Лето
14 мая 2021 г., 20:50
Заходящее солнце одаривало мужчину тёплыми лучами и медленно опускалось за горизонт. В последние годы Какаши казалось, что он уже давно перестал чувствовать тепло, и не важно, что в края Приморского городка пришло согревающее лето. Возможно, он снова накручивал себя и стал верить в очередную самопридуманную глупость. Его мысли на протяжении долгого времени были привычно спутанными и тяжёлыми.
Какаши в одиночестве сидел на трухлявой лавочке, расположенной с краю большого заброшенного футбольного поля. Он вновь пришёл мучить себя, одновременно погружая в сладость приятных воспоминаний и мысленно ощущая чужое присутствие рядом. Пришёл вспоминать дни, когда они вместе с Обито сидели спина к спине, держась за мизинцы друг друга. Поле открывало вид необъятной дали с частными домами вдалеке и отделяющую их железную дорогу.
Это было одним из самых умиротворённых и греющих душу воспоминаний: мысленно ощущать давно забытое тепло, слышать речитативы проезжающих электричек и хрипловатый голос, подпевающий им. Обито тихо напевал песни, совершенно не умело, но от чистого сердца и только в присутствии товарища.
Обито и Какаши создали маленький мир вокруг себя, вход в который был открыт только для них двоих.
И с какой болью мужчина понимал, что их счастливый мир дал трещину, а потом окончательно разрушился и не осталось больше совместных бесед и времяпровождения. Остались только воспоминания того времени, которые являлись единственным спасением для Какаши. И он совершенно не хотел осознавать то, что они же являются и его гибелью, камнем позади, мешающим ему спокойно жить и заставляющим терпеть душевную боль.
Но ради минутного погружения в прошлое, ощущения счастья, которое являлось по сути лишь самообманом, затмевающим реальную жизнь, ради этой глупой иллюзии он готов был жертвовать своим спокойствием, из раза в раз вновь ощущая последующую боль расставания после счастливых воспоминаний.
Мужчина глянул на почти утонувший в линии горизонта яркий диск. Наблюдал за солнцем и вспоминал, как они приезжали на футбольное поле, сидя на велосипедах, буквально с другого конца их Приморского городка, чтобы проводить его. За лето юноши ездили сюда крайне часто, но особенно ярко в памяти отпечатался их разговор, который неожиданно начал Обито. Тогда Какаши не придал значения его словам.
— Ты веришь в любовь на расстоянии? — спросил Обито, касаясь головой плеча товарища.
Юноша, не подозревая насколько для Обито значил его ответ, спокойно произнёс:
— Любовь – это химическая реакция в нашем организме, которая происходит при встрече двух людей. Как она может существовать, когда два тела находятся на расстоянии друг от друга? А если ещё и при отсутствии возможности встречи, то о чём вообще речь?
Обито внимательно выслушал слова Какаши, не перебивая. После молчаливой паузы недовольно бросил:
— Хатаке, у тебя химические вычисления происходят, когда ты смотришь на человека, к которому испытываешь чувства?
— Причём здесь вычисления, Обито? Не воспринимай всё настолько буквально.
Учиха резко поднял голову, нахмурился, глядя на товарища, и с непривычной серьёзностью в голосе, такой редкой для него, выдал:
— Хватит оценивать всё через призму науки. В жизни пригодится не только понимать её, но и собственные чувства. Хотя, было бы что понимать, Какаши… — Учиха встал, подошёл к велосипеду и схватился за ручки, быстрым движением убирая подножку. — Пока не почувствуешь сердцем, мозгами не поймёшь.
Хатаке молча глядел на Учиху, наблюдая, как тот увозит велосипед по вытоптанной ими тропинке, сквозь давно некошеную траву. Отойдя на приличное расстояние от товарища, Обито оглянулся и махнул тому рукой. Какаши спохватился – подскочил с лавки и, хватая велик, стал догонять товарища.
Мужчина помнил, что обратный путь до дома они ехали молча, находясь в своих мыслях. Юным он не понимал, что имел в виду давний товарищ, ссылаясь на то, что он вновь нёс только ему понятные бредни. Спустя года, когда Хатаке прокручивал в голове давние диалоги, он вникал в смысл сказанного, понимая о чём говорил Обито.
После этого воспоминания Какаши охватывал стыд. Ему было тошно от самого себя – Обито всерьёз надеялся на понимание от него, а юноша даже не попытался разобраться в словах товарища, отмахиваясь от слов Обито словно от чего-то назойливого и раздражающего.
Обито в тот день сделал вывод, что Хатаке совершенно не ощущал прекрасного чувства любви, поэтому не мог понять о чём говорил юноша. И в этом он определённо точно был неправ.
Какаши любил Обито. От всего сердца. Он был привязан к нему душой, но не понимал. Не понимал и не подозревал, что влюбился.
И, с сожалением для себя, мысленно подумал, что понял свои чувства слишком поздно.
Солнце последний раз бросило на мужчину яркие лучи и окончательно утонуло за горизонтом.
***
На разгорячённые щёки гроздями падали холодные капли – Какаши подставил лицо летнему ливню, надеясь смыть нахлынувшую боль. Когда время близилось к ночи, ясное голубое небо темнело до непроглядной синей мглы. Какаши крайне любил покидать квартиру в это время суток. Летом воздух поздним вечером был тёплым, а морской южный ветер ласкал лёгкими порывами. Мужчина прогуливался вдоль освещённой фонарями улицы перед панельным зданием, думая и думая лишь об одном человеке, который, казалось бы, покинул жизнь Какаши, но по-прежнему оставался в ней. Он стал радоваться тому, что начал привыкать и воспринимать тоскливые мысли неотъемлемой частью его будничной жизни. Но с каждым месяцем, с каждым дорогим сердцу воспоминанием, они всё больше заполняли разум Какаши. От этого нельзя убежать и спрятаться, отчего в сердце мужчины рождалось отчаяние, которое скребло его душу, раздирая до ран. Выносить это было отвратно. И стал бы он убеждать себя в том, что когда-то произошедшие события остались в прошлом, их не нужно тащить за собой в будущее, а стоит, наоборот, оставить позади, чтобы не мучить себя. Но каким же тяжёлым и нереальным решением было для Какаши не отдаваться воспоминаниям, оставить их, не доставать и не рассматривать, как бесценное ювелирное изделие. Возможно, у него и правда получилось бы успокоить плачущую душу и забыть о прошлом. Но понимая это, Хатаке чувствовал, что совершенно бессилен в том, чтобы заставить себя принять спасительное для него решение. Он не мог отказаться от той порции счастья, которое окутывало его в порыве нахлынувших воспоминаний, когда Какаши, пусть и на ужасно короткий промежуток времени, оказывался рядом с Обито. В своей голове он имел возможность вновь видеть черты лица давнего товарища и иллюзионно слышать родной хрипловатый голос… Цена такого минутного счастья – это последовавшие после него тоска вместе с отчаянием, которые рвали и царапали потрёпанную душу, что каждый раз сносила на себе всю тягость губительных чувств. И Какаши терпел, не давая себе облегчений в виде пролитых слёз, которые смогли бы вымыть осевшую пыль на сердце. Молча терпел бушующий спектр чувств, когда веки под тяжестью опускающегося сна бессильно закрывались, Какаши не давал себе поблажку опуститься в забытье. В особо тягостные вечера он засыпал лишь тогда, когда силы сопротивляться сну полностью исчезали. Мужчина даже не помнил в какое время погружался в сон, не замечая чёрного зимнего неба или летних рассветов. Но иногда мужчина сдавался. Как сейчас, стоя под дождём с закрытыми глазами и шёпотом умоляя смыть с него ноющую боль, облегчить страдания и больше не вспоминать… Не вспоминать, как Обито хватал его за руку и нёсся под ливнем, так искренне и по-детски смеясь… Открыл глаза и на миг, наяву, увидел родной образ, который тут же расплылся в глазах из-за упавшей капли дождя. Как только мужчина сморгнул воду, больше перед ним видения не было. Иногда Какаши думал, что попросту сходит с ума.***
Ещё одной причиной любви Какаши к Приморскому городку, помимо хранения в нём бесценных моментов, было море. Шепчущее и шелковистое море, переливающееся бликами горящего днём солнца и светящейся ночью серебристым светом луны. Он не любил заходить в воду, а предпочитал садиться перед морем и прислушиваться к его шёпоту, придумывая слова, которые оно пытается донести. Успокаивающие, приятные и такие необходимые… Какаши определённо точно нужно успокоить ноющее сердце, которое продолжает доводить его до срывов и бессонных ночей, подводя всё ближе до черты безумия. Ещё шаг и… точка невозврата – он сойдёт с ума окончательно, навсегда потерявшись в реальном мире и утонув в собственных воспоминаниях. Такой исход ужасал Какаши, поэтому его спасением являлся смывающий боль дождь и успокаивающее море. Мужчина рукой провёл по песку, пальцами почувствовав твёрдую ракушку. Поднял и аккуратно стряхнул песок, чтобы рассмотреть. Красивая рельефная форма, чуть потрескавшаяся, отчего ракушка выглядела ещё интереснее для рассматривающего глаза. Блики вечернего солнца играли на её поверхности, переливаясь при движении рук Какаши. Обито, глупый дурак, вечно таскал ракушки Какаши. Ходил по пляжу, высматривая что-то в песке, искал в самом море, так заинтересованно и непрерывно. А юноша ждал пока товарищ, радостно смеясь, выбежит из воды и на пути к берегу прокричит: — Нашёл, Хатаке! Чёрта с два! Чёрта с два ты у меня сегодня с пустыми руками уйдёшь! И находил ведь красивые. С интересными узорами, формами. Как говорил Обито: «Особенные». Он искал именно такие и никогда не оставлял себе, всегда даря их товарищу. А тот млел, прикрываясь насмешливым фырканьем и не желая показывать насколько такая мелочь важна для него. Но сейчас мужчина считает, что Обито прекрасно всё понимал. Возможно, читал во взгляде Хатаке, замечал румянец на щеках и делал выводы. Не просто так же он столько времени делал это, будто не сомневаясь в том, что таскает ракушки из моря вовсе не зря. И ведь чувствовал же, паршивец. Чувствовал, что оставит товарища одного, в одиночестве, но зато с полной коробкой ракушек в квартире, чтобы тот брал и рассматривал их, отдаваясь воспоминаниям. После расставания Обито оставил Какаши всё – город, любимые места, ракушки и огромный клад бесценных воспоминаний. А себе в новую жизнь не забрал ничего. Оставил всё в прошлом и удрал. «Скорее всего, напоследок выкинул самое дорогое из памяти, чтобы не мучиться и со спокойной душой отправиться в светлое будущее», — горько, с проскальзывающей обидой, думал мужчина. Бывало накатывало. Вот так, сидя перед морем и грея лицо под рыжими лучами, оставив тяжёлый груз боли где-то в глубинах улиц пыльного городка. Рядом с морем на душе чувствовалась лёгкость – оно успокаивающе шепчет волнами, а бесконечная даль создаёт ощущение беззаботности. Неизвестность не пугает, а подбадривает, ведь, возможно, где-то далеко ждёт нечто счастливое, способное подарить гармонию сердцу Хатаке. Какаши был по-настоящему спокоен и не ощущал привычно-душащей безысходности. Море лечит, море шепчет что-то хорошее и успокаивает, даруя тёплые мысли и отгоняя плохие. Перед уходом он обязательно поблагодарит его, со спокойной душой проводив вместе с ним последний месяц лета.
