Страшная сказка

Он даже не пикнул против того, что бы быть уложенным на барную стойку, служившую обеденным столом. — Таблетки еще не подействовали? Дилюк мог показаться безразличным. На мертвенно бледном лице сложно было прочитать его чувства. Для обычного человека это было бы непосильной задачей. Но не для Кэйи. Он все чувствовал. Слышал каждую нотку в голосе. И он привык к такой холодной любви. Знал, как распалить. На вопрос Дилюка он ухмыльнулся, демонстрируя клыки, объективно — более длинные и мощные чем у людей. Но мало кто замечал это. — …Кэйа, сукин, ты, сын. В кровать! — сорвался Дилюк, повышая голос и стараясь оттолкнуть от себя. — Ты не можешь оскорбить меня правдой, — он сводил брови домиком и строил самые милые глазки, которые только мог. Дилюк старался оттолкнуть его и в первую очередь, закрывал ему рот руками. Кэйа не собирался идти против слов Дилюка, просто наблюдать за его небольшой паникой было приятно. Даже слишком. Приятное ощущение трепыхающейся в лапах добычи. То было зовом собственной природы. Поднять вампира на руки, заставить рефлекторно обнять себя, отнести к кровати и тут же уронить на ворох простыней и одеял. Длинные алые волосы разметались по подушкам. Дилюк спешно искал что-то под ними, рыскал в одеялах, пока над ним нависал зверь и наблюдал за столь усердными поисками. Кэйа останавливал руки Дилюка, с усмешкой смотря на то, как он хмурится, тут же отмахиваясь и продолжая искать. — Тебе обязательно нужно его найти? — жалобно скулил Кэйа уже занимаясь вылизыванием бледной шеи вампира, иногда целуя напряженные жилы и ключицы. С рождения лишенный сердцебиения Дилюк, однако, не был лишен ни одного чувства. Все ласки он ощущал прекрасно, но старался не поддаваться. Хотя ему это нравилось. Даже слишком сильно нравилось. Каждый раз, когда луна звала Кэйю все сильнее, приходилось самому брать ситуацию под свой контроль. Это было сложно. Хотелось просто отдаться сильным рукам и притвориться добычей. Но ничем хорошим такое желание в полнолуние не оборачивалось. Обоюдная кровавая бойня на кровати совсем не походила на акт любви. Поэтому… Дилюк повалил Кэйю на спину и оседлал, не обращая внимания на его скулеж. — Да, это обязательно! — скалился вампир, затягивая ремни собачьего намордника на голове Кэйи. Теперь металлические прутья не позволяли целоваться, это было досадно, но и причинить вред он не мог. — Гребаный оборотень. Хвост еще не отрос? Он склонялся над зверем в человеческом обличье и смотрел в разноцветные глаза, преисполненные мольбой. Кэйа хватался за намордник, но не пытался его снять, все же он и сам не желал причинить Дилюку вред. — Ты можешь проверить, — довольно скалился в ответ Кэйа, облизываясь и дыша через рот, пока на его шее затягивался ошейник, а поводок Дилюк наматывал на своем запястье. Со стороны они выглядели как пара извращенцев, но, то было необходимостью, от которой они получали удовольствие. В конце концов, Кэйа первый предложил использовать на себе амуницию для собак. Раскинув руки, оборотень наблюдал за вампиром. Пока самообладание позволяло — нужно было держаться. Тем более, когда происходит такое представление. Дилюк сам развязал атласный пояс халата, распахнул его, открывая обзор на не лишенное рельефов тело. Бледная кожа казалась почти прозрачной, но даже на ней виднелись шрамы, совсем белые. Тогда как тело зверя, наслаждающегося видом, было вовсе без подобных изъянов. Ни единого шрама, даже самого маленького, хотя его терзал вампир далеко не единожды. Это давно стало обыденностью. Черный атлас идеально обрамлял тело Дилюка. Гладкая ткань сама по себе оголяла плечи. Ничего кроме халата он не надел, это было красиво и особенно приятно. С бедер Кэйи сорвали полотенце. Дилюк определенно прекрасно чувствовал, на чем сидит, но все равно сдал назад. Прикосновение его холодных рук к телу вызывало волну мурашек. Кэйа даже немного выгибался, подставляя себя под эти ласки. Поглаживание живота, едва выступающих косточек таза, верхней части бедер, все это так возбуждало, что Кэйа несдержанно скулил, но, сжимая кулаки, не поднимал рук. Не хотел вмешиваться в то, как Дилюк сам берет его горячий член в руки, осторожно ласкает. Надавливает на основание, наблюдает. Капли прозрачной смазки проступали непрерывно. Ощущение холодных пальцев вампира, освобождающих головку члена от крайней плоти — заставляло дрожать. Дилюк надавил пальцами сильнее, растирая столь необходимый лубрикант по всей поверхности. Его становилось все больше и больше. Горячий, пульсирующий, выскальзывающий из рук… Дилюк даже облизывался, смотря на то, как член Кэйи налился кровью. Но кусать его было не лучшим вариантом, это они уже давно выяснили. Вампир подался бедрами вперед. Отсутствие сердцебиения сказывалось на многом, но сейчас главным была иллюзия спокойствия Дилюка. Он прижал собственный, мягкий член к окончательно ставшему твердым и упругим члену Кэйи. Сжимал их вместе, руками проводя от основания к самой головке. Сначала невыносимо медленно, но начиная ускоряться, как только Кэйа сам положил руки на бедра Дилюка. Достаточно. Хотелось идти дальше. Он лег на грудь Кэйи, приподнимая свой зад, дав возможность оборотню ухватиться за ягодицы руками, раздвинуть их. Дилюк задрал халат, позволяя лежащему на подушках любовнику видеть через плечо, как прогнувшись в пояснице, он проникает в себя собственными пальцами. Скользкие от смазки, они входили без препятствий, а увлечение любовными утехами с Кэйей уже давно приучило Дилюка быть готовым к размерам побольше, чем пара собственных пальцев. Каждый раз это поражало — насколько развратным мог быть столь хладнокровный вампир, если дело касалось секса с одним весьма конкретным оборотнем. Легкие движения бедрами, дразнящие, заставляющие член Кэйи досадно промахнуться. Он сделает это сам. Отрываясь от груди. Постепенно насаживаясь на член по самое основание. Дилюк совершенно не краснел, казался бесстыдником, смотря прямо в глаза, натягивая поводок… Пошлые хлюпающие звуки были слышны при любом движении. Им это нравилось. Пара резких движений вверх и сразу вниз. Позволять себе падать обратно, ощущая, как член внутри деформирует органы, упирается в стенки, совсем не принося боли, только наслаждение. Хотелось кричать, но воздуха в легких не было. Становилось жарко. От каждого движения, вместе с легкой дрожью по телу вампира проходила волна жара. Он не ускорялся, хотел прочувствовать каждый сантиметр внутри себя и сам не заметил, как мышцы свело приятной судорогой, а от очередного движения бедрами оргазм заставил его выгнуться всем телом. Захватил разум. Дилюк замер на несколько секунд закрыв глаза, не замечая, что притягивает поводок ближе, и что Кэйа чувствует все. То как сильно сжало внутри, это выражение лица… развратник. Приятные пульсации оргазма Дилюка дразнили зверя еще больше. Было даже обидно, что он получил удовольствие тайно. Кэйа коснулся его члена, все еще мягкого, обхватил рукой, принимаясь делать приятный массаж, но не проступало и капли смазки. Только вампир при этом вздрогнул, посмотрел на парня под собой и продолжил поддразнивающие движения бедрами. Поддавшись натяжению поводка Кэйа сел, намордником упираясь в грудь Дилюка, тихо скуля о невозможности поцеловать, облизать, покусать. Очень хотелось сомкнуть челюсти, на этой тонкой шее и трахать… Оборотень оскалился. Клацал зубами. Его горячее дыхание согревало и обжигало холодное тело. Он не ждал команды, лишь испытывал себя на прочность. Но животные желания брали верх. Одним резким движением Кэйа отбросил Дилюка на подушки, нависая сверху, закидывая стройные бледные ноги себе на плечи. Он слышал зов. Его звали по имени. Губы Дилюка шевелились, это был он? Да, самый сладкий зов, который мог слышать Кэйа. Поводок снова натягивался, заставляя склоняться ниже, упираться намордником в грудь вампира. Дилюк зарывался пальцами в мягкие иссиня-темные волосы, гладил. Совладав со своим желанием сожрать, Кэйа начал двигаться. В такой позе проникая еще глубже. Его резкие и быстрые движения сводили с ума. Хлюпающие звуки при этом порождали стыд, который не отражался на их лицах. Оборотень тяжело дышал открыв рот. Жаль намордник не спасал от того количества слюны, что капало на Дилюка. Но ему нравилось быть добычей. Быть тем, кого Кэйа хочет растерзать при этом жестко трахая. Почти покидая тело Дилюка, и возвращаясь, насаживая его по самое основание, проникая как можно глубже, Кэйа облизывался и ожидал. Дилюку не было необходимости дышать, а сердцу не было необходимости биться. Коротких вдохов хватало для пары слов, но… в каком-то порыве, более древнем, чем вампирский род. Первобытном. Он сделал вдох. Выгибаясь, старался жадно вдохнуть еще больше. Так было далеко не в первый раз. Обжигающий кислород наполнял легкие. Заставляя жить. Заставляя тяжелое сердце болезненно сокращаться. Жить из-за него. Ради него. Кэйа… Сердце, бьющееся в такт его толчкам, заставляло жидкость, что заменяла кровь в сосудах, двигаться. Оживать. Он простонал. Еще раз. Громче. На глазах проступали слезы. Звал по имени снова и снова. Способов, позволяющих заставить сердце вампира биться, целое множество — от прямого массажа до дыхательных практик. Но в том не было жизненной необходимости. Дилюк испытывал это только с Кэйей. А сердце действительно было тяжелым, каждое его сокращение отдавалось эхом по всему телу. Распространяя тепло, перенятое от Кэйи. Сердце билось все чаще, Дилюк задыхался, плакал, но только крепче держался ногами за плечи оборотня. Скрестил их за головой, не позволяя отстраниться. Сжимая в руках ворох одеял и простыней, он только лучше подставлялся под сильные толчки. Каждый раз продвигаясь к спинке дивана все ближе. Еще немного и Дилюк бы точно ударился макушкой о твердое изголовье, обычно скрытое в сложенном состоянии. Но взмолился он быстрее, чем это произошло. — Кэйа… дышать… не могу, — болезненные вздохи резали слух оборотня. Даже будучи притянутым за ошейник, Кэйа остановился. Пересиливая себя, он постарался отстраниться, поглаживая дрожащие от оргазма ноги на своих плечах. Расцепляя их. Наслаждаясь видом вздрагивающего всем телом Дилюка. Жадно хватающим губами воздух. Это был любимый момент. Прозрачная слюна капала на напряженный живот вампира, мышцы сокращались и расслаблялись. Его член, за это время оживший, как и его хозяин, отвердевший, так же вздрагивал, все еще извергая из себя сперму. Обострившееся обоняние оборотня только сильнее распаляло, позволяя почувствовать даже едва уловимый запах семени. Бесстыдник со слезами на глазах отпустил поводок, оставляя на своем запястье лишь одну петлю. Кэйа жаждал разрядки, но комфорт его любовника был важнее. Даже совсем озверевший он помнил это. С некоторым усилием заставив себя покинуть тело Дилюка, Кэйа перевернул его на живот. Теперь дорожка из капель слюны вела от талии, к пояснице, падала на ягодицы. Этого не было видно, но Дилюк слишком хорошо чувствовал, как внизу все горит. Будь он обычным смертным, его зад уже бы пылал алым. Но нет, его кожа по-прежнему оставалась бледной. Кэйа позволил вампиру освоиться, прийти в себя, подняться на локтях, ухватиться за подушки покрепче и самостоятельно поднять свой зад повыше. Стоило ли говорить, что когда Дилюк так предлагал себя — крышу срывало с новой силой. Чтобы потянуть за поводок поскорее, пришлось ухватить его зубами и мотнуть головой, притягивая оборотня ближе. Он не заставлял себя ждать. Кэйа чувствовал себя более свободно в движениях, размашистые удары бедер о ягодицы, сопровождающиеся пошлыми шлепками и хлюпающими звуками. Можно было подумать, что позвоночник просто не сможет выдержать такого напора, но удерживаемый за талию Дилюк только изящно прогибался, не позволяя себе распластаться по кровати. Вампир за собственными всхлипами различал рычание, клацанье зубов, намордник, упирающийся в лопатки. Остаток разума напомнил о полнолунии. — Кэйа нет! — хриплый зов Дилюка прерывался стонами и всхлипами. — Кэйа да, — рычал в ответ оборотень, вколачиваясь в тело с новой силой. Заставляя кричать. — Кэйа! Ах! Дилюк не мог себя контролировать, ноги предательски дрожали и скользили по тканям. С губ сорвался крик перед тем, как Кэйа просто рухнул сверху. Он тяжело дышал, приподнимался, пересиливая себя. — Ненавижу полнолуние… — жаловался Дилюк, дрожащими руками стирая слезы со своих щек. Кэйа виновато молчал, заваливаясь на бок вместе с любовником. Тяжело дыша, не оглядываясь через плечо, Дилюк на ощупь стянул намордник с лица Кэйи, тут же довольствуясь поцелуями и облизываниями. Оборотень обнимал крепко, прижимал к себе, ласкал, гладил, сейчас уделяя нежностям гораздо больше внимания. Даже если бы Дилюк и хотел, убежать бы он не смог. Чем сильнее луна проливает свой свет на землю, тем больше Кэйа становился зверем. Это проявлялось слабее, нежели раньше. Благодаря приему успокоительных и постоянной сытости даже хвост не отрастал, не появлялся мех, но когда он зверел в постели… — Прости. — Кэйа скулил и ластился, пока его гладили по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Дилюк не отвечал, в ушах стоял звон, горло болело. Он не держал обиды на Кэйю, просто… не любил вот так лежать к нему спиной. Даже не укусить в отместку. Внутри благодаря Кэйе было очень горячо. Он не переставал наполнять Дилюка, вздрагивая от сильного оргазма. У самого основания члена, горячая кровь пульсировала все сильнее, меняя размеры органа. Из-за этого узла, вытащить член уже не представлялось возможным, но он продолжал увеличиваться и давить на простату. Перехватив руку Кэйи, Дилюк направил его к своему паху, заставляя обхватить собственный член. Не было нужды озвучивать требования, он сам все прекрасно понял, принявшись надрачивать ничуть не обмякший член вампира. — В следующий раз я сам тебя трахну и заставлю так лежать. Пусть голос Дилюка и звучал возмущенно, сам он с удовольствием нежился в этих развратных объятиях, толкался бедрами вперед, немного утягивая бедра Кэйи за собой. Ласкал свои соски и подставлял шею для поцелуев. — Буду ждать, — ухмылялся оборотень, чувствуя, как Дилюка охватывает еще один оргазм. Теперь его руки были перепачканы семенем, и он не упустил возможность облизать их. Вампир просто не обратил на это внимания, закрывая глаза и вздрагивая. ——— Сердце все еще билось. Оно еще долго будет биться, заставляя дышать и жить. Оба были опустошены. Перед тем, как провалиться в сон, Кэйа удостоверился, что совершенно точно покинул тело Дилюка. Успокоительные и ночной пир вампира играли большую роль в сонливости, и если бы это происходило в новолуние — оборотень даже и не думал бы вставать с кровати. Оставляя зверя дремать, Дилюк направился в ванную. Снова смывать с себя следы греха, только вот пару часов назад это был грех чревоугодия, а сейчас похоть. Но он любил все это. И речь даже не о дрожащих коленках после череды оргазмов, не о замятой коже на запястье, напоминающей с какой силой приходилось удерживать поводок. Нет. Все это было лишь следствием. Очень пошлым и развратным, но тем не менее. Быть вместе. Жить. Любить. Поддерживать. Все эти годы он, правда, был счастлив. Счастлив с того момента как они встретились, что уж говорить про последние несколько лет их обычной жизни. Сердцебиение… всегда такое тяжелое, даже болезненное, но вместе с тем пробуждающее эмоции… по щекам текли слезы. Их тут же смывал душ, но этот комок в горле, мешающий дышать, порождал новую волну. Дилюк плакал, закрывая лицо руками, громко всхлипывал. Даже не старался сдерживаться. Его слишком сильно переполняли чувства всех мастей. Любовь, досада, разочарование, счастье… эмоциональные горки, доводящие до тихой истерики. Почему, если он был так счастлив в простой жизни, нужно было вестись на это глупое письмо… вина душила. Кэйа был против этой затеи, но сделал все необходимое, даже когда смерть была ближе, чем кажется. Все что Дилюк получил от этого ограбления, не имело ничего равноценного, что придется принести в жертву, пускаясь в очередные бега. Больше он не совершит такой ошибки. Больше никогда. Едва успев выключить воду, он сорвался с места. Забыв про хоть какую-нибудь одежду, Дилюк нырнул к спящему Кэйе под ворох одеял и простыней. В их уютное гнездышко, требуя объятий. И пусть весь мир подождет. Я, правда, счастлив с тобой…