How to Disappear Completely

Внимательно наблюдайте, точно измеряйте, полностью отстранитесь. Объективно рассчитайте оптимальный результат в соответствии с принятыми принципами. Обеспечьте полный контроль, досконально понимая процесс и чётко представляя предполагаемый результат. Ириэль ничего этого не делал. Он не имел ни малейшего представления о том, что собирается делать, лишь сгусток яростных импульсов, наполнявших и подгонявших его. Это полная противоположность саммерсетской магической процедуре, но Ириэль всегда чувствовал, что альтмерская философия разрывает его на две части. — Необходимо понимать, — говорили ему в Башне, — что, хотя многие маги говорят о Воле как об источнике их заклинаний, не все имеют в виду одно и то же понятие или черпают свою силу из одного и того же источника. Для утонченных бретонцев её можно назвать прихотью или капризом. Для имперцев это грубый импульс к завоеванию и колонизации, навязыванию своих идей другим. Данмерские практики не принято обсуждать в вежливой компании, а большинство других так называемых магических традиций едва ли поднимаются над уровнем простой склонности, низменных эмоций. Даже тупые звери способны желать чего-то. — Мы предлагаем вам гораздо более глубокое интеллектуальное понимание. Здесь вы узнаете, что истинная Воля возникает не из желания, а из знания. Только полное постижение природы Аурбиса позволит вам определить, каким курсом он должен следовать. Вы — лишь часть единого целого. Маг, действующий только в соответствии с собой и своими мелкими желаниями, ничего не видит, и его воля равна этой ничтожной сумме. Маг, действующий в соответствии с более глубокой целью Аурбиса, обнаружит, что его Воля, согласованная с этим космическим макрокосмом, намного превосходит его самого. Это и есть истинное психическое освобождение. Такова истинная роль и ответственность мастера магии. Это принципы, на которых построено наше общество — признание ничтожности наших индивидуальных желаний по сравнению с прогрессом всей нашей культуры. Очищение рода, которое, в свою очередь, приближает нас к нашему Божественному происхождению, чтобы мы могли продолжать всё более ясно видеть духовные алгоритмы Вселенной. Вы, вероятно, можете определить момент, когда Ириэль, сидящий прямо в своей новой (ну, новой для него) мантии подмастерья, начал понимать, что Башня не станет тем спасением от основной альтмерской идеологии, на которое он рассчитывал. Привязать себя к системе и сказать себе, что это свобода! Навязывай её другим и клейми их эгоистами и дегенератами, если они возражают! Позже Ирэ обнаружил, что, покинув родину, он всё равно не избавился от того, что она заложила в него с рождения. Оказалось, что бунт — это не то же самое, что освобождение, а лишь другая сторона медали — послушание. Эту монету Ириэль подбрасывал снова и снова, никогда не удовлетворяясь результатом, но не в силах отбросить её. Если бы вы спросили Ириэля, шедшего со сжатыми кулаками и колотящимся сердцем по каменным проходам Ротерана, что именно он принимает так близко к сердцу, он бы пробормотал что-нибудь о том, что злоупотребление магией Иллюзии плохо отражается на всех практикующих, и, возможно, даже сам поверил бы в это. На самом же деле он не имел ни малейшего представления о том, что разрывает его внутренности на куски, кипит внутри него, готовое взорваться на ближайшего, кто окажется слишком близко. Но обычно это его не останавливало. Ириэль считал, что случайное вымещание своих личных проблем на других людях — один из худших его недостатков. Сегодня он планировал сделать это специально. Сегодня у его разочарования была достойная цель. Первая стражница стояла лицом к нему и не издала ни звука, когда его шоковое заклинание ударило её в шею. Она отшатнулась в сторону, ноги подкосились, а Ириэль прошел мимо, не оглянувшись. Следующий закованный в броню данмер заметил его приближение и крикнул о подкреплении. Он превратился в дёргающийся труп ещё до того, как подкрепление подоспело: большинство глаз и ушей были прикованы к суматохе на боевой арене. Ирэ услышал крики, но не такие многочисленные, как он опасался, и один знакомый голос, всё ещё вызывающий. Он не смог заставить себя выглянуть из-за парапета, когда мчался рядом, но послал заклинание, чтобы сбить на противоположном балконе лучника, который начал выпускать стрелы в яму. За следующим поворотом он остановился и наконец собрался с силами, чтобы применить Невидимость. Стражница, забравшая Адусамси, была на месте, но уже не стояла у него за плечом. Он стоял в устье бокового прохода и разговаривал с маленьким данмером с длинными чёрными волосами и в тёмно-красной мантии. — Ты заходил в мои покои? — вопросил человек в халате. — Я был занят, восседая на играх, когда почувствовал, что мои покои потревожены. Объяснись. — Прошу прощения, Кена Терано, — сказал охранник, наклонив голову. — Я не хотел Вас беспокоить, просто решил сделать Вам сюрприз напоследок. Я посадил туда ту симпатичную жрицу Культа. У неё снова началась истерика, и я подумал, что вы захотите разобраться с ней лично. — Да, да, понимаю. — Терано поджал губы. Он посмотрел в сторону ямы с явным отвращением. — Я понятия не имею, что Февус делает с ними там, внизу, но, похоже, там уже полная разруха. Мы должны найти источник более выносливых рабов, эти жалкие животные едва ли продержатся две минуты. Это оскорбление для нашего господина. Его глаза метнулись в проход за спиной стражника. — Я, пожалуй, удалюсь в надежде, что мои уединённые занятия окажутся более приятными для Него, чем эти печальные крики. Скажи Февусу, чтобы он следил за играми вместо меня. На этом всё. Пренебрежительно щёлкнув пальцами, Терано удалился в свои покои. Оставшись один, стражник подошел к краю ямы и прислонился к каменной кладке. Ириэль перекинул его через парапет, применив магию Изменения, и почти не слышал его крик, когда он рухнул на землю. Все внимание Ириэля было приковано к удаляющейся фигуре мага, исчезающей в дверном проёме. Он тяжело выдохнул. Заставил себя остановиться и принять меры предосторожности.

***

Лларен Терано услышал, как за его спиной с магическим шипением распахнулась дверь, и раздражённо повернулся, ожидая, что ему придется ругать ещё одного из наемников. Вместо этого он увидел незнакомого альтмера в испачканной походной одежде и с неразборчивым выражением лица. — Дай угадаю, — сказал Ириэль злобным ровным тоном, — Молаг Бал, правильно? Глаза Терано расширились, в его руках начала концентрироваться магия. — Это частное святилище, — прошипел он. — Не думаю, что это Шеогорат, — размышлял Ирэ, захлопывая за собой дверь и тем же движением заменяя закрывающее двери заклинание. — Он жаждет хаоса, а это место неконтролируемым не назвать. Контролируется всё, до последней эмоции, чтобы обеспечить твой покой и комфорт. Шар зелёной энергии Терано ударил Ириэля в лицо. Он моргнул, почувствовав эффект, а затем отстранённо улыбнулся. — Спасибо, но я уже вполне спокоен. Впрочем, ты избавил меня от необходимости заново кастовать его, когда оно бы ослабло. — Кто ты? Ты быстро пожалеешь, что вторгся сюда. СТРАЖА!!! — Данмер послал пламя в сторону Ириэля, но Ирэ нейтрализовал его одним словом и блокирующим жестом. — Не надо огня, пожалуйста. Хоть я и альтмер, продолжай швырять в меня этими знаменитыми заклинаниями контроля разума. Признаюсь, мне довольно любопытно. Он окинул взглядом комнату. Она была скудно обставлена: кровать, стол и небольшой алтарь, перед которым лежала Адусамси в разодранном халате, мрачно устремив глаза в потолок. — Не думаю, что это в стиле Малаката, — сказал он. — Малакат не любит слабых, но он неравнодушен к угнетённым. Не думаю, что ты ему очень понравишься. Он потёр подбородок, небрежно отразив очередное огненное заклинание. — Насилие и разрушение жизни могут навести на мысль о Мерунесе Дагоне, но ведь речь идет не об убийстве, так? Иначе ты просто натравил бы на них даэдра, а не заставлял бы их сражаться друг с другом. А ведь именно в этом и заключается суть, не так ли? Заставить их делать то, чего они не хотят. Это же так и кричит «Молаг Бал». Он позволил другому заклинанию иллюзии поглотить себя. На этот раз он рассмеялся, когда наступила эйфория, и с маниакальной ухмылкой посмотрел в выпученные глаза разъярённого мага. — Ну что ж. Разве ты не очарователен? Да, ты просто прелесть. Неудивительно, что все здесь так отчаянно стремятся угодить тебе. — Уверяю тебя, — сказал Терано, выискивая в словах Ирэ следы сарказма и не зная, удалось ли заклинание или нет, — все здесь действуют только в соответствии со своими желаниями. — Так ты говоришь. — Указательный палец Ириэля подёргивался в воздухе туда-сюда. — Я не совсем понимаю эту часть. Зачем нужны заклинания? Конечно, это более жестоко, а значит, и более приятно для вашего Короля Изнасилований чтобы жертвы знали, что их заставляют делать ужасные вещи? Настал черёд Терано улыбнуться. Ириэль знал эту улыбку — улыбку того, кого пригласили объяснить кровавые подробности его любимого проекта. — О, они знают, — вздохнул он, — часть из них всегда знает и видит, и всё равно делают. Они чувствуют, как их первобытное желание убивать побеждает и подавляет отвращение их сознания. Они испытывают чувство вины за то, что поддались своим низменным импульсам, и мучительное осознание того, что не смогли устоять. Это нарушение на гораздо большем количестве уровней, чем просто физическое. Я ничего из этого не устраняю. Я просто лишаю их права на выражение. Ирэ моргнул, когда Терано тихонько погрузил его в успокаивающие, чарующие облака иллюзий. — Это… изящно до ужаса, — признал он. — Даже тонко. Я имею в виду… когда кто-то настолько одинок и уязвим, заклинания почти не нужны. Они смягчают, но не могут управлять чьим-то разумом. Настоящая манипуляция — психологическая, эмоциональная. Вы заставляете их страдать и бояться, а потом сами же их утешаете. Терано кивнул, улыбнулся и приблизился. — Значит, мы понимаем друг друга? — мягко произнёс он. — Мы друзья, да? Все счастливы, всё хорошо и спокойно. Мы можем просто… Из ладони Ириэля вырвалась энергия. Маг вскрикнул, а Ирэ, внезапно зарычав, окутал его магией, которая сначала приковала его руки к телу, а затем повалила на землю спиной вперёд. Ирэ стоял над ним, лицо его было бледным и жёстким. — О да, мы все здесь друзья, — сказал он. — Но если бы ты хоть немного понимал меня, то знал бы, как я обращаюсь со своими друзьями. И если ты думаешь, что счастье — это что-то… Не желая слушать монолог, Терано с хриплым вздохом вырвался и ударом ноги выбил колено Ирэ из-под ног. Пошатываясь и восстанавливая равновесие, данмер приготовил ещё одно заклинание, и когда Ириэль оглянулся, то увидел лишь бледно-зелёный свет, когда оно попало в него. Он не сразу понял, что это за заклинание. В конце концов, страх был фоновым сопровождением его жизни. И это было так знакомо, этот иррациональный ужас, блокирующий речь, мысли, разум. Воля свелась к отчаянному стремлению выжить, дыхание перехватывало, он пошатнулся назад, пока стена не врезалась в него, его потряс ещё один удар, темные пятна расползлись по полю зрения. Он так и не выучил это заклинание, потому что ему это было не нужно. Он никогда не разрабатывал защиту от него, потому что никакой не видел. Оно было нелогичным, необъяснимым, непонятным, всегда таким было. И Ириэль сделал то, что делал всегда. Он упал. Терано был прав. Всё это было там, под поверхностью. Здесь, с ним, во тьме за веками, когда он, хрипя, рухнул на стену. Вся крепость, каждый сдавленный крик, каждый сдавленный всхлип. Беспомощность, паралич, отчаяние. Тщетность сопротивления, бесполезность чего бы то ни было. Всё это было здесь, и Ириэль был поглощён этим. …ты заслужил это… не притворяйся, что ты лучше этого… ты не лучше… не лучше того, чтобы причинять людям боль, использовать людей… ты готов на все, чтобы избежать боли… …если бы я был сильнее, я бы не покорился… не был бы похищен… но… …стыд, неудача, неадекватность… не могу вернуться… запятнан, испачкан… никогда не смогу позволить им увидеть меня, почувствовать, как их жалость ползает по моей плоти, словно мухи… …никогда не смогу быть свободным… не смогу выжить… не буду иметь ничего и никого… нет иного выбора, кроме как… …это то, кто я есть… это все, чего я стою… Он уже не мог сказать, что из этого принадлежит ему. …сбежал, когда ты был ему нужен, оставил его умирать… трусы получают то, что заслуживают… …ты отбросил свою культуру, потому что она причиняла тебе боль, и заменил её корыстью и деградацией… …не деградацией… альтмерская брехня… подразумевает, что ты должен быть лучше… ты не лучше этого… Адусамси была рядом, в узле агонии. Он чувствовал, как она корчится, сопротивляясь усыпляющим узам, и снова падает без сил. …не тогда, когда ты только и делаешь, что покрываешь себя дерьмом с тех пор, как пришёл сюда, прямо как истинное дитя Велота… дерьмо даэдра, поклонение даэдра… теперь ты знаешь, о чем предупреждали тебя Сапиархи… чем ты можешь стать… чем ты уже являешься… Рабы на арене, их паническое бессилие давало единственный выход насилию, их боль и отчаяние бились о стены их оцепеневшей клетки. …причиняем боль, потому что боимся… всегда ошибаемся, выбирая мягкие мишени в своей трусости и слабости… легче смотреть вниз, чем вверх… Боду, всё ещё в камере, в изматывающей пытке его искалеченных костей, вынужденной скрываться под покрывалом весёлой невозмутимости. …но контроль тоже происходит от страха, он действует в обе стороны, цепи могут быть натянуты с любого конца. Нет необходимости заставлять кого-то бояться тебя, если только ты не боишься того, что они могут сделать, если не будут бояться… Теперь он мог различить и Джулана: его праведный гнев постепенно сменялся нарастающей безнадежностью и ужасом. …это одно и то же, кто бы это ни делал, данмер или альтмер… Это высокомерие, потребность в господстве, желание одержать верх над другими, лишь бы сделать собственную слабость более терпимой, сделать собственный страх меньше… меньше… Он почувствовал это в Терано, в том микробе, с которого началась вся эпидемия. Он видел путь инфекции и проследил его до самого источника. — Всё это в твоей голове, Ириэль! — Он был так счастлив, когда кто-то впервые сказал ему это. Наверное, его мать, хотя это вполне могла быть и Фири. Он думал, что они наконец-то поняли, в чём проблема, и помогут ему с решением. И как же он был расстроен, когда обнаружил, что на этом разговор закончился. Однако этот страх, пригвоздивший его к полу, когда Терано с хриплым кашлем поднялся на ноги и стал шарить в кармане мантии в поисках кинжала… Этот страх был у него в голове, хотя его не должно было быть. Изначально он ему не принадлежал. Это было несправедливо. Им следовало поделиться. Ириэль увидел канал к разуму Терано, струйку, питающую океан ужаса, нахлынувший на него. Он собрал последние осколки своего щита и отпустил их. Перестал сопротивляться, позволил страху хлынуть в него, заполнить его, и не только его, но и каждую душу в Ротеране. Он удержал его, собрал всё до последнего пароксизма, а затем, балансируя на грани беспамятства, напрягая разум до предела, вытолкнул всё это обратно, туда, где оно должно было быть.