Глава 37: Оптимистичное
6 октября 2021 г., 11:58
На утро девятого дня послышался звон, будто что-то тяжелое ударилось о стекло. И снова, и снова, и в конце концов, Ириэлю пришлось обратить внимание, несмотря на то, что еще не рассвело. Он с трудом встал с кровати и открыл маленькое окошко, опираясь на раму.
Джулан, взгромоздившись на холме напротив окна, был готов кинуть очередную гальку, но остановился. — Слава Азуре! Я уж думал тебя заперли в подвале. Ты в порядке?
Ирэ, не зная что сказать, молча кивнул.
— Извини, что так долго тебя искал, — сказал Джулан. — но эти проклятые воры знают как носить вещи быстро и тихо. Я потерял их после Балморы. Выяснил твое местонахождение у нордки из Южной Стены, а потом нужно было добраться сюда. Эти земли Телванни выглядят как страна Шеогората! Но я смог! Не волнуйся, я придумаю план и вызволю тебя.
— Джулан-.
— Я хотел пробраться силой, но их там много-.
— Джулан, послушай.
— -и я помню как ты разозлился, когда я ввязался в тяжелый бой в пошлый раз, так что я подумал, что лучше спросить тебя что мне делать. Правильно?
— Да. Да, правильно, спасибо тебе. Потому что послушай: я не хочу сбегать. По крайней мере не сейчас. Я думаю… это к лучшему.
— Оу. В таком случае, могу я войти? Начинается дождь, а и так уже почти простудился.
— … я спрошу.
Позже этим днем, пришла Соттильд. Ее копна каштановых волос и ореховые глаза показались в щели люка, затем она поплелась по полу и положила голову на кровать лицом вниз. — Мне оооочень жаль! Ты должен меня простить! Хабаси заставила меня, ты ведь знаешь? С того времени я чувствую себя как высушенное крысиное говно. Скажи, что прощаешь меня! Я не встану, пока ты это не скажешь, и лучше бы это было скоро, потому что, без обид, но это одеяло пахнет пиздец отвратительно.
Он не мог сохранять серьезное выражение лица достаточно долго, чтобы как следует ее помучить, так что он сдался и обнял ее. — Я прощаю тебя. Но теперь ты будешь пробовать все, прежде чем дать мне.
Она обняла его крепче. — О нет, как же я справлюсь с таким жестким требованием? … Боже, Ирэ, ты более тощий, чем скелет.
— Я был на голодной диете специально для тебя, моя любовь.
— Ублюдок. Я беспокоилась за тебя! Как считаешь, ты будешь… в порядке?
Он пожал плечами. — Как знать? Я попробую. И спасибо. Я рад, что ты пришла.
Она села на край кровати, отобрав свободное место у его ног. — Знаешь, он сейчас внизу.
— Кто? — робко спросил он.
— Твой парень. Спорит с Фандусом об имперской архитектуре. Он милый, ты постарался! Однако что с Кайе? Ты ведь не изменяешь ему?
— О Тильд, благослови твое оптимистичное сердечко, полагающее, что у меня может аж два парня, а не ни одного.
— Чегооо? Но он звучал так очаровательно обеспокоенным о тебе, когда угрожал проткнуть меня, если не скажу где они тебя прячут.
Ирэ закатил глаза. — Для нордов угрозы смерти — это флирт что ли? Чтож, может забрать его, если хочешь.
— Ты действительно, правда, честно не заинтересован?
Он молча задумался, пожалуй, слишком надолго, увидев ее выражение лица, ответил, прежде, чем она могла вставить что-то еще, — Нет, во-первых потому что не трачу время, гоняясь за натуралами, а во-вторых потому что он идиот.
— Но тебе нравятся идиоты! — глумилась она. — Так ты чувствуешь себя превосходящим! Мы поэтому и дружим! Разве ты можешь представить отношения с кем-то умнее тебя? Ты будешь ненавидеть каждую их минуту.
Он хотел ей возразить, но не мог подобрать слов.
— Как бы то ни было, — добавила она, — он не может быть таким уж бестолковым. Он полчаса отстаивал свою позицию Фандусу, несмотря на то, что выпил уже три стакана, определенно не знает ничего об архитектуре, и выдумывает на ходу. Он выбешивает Фандуса. Это прекрасно.
— Ну, он весь твой, — сухо сказал Ирэ. — Осторожно, у него может быть пара мускулов.
Она ухмыльнулась. — Ах, но у эльфов они другие, даже у бойцов. — Она проиллюстрировала свою мысль жестами. — Менее грубые, более… податливые. Мммм… эээллллльфы.
Он театрально вздохнул. — Я отказываюсь одобрять твой ужасающий фетиш.
— Все хорошо, может он одобрит. Может у него всегда было секретное желание быть с жесткой барменшей из Рифтена!
Ириэль изобразил возмущение. — Я прямо сейчас спущусь и скажу ему никогда не пить то, что ты ему предложишь.
Она встала. — Нееет, не смей ему об этом говорить! Это была не моя вина! — она серьезнее на него посмотрела. — Ты должен спуститься. Хеленд сказала, что давно просила тебя. Почему ты все еще прячешься здесь?
Он оперся спиной на изголовье, внезапно поникнув. — А как ты думаешь?
— Они все очень хорошие люди, Ирэ.
Он нахмурился. — Сотри это полное сопереживания и жалости выражение лица. Я боюсь, что и у них будут такие же.
Он отвернулся от нее и направил взгляд в окно. — Я знаю, я безнадежный, ты можешь это доже не говорить. Так что просто оставь меня одного, хорошо?
***
Оставшись наедине с собой, когда свет за окном начал тускнеть, Ирэ вслушивался в голоса снизу, знакомые смешивались с неизвестными. — …о, я тоже не могу в это поверить! Полный комплект. Он заперт в Пелагиаде, и теперь у Хабаси… Что говорить вместо «будут котята» для каджитов? Будут дети? Это не может быть правильным. Как бы то ни было, она спросила меня могу ли я дать своих людей, но… — …чь шахтера потеряла свой жемчуг в шахте! О, дочь шахтера потеряла свой жемчуг в шахте. Дочь шахтера потеряла свой жемчуг в шахте и попросила меня его достаааать… -… смехотворно! Круглые башни были основой многих архитектурных традиций буквально тысячелетиями. Если они несвойственны традиционным данмерским поселениям, это еще не значит, что их включение в имперский колонии на Вварденфелле — это какое-то патриархальное фаллическое заявление, и уж точно не значит, что император этим что-то компенсирует! — …е Селегорн и Боду? Они ведь, надеюсь, уже не работают в Тель Аруне? — …темна и ужасно глубока! Я сказал, сэра, та шахта темна и ужасно глубока. Сера, та шахта темна и ужасно глубока, и боюсь, что уже не вернууууусь… — …не говорила этого! Я сказала податливые. Нет, тупица, это комплимент! Видишь ли, в нордах я ненавижу вот что… — …и маленькие скрибы поют шалалалала, шалалалала, шалалалала…***
Ириэль лежал на кровати и смотрел как звезды ползли по маленькому квадрату неба. Голоса затихали, и он слышал как люди начали уходить или готовиться ко сну. Обычные ночные звуки того, как Мюриэль поднимала стулья на столы и мыла кружки, а потом звуки ее шагов затихали. Когда он уже почти погрузился в сон, он услышал тихие голоса внизу. Он распознал низкий, булькающий смех. Соттильд, наверное, осталась здесь на ночь, вместо того, чтобы отправиться обратно в Балмору. Приглушенное падение, еще один знакомый голос выругался, больше смешков. Немного тишины. Затем краткие звуки, в основном сдержанные, но их тон невозможно было спутать. Маленькая стеклянная вещь разбилась. Вздох, смешанный с чем-то еще. О нет. Пожалуйста, нет. Она не могла, он не стал бы… ааааааааааааааааааааааагх. Когда звуки стали менее сдержанными, Ирэ прижал подушку к голове, разрываемый между ужасающим унижением и еще менее приятным подозрением, что получил именно такое наказание, которое заслужил.
