На ощупь

Страх сковал все тело. Низкий гул ветра, шорох листьев и протяжный скрип деревьев, подчиняющихся силе стихии, — это все, что слышал Лукас, сидя на полу и боясь пошевелиться. Стук собственного сердца казался ему необычайно громким в звуках разбушевавшейся природы. Мир за пределами хижины, в которой Лукас очнулся, ощущался чужим и недружелюбным. Он чувствовал себя грозным нарушителем, мародером, подло проникшим в чужие владения, поэтому он послушно замер, словно исполняя волю безликого божества, которому было угодно смотреть на мучения Лукаса, не способного противиться подавляющему сознание страху и первобытному ужасу. Шея заболела от неудобного положения, ведь Лукас все еще сидел на полу, подтянув колени к груди и прижав к ним подбородок, но он не смел пошевелиться. Он не имел ни малейшего понятия, сколько времени прошло с вторжения неизвестного существа в хижину. Лукас не был уверен, человек ли ввалился в дверь — он бы не удивился, если бы оказалось, что это был какой-нибудь покрытый шерстью, волкоподобный человек, похожий на тех устрашающих монстров из фильма, который так любила его сестра. Он сам попал в тело слепого эльфа, так что полагал, что был готов ко всему. Кроме, разве что, смерти. О, нет, умирать он не собирался, хотя не был уверен, что кто-то в этом богом забытом месте спросит его мнения, прежде чем хладнокровно перегрызет ему горло или выпустит кишки. Иррациональный страх сжал горло стальной ладонью, не давая вдохнуть, и Лукас вдруг ощутил себя беззащитной букашкой, ползущей под увеличительным стеклом. Пустота за спиной ощущалась очень неприятно, позволяя сознанию расписать все детали кровожадного существа, которое могло прятаться во тьме позади него. Лукас думал, что боязнь темноты давно осталась в детстве, вместе с отвращением к варенной морковке и нежеланием чистить зубы перед сном, но сейчас, в ситуации крайней уязвимости, Лукас полностью осознал, что детский страх был ничем в сравнении с тем, что он ощущал сейчас, когда был лишен зрения и оставлен один на один со своими внутренними страхами и неуемной фантазией, которая все красочней расписывала скалящиеся пасти и когтистые лапы, покрытые кровью. Неизвестность угнетала и опутывала тело невидимыми цепями. Точно не зная, что именно находится вокруг него, Лукас был вынужден самостоятельно рисовать в голове картинку, но находящийся под давлением мозг извергал из глубин памяти лишь все самое жуткое и зловонное, наполненное кровавыми всполохами и гниющими червоточинами. Стойкая уверенность в том, что он находится не в Англии, а, вероятно, и не на Земле наполнила тело, давая его мыслям новый виток. Что-то неуловимое в воздухе, в звуках, а может, даже в его крови было другим, странным. Как будто тихо вибрировало, резонируя со всем тем, что окружало Лукаса. Было ощущение, словно пространство было наполнено чем-то эфемерным, неощутимым физически, но отдающим гулким зовом где-то в груди. Лукас, поддавшись внутреннему порыву, расцепил руки и провел кончиками пальцев по своей ладони. Кожа под пальцами была необычайно гладкая и теплая, несмотря на пронизывающий ветер, проникающий через открытую дверь. Повернув ладонь тыльной стороной, он повторил действие, ощутив несколько тонких выпуклых шероховатостей. «Шрамы», — понял Лукас и проследил пальцами каждую ленту рубца длиной в пару дюймов. Он так увлекся изучением, что почти забыл о неизвестном, рухнувшем на пол хижины. Этого делать не стоило, подумал Лукас, когда со стороны входа донесся булькающий вздох и низкий болезненный стон. Он вздрогнул и для сохранения равновесия опустил руки на пол, чувствуя, как пара заноз безжалостно впивается в беззащитную кожу ладоней. Очередной порыв ветра донес густой запах крови, смешанный с запахом земли и мокрой листвы. Лукас испуганно охнул, не сумев подавить неожиданно вырвавшийся изо рта звук. Кто-то снова мучительно застонал. Мгновенно забыв еще недавно не дающий и пальцем шевельнуть страх, Лукас поднялся на четвереньки и медленно пополз к двери, словно какая-то необъяснимая жажда тянула его за собой. Кому-то было очень больно, и этот кто-то, судя по всему, был ранен и нуждался в помощи. Он не мог противиться совершенно естественному желанию помочь, сострадание отразилось на лице Лукаса, когда он достиг существа, лежавшего у двери. Его рука наткнулась на что-то твердое и холодное, Лукас тут же инстинктивно отдернул ладонь. Затем замер с занесенной вверх рукой и снова опустил ее, теперь уже намеренно прикасаясь к прохладному металлу. Одной рукой все еще упираясь в пол рядом с неизвестным, Лукас изучающе провел ладонью вверх и вниз, чувствуя неровности сплавов и пластин. Он сел на колени, поджав ноги под себя, и продолжил ощупывать то, что было похоже на искусный доспех. Ведя руками вниз по телу, он нащупал ремень с крупной выпуклой пряжкой и несколько прикрепленных к нему кожаных сумок, по размеру не больше ладони. Спустившись на бедра, Лукас обнаружил ножны и, проведя по ним вверх, ухватился за рукоятку меча. Та была в чем-то липком, поэтому он брезгливо отвел руку, отерев ладонь о рукава собственных одежд. Вернувшись к изучению тела, Лукас перешёл к ногам, жесткая ткань штанин под пальцами колола кожу, но через нее явно чувствовались на удивление крепкие бедра, который он с удовольствием сжал ладонями. Чуть смутившись своих мыслей, Лукас поджал губы и тряхнул головой, звеня тонкими цепочками на рогах. Ох, он и забыл о них. Ведя вниз к коленям, он снова наткнулся на металлические пластины доспехов. Дойдя до ступней, Лукас снова поморщился — пальцы задели комья земли, прилипшие к массивным сапогам. Снова отерев испачканные пальцы о рукав, он вернулся к изучению торса. Лежащий перед ним неизвестный затих, больше не издавая болезненных стонов, будто специально позволяя ему изучить себя. До Лукаса доносилось лишь тяжелое дыхание с присвистом, говорящее о том, что некто все еще жив, хотя Лукас и не знал, сколько это еще продлится. Он был уверен, что сейчас это зависит лишь от него. Продолжив ощупывать тело, Лукас провел руками по широким плечам, где пластины доспехов плотно прилегали друг к другу, образуя чуть заостренные наплечники. Прикосновениями пройдясь вниз по руке, он с облегченным выдохом нащупал холодные ладони, в одной из которых была зажата какая-то цепочка. Что ж, значит это все-таки человек, а не волкоподобный монстр с когтистыми лапами. Вернувшись к плечам, Лукас провел пальцами вдоль горловины доспеха и переместил ладонь на шею, тут же замерев от ужаса, когда громкий стон прорезал тишину. — Прости-прости, все, я не трогаю, — тут же залепетал он, отдернув испачканную в чужой крови руку. На шее незнакомца была рана. Лукас лишь на мгновение прикоснулся к её центру, но все еще чувствовал фантомное ощущение горячей гладкой плоти и густых сгустков крови, в которую окунулись кончики пальцев. Он в нерешительности замер, прижав руки к груди. Хотелось помочь, облегчить страдания и избавить неизвестного мужчин от боли, но Лукас не знал, что делать. Мысли роились в голове. Всплывали слова отца о правилах первой помощи. Первым делом надо было остановить кровотечение. — Сейчас, я… потерпи немного, — тихо сказал он, сжимая кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. Лукас приподнялся на ногах, нависнув над мужчиной перед ним. Темнота перед глазами раздражала как никогда, заставляя зло рычать и беспомощно водить руками вокруг в поисках какой-нибудь подходящей ткани. Лукас чертыхнулся и провел ладонями по своему телу. На нем было надето что-то вроде плаща из мягкой лоснящейся ткани. Стянув плащ с плеч, Лукас скомкал его край и плотно прижал к ране на шее мужчины. Тот что-то неразборчиво промычал и затих. Лукас погладил его по голове, стремясь утешить. Ладонь наткнулась на мягкое заостренное ухо, почти такое же, как и у него. «Значит, тоже эльф», — пронеслось в голове Лукаса. Волосы эльфа были не такими длинными как у Лукаса, но он не мог определить точно, они были заплетены в замысловатую косу, конец которой скрывался под телом мужчины. Пряди у висков и ушей выбились из прически и слиплись от крови на ране, да и сама коса была порядком потрепана. Перевязать рану не представлялось возможным, поэтому Лукас просто прижимал край плаща к ране, второй рукой продолжая мягко поглаживать эльфа по волосам, шепча всякие глупости. — Вот и все, сейчас все будет хорошо, просто потерпи еще немного, совсем капельку, — он продолжал бормотать успокаивающие слова, понимая, что каждое из них ложь. Он совершенно не представлял, что делать дальше, как помочь. На глаза навернулись злые слезы, воздух вокруг давно пропитался металлическим запахом крови и тонким зловонием гниющей плоти. Лукас шмыгнул носом и прижал ладонь к щеке эльфа, большим пальцем поглаживая мягкую кожу челюсти. От бессилия хотелось выть и лезть на стену. Лукас никогда еще не сталкивался со смертью так близко. Новостные сводки по телевизору, некрологи в газетах и бесконечно драматичные сцены в сериалах и кино. Там смерть была другая — безликая в сухих словах диктора, в непроницаемым лицом произносящего количество людей, чьи жизни унес очередной природный катаклизм, такая далекая и словно ненастоящая в ровных строчках газетных листов, оставляющих следы чернил на подушечках пальцев, слезливая и пафосная в эпизодах кинофильмов, всегда в сопровождении музыки. Осознание пришло неожиданно. Все это ложь, думал Лукас. Смерть совсем не такая. Смерть — это когда цепляешься трясущимися пальцами за липкую от крови ткань плаща, когда слезы текут по щекам, оставляя горячие дорожки, когда в глазах щиплет, когда стараешься держать себя в руках и лихорадочно повторяешь «все будет хорошо», зная, что нет, не будет, когда слышишь булькающий кашель и чувствуешь, как сердце сжимается от жалости, с каждым мгновением все сильнее затягивая на шее удавку. Лукас всхлипнул и закусил губу, сильно впиваясь в нее зубами. Кашель прекратился, эльф еле слышно дышал, из его рта то и дело вырывались приглушенные хрипы. — Прости меня… — произнес Лукас надтреснуто. — Пожалуйста, прости меня. Я не знаю, как тебе помочь, — его голос сорвался. Он протянул руку, чтобы снова провести по волосам мужчины, как его запястий коснулись холодные пальцы, хватка была несильной, но твердой. Лукас ошеломленно замер, ожидая дальнейших действий мужчины. Эльф свистяще выдохнул и поднял его ладони, прижав его пальцы к своим вискам. Лукас почувствовал, как от этого прикосновения внутри что-то дрогнуло. Его пронзило яркой вспышкой, в груди словно взорвалась сверхновая. Дрожь пробежала по коже. Лукас ощутил, как тепло поднимается от ног к бедрам, дальше по торсу перемещается к плечам и концентрируется на кончиках его пальцев. Тело эльфа под ним слабо вздрогнуло и замерло, дыхание затихло. — Моя душа к твоей душе, — услышал Лукас глубокий голос, прежде чем его колени ослабли и он завалился вперед, падая в небытие.