Верховный суд
25 апреля 2021 г., 18:57
Здание верховного суда напоминало бизнес-центр. Стеклянные панорамные окна с видом на бескрайнее небо, кожаные диваны, стойки регистрации, огроменное табло с именами людей и номерами окон, в которые им нужно подойти. Красивые девушки-координаторы в строгой офисной одежде, которые помогают в чем-то подошедшим. Неужели это и есть загробный мир? Какой-то он странный.
— Я буду сопровождать тебя до самого конца, смертная душа. Сначала нам нужно зарегистрироваться, после чего тебе определят зал заседания, в котором и вынесут приговор по твоему жизненному делу. — Существо продолжало говорить скучно и заунывно.
— И сколько ждать?
— Не больше десяти минут. Время здесь идет иначе, а потому в эти десять минут можно успеть столько, сколько ты не успел бы за недели своей жизни.
Мой спутник отвел меня к стойке регистрации. За ней была красивая девушка лет 25. Она пару секунд смотрела на меня, после что-то набрала на клавиатуре, и протянула мне желтую папку. К ней был прикреплен листочек с картой. Популярное объяснение того, как мне добраться до зала заседаний. Если коротко изобразить это, то мне предстояло пройти через десять этажей, семь раз свернуть направо, потом налево, сесть на лифт номер шесть, приехать на 33 этаж и, еще после петляний везде и всюду, найти 4 дверь слева. Зал заседаний 3523. Страшно представить, сколько всего залов только в этом здании. Судя по виду из окна, этих зданий здесь очень много.
— Зданий много. У каждой страны свое здание суда и свой распределитель. Но направляются все души только по двум путям: Ад или Рай. Но будь здесь единый распределитель, даже праведным душам пришлось пройти через адские пытки ожиданием и очередями. — Любезно пояснил мне мой спутник, пока мы шли весь этот долгий путь до зала суда. Вот же ж гад, даже не стыдится того, что читает мои мысли! Да еще и избирательно! — Читать мысли — одна из моих обязанностей. Так я могу ответить на любы твои вопросы, не получая их искаженными и исковерканными. Как только закончится заседание, я забуду о твоем существовании, по этому не стыдись.
— М…да. Спасибо.
Особых подробностей своего пути я не расскажу. Не думаю, что кому-то интересно слушать о блужданиях по однотипным коридорам с однотипными дверями. Конечно, на пути попадались люди и нелюди тоже, но любой монстр, из какой-нибудь захудалой компьютерной игры, без труда утрет нос здешним ужастикам. А в остальном мы петляли по коридорам, а я напряженно смотрел в карту, чтобы не пропустить очередной поворот. В конце концов мы нашли эту «улицу» и эту самую загадочную дверь. Зал заседаний 3523. На небольшом табло горело мое имя, что означало, что меня ждут. Что ж, раз ждут, не смею никого задерживать. Я бодро вошел в зал, словно иду не на последний суд, а захожу в кабинет к другу на чашку кофе с коньяком.
Зал ничем не отличался от обычного зала суда: место судьи с неизменным молоточком, места для присяжных, места для стороны обвинения и защиты. Мне предлагалось устроиться в уютном стеклянном коробе с уютной лавкой. Туда меня сопроводил конвой из среднестатистических чертей. Правда вместо пушистых задниц я видел практически полный аналог полицейской формы. Да и вместо вил рогоносцы использовали вполне знакомые дубинки, а на поясе своего часа ждал пистолет. Вероятно, все это для устрашения, ибо убийство мертвого в загробном мире звучит как-то совсем уж странно и нелепо. После в зал вошла судья, весьма приятная девушка с белоснежными ангельскими крыльями. Со стороны обвинения вышел очередной черт-прокурор, ну а на место защиты внезапно присели Ангел и мой спутник. На лавках появились присяжные и, кажется, можно было начинать судебный процесс. Самый неординарный, пожалуй.
Процесс начался с разъяснения моих прав и напоминания, что любое криво сказанное слово может отправить меня в ад вместо рая, ну а стороной защиты оказался мой ангел-хранитель. Оказывается, и такое существовало в моей жизни. Но тогда у меня к этому ангелу достаточно вопросов.
— Смертная душа. Прошу представиться. — Начала судья
— Миронов Мирослав Валерьевич. Двадцать восемь лет. Родился, рос, умер в городе Москва. — Уверенно ответил я, стараясь не опускаться до юмора.
— Слушание по делу Миронова Мирослава Валерьевича прошу считать открытым. — Удар молоточком — Вы погибли в дорожно-транспортом происшествии в результате нарушения правил безопасности. Вы признаете последствия своего поступка?
— Признаю. Но, прошу заметить, товарищ таксист был несколько нетрезв. Я спешил и доверился ему. В конце концов не я сидел за рулем автомобиля. Но почему-то в этом зале нахожусь я, а не он.
— Доводы приняты. Вы признаете, что нарушили правила безопасности?
— Признаю, признаю. — Выдохнул я — Виноват, каюсь. Если бы выжил, пристегивался каждый раз, когда сажусь в транспорт.
— Расскажите о своей жизни.
И здесь полилась информация Ниагарским водопадом. Я начал издалека, с рождения. Родился от первой беременности матери, три килограмма, рос и развивался без патологий. В школе учился хорошо, в универе не очень. Рассказал о том, как обманывал, чревоугодничал, лицемерил, предавал, да, господи, чего я только не творил! Но рассказал и о том, что всегда помогал по дому, хорошо готовил, помогал животным на улице, делал сайты для фондов. Да. Я еще и хорошие дела делал. А вы что, думали, я такое аморальное быдло? В общем, рассказал я и о плохом и о хорошем. Я даже не врал! А чего уже выкручиваться? Закончил я рассказом о том, что в день смерти спешил на встречу с заказчиком. Стыдно сказать: прихватило живот. Из-за этого мое время сдвинулось и я вызвал такси. Ну а дальше уже всем известно: вылетели на встречку и шарахнулись в отбойник. И все, на этом моя жизнь благополучно завершилась. Меня слушали и не перебивали. Но на Ангела косились все присутствующие. Кажется, ему тоже должны предъявить выговор за неисполнение своих обязанностей.
— Во время вашего рассказа за вами не было замечено лжи. Вы не хотите смягчить свое наказание? — Задал вопрос обвинитель.
— Я не знаю, в чем виновен. — Честно признался я. — А рассказал я правду, так как прекрасно знаю, что вы читаете меня лучше любой открытой книги. Для чего мне врать, зная, что вы уже все прекрасно знаете? Да, моя жизнь была не праведной, но и лютым грешником я себя не назову. Даже нынешние священники не похвастаются чистотой и праведностью. Мы все грешили, мы все грешны и нет среди нас идеальных.
Моя речь завершила мое участие в процессе. Далее выступала сторона обвинения, приводя примеры из моей жизни, доказывая, что по мне плачет чуть ли не отдельный котел. Потом подхватывала сторона защиты. Мой бедный пухленький ангел изо всех сил старался отработать свои косяки, припоминая присутствующим о моей доброй стороне души и о том, что пусть я и грешен, но не было в жизни моей тяжких грехов. И тут я был с ним совершенно согласен. К моему удивлению, процесс длился даже меньше моего выступления. Кажется, обеим сторонам было особо не о чем спорить. Взять, например, жизнь восьмидесятилетнего мужчины, умершего от инсульта, за плечами которого такая огромная жизнь, и меня. Двадцать восемь лет, три из которых я пускал слюни, закатывал истерики и всем своим существом не мог грешить. То есть, нечего было обсуждать и обвинять.
— Почему вы отказались от последних сорока дней нахождения в мире живых? — Я уже успел уйти в свои мысли, но внезапное обращение судьи вернуло меня с небес на землю (какой каламбур, однако).
— Потому что так проще расстаться. Я хочу запомнить своих родных веселыми и счастливыми, а не убитыми горем. Я хочу запомнить жизнь такой, какой она была, а не смотреть на нее со стороны. Да и, в конце концов, что я буду делать эти сорок дней? Наблюдать слишком скучно. По этому я решил не тянуть кота за… ну, вы понимаете, и покинул мир живых.
Судья кивнула и все стороны слушания удалились для вынесения приговора. Я тоже напрягся и даже заволновался. В конце концов, сейчас решается не просто моя жизнь, а вечная жизнь. От нее не убежишь, не скроешься. Это тюрьма с пожизненным сроком. Или не совсем тюрьма. Но что-то подсказывало мне, что недостоин я райской жизни. Бездарно жил, глупо умер. Да и стали ли праведника под конвоем сажать в это подобие клетки? Здесь уже все решено. И решено давно и за меня. Просто им всем нужно было послушать, что же скажу я, а я сказал правду.
Спустя какое-то время, все были на своих местах. Судья откашлялась и начала зачитывать приговор:
— Подсудимого признать виновным по пяти пунктам смертных грехов. Принять во внимание смягчающие обстоятельства, предусмотренные семью пунктами добродетелей. Так же принять во внимание честность подсудимого и признания собственных грехов. В связи с этим, суд назначает наказание в виде заключения в Аду, сроком в одну среднюю человеческую жизнь, с последующим переводом в Рай, при условии искупления грехов и примерного поведения. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
Удар молоточком и все. На этом моя жизнь была окончена окончательно и бесповоротно. Ад на среднюю человеческую жизнь? Это сколько? Шестьдесят лет? Семьдесят? Что ж, это уже решать явно не мне, как и то, смогу ли я потом попасть в рай. Я очень сомневаюсь, что после такого срока в грешном месте, кто-то становится достойным рая. Или это чистилище?
— Вот и все, смертная душа. Твой путь окончен. И да пребудет с тобой смирение на новом твоем пути. Прими свое наказание достойно и заслужи искупление. Ну а мне пора.
С этими словами мой проводник растворился в воздухе. Ангел хранитель тоже ушел, не обронив и слова, ушли присяжные, судья, обвинение. Остался лишь я и конвой, который вскоре выпустил меня и сдал в руки распорядителя Ада, в который мне предстоит отправиться.
