Драбблы по МИФам

— И что, даже не подойдешь к нему? Не потрешься рогом о плечо, не посмотришь так, как вы умеете — с вечностью во взгляде? А еще говорят, что драконы становятся язвительными циниками в результате долгой жизни. Посмотрите на этого — молоко на усах не обсохло, а туда же! — Нет. Не подойду и смотреть не буду. — Он решит, что ты болен. И будет мучиться: подойти — не подойти. Подойдет — к черту имидж опытного парня, не подойдет — а вдруг любимый единорог вот-вот откинет копыта? Ты обрекаешь его на тяжелые моральные страдания! А еще говоришь, что он тебе нравится! Ненавижу драконов. — Я докажу ему, что не болен. Устрою игру в салочки с тобой, например. Просто буду держаться от него подальше. — И он решит, что ты на него обижен. И будет мучиться: подойти — не подойти. Ты обрекаешь его… — Глип, заткнись! Глип довольно фыркнул и прихватил пучок травы из моей кормушки, пасть ненасытная. Я вздохнул. Конечно, держаться подальше от Скива мне будет тяжело: мы, единороги, очень привязчивы, тактильный контакт нам необходим, как цветку — свет солнца, Скив интуитивно подобрал мне очень правильное имя. Я сразу почувствовал в нем большой потенциал и при первом подходящем случае займусь его развитием. Но не сейчас. Сейчас ситуация слишком деликатная. Для Скива очень много значит то, как он выглядит в глазах изверга, и если уж он заверил того, что не девственник, мне придется поддерживать эту легенду и обходить его за полсотни футов, до тех пор, пока Скив не лишится этого сомнительного, по мнению пентюхов, достоинства. К счастью, судя по хищному золотому блеску в глазах Ааза при взгляде на ученика, ждать мне придется совсем недолго.