Страшная сказка

15 июля. Наши дни. Сегодня вместо будильника Венти проснулся от того, как Чжунли зовет его по имени. Осторожно покачивая плечо спящего, мужчина склонялся все ниже. Венти притворялся. Чтобы напасть. От внезапного поцелуя Чжунли чуть не подпрыгнул на месте, а юноша откинулся на подушки и смеялся, скрывая румянец. — Ты не поставил будильник на утро, — упрекнул его Чжунли, беспокоясь о репетициях. — Зачем, если есть ты? Он улыбался так счастливо, протягивал руки навстречу, предлагая объятия. Сил отказаться не было. — Ты не заболел? Такой холодный… — А может ты слишком горячий? Венти прыснул и рассмеялся, катаясь по кровати и болтая ногами. Теперь все на кровати было в беспорядке. Разбуженный собственным солнцем, он садился, обнимая Чжунли. — Тебя ждет завтрак и пара смс от режиссера. — Ты приготовил завтрак? — юноша почти что загорелся, представляя мужчину в своем розовом фартуке. Чжунли помотал головой, смотря в два осколка необычайно красивого неба — глаза Венти. — Не стал экспериментировать. Сложно что-то приготовить из сидра, сидра и сидра. — Эхе. Надо будет сходить в магазин, — увиливал от ответа любитель выпить. — Я уже сходил. Курьер только что принес еду, беги в ванную, я буду ждать на кухне. Подскочив с кровати, Венти осознал, что щеголяет в одном белье и тут же схватил одеяло, в панике прикрываясь как девица. Но Чжунли не проявил никакого смущения, только удивился неожиданному взвизгиванию и укутывание в одеяло. — Почему я голый?! — Твоя одежда была мокрой, я тебя раздел. Что-то не так? Парень раскраснелся как вареный рак и убежал в ванную, утаскивая за собой шлейф из огромного одеяла. Похоже, что все было так. Чжунли мог только улыбнуться. Он знал тысяч людей, искал идеал для своих целей, но каждый раз, когда видел подобных Венти — влюблялся всей своей черствой душой. Свободные, игривые, искренние. Но эти люди, так быстро сгорают, разбивая сердце. Чжунли прошел на кухню, где открывал упаковки с фруктовыми роллами и наливал молока. Он знал, что нужно имитировать обычную жизнь, так что нехотя смотрел на молоко… в конце концов решив, что лучше согласится на чай из пакетика, а это было унизительно, для такого ценителя как Чжунли. Поправляя тонкие перчатки на руках, вампир слышал, как в соседней комнате парень бегает туда-сюда, одеваясь и приводя себя в порядок одновременно. Венти зашел на кухню со штанами в руках, рубашке со свободными рукавами под викторианский стиль, лишенной рюш; всего одной наспех заплетенной косичкой и телефоном под ухом. Он горячо общался с режиссером, иногда ругаясь на французском. Садясь рядом с Чжунли за маленький обеденный столик, он продолжал разговор весьма громко. Но вампира не волновали их ссоры. Он был занят делом поважнее, заплетая косички из мягких двухцветных прядей волос, что Венти оставлял длинными. — Как я ненавижу премьеры. — Венти вздыхал, откладывал телефон и застегивал манжету, затем саму рубашку. — Вечно одно и то же, заставляют жить в театре. — Но тебе же нравится. Венти насупился. Кривя губы, он смотрел на ничего не понимающего Чжунли. — Если бы я вчера остался, мы бы не смогли выбраться. Я ни капельки не жалею, что опять стал плохим и капризным, — юноша довольно фыркнул, добавляя. — Для них. Вампир довольно улыбался. Верно. Для него Венти был хорошим. Даже когда тайком проводил в ночной театр, чтобы напиться до зеленых чертей вместе и читать «Призрака оперы» на пустой сцене. Они смеялись. Они были счастливы вместе. — Правда? А мне нравятся плохие парни. Чжунли ввел Венти в ступор. Он на несколько секунд уставился в глаза мужчины. — Хочешь… на ноль поделю? Приходилось бороться с приступом смеха, но то было бесполезно. Чжунли так сильно смеялся, что приходилось закрывать рот рукой. — Нет, подожди! Давай угоню машину и буду катать тебя всю ночь? До педалей наверное не достану… Или нарву цветов на городской площади? А еще! — Остановись! Хватит! — не в силах перестать смеяться, вампир был повержен и уже лежал на столе. — Эй, я же только предлагаю! — Я понял, ты злодей, — пришлось пару раз глубоко вздохнуть, успокоиться и почувствовать, как слабо начало биться холодное сердце. — Только штаны еще не надел, а так, очень злой. Венти немного растерялся. Но ненадолго. Он придвинулся ближе, поднял одну ногу и осторожно провел ступней по колену мужчины, продолжая вести по внутренней части бедра и дальше… Чжунли в такие моменты мог только ликовать от собственной хладнокровности. Вампир положил руку на изящную белую щиколотку юноши, останавливая перед самым интересным местом. Провел пальцем по выступающей костяшке… Венти надул губы. Он помнил вчерашнее признание и хотел уже полностью показать свои чувства, но ему не давали, хотя он видел этот беглый взгляд выше по своему бедру. — Как скоро у тебя репетиция? Мягкий и холодный одновременно. Такой недоступный. Постоянно старается закрыться. Венти тяжело вздыхал. В кого ему угораздило влюбиться? И почему его так отталкивали? — …Через пару часов, — парень отворачивался, убирая ногу. — Хочешь, пойдем вместе? Венти кивнул, все еще подавленный таким холодным отказом. Может от этого у завтрака был столь странный вкус. Он открыл сценарий на телефоне, принявшись листать страницы текста, цепляясь глазами за свои реплики. Читал их вслух. Эмоционально и живо. Даже когда он натягивал узкие штаны с высокой талией, читал и имитировал нужные звуки. Особенно хорошо у него получалось озвучивать схватки на мечах. Постепенно, его речь становилась немного бессвязной, но Венти быстро отмахнулся, списывая все на сырость сценария. Будто ему было скучно. Венти остановился у двери. Они как раз хотели выходить, но вместо того, чтобы ухватиться за ручку, он оперся на дверь. — Больно… Чжунли… — юноша постепенно сползал на пол, хватаясь за грудь. Это жжение, эта острая боль, будто грудную клетку сдавило тисками. Венти прекрасно знал что это. Он беззвучно звал на помощь. Каждый вздох отдавался новым приступом боли, словно левую часть груди кромсало ножами. Он испытывал это не раз. Порок сердца, что убил его брата-близнеца в детстве, а сейчас убивал и его самого, пришел в последний раз… — Сердце… Это последнее что он мог произнести, перед тем как упасть на руки Чжунли. Стараясь дышать, Венти хватался за грудь, открывал рот, глотая воздух, как рыба на суше. Из глаз потекли горячие слезы. Он не понимал, почему его любимый человек просто смотрит на это… Смотрит, как Венти умирает. Стараясь ухватиться за одежду мужчины. Снова заговорить. Юноша терял рассудок. Терял жизнь. Сердце останавливалось, а все что он видел — холодный взгляд Чжунли. Все что он чувствовал за болью — обида. И вопрос… Почему? Скоро все это закончится. Когда Венти обмяк в его руках, Чжунли уже был готов. Единственное, что он сделал перед тем, как распахнуть рубашку юноши — прижался к его губам. Еще теплым. Утереть слезы с его щек, закрыть глаза. А уложив на пол бездыханное тело… ——— — Что происходит?! — Итэр спрашивал это у каждого, кто шел быстрее него к лифту на нижние этажи. Он просто боялся за сестру, но ему не отвечали. Они с Чайльдом только что прибыли и совершенно не понимали что происходит. Негласно решив просто следовать за потоком — прибыли в тот же белый коридор с тюремными дверьми. У Итэра нарастала паника. Чайльд взял его за руку, не осмеливаясь ничего говорить. Но когда компания шумных ученых, говорящих про вампиризм и обращение подошли к другой двери — с сердца Итэра словно камень свалился. С Люмин все в порядке. Это хорошо. Лучше быть не может. Но… Когда ученые позволили двоим протиснуться поближе к стеклу с видом на подземную квартиру… Итэр и Чайльд замерли. Понимание, «что происходит», не было ни у кого. За стеклом собрались три предвестника. Они молчали и смотрели на то, как Чжунли ставит капельницу со странной жидкостью, прекрасному юноше. Он казался спящим как Белоснежка в хрустальном гробу, но стоящие рядом приборы бесшумно показывали ровные линии пульса и дыхания. — Дотторе, что происходит? — тон Тартальи звучал озлобленно. Но никто не обратил на это внимания. — А, кто пригласил этого… — Скарамучча. Заткнись. — Синьора вертела в руках пачку сигарет, но курить здесь не позволялось. — Тарталья, входи. На вид подросток, строил гримасы, передразнивая Синьору. За что получил от Дотторе неслабый подзатыльник. Чайльд не помедлил воспользоваться приглашением и вошел в комнату вместе с Итэром. — Чжунли уверяет нас, что обратил этого юношу в вампира. — Дотторе и сам не верил своим словам, но не упустил врезать еще один подзатыльник Скарамучче, закатывающему глаза. — Люди, какие же вы тупые, — подросток со взглядом столетнего ворчливого старика скалился на рядом стоящего мужчину. — Я говорил вам, что настанет день, когда этот урод начнет собирать… Он заткнулся от одного единственного взгляда Чжунли. Скарамучча, что носил титул предвестника, являясь вместе с тем одним из чистокровных вампиров, сильно уступал Чжунли в возрасте и силе. Настолько боялся его, что перестал выходить из своего гнезда, контролируя разум вампиров-марионеток на расстоянии. Можно сказать, что предвестником был кукловод, меняющий игрушек, как только они ломаются. Он, наверное, больше всех жаждал узнать способ обращения людей в вампиров от древнейшего. Но все что происходило сейчас — напоминало глупый фарс! Как, что-то настолько… простое, могло быть действенным и правильным способом? Он знал истории, о целых армиях обращенных вампиров и вся эта процедура не походила на то, что позволит заиметь огромное войско за пару дней. Тарталья выжидательно посмотрел на Чжунли, утягивая Итэра себе за спину. — В любом случае, результата пока нет. — Синьора продолжала вертеть в руках пачку сигарет. — Я думаю, мы должны были обсудить это заранее. — Госпожа! — из динамика прозвучал голос одного из ученых за стеклом. — Господин Педролино вызывает вас. Вас всех! Ему уже доложили об этом инциденте. — Ах, тыж, блять. — синхронно выругались Дотторе и Скарамучча. — Начальства нам только не хватало! — рявкнула Синьора. — Я не могу пойти с вами сейчас, — спокойно подал голос Чжунли и тут же был удостоен титула «самая ненавистная персона в комнате». Обычно этой чести удостаивался Скарамучча. — Тебе десять минут! Если ты вообще хочешь, чтобы мы не сожгли его в печи! — Синьора быстрым шагом направилась к выходу, хватая Чайльда за одежду и утаскивая с собой. Он хотел так же утянуть Итэра отсюда… но Итэр шагнул вперед, ближе к сидящему на кровати вампиру. Тарталья и пикнуть не успел, когда за ним захлопнулись двери, а вырваться из женской хватки представлялось маловероятным даже для него. Хотелось бы верить, что Итэр послушается наставлений своего парня и не заведет разговор с Чжунли, но… — Зачем вы это сделали? На лице Итэра читалась неприкрытая холодная ярость. Видя последствия обращения в вампира для своей любимой сестры, он моментально начинал ненавидеть Чжунли каждой клеткой своего тела. — О чем именно ты спрашиваешь? Сам Чжунли знал, что за лишние разговоры с Итэром получит проблемы от Тартальи, а свой идеал терять не хотелось. — Когда он проснется… если он проснется. Его жизнь станет кошмаром. Он даже не сможет никогда выйти отсюда! За что вы его так ненавидите?! В парне говорила злоба. Чжунли это понимал. — Ты даже не знаешь его, а уже защищаешь. Ты хороший человек, Итэр. — Чжунли поднял взгляд на него, осторожно укладывая руку Венти на кровать. — Моя сестра… моя сестра сейчас здесь, в одной из клеток, из-за таких как вы! Ей страшно, она плачет, сходит с ума каждый день! А я даже не могу быть рядом! Не могу ничем помочь! И вы готовы обречь еще одного человека на это?! Чжунли! Вампир смотрел на парня, съедаемого ненавистью. — Что случилось с твоей сестрой? — по-прежнему мужчина был спокоен, не обращая внимания на обвинения в свою сторону. Память отказывала. — Она… — Итэр запинался на полуслове. Словно сам мозг не давал вспомнить ему тот вечер. — Чжунли, Синьора настаивает, чтобы вы поскорее пришли! — снова раздался голос из динамика. — Итэр. — вампир позвал парня, заметно смягчив свой тон. Поднявшись, он потрепал Итэра по голове. — Я могу попросить тебя побыть с ним рядом? Не хочу, чтобы он был один, когда проснется. Когда проснется.