Немного переборщил

Ло Бинхэ встал с постели, как только солнце засветило в его окно. После событий прошлой ночи у него не хватило духу позволить себе уснуть. Как он мог после того, как снова подверг опасности своего шицзуня! Такое позорное поведение, а шицзунь даже не наказал его! Бинхэ даже не удивился бы, если бы шицзунь вылил ему на голову ещё чаю или сослал в дровяной сарай. Именно это он имел в виду под тем, что никакого наказания не будет достаточно. Но его добрый шицзунь просто отмахнулся от него и своих учеников. Ни выговора, ни наказания! Просто успокаивающие слова и жесты. Это было одновременно и незаслуженно, и утешающе. В любом случае жить безнаказанно после произошедшего было недопустимо. И Ло Бинхэ решил самостоятельно наказать себя за свою бесполезность. Но одна бессонная ночь даже близко не подойдëт, чтобы компенсировать травму и волосы шицзуня! Ло Бинхэ закрыл лицо ладонями. Его шицзунь потерял нечто очень важное, а Бинхэ только и делал, что думал, каким могущественным был его учитель, расправляясь с бандитами, как близко они сидели во время обратной поездки на лошади. Бинхэ придётся начать утро с сотни кругов вокруг пика, чтобы избавиться от непотребных мыслей. Конечно, после того, как он приготовит учителю завтрак и приберётся в доме. Поэтому, несмотря на ранний час, Бинхэ вскочил и оделся, приступив к своим утренним делам. Он молча убрался в бамбуковой хижине, дав шицзуню спать столько, сколько тот пожелает. В идеальном мире Бинхэ его замечательный шицзунь всегда спал сколько душе угодно, а Бинхэ был достаточно силен, чтобы защитить покой своего учителя. А когда шицзунь просыпался по утрам, Бинхэ был первым, кого он видел, и получал ленивую улыбку, которая растапливала сердце Ло Бинхэ и превращала его в лужицу под лучами солнца. Бинхэ видел эту полусонную улыбку всего дважды (его шицзуня редко удавалось застать в каком-либо ином состоянии, кроме как в самом спокойном), но воспоминание об этом засело в мозгу Бинхэ и никак не желало уходить. Не то чтобы он этого хотел. Закончив уборку, Бинхэ начал готовить завтрак. Он не знал, не слишком ли рано, но если еда остынет, он просто приготовит новую. Хоть рисовая каша и была его основным блюдом и она нравилась его шицзуню, она не была тем, чем можно выразить свою благодарность и извиниться за события прошедшей ночи. Не то чтобы чего-то было достаточно… Снедаемый чувством вины, Бинхэ подготовил ингредиенты для некоторых сладостей, которые, как он знал, нравились его шицзуню. Но одних сладостей для завтрака было недостаточно, поэтому Бинхэ сдался и на всякий случай приготовил ещë каши. По крайней мере, Ло Бинхэ мог отвлечься от ненужных мыслей, пока занимался своими делами и думал о поставленной задаче. Здесь и сейчас Бинхэ приготовит лучший завтрак, какой только сможет, надеясь, что он вызовет улыбку на лице его шицзуня. — Бинхэ рано встал, — голос шицзуня оповестил Бинхэ о его прибытии. На самом деле Ло Бинхэ бодрствовал уже больше часа. Скорее для его шицзуня было необычно встать в такой час, нежели наоборот. По крайней мере, завтрак был почти приготовлен. — Доброе утро, шицзунь, этот ученик надеется… Однако Бинхэ не успел закончить свою мысль. Потому что на середине своих слов он повернулся к своему шицзуню и увидел… — Бинхэ, всё в порядке? — спросил шицзунь, приподняв бровь. Бинхэ снова не смог произнести ни слова, его глаза были прикованы к представшему перед ним зрелищу. Он видел вчера коротко остриженные волосы шицзуня, но они выглядели не так! Эти волосы были намного короче, спереди они спадали чуть ниже ушей, а сзади были немного длиннее. Они были разделены ровно посередине, в отличие от вчерашней причëски, и обрамляли лицо шицзуня, подчеркивая его острую челюсть и длинную шею. О боже, Ло Бинхэ не мог перестать пялиться на его шею! Она была полностью выставлена на всеобщее обозрение, выглядела такой нежной, длинной и соблазнительной. Бинхэ почувствовал, как его лицо покраснело, и сжал челюсти, пытаясь думать о чём-то, что не было тонкой шеей его шицзуня и как красиво он выглядел… Нужно подумать о формах меча! О том, как ощущается вес клинка при различных движениях. О том, как его шицзунь изящно и уверенно их выполнял, а его новые укороченные волосы создавали ореол вокруг головы и… Нет! Бинхэ молча взвыл в своём предательском уме. Он хотел быть почтительным учеником! Всë же было нормально, если он оценил эту новую красоту шицзуня только в мыслях? Не поймите его неправильно, будь шицзунь хоть лысым, он всё равно останется самым красивым человеком, которого Ло Бинхэ когда-либо видел, но он даже не думал, что его шицзунь будет выглядеть так привлекательно с новой прической. — Бинхэ? — снова спросил шицзунь, выводя Бинхэ из транса. — Д-да, шицзунь? — ответил Бинхэ, чувствуя себя неловко, но не в силах отвести взгляд от своего учителя. Шицзунь заметил это, проследив за взглядом Бинхэ на свои волосы. — А, понятно. Должно быть, Бинхэ нелегко видеть своего учителя в таком виде. Этот постарался сделать причëску как можно лучше, но, признаться, я не специалист, — посетовал шицзунь, указывая на свои волосы. — Однако, даже если это выглядит несколько неприятно, нет причин продолжать так смотреть. Слова и легкий румянец на лице шицзуня (Бинхэ почувствовал, как его сердце ëкнуло) подсказали Бинхэ, что его шицзунь неправильно его понял. — Этот Бинхэ извиняется за то, что пялился, но это было не от отвращения! Просто он ещё не привык к новой причëске шицзуня, — быстро признался Бинхэ, в знак недоразумения размахивая руками. Шицзунь всё ещё выглядел неуверенным, поэтому Бинхэ продолжил: — На самом деле, новая причёска шицзуня… — восхитительна, прекрасна, захватывающая, -…хороша. Бинхэ хотелось утопиться в своей рисовой каше. Обычно он без труда воспевал дифирамбы шицзуню, но его разум был слишком рассеян, чтобы сказать что-то хоть отдалённо элегантное. Но даже несмотря на этот скудный комплимент, его шицзунь слегка улыбнулся. — Спасибо, Бинхэ. Шэнь Цинцю прошёл к своему столу и сел, взяв кисть и тушь, несомненно, для работы над отчётом о событиях прошлой ночи. Ло Бинхэ, вопреки своему желанию, продолжал смотреть. Его глаза очерчивали тëмные локоны, запоминая каждую мелочь. Как они немного скручивались на концах и слегка подпрыгивали, когда шицзунь двигался. Он хотел провести по ним пальцами. Он хотел… Стоп, что-то горит? Бинхэ в панике рванул обратно на кухню к, надеясь, не слишком подгоревшей каше. — Всё в порядке? — крикнул ему вслед шицзунь. — У этого ученика всё под контролем! — отозвался Бинхэ. Рисовую кашу можно было спасти, но только немного. И поэтому Бинхэ сосредоточился исключительно на приготовлении пищи, всякий раз отводя глаза, когда они пытались вернуться к его шицзуню. Это было трудно. Может, это и было наказанием Бинхэ? Если так, то Бинхэ был поистине благословлëн. Он улыбнулся, помешивая в котелке, довольствуясь лёгкими звуками постукивания по столу, когда шицзунь писал, и как ложка соскребала содержимое чаши. Только когда в дверь постучали, улыбка Бинхэ исчезла. Он внезапно почувствовал неприятное чувство при мысли, что кто-то ещё увидит его шицзуня таким, но сдержал эмоции. Весь пик скоро увидит волосы шицзуня, так что не было смысла расстраиваться по этому поводу. Главное, что Бинхэ сможет оценить их по достоинству, как и всё, что связано с шицзунем. Может, если шицзунь будет в хорошем настроении, он разрешит Бинхэ расчесать ему волосы? Эта мысль вернула улыбку на лицо Бинхэ.

*****

Юэ Цинъюань замешкался, прежде чем постучал в дверь Шэнь Цинцю. Вчера вечером он получил расплывчатый отчёт о миссии пика Цинцзин, который сводился к тому, что «артефакт успешно получен для изучения, с одной лишь загвоздкой в виде невероятно большого бандитского набега, о котором Шэнь Цинцю умело позаботился. О, а вот и главный бандит, которого нужно будет допросить». Сказать, что это вызвало у Юэ Цинъюаня чувство страха в животе, значит не сказать ничего. Бандиты, находящиеся так близко к Цанцюн, должны знать, что лучше не нападать на члена школы, не говоря уже о пиковом лорде. И как бы Юэ Цинъюань ни знал, что его Сяо Цзю не оценит его «ненужного беспокойства», тем более что его шиди уже позаботился об этом вопросе, он ничего не мог с этим поделать. Любой, кто поднимет клинок на Сяо Цзю, не должен дожить до следующего дня. Но бандита нужно было допросить, поэтому он велел нескольким ученикам связать и следить за ним, а не прикончить. Тем не менее, Юэ Цинъюань нетерпеливо готовился спуститься с собственного пика для встречи с Сяо Цзю, зная, что до утра визит будет неуместен. Для продолжения исследования артефакта потребуется полный отчёт, и у него будет веская причина для визита. А ещё это может быть поводом выпить чаю с его шиди. Он мог бы чувствовать себя виноватым, но Сяо Цзю и чувство вины идут рука об руку. Юэ Цинъюань постучал костяшками пальцев по деревянной двери. — Войдите, — раздалось изнутри дома. Юэ Цинъюань медленно открыл дверь, осматриваясь в поисках своего шиди. Сначала его взгляд нашëл ученика, который так часто был рядом с его Сяо Цзю, Ло Бинхэ. Мальчик почтительно поклонился ему, но сохранил нейтральное выражение лица. Затем ученик взял чашу с едой и отнёс её к столу, где… Глаза Юэ Цинъюаня расширились, и он почувствовал необходимость посмотреть ещë раз. Но не успел он обдумать, как сидящий за столом человек вежливо сказал: — Ах, Чжанмэнь-шисюн, я ещё не закончил свой письменный отчёт, но если вы хотите, мы можем рассмотреть любые ваши предварительные вопросы относительно миссии. Человек, который получил еду от Ло Бинхэ. Ло Бинхэ, служивший только одному человеку. Этот человек — хозяин этого дома. Этот человек каким-то образом должен быть Шэнь Цинцю. И, конечно же, он им и являлся. Юэ Цинъюань никогда не перепутает это лицо с другим. Он знал его, сколько себя помнил. В первую очередь именно из-за этого лица он пришёл в Цанцюн, и к нему он так отчаянно рвался, когда они расстались. Юэ Цинъюань молча сел напротив своего шиди, во рту пересохло, а взгляд упëрся в пустое пространство между плечами и ушами его шиди. Шэнь Цинцю с ожиданием и терпением встретил взгляд Юэ Цинъюаня, к которым он никак не мог привыкнуть. Его Сяо Цзю не был терпеливым человеком. Расчëтливым в выборе слов — да, но терпеливым — никогда. Он мог легко вести и сохранять контроль над разговором. Но сейчас Сяо Цзю проявлял мягкость и терпение. Его шиди был счастливее без более болезненных воспоминаний. — Шисюн? — позвал Шэнь Цинцю после длительного молчания Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань, как глава школы, должен был попросить хронологический пересказ событий миссии. Но он не смог удержаться, чтобы не задать единственный вопрос, на который ему так нужен был ответ. — Шиди, твои волосы…? — только и смог спросить он, поморщившись. Потому что, как бы ни изменился его Сяо Цзю, он никак не мог смириться с потерей столь чего-то важного, как волосы. Сяо Цзю всегда гордился своей внешностью, наслаждаясь своим образом бессмертного и присущим ему самообладанием. Но даже зная это, Юэ Цинъюаню… не не нравились короткие волосы. Это напомнило ему молодого Сяо Цзю и времена, когда они были вдвоëм против всего мира. Он никогда не видел своего Сяо Цзю с такими короткими волосами, но это вызывало те же чувства. От этих чувств и вида Сяо Цзю, выглядевшего так… открыто, Юэ Цинъюань покраснел и почувствовал боль в груди. Она была ему хорошо знакома. Шэнь Цинцю вздохнул и прикрыл рот веером. — Этот шиди ослабил бдительность во время вчерашней миссии, в результате чего ему пришлось остричь волосы, чтобы не отдавать найденный артефакт, — нейтрально объяснил Шэнь Цинцю, должно быть, пытаясь скрыть свои муки. — К-как? — спросил Юэ Цинъюань, всё ещё не находя слов. — Это не так уж и важно. Бандиты взяли в заложники нескольких учеников, и в обмен на их освобождение я должен был исполнить роль заложника, пока артефакт не будет передан. Этот шиди отрезал себе волосы, чтобы вырваться из хватки бандита. Юэ Цинъюань нахмурился. Эта сделка была серьёзной, и Юэ Цинъюань уже жалел, что оставил пленного бандита в живых. Даже более того, Сяо Цзю был в опасности, а Юэ Цинъюань СНОВА потерпел неудачу. — Как этот и сказал, никаких серьëзных повреждений не было, — продолжил Шэнь Цинцю, по-видимому, заметив разочарование Юэ Цинъюаня. — Сейчас важнее обсудить, с чего начать анализ «Тюрьмы извлечения душ», а также что делать со сбежавшими бандитами, и допросить их лидера. — Никаких серьëзных повреждений… — пробормотал Юэ Цинъюань, едва расслышав последующие слова. Насколько сильно его шиди скрывает испытываемую им боль? Неужели ему так важно сохранить лицо, что он так легкомысленно относился к свой потере? Волосы были важной частью их, и Юэ Цинъюаню было бы больно потерять собственные. Положив руку на плечо шиди, Юэ Цинъюань успокаивающе ему улыбнулся. Но, возможно, она выглядела печальнее. — Сяо Цзю, это нормально, не показывать… то есть, если тебе нужно… — Юэ Цинюань запнулся, когда Шэнь Цинцю приподнял бровь. — Ци-гэ… Ци-гэ сожалеет, что не смог помочь, пока не стало слишком поздно, — с сожалением заключил он. Лицо его шиди словно застыло, а глаз дëрнулся. — Чжанмэнь-шисюн не должен беспокоиться о таких несущественных вещах. Кроме того, это была моя миссия, которую я должен был выполнить, поэтому вы никак не могли прийти на помощь. Игнорирование своих обязанностей никому не поможет, — поучал Шэнь Цинцю, слегка приподняв голову. Юэ Цинъюань хотел возразить, что это не было несущественным, но вместо этого кивнул и постарался не расстраиваться, когда к нему обратились как к Чжанмэнь-шисюну. Не было причин спорить, Сяо Цзю имел полное право не открываться ему. — Тем не менее, шиди может горевать о своей потере и требовать возмездия, — предложил Юэ Цинъюань. И если Шэнь Цинцю потребует, то Юэ Цинъюань немедленно отправит группу, чтобы избавиться от каждого бандита, причастного к этому злодеянию. Но даже этого будет слишком мало, чтобы заплатить за страдания его Сяо Цзю. — Право, шисюн, возмездие — это слишком. Мои волосы отрастут, а рука заживёт, давайте лучше обсудим информацию, собранную у местных жителей, а не эти незначительные детали, — подчеркнул Шэнь Цинцю, протягивая ему свиток. В ушах Юэ Цинъюаня зазвенело. — …с рукой шиди что-то случилось? Шэнь Цинцю разочарованно потëр лоб. — Это всего лишь порез, он быстро заживёт, теперь мы можем… — Этот шисюн не может оставить причинëнный его шиди вред безнаказанным. — Но… — Цанцюн должен заботиться о своих людях. — Чжанмэнь-шисюн… — Этот шисюн отправит группу для… — ЦИ-ГЭ! Громкое обращение смогло остановить поток слов, вылетающих изо рта Юэ Цинъюаня. Он с удивлением посмотрел в глаза Шэнь Цинцю и почувствовал, как у него перехватило дыхание. У Сяо Цзю было такое знакомое хмурое выражение лица, которое подчеркивали короткие, слегка прилипшие к щекам волосы. И это до боли знакомое лицо назвало его Ци-гэ. — Наконец-то! Если бы шисюн действительно выслушал меня, он бы понял, что его действия излишни, и что мы должны изучить мой отчёт, так как это и есть цель вашего визита! Шэнь Цинцю бросил на него такой взгляд, словно он осмеливался не согласиться. Но Юэ Цинъюань был на седьмом небе от счастья, чтобы что-то сказать, не говоря уже о том, чтобы выразить протест. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так, словно готов был лопнуть от счастья. Он уверен, что, попроси его шиди о чём-то, он с радостью это выполнит. Поэтому в ответ на слова шиди Юэ Цинъюань просто кивнул и улыбнулся, как совсем не подобает человеку, которого только что отругали. Пока они просматривали полный отчёт о событиях миссии, Юэ Цинъюань, покорно помогая планировать дальнейшие действия, в уме прокручивал эту вспышку Шэнь Цинцю. И если после прощания со своим шиди он пошлёт группу выследить оставшихся бандитов, это будет известно только ему.

*****

Лю Цингэ раздражённо фыркнул, пробираясь к пику Цинцзин. Да, он был здесь, чтобы найти Шэнь Цинцю, но НЕ потому, что ходили слухи о том, что он отбился от крупной атаки, и НЕ потому, что он беспокоился о своём рассеянном шисюне (а если и беспокоился, то это никого не касалось, кроме него самого). Он пришёл сюда вернуть ещë один веер, который был оставлен слишком близко к Байчжань, чтоб НЕ заметить его. Однако до сих пор ученики пика Цинцзин были не слишком полезны в его пути к дому шисюна. Многие из них останавливались, чтобы сообщить ему (должно быть, им дали выходной и им нечем было заняться), что их шицзунь сегодня будет очень занят. Другие предлагали им вернуть веер (нет, заткнитесь, это его работа), а один или два более прямолинейных ученика сказали, что ему следует подождать, когда Шэнь Цинцю сам посетит Байчжань, а не искать его. Все разговоры были вежливыми, но эта странная новая защита с каждой секундой всё больше раздражала Лю Цингэ. Что-то должно было случиться, чтобы все эти дети осмелились так открыто говорить с Богом Войны Байчжань, без разницы, уважительно или нет. Лю Цингэ раздражённо (не обеспокоенно) скрипнул зубами и отмахнулся от девочки, которая сообщила ему, что её шицзунь занят проверкой какого-то дурацкого артефакта. Может, он и задержался, но бамбуковый домик уже был в поле зрения. В его груди всё сжалось, но, зная Шэнь Цинцю, с ним всё в порядке, а слухи и странное, растущее как снежный ком, поведение учеников было из-за чего-то несущественного. С Шэнь Цинцю всё будет нормально, пусть в последнее время пиковый лорд и притягивал неприятности. Лю Цингэ подошёл к двери и ударил кулаком по деревянной поверхности, прежде чем открыть её. — Шэнь Цинцю! — громко позвал он. Не дожидаясь ответа, Лю Цингэ прошёлся по дому, обнаружив следы того, что, хотя сейчас тут никого нет, здесь недавно кто-то находился. Это хорошо, потому что с Шэнь Цинцю всë в порядке. Не найдя сразу того, за кем он пришел, Лю Цингэ вышел из дома и замер, слишком сильно сжав веер в руке, чувствуя себя немного растерянно. Он мог уйти и вернуться позже… но Лю Цингэ почему-то так возненавидел эту идею, что он сразу же исключил её из списка возможных вариантов. Он решил найти и расспросить ученика, что должно было дать результат, учитывая, что в данный момент они, похоже, от чего-то старались уберечь своего шицзуня. Лю Цингэ ненавидел всю эту неизвестность вокруг Шэнь Цинцю. Ещё больше он ненавидел то, как сильно он заботился о своём проблемном шисюне. Пока он стоял, молча смиряясь, воздух наполнился незнакомой ему лёгкой мелодией. Она доносилась из-за дома Шэнь Цинцю возле его личного пруда. Лю Цингэ почувствовал себя дураком, ведь очевидно, что его ленивый шисюн спрятался там для отдыха после вчерашней миссии. Следуя за звучанием музыки, Лю Цингэ быстро нашёл виновника, но это только ещё больше сбило его с толку. Музыкант сидел на земле, отвернувшись от Лю Цингэ, и слегка покачивался, играя ноты. На коленях у него лежал гуцинь, а рядом — раскрытая книга. Знакомые одеяния Цинцзин слегка колыхались на ветру. Но Лю Цингэ не узнал этого человека. Или, по крайней мере, он не знал никого на пике, чьи волосы были настолько короткими. — Эй, ты, где твой шицзунь? — рявкнул Лю Цингэ, не дожидаясь, пока человек закончит свою песню. Однако повернувшееся лицо, одновременно удивлённое и равнодушное, Лю Цингэ никогда не перепутает. — Неужели этот шисюн настолько изменился, что ты не смог его узнать? — поддразнил Шэнь Цинцю (Шэнь Цинцю!), изогнув губы. Лю Цингэ был возмущëн, но не смог возразить. Он был слишком занят, пытаясь найти, куда направить взгляд. Его глаза метались по сторонам, переходя с распущенных волос, касавшихся лба Шэнь Цинцю, на пряди, свободно развевающиеся на ветру. Что угодно, лишь бы не смотреть на его слишком открытую шею. Сердце Лю Цингэ вдруг забилось слишком громко и быстро, и всё становилось только хуже, если он долго смотрел на пленительно небрежные пряди. И чтобы избавиться от этого, он решительно посмотрел на траву у своих ног. Как это произошло? Кто осмелился настолько бесчестно напасть на чужие волосы? Напасть на волосы Шэнь Цинцю? И кем был Лю Цингэ, чтобы ему так нравилась эта новая короткая причёска? Заметив молчание Лю Цингэ, Шэнь Цинцю вздохнул и закатил глаза. — Мои волосы, по-видимому, очень важны для каждого члена школы, скажу сразу, что произошла стычка с бандитами, и, чтобы прогнать их, мне пришлось их остричь. Разочаровывающе, я знаю, — сухо подытожил Шэнь Цинцю. Лю Цинге удивлённо моргнул от равнодушия этих слов и нахмурил брови. — Они были сильными? — только и смог спросить он. — К сожалению, нет. Они были довольно слабыми, но этого шисюна застали врасплох. Лю Цингэ нахмурился ещё сильнее. Одно дело проиграть выдающемуся сопернику, но проигрыш из-за подлых уловок заставил его кровь вскипеть. Как ни странно, это напомнило ему о «старом» Шэнь Цинцю, и о том, что чувствовал Лю Цингэ, когда спарринговался с этим безжалостным человеком. Не то чтобы Шэнь Цинцю проявлял такие же отвратительные привычки после отклонения ци. Сейчас же Шэнь Цинцю был благороден и добр, тактично предотвращал ссоры и прибегал к насилию только в случае необходимости. На самом деле, Лю Цингэ подозревал, что он пытался договориться с этими бандитами, но его каким-то образом использовали. Для Шэнь Цинцю потерять волосы таким образом… — Шиди, нет необходимости делать такое напряженное лицо. Я в порядке, и мне кажется, что ты выглядишь гораздо лучше, когда ты не пытаешься словно план придумать как кого-то убить, — проворчал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ усмехнулся, намеренно игнорируя то, как от этих слов вспыхнуло его лицо. Он не понимал, как его шисюн говорил что-то настолько бесстыдное с невозмутимым лицом. — Я всё равно сделаю, — проворчал Лю Цингэ, больше для себя, чем для Шэнь Цинцю. Хотя Шэнь Цинцю, похоже, его услышал. — Убийство, — пояснил он. — Твои враги — враги Цанцюн. Твои враги — мои враги осталось невысказанным. Ещё один вздох сорвался с губ шисюна. — Шиди Лю, посмотри на меня, — сказал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ ещё больше скривил лицо, пытаясь хоть как-то скрыть румянец. Поднятие взгляда в глаза Шэнь Цинцю не помогло. — Прошу прощения, если мой внешний вид причиняет шиди Лю неудобства, но нет необходимости убивать кого-то из-за стрижки. Не могу поверить, что мне приходится объяснять это уже дважды, — с раздражением пояснил Шэнь Цинцю. Как только Шэнь Цинцю закончил, Лю Цингэ хмыкнул и снова отвёл глаза. Он не чувствовал дискомфорта, но если он даже не мог нормально смотреть в глаза своему шисюну, то уж никак не мог выразить свои истинные чувства по поводу внешности Шэнь Цинцю. Просто Шэнь Цинцю выглядел таким… достаточно сказать, что если Лю Цингэ посмотрит ещё раз, он не знает, сможет ли отвести взгляд. Такая гладкая, без единого пятнышка бледная кожа, сияющая в лучах солнца. Мочки ушей выглядывали из-под кончиков коротких волос, отчего Лю Цингэ захотелось заправить прядь за ухо Шэнь Цинцю. Он знал, что от этих неприличных мыслей краснеет только больше. Лю Цингэ нужно было уходить. Ему нужно выместить своë… разочарование в другом месте. Подальше от Шэнь Цинцю. Подальше от этих очаровательных тëмных локонов, которые так идеально очерчивали голову Шэнь Цинцю. Подальше от слишком частого осознания этого, потому что Лю Цингэ пока не знал, что с этим делать. Лю Цингэ даже убежать не успел, как вспомнил, зачем пришёл. Лю Цингэ решительно шагнул вперёд и протянул веер, который держал в руке, Шэнь Цинцю. — Перестань их терять, — коротко сказал он. Шэнь Цинцю имел наглость выглядеть слегка удивлëнным. — Ах, спасибо, шиди Лю. Этот шисюн постарается исправиться, но, кажется, эти слова зачастую всё равно безрезультатны. — Тогда постарайся ещё больше. — Это я только что и сказал, шиди, — Шэнь Цинцю усмехнулся. Лю Цингэ заворчал, не отрывая взгляда от головы своего шисюна. Затем, быстро повернувшись, Лю Цингэ направился к выходу. Но не дойдя далеко, он остановился и обернулся. — Завтра, — громко заявил он. Завтра он будет готов. Завтра он научит свои мысли не блуждать. Или, по крайней мере, только в разумных пределах. Шэнь Цинцю приподнял бровь. — Что — завтра? Лю Цингэ сглотнул. — Завтра ты спаррингуешься со мной. Так никто не сможет застать тебя врасплох, когда меня не будет рядом. Губы Шэнь Цинцю сделали небольшое «о», а затем растянулись в улыбку, от которой у Лю Цингэ перехватило дыхание. Едва заметные изогнутые кончики коротких волос Шэнь Цинцю совпадали с изгибом его улыбки, что завораживало Бога Войны. — Шиди Лю, мне всë ещё нужно завершить задание, но если я найду немного времени, то приму твоё предложение, — сказал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ кивнул, с усилием оторвав взгляд от мужчины, и продолжил свой путь. Он надеялся, что Шэнь Цинцю действительно сможет завтра найти время. Если нет, то он может вернуться на пик Цинцзин раньше, чем ожидалось. Он также надеялся, что во время спарринга он не будет слишком отвлекаться на новую внешность своего шисюна. Хотя спарринг с таким отвлекающим фактором тоже был бы хорошей тренировкой. Если у него получится сосредоточиться перед лицом коротковолосого Шэнь Цинцю, тогда ничто не сможет его остановить.

*****

Шэнь Цинцю устал по нескольким причинам. Во-первых, вчерашние события, которые истощили его как умственно, так и физически. Он даже волосы допоздна укладывал! К слову, его волосы ещë одна причина его сегодняшней усталости. Все так зациклились на них! Конечно, он ожидал, что люди отреагируют. Как они могли этого не сделать? Ни у кого на всей горе больше не было коротких волос, а Шэнь Цинцю был известен своей внимательностью к внешности. Но всё равно, нет необходимости всем пялиться. Он знал, что выглядит не лучшим образом, но он сделал всё возможное, чтобы причёска была настолько близка к его прежней, насколько это возможно с одним кинжалом. Это было бы сложно даже для профессионала. Бинхэ старался быть вежливым, но по тому, как мальчик с трудом подбирал слова, было понятно, что ему трудно найти что-то хорошее. Однако Шэнь Цинцю оценил его старания. Юэ Цинъюань был странно увлечён этим, отказываясь уступить, пока Шэнь Цинцю не накричал на него. Стрижка должна выглядеть поистине трагично, если глава школы хотел сосредоточить свои усилия на наказании виновных, а не на выполнении задания. Лю Цингэ, известный своей угрюмостью, выглядел настолько обиженным из-за коротких локонов, что делал всë возможное, чтобы не смотреть на Шэнь Цинцю. Он же не пытался попасть в заложники, Лю-шиди! Не стоило из-за этого избивать бедного пикового лорда! Шэнь Цинцю нравились его короткие волосы, но он думал, что это облегчит, а не усложнит его жизнь! В данный момент он мог только надеяться, что все быстро привыкнут к переменам, или что у заклинателей волосы растут быстрее. Он не знал, сколько ещё сможет выдержать. Звук хрипа возвестил о новой причине бесконечной усталости Шэнь Цинцю. Он досадливо вздохнул. Ему нужно сходить в библиотеку, чтобы найти информацию о «Тюрьме извлечения душ», ясно? Почему бы людям не проявить вежливость и не задыхаться при виде него? Подняв глаза, Шэнь Цинцю встретился взглядом с испуганным и ошеломлëнным лордом пика Аньдин. Он никогда раньше не разговаривал с Шан Цинхуа. У него не было желания считать этого человека тайным предателем, но прозвучавшие из его уст невнятные слова заставили Шэнь Цинцю застыть. — Боже, как бы я хотел, чтобы это был я, — едва слышно выдохнул Шан Цинхуа. Немедленно приблизившись к своему товарищу, Шэнь Цинцю окинул его твёрдым взглядом. Пот на лбу мужчины увеличился в десять раз. — Эмм, ш-шисюн Шэнь… извините, что уставился, — неловко рассмеялся мужчина. — Может ли этот что-нибудь сделать для вас? Шэнь Цинцю знал эту фразу, и ни один нормальный человек из этого мира не смог бы процитировать этот мем. Если он ошибëтся, то как-нибудь выкрутится. — Путь Гордого Бессмертного Демона, — просто сказал Шэнь Цинцю. Глаза Шан Цинхуа комично расширились, а изо рта вырвался ещё один сдавленный смешок. Шэнь Цинцю мысленно похвалил себя за такую реакцию. — Т-ты…! Не может быть, я думал, что я один такой! — взволнованно проговорил лорд пика Аньдин. Шэнь Цинцю быстро успокоил его. — Не здесь. Пойдëм, нам нужно многое обсудить, — сказал Шэнь Цинцю и направился обратно к своему дому. Библиотека могла подождать. Мысленно он был в восторге от появления ещë одного переселенца, но в этот момент его отстранëнность сработала по умолчанию. Шан Цинхуа последовал за ним. — Но, чувак, серьезно, как ты постригся, не будучи OOC? Потому что, чёрт возьми, я так завидую! Я скучаю по своим коротким волосам! Жизнь была такой лёгкой! — заныл Шан Цинхуа. — Я знаю. И летом здесь так жарко, — не мог не согласиться Шэнь Цинцю, почувствовав прилив облегчения от понимания. — И я всегда теряю свои ленты для волос! — И приходится заново ставить корону, когда она выглядит криво. — Не говоря уже о том, сколько масла нужно, чтобы волосы не спутались. — И как каким-то образом оно оказывается повсюду, даже если ты очень осторожен. Шан Цинхуа яростно кивнул. Шэнь Цинцю поднëс веер к лицу, чтобы скрыть улыбку. Наконец-то! Кто-то понял! Когда в последний раз он мог нормально пожаловаться и потрепаться о чём-то? Нет, система не в счёт. Это было чертовски здорово. Может быть, другие и ненавидели его короткие волосы, но хотя бы один человек понял! И он даже нашëл другого переселенца! Это должно было повысить его выживаемость, верно? Шэнь Цинцю почувствовал надежду, а когда ветерок раздул его волосы и они не попали ему в рот, он почувствовал себя немного менее уставшим. По крайней мере, так было целых пять минут, пока он не узнал, кто такой Шан Цинхуа. Усталость от этого стала ещë одним гвоздём в крышку его гроба на весь день. Во всяком случае, ему не нужно было беспокоиться о том, что его волосы спутаются во время долгого сна, который ему предстоял.