How to Disappear Completely

Магический свет померк, оставив их в почти полной темноте. Остались только маленькие ромбовидные лампы, вмонтированные в стены мастерской; их прерывистое свечение питалось таинственной и древней энергией. Или геотермальной энергией пара, каким-то способом преобразованной, туманно подумал Ириэль, наблюдая, как они мерцают и переливаются, словно угасающие светлячки. Ему не хотелось возобновлять заклинание. Возвращаться к свету, форме, конкретному существованию и обязательному течению времени и событий. Если он не двигался и не издавал ни звука, всё оставалось в подвешенном состоянии, ничто не было реальным. И меньше всего эти тела — его или другого, которого он держал, — бёдра, прижатые к бёдрам, руки, обхватившие обнаженные плечи, руки, вцепившиеся в волосы, рот, сжатый… — Ирэ? блядь, нет, заткнись, заткнись — ...да? — Если ты осмелишься предложить мне за это какую-нибудь премию, как наёмнику, я… — Пальцы впились в спину Ирэ, сначала резко, потом мягче. — ...я не знаю. Я буду очень несчастен. — Джулан... — Его голос звучал тонко и беззвучно в механизированной темноте. — Никогда не притворяйся, что у меня есть хоть малейшая возможность помешать тебе быть несчастным. — Но у тебя есть. — Прекрати. На какое-то время Джулан подчинился, дыхание синхронизировалось с дыханием Ирэ. Затем он снова начал вливать хаос в стазис. — Может, теперь займемся тем, о чём ты говорил? Ужасными и слишком эмоциональными признаниями? — Давай не будем, пожалуйста. — Правда, я только разочарую. — губы прижались к его уху, и Ирэ понял, что должен отстраниться, но не смог. — Ты уже знаешь все мои. — когда слова Ириэля рассыпались на языке, Джулан продолжил, поглаживая пальцами его позвоночник: — Если хочешь, я могу сделать для тебя кое-что из твоего. — голос Джулана был мягким, но Ириэль почувствовал, как предложение затягивается на его шее, словно петля. — Например... ты никогда не работал с тем тельваннийским магом, Демневанни. Я встретил его на рынке на прошлой неделе. Он сказал, что не видел тебя несколько месяцев, и был поражен, узнав, что ты вообще был в Гнисисе. Тело Ириэля напряглось, он прижался к краю стола, а руки Джулана крепко обхватили его. — Мне всё равно, — сказал он между поцелуями, пробежавшими от челюсти до ключицы, когда Ириэль оцепенело уставился в темноту. — Мне всё равно, что ты делал и почему солгал. Я знаю тебя. Какое-то время я думал, что не знаю. Я думал, что если что-то одно было ложью, значит, всё было ложью, но я ошибался. Я знаю тебя. Так что... что бы это ни было, мне всё равно. Он отступил назад и попытался разглядеть затенённое и неподвижное лицо Ириэля. — Кажется, я знаю, в чем дело. Ты пахнешь по-другому, когда находишься под его действием. Вкус другой. Слаще, можно было бы ожидать, но это не так. — Ирэ начал дрожать, и Джулан заговорил быстро, настоятельно, слова спотыкались сами собой: — Ия, это... это не значит, что... ты не... это не… — Он взял лицо Ирэ в свои руки: — Послушай меня, ты не слабый! Ириэль сделал два резких вдоха, которые, казалось, пронзили его, как ножи, а затем прильнул к шее Джулана и зарыдал. — Огрул называет это программой управляемой ломки. — Теперь они были одеты, вымыты и собраны, хотя глаза Ириэля в магическом свете были измождёнными и красноватыми. — Способ медленно очиститься, сохраняя больше повседневной функциональности, с меньшим количеством изнурительных побочных эффектов. Огрул предупреждал меня: это тяжелее. Я ему не верил, но он оказался прав. Он покачал головой и уставился на свои колени, стоящие рядом с коленями Джулана, который сидел на столе бок о бок с ним. — Я... не так далеко продвинулся, как хотел бы. У меня было несколько плохих дней, я немного отставал. Вот почему это намного тяжелее. Ты не прекращаешь употреблять его сразу, а постепенно снижаешь. Достаточно, чтобы снять напряжение, но никогда не чувствуешь, что хватит. Это требует силы воли. Иногда больше, чем у меня есть, и тогда приходится начинать всё сначала. — Почему ты мне не сказал? Челюсть Ирэ напряглась. — Потому что это не твоя проблема, и мне не нужна помощь, чтобы справиться с ней. На этот раз я справлюсь сам. — Но тебе не обязательно. Я хочу помочь тебе справиться с этим. — Я не хочу помощи. — Этот Огрул тебе помогает. То есть ты не хочешь помощи от меня. — Именно. — Ириэль нахмурился и потер воспалённые глаза. — Не хочу. Я обратился к Огрулу, потому что он был нейтральной стороной, целителем. — Его рот на мгновение сжался. — Меня больше всего беспокоило, что он может знать Кайе через Имперский культ, но он заверил меня в своей клятве о неразглашении, так что, надеюсь, я буду избавлен от этой дополнительной неприятности. — Когда ты снова это начал? — В погребальных пещерах, технически, но... это был всего лишь один приём, чтобы заставить меня пережить боль. Одного недостаточно, чтобы физически уничтожить меня. — Он вздохнул. — Мне следовало бы иметь больше силы воли, но когда я был в Гнисисе, я... не имел её. Кто-то продавал, я просто очень устал, я уже прервал свой срок чистоты, и... к чёрту все мои оправдания, честно говоря. Я знал, что должен остановиться, но не мог справиться с ломкой, я был слишком занят... — Заботой обо мне. — Не смей брать на себя вину. Я сам все испортила, поэтому мне нужно всё исправить самому. И на этот раз я смогу. Скума, которую я принимаю сейчас, очень разбавленная, смешанная с некоторыми другими ингредиентами, которые имитируют кайф и уменьшают негативные эффекты отмены. Обычно я пью её перед сном. Первые несколько раз я оставался в казарме, пока Огрул следил за моей дозой и реакцией, но когда я сказал ему, что я алхимик, он показал мне процесс. После этого я мог покупать лунный сахар оптом у местных контрабандистов и рафинировать его самостоятельно, в любой нужной мне концентрации. — Он почти улыбнулся. — Мои прежние расчеты были удивительно точны, я просто не использовал подходящий катализатор. — Покупать сахар оптом? Как, во имя Обливиона, у тебя хватало на всё? Я и так волновался из-за комнаты в Торговом доме и всех тех денег, что ты оставил мне на тренировки. — Джулан сделал паузу, старательно избавляя свои слова от обвинительного тона, прежде чем продолжить. — Есть ли... что-нибудь ещё, что ты хочешь мне сказать? — Нет. — Он поднял руку, прежде чем Джулан успел заговорить: он ещё не закончил. — Есть много вещей, которые я не хочу тебе рассказывать, но, наверное, всё равно должен. Например... Я познакомился с сестрой твоей матери и её семьей. Они мне очень понравились, и я подозреваю, что тебе бы тоже. — Чт… почему ты не хотел мне об этом говорить? — Возможно, я думал, что твоя мать была права, возможно, тебя нужно защищать от того, чего ты хочешь, когда может оказаться, что ты никогда не сможешь это получить. Но я сегодня это уже испортил, не так ли? — ...Так что ещё? — Ты правда хочешь всё услышать? Отлично, тогда вот ещё. Я сказал Косадесу, что он может найти ещё одного лоха, который будет играть роль героя для императора, но всё пошло не так хорошо, как я надеялся, и, возможно, это ещё не конец. Он ищет ещё пророчества и отказывается отпускать меня, пока император не согласится. Не знаю, что ещё я могу сделать. Он ясно дал понять, что побег — это не тот вариант, который я переживу. — Понятно. Ну... я понимаю, что у тебя нет выбора. И... возможно, если ты найдешь ещё пророчества, я смогу использовать их, чтобы узнать, что мне делать дальше. Они могут заставить тебя работать на них, но они не могут заставить тебя хранить верность. Прячься в шкурах своих врагов, да? — Наверное. — Ты... так и не сказал, откуда у тебя столько денег. — А, это. — Ирэ пожал плечами и сделал неопределенный жест. — Я вроде как... торговал первосортной скумой для половины Гнисиса. Лучше, чем что-либо на рынке, очевидно, хотя, если Камонна Тонг узнает об этом, у них будет ещё один повод отправить меня купаться в Одай с карманами, набитыми камнями. Он опёрся локтями о колени и опустил голову на руки. — Боги... это такой сраный бардак. Мы оба в таком сраном бардаке. Но... мы застряли здесь, не так ли? Пока мы не выберемся отсюда... пока я не смогу уехать из этой ёбаной страны, не думая о том, что ты тут же убьёшься или развалишься на части из-за этой нелепой зависимости, которую я позволил тебе развить. Джулан вздохнул. — Так вот что ты себе говоришь? Шеогорат... Ты подсадил меня на то, о чём говорил. Управляемая ломка. Да? — Я... я думаю... В каком-то смысле. Ты так плохо отреагировал на то, что стал игнорируемым, что я... — Вот что бы ты сделал, если бы мог? Уехал бы из Морровинда и больше никогда меня не видел? — Я должен. Нельзя прижать друг к другу две открытые раны и ждать, что одна из них заживёт как надо. — Но ты пока не можешь уйти. — ...Нет. — И... о том, что только что произошло... — Это был серьёзный рецидив. — Твой или мой? Ирэ сполз со стола. — Прости, я чувствую, что надвигается побег. Подойдя к задней стене, он начал тянуть за вмонтированный в стену рычаг. С жужжанием древних шестёренок участок стены начал сдвигаться в сторону. Он стоял и бесстрастно наблюдал за этим, сложив руки на груди. Когда проход был открыт, он оглянулся на Джулана. — Ну вот. Мы свободны. Посчитаю, что этого не было, и уж точно больше не будет. Пока Джулан молча собирал свои вещи, лицо Ириэля помрачнело. — А ты не должен хотеть, чтобы это произошло! Хочешь, чтобы я принёс тебе ещё пророчеств, да? Отлично. Бери их, бери столько, сколько сможешь вынести. Честное слово, ты набрался наглости, утверждая, что любишь меня, хотя мы оба знаем, что давным-давно ты отдал своё сердце и душу мертвому кимерскому военачальнику. Твоя мать склонила тебя к этому, а мать знает лучше. Что тебе может быть нужно от меня, когда у тебя есть Неревар? Он единственный, кто имеет значение. Что ты сказал? «Дело не в тебе и не во мне, пересиль себя». Верно? Джулан окинул его пустым взглядом, но снова взвалил рюкзак на плечо. — ...Верно. — Показывая большим пальцем в сторону дальнего угла, он с горечью добавил: — Не забудь свою книгу.