Правда лжеца

За 1 час и 43 минуты до свадьбы

Ветер прохладный, но солнечные лучи всё равно согревают. Вселенная словно благословляет свадьбу на открытом воздухе идеальной погодой. — Видишь, — говорит Суна, указывая на небо, — бог любит геев! Или что там, по мнению церкви, они говорят? Осаму фыркает, поднимает голову, закрывает глаза и чувствует тепло на своём лице. — Я думаю, даже бог достаточно видел, как эти двое страдали. — Вау, какая чудесная погода! Они слышат голос, доносящийся сзади, и оба оборачиваются, чтобы посмотреть, кто это. — Эй, эй, эй! Комори идёт к ним, изо всех сил пытаясь пригладить волосы, вместе с Китой и теми двумя кричащими — Бокуто и Хинатой. — Что вы тут делаете, ребята? — Осаму приподнимает бровь, глядя на них. — Разве вы не должны быть снаружи, ожидая начала свадьбы? — Нам стало скучно. А Кагеяма и Ячи едут уже целую вечность, — надулся Хината. — Почему твой парень едет с Ячи, а не с тобой? — спрашивает Бокуто, ничего такого не имея в виду, просто он немного в замешательстве. — Эй, — кричит Хината, — просто потому, что они живут ближе друг к другу! А если бы я не жил с тобой, я бы сам привёз его сюда! — Для меня до сих пор остается загадкой, как, чёрт возьми, Сакуса и Ячи оказались лучшими друзьями, — бормочет Кита, сидя рядом с Суной. — Вы знаете, как это произошло? Комори пожимает плечами, слегка посмеиваясь. — Гейская солидарность, я полагаю. — Иногда, — вздыхает Осаму, откидываясь назад и поворачиваясь к Суне, — это всё, что тебе действительно нужно. Суна улыбается. — Особенно для него. Я не знаю всего, но, судя по тому, что рассказывал нам Ацуму, его Оми-кун был в довольно дерьмовой ситуации. — Он и сейчас в ней же, — замечает Бокуто, доставая из кармана булочку с мясом. — Я имею в виду… они ведь не придут, правда? — Бокуто-сан, какого чёрта у тебя в кармане булочка? — возмущается Осаму. Но его даже не удостоили ответом. Честно говоря, Осаму даже не уверен, хотел ли он знать. — Не думаю, — говорит Комори, глядя куда-то вдаль. — Но я полагаю… с Сакусой теперь всё хорошо. Думаю, с ним всё будет в порядке. — Потому что теперь у него есть Ацуму-сан! — радостно восклицает Хината. — Теперь и навсегда! Верно? — Да, чёрт возьми! — кричит Бокуто. — Цум-Цум был единственным, кто смог сделать Оми таким. И теперь они будут вместе навсегда. Да, чёрт возьми! Все нежно улыбаются после этих слов. — Может быть, нам стоит выступить в роли родителей Оми? — говорит Бокуто, как будто это лучшая идея на свете. — А что, если я поведу его к алтарю? — Он убьёт тебя, — отмечает Суна. — Нет, ему бы понравилось! Верно, Комори-кун? — Он убьёт тебя, — повторяет Комори. — Кроме того... кое-кто уже ведёт его к алтарю. Кита поднимает голову. — Ты? Комори моргает. — Он меня убьёт.

За 9 лет до свадьбы

В следующий раз у Сакусы и Ацуму не остаётся другого выбора, кроме как снова посмотреть друг другу в глаза, через год после той роковой ночи в их комнате в общежитии. Как обычно, Инаризаки и Итачияма борются друг с другом за первое место на национальных. Не то чтобы они ни разу не виделись до этого. В течение всего года они замечали друг друга на кортах и площадках. Они проходили мимо друг друга возле продуктовых магазинов и киосков с футболками. Они ловили взгляды друг друга во время разминок. Поглядывали лишь украдкой. Это всё, что они могли себе позволить. Сакуса ожидал, что весь мир узнает, чем они с Ацуму занимались в ту ночь. Думал, что, может быть, Мия взбесится и отомстит, расскажет всем, какой он идиот. Расскажет всем, что ас номер один в школьном волейболе — гей, и что он обошёлся с Ацуму как мудак. Если бы он сделал это, Сакуса, вероятно, не выжил бы. Хотя он ведь заслужил это. Киёми не стал бы держать на него зла. Но такого не произошло. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он даже не замечал гнева или обиды в карих глазах Ацуму. Сакуса знал, что он не сердится. В глазах Ацуму была лишь еле уловимая боль. Сакуса всегда чувствовал себя дерьмово из-за этого. Киёми думал: «Может быть, в другой жизни. Или может, если бы у меня были другие родители, у нас что-нибудь получилось. Мы бы точно что-то придумали. Может, я и он могли бы дарить друг другу поцелуи на удачу или поздравления с победой». Возможно, они и могли бы быть вместе. Тогда Сакусе бы не пришлось целый год целоваться с другой девушкой, которую он просто не мог полюбить, как бы ни старался. Если бы и может быть. Это всё, что у него есть. Он ни с кем не спал после Ацуму. Не то чтобы его девушка никогда не пыталась ничего инициировать. Он чувствовал себя дерьмово и из-за неё тоже. Он ещё ни разу не прикоснулся к ней без перчаток. Она ничего из этого не заслужила, и он всегда это знал. Он просто не мог заставить себя сделать это снова. Он не мог заставить себя сделать это с кем-то другим. Интересно, а Ацуму спал? После таких мыслей сильно колет в груди. Конечно, вероятно ответ — да. Он отмахивается от этих мыслей. Когда они пожимают друг другу руки перед началом матча, Ацуму не смотрит на него. — Давай сыграем отличный матч! Ацуму подаёт первым. Эта чудовищная грёбаная подача. Он делает шесть шагов назад. Силовая подача. Он подбрасывает мяч в воздух, бежит вперёд, прыгает и целится прямо в Сакусу. Сакуса торопливо бросается вперёд с вытянутыми руками, и мяч громко ударяется о его ладони, взлетая вверх. «Больно, придурок», — пытается донести Киёми взглядом до парня. «Ну и отлично», — говорит в ответ выражение лица Ацуму.

_____

Итачияма занимает первое место, Инаризаки — второе, а Карасуно — третье. После церемонии награждения команды фотографируются, а затем все разбегаются, чтобы поздравить друг друга. Было очень много слёз. Ведь для некоторых это последний год, когда они играли. Это даже близко не было концом волейбольной карьеры Ацуму, но это был конец для его брата. Он ещё не смирился с этим. До сих пор бывают дни, когда мысль о том, что его брат навсегда бросает волейбол, всплывает в его голове, и обычно всё заканчивается тем, что Ацуму приходится ударить Осаму, чтобы избавиться от гнева. Ацуму знает, что просто проходит через все стадии горя, и сейчас он в гневе. Этот гнев усиливается в данный момент, потому что это его последний волейбольный матч в старшей школе, он занял второе место, а самая больная для сердца команда получила первое. Так ещё и его чёртов брат где-то нежничает со своим симпатичным парнем. Ну и наглость. Как только Ацуму начнёт встречаться с кем-то, то обязательно сделает брата третьим лишним. Он уж точно об этом позаботится. В середине своего гневного внутреннего монолога Ацуму заходит в туалет и натыкается прямо на… блядь. — Ну, это просто замечательно. — Ацуму не может не сказать этого вслух, протискиваясь мимо Сакусы и открывая кран. — Это чертовски фантастично. — Прости? — Извинения уже давно назрели, — бормочет Ацуму. — Кстати, поздравляю. Он слышит, как скрипят ботинки Сакусы по мраморному полу. — Спасибо. Поздравляю тебя и твою команду, Мия. Он снова вернулся к Мии. Это забавно. Ацуму выдыхает призрачный смех. — Поздравляешь с чем? Мы проиграли. — Вы были хороши. Это была нелёгкая победа. — Говорит искренне, отчего становится ещё хуже. — Это ни хрена не значит, правда, Оми? — выпаливает в ответ Ацуму, закрывая кран и вцепившись руками в край раковины. — Ничего не имеет значения, если ты не победил. Сакуса молчит. Ацуму этому рад. Он не хотел слышать, как Сакуса подбадривает его словами, в которые и сам не верит. Они во многом не были похожи. Но их мысли касательно волейбола точно были одинаковыми. Ничего не значит быть лучшим, если это не приносит тебе победы. — Ты ведь продолжишь играть, правда? — спрашивает Сакуса, но это не вопрос, а скорее утверждение. — Тогда просто выиграй в следующий раз. Ацуму наконец поворачивается и смотрит ему в глаза, выражение лица Сакусы тревожит его чуть больше, чем он думал. Это было очень похоже на чувство вины. Это было чертовски похоже на жалость. Несколько секунд они пристально смотрят друг на друга, словно вбирая друг друга в себя. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Ацуму голосом, больше похожим на выдох. — Я хочу знать хотя бы это. Они оба знают, о чём он говорит, даже без объяснения. Сакуса сглатывает. Во рту у него пересохло. — Я не знаю. Чушь. Ацуму прикусывает язык, его челюсти сжимаются. — Какого хрена ты хочешь сказать, что не знаешь? Люди не делают такие вещи, а потом, блядь, убегают, ничего не зная. — Конечно делают, — настаивает Сакуса, убеждая Ацуму не меньше, чем самого себя. — Люди постоянно делают такую херню, не так ли? Ацуму приходит в ужас, когда понимает, что его глаза начинают слезиться. — И это всё? — он спрашивает, надеясь, что Сакуса не слышит легкой дрожи в его голосе. — Потому что я так не думаю. — На этом всё. — Лги мне сколько хочешь, — говорит Ацуму. — Но ты не должен лгать себе. Сакуса морщится, переводя взгляд на стену позади Ацуму. — Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Прошёл год, Мия. У меня... у меня есть девушка. Ацуму чуть не рассмеялся. Ему смешно от того, как Сакуса произносит слово "девушка", будто его держат под дулом пистолета. Есть много грёбаных вещей, которые Ацуму хочет сказать. Куча ужасных слов. Он проглатывает их все. — Хорошо, Оми, — говорит Ацуму, закрывая глаза и проводя по ним тыльной стороной ладони. — Я не буду рассказывать тебе, как стоит жить. Его рука касается руки Сакусы, когда он проходит мимо. — Но в следующий раз оставь меня в покое. Прежде чем Ацуму успевает пройти мимо двери, он слышит голос Сакусы. — Не для всех это так просто. Не для всех… это так просто. Рука Ацуму сжимает дверную ручку. Он борется с желанием закричать. — Чтоб ты знал, — говорит он сквозь стиснутые зубы, — ты единственный, с кем я, блядь, спал. Потому что знаешь что? Для меня это не просто так. Я не сплю с кем попало, если это ничего не значит для меня. Тишина. — Так что да, — продолжает Ацуму, даже не пытаясь больше скрывать гнев в своём голосе, — не для всех это так просто. Хорошего вечера, Оми. И пусть это будет твой самый лучший, чёрт возьми, праздник. Поздравляю. Ацуму уже готов разнести весь зал в поисках брата, когда видит, что тот сидит на скамейке в углу с Суной, держа в руках протеиновые батончики. Подойдя к ним, он сердито вытирает лицо. Он рад, что люди могут подумать, что он так выглядит только из-за проигрыша. Во всяком случае, это было наполовину правдой. Но Осаму знал лучше. — Что, чёрт возьми, случилось? — спрашивает он, хватая Ацуму за запястье и усаживая его. — А где остальные? Кита-сан? Аран-кун? — Со своими семьями, — всё ещё обеспокоенно говорит Осаму. — Наши покупают дурацкие футболки. Да что с тобой такое, Цуму? — Ты выглядишь ужасно, просто, чтобы ты знал, — добавляет Суна, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть лицо Ацуму. Ацуму садится на пол и сворачивается в позу эмбриона, уткнувшись лицом в колени, как ребёнок, закатывающий истерику. — Я встретился с Оми в туалете, — бубнит он. — Разговор был не из приятных. Влюблённые обмениваются взглядами. Суна мгновенно вздыхает и встаёт, пробираясь к Ацуму с другой стороны. Они оба положили руки ему на спину, поглаживая её. Всё, что было нужно Ацуму в такие моменты — это внимание. Как десятилетнему ребёнку. — Ты так и не рассказал мне, что, чёрт возьми, произошло в прошлом году, — замечает Осаму. — Я не знаю, как тебе помочь. Ацуму стонет. — Я не могу, я ненавижу его, но это не только моя история. Кроме того, — вздыхает он, — ты же сам сказал мне, что сейчас неподходящее время, чтобы разбираться в себе, верно? Осаму закусывает губу. — Он был мудаком? — Да, — вздыхает Ацуму, — можно и так сказать. Я злюсь, но оставлю его в покое. Я думаю, у него проблемы, которые он сам должен решить. Суна и Осаму снова обмениваются взглядами. Они не знают, что именно происходит, но каким-то образом могут сделать хорошее предположение. Взгляд Осаму падает на группу в нескольких метрах от них, а именно на команду Итачиямы с некоторыми членами их семей. Сакуса стоит с родителями и Комори. Люди много говорили о том, к какой семье принадлежит Сакуса Киёми. Сложить два плюс два было нетрудно. Ацуму, вероятно, тоже это знал. Наверное, это единственная причина, почему он не ударил Сакусу по лицу в туалете. — Знаешь, — начинает Суна, успокаивающе поглаживая Ацуму по спине, — когда кого-то воспитывают в убеждении, что он неправильный, он действительно начинает в это верить. Ацуму хмыкает. — Не зацикливайся на этом, Цуму, — говорит Осаму, обнимая брата и слегка сжимая. — Не зацикливайся на нем. Я знаю, что ты упрям, но я думаю, ты должен отпустить это и позволить ему разобраться со своим дерьмом. Я не хочу, чтобы ты был там и всё усложнял. Ацуму свирепо смотрит на него. — Я ни хрена ему не усложнял, это он- — Мне плевать на Сакусу Киёми, Цуму, я имел в виду тебя, — уточняет Осаму. — Если мне снова придётся увидеть тебя в таком виде, я ударю тебя по лицу, слышишь? Ацуму глубоко вздыхает. Он кивает. — Хорошо, — говорит его брат, отпуская его. — Сосредоточься на волейболе. Как ты собираешься стать профессионалом, когда у тебя всё ещё так хреново получается? За это он получает удар в челюсть. Суна достаёт телефон и нажимает кнопку записи. В нескольких метрах от них Сакуса позирует для фотографий, держа свою медаль рукой в перчатке. Родители жестом просят его девушку встать поближе к нему. Она встаёт на цыпочки и наклоняется к нему, её губы приподнимаются, словно собираясь поцеловать, но лишь в нескольких сантиметрах от его щеки. Его родители радостно улыбаются. Комори выглядит так, будто это ему больно. Когда они переодеваются, Комори поворачивается к нему и спрашивает: — Ты уверен в том, что делаешь, Сакуса? Я беспокоюсь за тебя, ты же знаешь. Прошёл уже год. Ты выглядишь... несчастным. Сакуса стискивает зубы. Комори тяжело вздыхает. — Она тебе действительно нравится? — Она — хороший человек, — говорит он, запихивая грязную одежду в пакет. Комори застегивает куртку, печально глядя на затылок Сакусы. — Я не об этом тебя спрашивал. Через несколько недель, после окончания школы, Сакуса расстаётся с ней. Она плачет и просит объяснить почему. — Я... э-э… — он делает паузу, засовывая руки в карманы, — ...изменял тебе. Она даёт ему пощёчину и уходит в слезах. Он потирает щёку, которую она целовала так много раз, и не чувствует ничего, кроме онемения. Он ведь не совсем соврал. Эмоциональная измена — тоже измена, верно? На этот раз, по какой-то причине, он расстроен даже меньше, чем в первый. Он стоит перед зеркалом в ванной, глядя на покрасневшую щёку, и всё, о чём он может думать, это слова Ацуму: «Я не сплю с кем попало, если это ничего не значит для меня». Когда он рассказывает родителям о своём втором разрыве, они опустошены. Она им очень нравилась, они говорили, что она такая хорошая девочка. Причина для расставания звучит как оправдание: «Мы просто не смогли разобраться с чувствами, волейбол отнимал у меня слишком много времени, она не смогла с этим смириться». Очень похоже на кое-что знакомое, правда? Сакуса делает вид, что ему грустно. Но он не грустит. Он просто устал. Он так устал. Он хочет сказать родителям, что встречался с двумя девушками, целовался с ними бесчисленное количество раз, но он не может почувствовать даже миллиметра того, что он чувствовал с Ацуму той ночью. Он попытался. Видит бог, он чертовски старался. — Всё в порядке, милый, — говорит мама, целуя его в макушку. — В университете ты встретишь много замечательных девушек. Все будут смотреть на моего прекрасного мальчика. Сакуса задаётся вопросом — если он скажет им правду, потеряет ли он свою семью? Перестанет ли он быть прекрасным мальчиком для них? Будет ли с ним всё хорошо, если он потеряет всё это?