Страшная сказка

Чайльд даже не возражал, когда Итэр не глядя набрал алкоголь в магазине. Это состояние можно было понять. Только что ему разрушили все надежды, которые они с Тартальей строили целый год. На которых жила Люмин. И сейчас хотелось просто напиться. Они несколько месяцев жили вместе, и если бы их квартиру увидел посторонний человек, то точно уточнил — а сколько детей здесь обитает? Итэр уже даже не пытался перешагивать через поролоновые снаряды игрушечных пистолетов, разбросанных по полу. Да и сейчас дела до них не было. Они прошли с огромными пакетами на кухню, включили первый попавшийся фильм на домашнем планшете и остались там. Сидеть на полу. Запивать водку пивом. Алкоголь быстро вытеснял любые чувства, отключал разум. Это было так легко — просто забыться. Очередная банка пива окатила Итэра сим божественным напитком с головы до ног. — Да блять, ебать, нахуй. — весьма медленно выругался парень, поднимаясь с пола и обтекая. — Теперь я тоже пиво. Тарталья распластался по полу от смеха. — Так, я в ванную, — весьма неуверенным шагом Итэр направился к цели, сразу раздеваясь. — Тебе помочь? — Чайльд поднялся с пола только благодаря ровной стене рядом, слишком сильно шатало после такого количества выпитого. — Помочь быть пивом? — Итэр бросил свою футболку прямо в лицо Чайльда и рассмеялся, тут же чуть не упав на пол в ванной. — А-та-та. Предвестник, добравшись до ванной, увидел уже только то, как его полностью обнаженный парень с распущенными волосами заходит в душевую кабинку. Картина невероятно прекрасная. Нежное тело, длинные золотые волосы, едва прикрывающие округлые ягодицы. У Тартальи тут же по телу прокатилась волна жара, как загипнотизированный, он подошел к кабине и прижался к толстому стеклу всем телом. Отсутствие матовости было как нельзя кстати. Он смотрел на Итэра за стеклом, как на бесценный экспонат в витрине. — Ты маньяк, ты в курсе? — смеялся парень, подставляясь под воду и смотря на прилипшего к стеклу Тарталью. — О да, самый опасный в мире, — кивал он, смотря, как Итэр прижимается всем телом к другой половине стекла. Чайльд проводил руками по холодному стеклу, будто трогает обнаженное тело парня за ним. Почти чувствовал его мягкость. От дыхания Итэра запотевало стекло. Уже нельзя было различить его взгляда. В штанах становилось слишком тесно, особенно стоя вот так, прижимаясь. На запотевшей части стекла Итэр… мог бы нарисовать и что-то приличное. Но оказался прямолинеен, за одно движение нарисовав член. По эффективности послания это работало лучше сердечка. Чайльд и так не отлипал от стекла, а теперь смотрел, как Итэр опускается на колени и осторожно облизывает стекло по другую сторону от ширинки. Парня как громом поразило. А Итэр продолжал, будто то было совсем не стекло. Чайльд мог только расстегнуть джинсы и стянуть белье, прижимая твердый член к стеклу. Все еще холодному. Это немного привело в чувства. А Итэра уже было не спасти. Теплая вода только усиливала действие алкоголя. Самозабвенно он облизывал член за стеклом, целовал покрасневшую головку и ухмылялся, знал, что Тарталья сейчас скулить начнет. Выдержки в этом деле им все равно не хватало, так что раздвинутые дверцы кабинки были вопросом пары минут. Вода выключилась сама. Итэра тут же, притянув за затылок, ткнули членом в лицо. Парень ухватился за бедра Чайльда, принявшись вылизывать уже настоящий член, от основания до самой головки, зажимая тонкую кожу мошонки губами. Не заставляя себя ждать, тут же открывал рот, повинуясь движениям руки Тартальи. Золотые волосы между пальцев, покорный парень, вбирающий в себя все больше и больше, так старательно работающий языком. Это все как-то слишком быстро довело пьяного Чайльда, которому захотелось дать Итэру причину не выходить из душа еще немного. Он вытащил собственный член вовремя, заливая лицо и волосы парня спермой. Итэр лишь смотрел на это с открытым ртом. — …Аякс! Тарталья сводил брови домиком и тяжело дыша сделал невинный вид. Но смотря на залитое семенем лицо Итэра, хотелось повторить. Сидящий на коленях парень, будто прочитал мысли и закрыл душевую кабинку, показывая язык Чайльду, снова прилипшему к стеклу. — Итэр, я больше так не буду-у. — жалобно звал парня Тарталья. Но к нему лишь поворачивались спиной. Смывая все с себя, Итэр прекрасно чувствовал этот жадный взгляд. Знал, что его парень так и не отлипает от стекла, наблюдает. Значит, пусть смотрит и дальше. Алкоголь в крови подстегивал быть еще более развратным — повернуться к Чайльду лицом, начать ласкать себя, стараться не засмеяться от маньяка со стояком, всем телом прижимающимся к стеклу. Это было даже очень приятно. Под столь похотливым взглядом дрочить себе и звать при этом по имени. — Аякс… Каждый раз звук собственного имени как разряд тока. Каждое движение Итэра как отдельный вид наслаждения. Дышать, тяжело дышать… Итэр вздрогнул, кончая себе в руку. Легкий оргазм прокатился по телу волной, но этого было мало. Он снова прижался к стеклу, посмотрел на прижатый с другой стороны член… так сильно возбужден и даже не пытается помочь себе? Вот это выдержка. Итэр сделал вид, будто пальцем может собрать всю смазку, скопившуюся на стекле вокруг члена. Тарталья задрожал всем телом. Будто чувствовал все это через прохладу стекла. Но сдаваться не хотелось так рано. Итэр повернулся спиной, прогибаясь в пояснице, снова прижался к стеклу. Чайльд и правда заскулил, будто не был человеком. Но сомнений в этом факте не было. Он покачивал бедрами, будто мог прикоснуться к этой ложбинке меж двух раздвинутых ягодиц. Хотел войти. Скидывая с себя одежду, он звал в ответ. — Итэр, выходи… — А ты готов?.. — Да я… эм, нет, секунду… Воспользовавшись отсутствием Чайльда хотя бы на полминуты, Итэр успел покинуть кабину и отжать волосы от воды, прежде, чем на него набросится предвестник. Страстно целуясь, дойти до кровати они не смогли. Даже покинуть ванной. Впрочем, в них говорили алкоголь и страсть. Проблеск разума случился только у Итэра, когда он напомнил о подготовке и теперь ему на пах выливали даже слишком большое количество смазки. Растирая ее самостоятельно, Итэр повернулся к Чайльду спиной, упираясь одной рукой в стену, но все это было долго, слишком долго. Он напал быстрее, входя даже слишком резко и глубоко для Итэра, но опьянение все глушило, оставляя только удовольствие и чувство короткого счастья. Уголком оставшегося разума Итэр благодарил самого себя, что бросил полотенце на пол, перед тем как пойти в душ. Сейчас именно оно не позволяло дрожащим коленям разъехаться в разные стороны от обилия смазки. Удавалось держаться за стену и не позволять Чайльду вдолбить себя в нее. Стоя на коленях оба могли позволить себе двигаться слишком быстро даже под влиянием алкоголя. Итэр кричал, до хрипа, до сорванного голоса, а его продолжали трахать. До звезд перед глазами. Закидывая ногу на плечо, демонстрируя все, что с ним делает Тарталья. Мышцы сводило болезненной судорогой, но алкоголь будто отключал все это, позволяя гнуть парня во все стороны. Наматывать еще влажные волосы на руку и притягивать ближе. Хотелось вырваться, но как на зло, Итэр только сильнее хватался за Чайльда. Звал по имени… — Как глубоко, ты сумасшедший!.. Аякс!.. Соседи явно не ожидали услышать откровенные крики и стоны, вместе с остальными пошлыми звуками сопровождающее это действо. Сползая по стене на пол, Итэр уже хотел молить о пощаде, но с каждым оргазмом открывалось второе дыхание, и после минуты эйфории снова цеплялся за своего парня, будто это было состязание, а не секс. Тяжело дыша, Тарталья и сам не сдавался, делая лишь минутные перерывы на поцелуи — нападал снова. На спине предвестника появлялись красные полосы. На плечах и груди Итэра — следы укусов. Они будто старались растерзать друг друга, но это не получалось. Лопатки и позвоночник болели от жесткого секса на кафельном полу в ванной, говорить и думать о нижней части тела Итэру даже не хотелось. Горело все. Он мог поклясться что видел, как член Чайльда изнутри деформирует его живот, но было ли то пьяным воображением? Возможно. Сам же Чайльд, едва удерживая себя над Итэром, рассматривал оставленные собой следы. Дрожащие ноги Итэра, влажные от смазки и спермы, подергивающийся в очередном оргазме член, искусанные все доступные места даже на ногах, опухшие от поцелуев губы… — Аякс, только не выходи сейчас… — Хочешь еще немного?.. Шепот был хриплым у обоих, оба усмехались, смотря на состояние друг друга. Редко можно было увидеть настолько выдохшегося Тарталью, усыпанного следами поцелуев, укусов и красных полос от крепкой хватки Итэра. — Просто… пусть так… Снова поцелуй сквозь жадное сбившееся дыхание. Сердце сейчас выскочит из груди, а они и не заметят. Чайльд коснулся члена Итэра, слишком чувствительного сейчас, после оргазма, оттягивал крайнюю плоть, гладил головку, заставляя кричать и извиваться в приятной судороге. — Нет, не надо!.. — Что нужно говорить? — облизывался предвестник, смотря на Итэра в таком состоянии. — Я сдаюсь, я сдаюсь! Ах! — Это тебе месть за прошлый раз, — еще более довольным тоном заверял он Итэра, целуя в щеку мокрую от слез и прекращая истязания. Он сделал плавное движение бедрами назад. Итэр проскулил, будто его лишают собственной части тела. Им пришлось лежать на полу некоторое время, чтобы прийти в себя. Чайльд помогал Итэру подняться, но парень не мог нормально стоять, пришлось постоянно поддерживать, даже когда они просто стояли в душе и приводили мысли в порядок. Опьянение отпускало. Снова думая о сегодняшнем дне, Итэр подумал, что, наконец, хочет поднять эту тему. — Аякс, ты бы трахнул Чжунли? Тарталья проглотил собственный язык и со страхом посмотрел на Итэра. Тот повернулся к предвестнику лицом. — Я бы трахнул. — Итэр делал в некотором роде задумчивый вид, заставляя Тарталью теряться еще сильнее. Этот испуганный взгляд был слишком смешным, но парень держался — Он холодный как селедка, — постарался отшутиться Чайльд, смущение лезло из ушей, он просто не знал, куда деть взгляд и себя самого. Он даже сам не понимал, почему стыдился этого всего. — С экспертом спорить не стану, — прыснул Итэр начиная смеяться. — Эй! К чему это вообще? — возмущение и смущение брали верх. — Хватит смеяться! — Тарталья выключил воду, смотря на содрогающегося от смеха Итэра. — Просто, когда он рядом, ты всегда как на ножах. Оберегаешь меня непонятно от чего, пытаешься закрыть уши, становишься таким холодным. Мне плевать, слышишь. Перестань. Ты меня от всех своих бывших будешь ограждать, думая, будто я не знаю, что ты с ними спал? — Итэр покачал головой. Чайльд молча смотрел на спокойного парня. Неужели, он и, правда, выглядел таким, когда неосознанно воспринимал в штыки любое появление Чжунли рядом с Итэром? Но… правильно ли сам Итэр понимал такое поведение? — Нет, дело не в этом. Он опасен. Для тебя опасен. Он взял лицо Итэра в руки, осторожно поглаживая щеки пальцами, закрывая собой от капель воды. Парень не осознавал ситуации, но объяснить словами… сложно. Просто доверься мне. Чайльд снова поцеловал его. Нежно. Неумеючи выражая свои чувства, чтобы не произносить вслух. Оставив беспорядок на кухне нетронутым, они сбежали в спальню. — Итэр, давай возьму в августе отпуск и познакомлю тебя со своими? Голова гудела, тело ломило, кутаясь в одеяло Итэр пытался понять смысл сказанного. — С семьей? — он следил взглядом за парнем, расхаживающим перед ним в одних красных трусах. — Да, с мамой, отцом, мелкими. Ты им понравишься. — Чайльд забирался под одеяло к Итэру. Итэр же не мог разделить улыбки парня, думая, что предаст Люмин, если пропадет на долгий срок. Молча, он прижимался к груди Тартальи, не желая отвечать. ——— 16 июля. Наши дни. Скольких ты уже обратил? Достаточно, чтобы понять свои возможности, но это было давно. Свободный как ветер… да, он помнил юношу, такого же свободного, грациозного и гордого. Воистину настоящий бродячий кот. В нем не было изящности и нежности. Лишь острый взгляд, решительность, преданность и невинная любовь к монстру… Он выступал в бродячем цирке, удивляя людей каждый день своей гибкостью и скоростью. Он любил его. Это было сотни лет назад, а его именем было… — Сяо… — Что ты сказал? — Чжунли удивленно посмотрел на Венти, который задумчиво произнес неизвестное для него самого имя. — Когда ты показывал мне как медитировать, звал какого-то Сяо, кто он? — юноша будто заглядывал в душу самого вампира. Неужели все это время он разговаривал во время медитации? — Уже давно никто. — Чжунли выдохнул остатки воздуха из легких. — Насколько давно? — продолжал любопытствовать Венти. Вампир принялся считать на пальцах. Парень схватил его за руку, понимая, что это затянется надолго. — Ладно, не говори, я понял… просто забудь, — отмахнулся он, не в силах скрывать ядовитые нотки ревности в своем голосе. — Я хотел обратить его, — после небольшой паузы снова заговорил Чжунли. В секунду Венти замолчал и подсел ближе, готовый слушать историю. — На выступлении в цирке он сорвался с троса, упал… тогда я не мог смотреть как он умирает и… — Ты сделал это слишком рано? — Венти закончил фразу за вампира. Он не мог слушать, как привычно спокойный голос затихает, говоря об этом. Придвинувшись к сидящему в позе лотоса мужчине, юноша обнял его, поднявшись на колени. — Ты же сказал — это было давно. Постарайся забыть… — Мне пришлось убить его собственными руками. Когда он полностью обратился, то стал зверем и убивал всех кого видел, — эти слова, завершенные долгим молчанием, звучали как конец короткой истории, которую он не мог отпустить даже спустя больше шести сотен лет. — Чжунли… — звал Венти. — У тебя слишком хорошая память… — в золотых глазах, он видел море сожаления. Или то были слезы? Нет, показалось… Осторожно, нежно, словно поцелуи весеннего ветра, Венти прикасался губами к лицу Чжунли. — Спасибо, что дал мне новую жизнь. Так звучала первая благодарность из многих десятков или даже сотен в будущем. Это согревало холодное сердце вампира, совершающее тихие удары, после небольшой медитации. Не думать о прошлом, целуя сладкие губы и отдаваясь в объятия… звучало как сказка для него. Венти же готов был исполнять ее ежеминутно, только после смерти став по-настоящему любимым. Не нуждающегося в воздухе новообращенного вампира было невозможно оторвать от себя. Венти манил за собой. Заваливал на кровать. Тусклый свет от ниш имитирующих окна, почти как предрассветная мгла, едва освещал их. Двое прекрасно видели друг друга в этом свете, и ощущение близости… — Венти, не здесь, — вдруг отстранился мужчина, но встать ему не позволили, покрывая поцелуями шею, расстегивая рубашку. — Почему? — возмущался парень, явно повернутый на этой теме. Несчастный влюбленный в старого ворчливого вампира. Ему хотелось хотя бы немного ласки. — Ты знаешь, сколько здесь камер, которые тебя пока что видят, следит за тобой? А сколько приборов — за твоим состоянием? Венти замер. Присутствие живой крови в нем еще выдавал легкий румянец, но через пару месяцев и этого не станет. — И совсем-совсем нельзя? — У нас впереди целая вечность, а ты так зацикливаешься на сейчас? Юноша насупился. Обидно. Почему не все и сразу? — Пожалуйста, Чжунли… — на глаза актера навернулись слезы. — Я так люблю тебя, так хочу быть… — огромные изумрудные глаза преисполненные тоской смотрели прямо в душу. — Я же сказал тебе… Похоже, единственное слабое место вампира во всю пользовалось своим статусом. Венти впервые позволял себе так прикоснуться, лез руками под воротник рубашки, потрогать напряженную спину, лопатки… нетерпеливый юноша сжимал свои ноги крепче и елозил бедрами. Чжунли едва сдерживался, чтобы не покусать Венти. Скалился. Но смотрел в его глаза и чувствовал себя виноватым больше, чем следовало бы. — Чжунли… — звал Венти, целуя шею мужчины и уже забрасывая ногу на его бедра. Лежащий на боку виновник желания Венти к постоянному разврату, скинул с себя нагло закинутую конечность. Ни говоря ни слова больше, он сам положил руку на пах юноши, перебирая пальцами и заставляя ахнуть. — Ни звука, — шепотом скомандовал Чжунли, закрывая парня собственным телом от взгляда возможных наблюдателей за стеклом. Венти тут же подчинился, раздвигая ноги. Невозможный. Запереть бы его в наказание… Пуговицы и ширинка джинсов оказались слишком легкими для вскрытия одной рукой. Чжунли не составило труда расстегнуть их все и тут же забраться рукой к парню сразу под белье. Венти мог видеть, как в его штанах так нагло хозяйничают, но он был только «за». Уделив время на ласки мягкого члена, заставил парня раздвигать ноги еще шире и просить еще более откровенно. Натягивая ткань своей рубашки, Венти демонстрировал торчащие маленькие соски. Но Чжунли хорошо умел держать себя в руках. Даже когда он поднес пальцы ко рту Венти, когда в паху все свело от возбуждения при ощущении ловкого язычка на своих пальцах — вампир не поддался. Ощутив влажные пальцы мужчины у своего ануса, Венти глубоко и прерывисто вздохнул, подавляя стон. Одной рукой лаская собственную грудь под тканью рубашки, второй — осмелившись ласкать пах Чжунли, уже не в силах расстегнуть ему ремень и залезть под брюки; главное ощущать его плоть в руке, пусть через слои ткани, но… Ах! Венти выгнулся, закрывая рот рукой, отдавая свою девственность всего-лишь пальцам. Так узко… Немного неприятных ощущений быстро прошли, он попросту не обращал на них внимания. Чжунли слишком хорошо знал человеческие тела. Для него ничего не стоило, заставить Венти выгибаться всего за пару движений. Невыносимый. Заставлял терять голову, хныкать и дышать. Заставлял недавно умершее сердце — снова биться. Чжунли… Венти безмолвно звал, шевеля губами, просил, ему не давали желанную развязку. Тело ломило от предвкушения, но каждый раз подходя к грани — Чжунли отступал, чтобы вернуться через пару минут. Юноша чувствовал себя уже так сильно растянутым, что мужские пальцы свободно проникали по самую костяшку, задевая простату. Терпеть это издевательство дальше сил не было никаких. — Когда ты выйдешь отсюда, — Чжунли принялся шептать Венти на ушко, не прекращая своих развратных действий. От каждого проникновения тело юноши сотрясалось и дрожало, — исполню все, что ты пожелаешь, любой каприз. А сейчас ты будешь хорошим мальчиком. — Я хороший мальчик…! — Венти изгибался дугой, содрогаясь от сильнейшего оргазма всем телом. Хватался за руку, лишь бы Чжунли не убрал ее сразу… Но он и не думал, наблюдая за всеми прелестями, наслаждаясь приятными сокращениями мышц вокруг пальцев, вздымающейся от дыхания грудью, подергивающимся членом с парой капель смазки на головке. Еще один поцелуй, сладкий, долгий, пока Венти не расслабился, позволяя Чжунли вытащить пальцы. — Тебе нужно поспать, я еще вернусь. Влияние древнего еще не проявлялось на новообращенном. Можно было просто приструнить его, заставить слушаться как куклу не оглядываясь на собственные искренние чувства. Но пока в нем есть остатки живой крови…