, ещё до того, как коснулся. Пальцы Тэ сами потянулись к черным волосам, а глаза закрылись, стоило брюнету накрыть ртом его сосок. Очередной приглушенный стон вырвался из груди парня. — Нравится, когда теряешь контроль? — прошептал Чон, обжигая дыханием ухо. Тэ стиснул зубы и ухмыльнулся, — Закрой рот и продолжай. В ответ — короткий, почти хищный смешок, Ким громко втянул носом воздух, не отрываясь от лица Чонгука, когда тот до безобразия неприлично облизнулся, в одно мгновение заглотив член парня. Тэхен сладко простонал, непроизвольно сдавив пальцами спинку дивана. Гук плотно сдавил губы вокруг весьма объемной плоти Тэ, скользя по основанию то медленно, то быстро, время от времени играя с кончиком языком. Запах Тэхена будоражил его сознание, а похабные стоны, что доносились сверху, поспособствовали тому, что член Чона уже невыносимо ныл. То, с какими пошлыми звуками брюнет вбирал его в свой рот, разжигало в Киме еще большее желание, чем прежде. Он редко получал подобный вид ласки, и сейчас, видя, с каким упоением Чонгук доставляет ему неземное наслаждение, Тэ был на грани того, чтобы окончательно потерять контроль. Парень вскрикнул, стоило Чону внезапно заглотить его член полностью, задержаться в таком положении на некоторое время, а потом с громким неприличным звуком выпустить его плоть, обильно покрытую слюной, изо рта, чтобы сделать глоток кислорода. Он повторил этот трюк еще пару раз, и костяшки пальцев, которыми Ким вцепился в диван, побелели настолько, что Тэ бы не удивился, если бы ему такими темпами удалось оторвать кусок. Тэхен даже не заметил, в какой момент Чонгук отстранился. Они вновь встретились губами, чуть ли не пожирая друг друга. И буквально через несколько секунд Гук рывком подтянул парня к себе за бедра, и, недолго думая, прильнул к тугому колечку мышц, чуть разводя ягодицы в стороны. — Блядь, ты что творишь… — хотел было возмутиться Тэ, но остаток фразы потонул в череде приглушенных рукой стонов. — Чонгук, прекращай! — Мне кажется, что ты меня возненавидишь, если я прекращу, ведь тебе это, по всей видимости, очень даже нравится, — заключил Чон, возвращаясь к своему занятию, закружив языком по анальному отверстию, вжимаясь в парня все сильнее. — Черт бы тебя побрал. — прошептал Тэхен, но более не пытался помешать брюнету. Это было не так приятно, как ласки языка на его члене, но было в этом что-то интимное, запретное, отчего у Тэ едва ли не подкашивались колени. Брюнет безжалостно стискивал пальцами бедра и ягодицы Кима, а тот лишь слабо постанывал. Тэхен бесстыдно взвизгнул, когда его бесцеремонно шлепнули по заднице, после чего услышал, как позади него была откупорена бутылка с маслом, а в нос ударил знакомый запах. Нервно сглотнув, Ким едва не задохнулся, стоило первому скользкому пальцу Гука плавно проникнуть в него. Брюнет не спешил, а потому прошло достаточно времени прежде, чем отверстие Тэ не начало свободно умещаться целых три пальца. — Достаточно, я готов, — сказал Ким, облегченно выдыхая, когда Чон вытащил из него пальцы. Гук раздвинул его бёдра, склонился к нему, медленно входя. Не спеша, растягивая момент, наблюдая за каждой реакцией. Тэхен выдохнул, сжал диван еще сильнее, но не отвернулся — наоборот, встретил его взгляд, полный желания, боли, огня и уязвимости. Парень изогнулся в спине, а затем сам подтолкнул Чона к тому, чтобы он вошел глубже. Стиснув зубы, Тэхен привыкал к заполненности, и рука, накрывшая его член, сумела его немного отвлечь. Уже через несколько минут Ким успел позабыть о дискомфорте, растягиваемый Гуком до предела. — Какой же ты соблазнительный, я готов кончить, просто глядя на тебя, — пролепетал Чонгук в губы партнера, вынудив того жалобно застонать. — Ты специально это делаешь? — Не… н-нет, ах! — Парень сладко вскрикнул, когда член брюнета впервые прошелся вдоль его простаты. Ритм усиливался. Тело Тэхена дрожало, выгибалось навстречу. Он терялся, терял себя под весом Чона, в его хватке, в его жаре. Чонгук двигался глубоко и точно, ловя каждую реакцию, будто хотел не просто доставить удовольствие — завладеть им, до последней искры. Тэхен не сдерживался — стоны рвались с губ, он царапал плечи, тянулся к поцелую, кусал. Но Гук держал контроль. Он задавал ритм, он вел. И это было чертовски возбуждающе. Брюнет смотрел на то, как парень извивался под ним, и это была просто лучшая картина в его жизни. Наконец-то он завладел этим львенком. Стоило Тэхену снова громко, сладко застонать, и это заставило Чонгука кончить так бурно, что лицо Тэ на долю секунды расплылось у него перед глазами. В свою очередь, ощущая, как плоть брюнета подрагивает в нем, а рука, крепко сдавливая, поглаживает его член, Ким тоже приходит к финишу, дергаясь и пачкая собственный живот тяжелыми белыми каплями. Когда парень перестает сдавливать Чона, тот плавно выходит из него, облегченно выдыхая. Чонгук рухнул рядом, не отрывая руки от груди Тэхена. Несколько секунд — только дыхание, глухой стук сердец и влажный блеск на коже. Тишина между ними не была неловкой. Она была напряженной, наполненной смыслом — будто воздух искрился после грозы. — Ну, — выдохнул Тэ, не поворачивая головы. — Ты, оказывается, не только угрожающе хорошо выглядишь. Чонгук усмехнулся, провел тыльной стороной пальцев по щеке парня, заставляя его все-таки повернуться к себе. — А ты, оказывается, умеешь не командовать. Хотя, уверен, это стоило тебе больших усилий. Ким закатил глаза и хмыкнул, но уголок губ дрогнул. — Просто я умею выбирать, когда быть снисходительным. Не обольщайся. — Звучит как признание в любви, — сказал Чон лениво, опираясь на локоть. Его глаза блестели в полумраке — все еще темные, затуманенные, голодные. — Если для тебя это любовь, ты явно слишком давно без нее, — отозвался Тэхен с ухмылкой. Хотя на самом деле, он действительно не равнодушен к этому брюнету. — Может, мне просто нравится, когда ты подо мной. Ким повернулся к нему, прищурившись, но не с холодом — с тем самым утомленным, но довольным видом, как будто не знал, то ли оттолкнуть, то ли притянуть еще ближе. — Замолчи, пока я не передумал о том, что это было хорошей идеей. Чонгук наклонился к нему ближе, щекой почти касаясь его виска. — Уже поздно, малыш, — прошептал он, и в голосе прозвучало почти что-то нежное. Ким резко, будто нехотя, ткнул пальцем в его лоб. — Не зови меня так. — Почему? Тебе идет, — усмехнулся Гук, но отстранился, устраиваясь удобнее. А потом… на тумбочке мигнул экран телефона. Неизвестный номер: «Ты допустил ошибку. И она уже внутри твоей команды.» Тэхен медленно сел, глядя на сообщение. Его взгляд потемнел. Рядом Чонгук поднял голову, уловив перемену в настроении. — Что там? Тэ не ответил сразу. Лишь крепко сжал телефон в руке. — Кажется, утро будет менее приятным, чем ночь, — сказал он тихо. Слишком тихо.