Две минуты до полуночи

       — Не напомните, что мы тут в итоге забыли? — вопрос вырывается непроизвольно, разрушая возникшую пару минут назад тишину.        Кугисаки и Итадори сверлят сэнсэя полными обиды и разочарования глазами. Годжо лишь слегка похлопывает новеньких студентов по спине и говорит что-то в духе «ну-ну, ребята, это ведь тоже Роппонги», и, кажется, не прочь смыться отсюда за очередной порцией углеводов. Куросаки задумывается, ей интересно, сколько денег сэнсэй-сладкоежка оставляет в стоматологии, раз несмотря на такое питание сверкает белоснежной улыбкой.        Рин легко сканирует взглядом приметное здание. Покореженная четырехэтажка перед ними просто кишит мелкими проклятыми духами, снующими даже на внешних стенах с осыпающейся штукатуркой, а давящая аура ощущается уже сейчас, за десяток метров от него. В принципе, становится понятно, почему малоэтажка несмотря на неплохое расположение пустует. Должно быть, строительная компания понесла в свое время хорошие убытки, да и земля в окрестностях Роппонги ой какая недешевая.        — Итак, — хлопает в ладоши Годжо и лицо мужчины наконец принимает относительно серьезное выражение, — Сегодня вашим заданием будет очистить здание от проклятий.        — Звучит заманчиво, кончено, — не удерживается от шпильки Куросаки, стараясь скрыть накатывающую нервозность. Этот мужчина вообще в своем уме? Знает же, что они с Итадори от мира шаманов далеки так же, как и он от принципов правильного питания. Но нет. Стоит довольный, лыбится себе. — Но как вы себе это представляете?        — О чем это ты? — недоуменно интересуется Кугисаки, фиксируя на талии ремешок небольшой поясной сумки.        — Мы не умеем пользоваться проклятой энергией, — простодушно отвечает Юдзи, удивляя девушку.        — Вы что? — переспрашивает Нобара, выгибая бровь. Взгляд рыжеволосой шаманки явно намекает на то, что она думает сейчас, что стоит рядом с неадекватами. Знала бы она еще, насколько права, — Тогда что вы тут забыли?        — Самой бы знать, Кугисаки-сан, — устало вздыхает Рин.        Какое же позорище. Ни она, ни Юдзи не имеют даже малейшего представления об основах пользования проклятой энергии, не то что о полноценном изгнании даже слабейших проклятий. Годжо явно не упускает возможности поиздеваться над юной недошаманкой.        — Ну-ну, Рин-чан, — «успокаивающе» лепечет пепельноволосый и снимает сумку, что все это время держал за спиной, — Сэнсэй обо всем позаботился.        Юдзи торопится подойти поближе, смотрит заинтересовано. Куросаки идет чуть медленнее, ей кажется, что в сумке всего-лишь пожизненный запас пачек покки или еще какая ерунда. Но, к ее удивлению и доле недоумения, Сатору вытягивает оттуда короткий тесак, ручка его обмотана плотной тканью бинта и выглядит достаточно удобно. Однако внимание девушки забирает клинок вакидзаси, что тот вытаскивает из потрепанных ножен. Годжо ухмыляется, замечая интерес Куросаки, и протягивает той кинжал.        — Хорошее оружие, — рукоять оружия удобно ложится в ладонь. Рин пару раз слегка водит рукой и подмечает, что клинок хорошо сбалансирован, а лезвие выглядит так, будто о нем старательно заботятся.        — Но, Годжо-сэнсэй, вы же сами говорили, что обычным оружием не противостоять проклятию, — спрашивает его Итадори, покручивая в руках доставшийся ему кинжал.        — Верно, Юдзи-кун, — согласно кивает ему Годжо и оглядывается на Куросаки, что не сводит внимательного взгляда с клинка, — Что-то заметила?        Девушка поворачивается к мужчине, выбираясь из размышлений. Клинок и вправду ощущается странно. По лезвию в рукоять и обратно будто циркулирует энергия, от непривычных ощущений в ладони немного пощипывает, а по коже пробегается стая мурашек.        — Оружие наполнено проклятой энергией? — спрашивает-утверждает она, ожидая от мужичины либо подтверждения, либо опровержение ее предположения.        — Бинго, Рин-чан! — одобрительно говорит Сатору, демонстрирую поднятый кверху большой палец, — Ты прав, Юдзи-кун, обычным оружием нельзя уничтожить проклятие, но кто сказал, что оно обычное? Ладно, пора бы начать. Юдзи, ни в коем случае не выпускай Сукуну, — дает последние настояния шаман.        — Так точно, сэнсэй, — шуточно отдает ему честь парень и торопится нагнать Нобару, что минуту назад махнула рукой на «неудачников».        — Рин-чан, — останавливает ее Годжо, когда она хочет направиться за другими студентами, — С тобой пойдет Мегуми.        Куросаки могла бы поспорить с Годжо, но зачем? В этот раз она полностью согласна с решением пепельноволосого мага: Нобара, как она успела понять, уже имеет какие-никакие навыки шамана, Юдзи обладает просто нечеловеческой физической силой и уже смог как минимум сдерживать достаточно сильное проклятье, ей же кроме неплохой физподготовки похвастать нечем. Фушигуро смотрит на девушку пару секунд, дожидается короткого кивка и ускоряет шаг, пока не догоняет ее у ступеней здания.        Судя по громкому недовольному ворчанию и топоту, оба других шамана направились наверх. Рин и Мегуми коротко переглядываются и кивают друг другу, молча договариваясь начать зачистку с первого этажа.        Рин обменивается взглядом с шаманом и идет внутрь первой, Мегуми идет в паре шагов позади, периодически сканируя помещение вдумчивым взглядом. Он сосредоточен, но не выглядит обеспокоенным, взгляд у Фушигуро твердый и уверенный, и эта уверенность по-немногу передается и Куросаки, во всяком случае она перестает сжимать клинок слишком сильно.        Помещения в здании обнаруживаются почти полностью пустыми: иногда встречаются сгнившие от времени пустые витрины, осколки стекла от бывших стендов и поверженные ржавчиной железные напольные вешалки. Проклятия тут мелкие и не доставляют много проблем. Куросаки легко разрубает хилые тела и те распадаются пополам, усеивая внутренностями и без того грязный пол.        — Выглядишь спокойной, — решает нарушить тишину Фушигуро, смахнув с плеча маленькую уродливую мушку-проклятье. Та шмякается на пол, сожженная коротким импульсом энергии.        — А должна нервничать? — спрашивает Куросаки, уклоняясь от не очень крупного проклятия. Затем разворачивает корпус, на один пятках, и точным ударом прибивает его к ветхой деревянной столешнице, будто бабочку на кнопку. Гнилая древесина издает угрожающие звуки, норовясь сломаться окончательно, и девушка торопится вытащить клинок и отойти подальше, прежде чем старый элемент мебели рассыплется на ее ноги.        — И неплохо орудуешь клинком, — продолжает подмечать Фушигуро, проигнорировав вопрос.        — Занималась в кружке айкидо, — коротко отвечает ему Рин.        — Не сочти за грубость, но, кажется, ты не похожа на человека разделяющего принципы айкидо*.        — Тебе не кажется, — еле заметно хмыкает Куросаки, — Я пошла туда просто потому, что всех школьников заставляют выбирать внеклассную деятельность, а это показалось мне неплохим способом выпускать пар.        Фушигуро смотрит немного удивленно, Рин хоть и не похожа следующего пути гармонии духа, но услышать подобное он не ожидал.        — Не смотри так, — хмуро смотрит она, — Не так уж и странно получать удовольствие от того, что бросаешь на мат придурков, не следящих за языком.        — Да, — припоминает грубый захват Фушигуро, — К этому у тебя явно талант.        — Извиняться не буду, — неловко бубнит Куросаки и торопится отвернуться.        — И не просил, — пожимает плечами Фушигуро и входит в следующее помещение.        Внутри тихо, и, кажется, вовсе никого нет. Шаманы оглядывают его вдоль и поперек, но не находят ни намека на чужое присутствие и незамедлительно выходят обратно в коридор.        Мегуми смотрит на дисплей телефона: они потратили на этаж чуть больше получаса. Не так плохо, как могло быть, но, возможно, стоило бы чуть ускориться. Торчать здесь дольше положенного не хотелось, да и, кто знает, как обстоят дела у Итадори с Кугисаки. Возможно, им не помешала бы помощь, а, может, они уже закончили и стоят снаружи, ожидая их.        — Идем дальше? — спрашивает Рин, остановившись около лестницы, ведущей на остальные этажи.        Фушигуро на секунду останавливается, задумавшись, и идет следом после того, как девушка скрывается за первым лестничным пролетом. Но не успевает подняться и на десяток ступеней, как видит кубарем летящее по ним тело шаманки, которую незамедлительно ловит, стараясь хоть немного смягчить падение.        — В порядке? — коротко спрашивает, убедившись, что та отделалась лишь несколькими царапинами и испачканной в строительной пыли формой.        — Пойдет, — Рин наскоро откидывает назад выбившиеся из уже развалившейся прически пряди, что мешают обзору, и поднимается на ноги. — Оно не одно, и куда сильнее тех, первых.        — Понял, — кивает Фушигуро, принимая боевую стойку.        Куросаки удобнее хватается за рукоять вакидзаси и выжидающе смотрит на пролет. Три проклятых духа не заставляют себя долго ждать и, не церемонясь и мешая друг другу, буквально выпрыгивают на шаманов в попытке вновь атаковать.        Шаманы одновременно отпрыгивают в стороны друг от друга, избегая атаки. Два проклятья несутся прямиком на темноволосого, последнее же выбрало своей жертвой девушку. Фушигуро напрягается: проклятья предположительно тянут на третий, если не второй уровень, и это может стать проблемой. Он уже вполне может изгонять духов и второго уровня, но вот Куросаки даже проклятое оружие держит впервые. Сейчас ему необходимо быстро разобраться с ними, пока девушка не пострадала.        Удары у них точные и достаточно хаотичные. Отражать их получается не всегда, и по большей части приходиться уклоняться. Отбиваться сразу от двух проклятий становится сложно, и Мегуми торопиться сложить печать и призывает гончих, одну из них направляя на помощь Куросаки. Он на секунду отводит взгляд: Рин выглядит немного потрепано, но пока ей, хоть и со скрипом, удается сдерживать напор противника. Ему стоит поторопиться.        Куросаки клянет Годжо последними словами, пропуская несколько ударов подряд и оказываясь буквально прибитой к стене. Ребра неприятно прошивает резкой болью, и Рин надеется, что это не перелом. Но ей не удается надолго зациклиться на этой мысли. Проклятье отшвыривает от себя гончую и торопится продолжить атаковать. Куросаки кувырком уходит в сторону и хватает вылетевший из руки клинок.        — Сзади, — доносится до нее крик Мегуми, и она резко оборачивается.        Поздно. Проклятье точным движением буквально вбивает ее спиной в бетонный пол. От сильного удара кислород просто выбивает из легких, а в глазах на мгновенье темнеет. Куросаки пытается сориентироваться, хватает обеими ладонями клинок, чуть порезав одну голым лезвием и выставляет его перед собой, старается сдержать натиск проклятия, наседающего на нее своим весом.        — Твою ж, — шипит Фушигуро, наконец изгоняя второе проклятие, и торопится на выручку Куросаки.        Он почти добегает до нее, когда проклятие сидящее на ней внезапно просто исчезает, не оставляя от себя ни малейшего следа, а девушка резко садится и отворачивается, заходясь в рвотных позывах.        — Какого черта это было? — ошарашенно спрашивает Мегуми, закидывая руку девушки себе за свое плечо и помогает подняться на ноги.        — А я что, знаю? Боже, какая мерзость! — прокашливается Куросаки, пытаясь встать ровно. Выходит, к слову, не слишком удачно. Ее шатает из стороны в стороны, а пустой желудок все еще сводит спазмами.        — Ого, — чуть удивленно оглядывает пару Нобара, когда те выходят из здания, — Вот это тебя, конечно, потрепало.        Фушигуро доводит шаманку до бордюра, где расположилась остальная компания, и помогает сесть прямо. Рин стыдливо прикрывает глаза: она чувствует себя отвратительно беспомощной. Все, кроме нее, обошлись легкими синяками, когда саму ее едва не растоптали в лепешку. Юдзи обеспокоенно крутится вокруг подруги, предлагает воды, которой у него, впрочем нет, пока Куросаки грубовато не просит не мельтешить перед глазами, мол, и без тебя голова кружится. Нобара вытаскивает из своей сумки моток эластичного бинта (и как он туда вообще влез), и протягивает Мегуми, который умело перевязывает ушибленную руку. Рин практически не чувствует боли, и о травме говорит лишь отек и небольшое покраснение. Что ж, видимо, ей придется познакомиться с работником медицинской комнаты колледжа.        Когда спустя пару минут, сеанс первой помощи заканчивается, девушка с удивлением замечает в их рядах ребенка. Мальчонка выглядит лет на восемь, растрепанный и пыльный, почти как она сама. По дороге к его дому Юдзи и Нобара наперебой рассказывают, как они спасли мальчишку, и как ловко изгнали хитрое проклятие.        — Молодцы, ребята! — хвалит их Годжо, когда ребенка вручают родителям, а работа считается полностью выполненной.        — Сэнсэй, там внутри произошло кое-что странное, — обращается к нему Мегуми и выразительно смотрит на Куросаки, что все еще выглядит довольно паршиво, — Проклятье, напавшее на нее, просто исчезло, когда она дотронулась до него.        — Да ты что?! — громко реагирует Годжо, и выглядит довольным, словно кот, наевшийся жирной сметаны с хозяйского стола. — И как ощущения, Рин-чан?        — Боже, — голос пепельноволосого шамана, кажется, бьет по ушам и Рин морщится, — И можно просто по имени, а? Как ощущения? Чувствую, будто съела что-то гнилое, и что-то давит буквально на все тело. В общем, отвратные ощущения, не проясните, что за чертовщина?        Годжо смотрит на нее посмеиваясь, но Рин замечает, что в этот раз улыбка на его губах не такая легкая и широкая. Однако, решает промолчать. Шаман видит заинтересованные лица троицы, решает, что выдержал достаточную паузу, и все же отвечает.        — Ты просто поглотила то проклятье.        — В каком это смысле поглотила? — одновременно спрашивают Кугисаки и Итадори. Кажется, за этот неполный день они умудрились неплохо поладить. Однако, Рин не удивлена: Юдзи обладает потрясающим талантом располагать к себе людей, как когда-то смог подружиться и с ней.        — Можно сказать, что это проклятая техника Рин-чан, — игнорирует просьбу Куросаки и поясняет студентам шаман, — Она просто вытянула из духа всю проклятую энергию, а так как они состоят исключительно из нее — он исчез. Кстати, именно поэтому тебе сейчас плохо. Проклятая энергия духа сейчас сильнее твоей, поэтому пытается подавить ее. Через пару часов тебе станет полегче. А со временем, когда ты станешь опытнее, это должно вовсе пройти. А вот насчет противных ощущений, — Годжо на секунду остановился, задумавшись, — К этому придется привыкнуть.        Годжо идет вперед, насвистывая какую-то надоедливую мелодию. Юдзи с Нобарой, кажется забыли, что недавно говорили об усталости, и наперебой спорят куда они пойдут поесть, едва ли находя стоящие аргументы в пользу своих вариантов. Рин вяло переставляет ноги, периодически то бледнея, то зеленея от упоминания еды. Фушигуро идет чуть позади от всей компании в глубокой задумчивости. Может ли быть, что у него появился шанс?