How to Disappear Completely

Когда Ириэль, с бледным лицом и в крови, вернулся в загон для рабов, ситуация сначала показалась ему ещё хуже, чем когда он уходил. Каджиты и аргониане сбились в кучу, воя и шипя. Несколько из них были ранены, и три тела лежали на одной стороне камеры под полосой мешковины. Сняв рабские браслеты, серебристая аргонианка пыталась произнести исцеляющие заклинания. Слабая от редкого использования магия шипела и брызгала из её когтистых пальцев, а горло сжималось от досады. Джулан стоял на коленях рядом с Боду. Лицо орка было сжато в тихой агонии, по щекам струился пот, легкие выдавливали воздух сквозь маленькие острые клыки, словно неровные мехи. При появлении Ириэля Джулан вскочил на ноги. Физически он выглядел целым и невредимым, но его психика была измотана. — Слава богам, — прохрипел он, делая торопливые шаги к Ириэлю с протянутыми руками. Ириэль уклонился. — Нет, — сказал он едва слышно, — нет, не думаю, что я буду это делать. Джулан проследил за его приближением, и внимательно осмотрел Ирэ. — Ты в порядке? Что там произошло? Я расправился с охранниками и даэдра, но не мог достучаться до рабов, как вдруг все закричали и заплакали. Ты… ты… эта кровь твоя? — Нет. — Значит, ты…? — Да. Всё кончено. — Аду… — Боду умоляюще смотрел на него, его челюсть дёргалась, когда он пытался подобрать слова, не обращая внимания на боль. — С Адусамси всё в порядке, — сказал Ириэль. — Она уже ушла. Терано забрал у неё кольцо телепортации, но, получив его обратно, она смогла добраться до безопасного места. — Она… она… — Боду сглотнул, нахмурив брови, — …передала тебе какое-нибудь сообщение для меня, прежде чем…? — Нет, но… — Глаза Ирэ смягчились, когда они встретились с глазами Боду, — Она была сильно травмирована, и ей нужно было уехать отсюда как можно скорее. Уверен, она была благодарна тебе за всё, что ты для неё сделал. Он не упомянул, как ему пришлось надеть кольцо на её палец, как она рыдала и качала головой, как он сказал ей, крепко обнимая за плечи: «Адусамси, ты пережила гораздо худшие вещи. Их жалость не сломит тебя.» — Послушай, я… э-э… — Джулан замялся, не зная, что делать со своими руками. — Нам бы очень пригодилась помощь. То есть Боду она пригодилась бы. С его ногами. Не хочу просить, потому что знаю, как ты относишься к… ну, ты понимаешь… но… — Он взглянул на орка и понизил голос до панического шёпота. — Я не знаю, что делать! Я могу наложить исцеляющие заклинания, но у него всё не в тех местах! Он сделал рваный вдох, явно борясь с тошнотой. — Я… посмотрел, но боюсь, что всё, что я сделаю, может только ухудшить его состояние. Если я попытаюсь вылечить кости, а они окажутся в неправильном положении, он может никогда… и… и я даже никогда не лечил сломанные кости. А Нам-Ла знает только аргонианскую структуру костей! Отчаяние в его голосе вцепилось в Ирэ, как кошка в утопленника. — Ты ведь изучал теорию, верно? В Башне, даже если ты не был хорош в заклинаниях Восстановления, ты знаешь как… — Ириэль замотал головой, дыхание участилось. Джулан поморщился, но кивнул. — Ладно, ладно… тогда… если ты не можешь этого сделать, то сможешь ли ты сотворить другие заклинания? Те, которые Терано использовал раньше, чтобы успокоить его, помочь справиться с болью, пока мы пытаемся… выпрямить… Ирэ? ИРЭ! Но Ириэль, потеряв самообладание, выбежал из комнаты.

***

На улице сгущались сумерки, но Ириэль этого не заметил. Он уже несколько часов сидел на полу пропильонной камеры, наблюдая, как в темноте извиваются и расходятся яркие ленты телепортационной магии. Они кружили вокруг центрального столба, приближаясь всё ближе и ближе, освещая руны, а те слизывали их. Отслеживание их движения взглядом помогло ему отвлечься от мыслей, грозивших захлестнуть его, хотя время от времени их обрывки всё же прорывались наружу. Скажи мне одно. Почему? Зачем поклоняться этому чудовищу, худшему из всех возможных даэдра? Как можно оправдать совершение этих деяний ради него? Я учу кое-чему важному. Я учу покорности. Ты ничему не учишь, ты издеваешься и убиваешь! Я не говорил, что учу этому рабов. Хотя боль может быть полезным уроком, если они захотят его усвоить. Весь Мундус — лишь краткая и жестокая арена. Их души станут сильнее в Хладной Гавани. Не притворяйся, что тебе есть дело до их душ. Ты меняешь их на власть. А что если и так, альтмер? Звери — это инструмент, так же как и даэдра. И мой принц — самый острый из них. Его восторг — самый неизысканный из восторгов, но всё же восторг. Ибо я еще не научился утончать свой восторг. Моя любовь случайно обрела форму копья. А копье — прекрасное оружие. Видишь ли, я иду по стопам своего товарища, лорда Вивека, и беру силу там, где её можно найти. Даэдра — кровь Падомая, силы хаоса, но сами они не могут изменить свою природу. Это делает их предсказуемыми, а предсказуемую силу можно использовать. Даэдра… вы, данмеры, не поклоняетесь им, вы их используете! Возвышенный альтмер наконец-то видит, что у него под носом? Но ты всё ещё не можешь понять. И не поймёшь, пока будешь стремиться вернуть свой род к Аэдра. Какая близорукая тщетность! Неудивительно, что Велот вынужден был уйти, чтобы следовать своему видению нашего народа. Ваши натуры так же неподвижны, как и даэдра. И вы не достигаете ничего божественного через это насилие. Ха! Для чужеземца ты хорошо цитируешь Уроки. Попробуй вот этот: «Ниже меня дикарь, который нужен нам, чтобы отдалиться от Альтмеров. Надо мной препятствие, освещённое пламенем-богом и имеющее божественное начало». Ваш народ движется назад, а данмеры — вперед. Мы всё ещё Измененные, и мы ещё не закончили меняться. ТЫ закончил.

***

Телепортационный столб был зашифрован и требовал какого-то ключа. Ириэль размышлял, сможет ли он взломать чары, но не пытался. Пока он не знал, возможно ли это, он мог избежать гораздо более сложной задачи — уговорить себя не активировать его и не исчезнуть, не сказав ни слова. Погрузившись в светящийся танец пропильона, он скорее почувствовал, чем увидел, что Джулан сел рядом с ним. Когда он повернулся, то увидел, что лицо Джулана переплетено неоновыми змеями, которые только подчеркивали измученное беспокойство его лица. — Мне жаль, — сказал ему Ирэ. — Я знаю. Как ты? — Это не важно. Как Боду? — Пока не знаю. — Джулан сделал долгий вдох. — Ты, наверное, не захочешь об этом слышать. Было плохо. — Я… должен. — Зачем? Ему не станет лучше, если ты снова расстроишься. — Даже так, я должен. — Тогда… Нам нужно было… повторно сломать кое-что. Они… соединились неправильно, и мы должны были это исправить, прежде чем восстанавливать. — И вы восстановили? — Вот этого я не знаю. К тому времени он уже отключился, и это к лучшему. Я… для этого нужно больше времени. Я не могу быть уверен, что… что сейчас стало лучше, чем было. — Ты сделал всё, что мог. — И когда этого было достаточно? — Он прислонился головой к стене. Ирэ ничего не ответил. Через некоторое время Джулан продолжил, его взгляд тоже был прикован к извивающимся пропильонам. — Я всё думаю, — сказал он, — неужели и с нами вышло так же? Кажется, что так. В чём-то была проблема, но я не мог понять в чём именно, пока всё не испортил. Но… если бы сейчас мы могли всё исправить… Ириэль едва не рассмеялся, в основном от ужаса. — О боги. Ты уверен, что хочешь втянуть бедного Боду в ещё одну из своих банальных метафор об уроках жизни? Ты обрекаешь его этим сравнением. Ты только что признался, что понятия не имеешь, как что-то исправлять, а ведь может быть ещё хуже. — Как ты и говорил, одного желания исцелить недостаточно. — Его взгляд скользнул в сторону. — Я всё ещё думаю, что ты знаешь, как. Но ты не хочешь, и я понимаю, почему, но… — Потому что аналогия не подходит. Мы не подходим. Мы не одно существо, мы две личности, а слияние двух сломанных существ не исцелит их. Джулан разочарованно опустил брови. — Ты все переиначиваешь. Я не имею в виду слияние нас воедино, это то, что мы уже пробовали, и ничего не вышло. Потому что было слишком много скрытого, мы не могли понять друг друга. Теперь всё по-другому. Это больно, но более… честно, может быть. — Ты хочешь честности, да? — Голос Ирэ был равнодушным. — Ты прав. Хотеть недостаточно. Любви недостаточно. Потому что всё, что уже случилось, не может разслучиться. Так что если ты не считаешь, что исцеление включает в себя самоиндуцированную двойную амнезию… — Я и не об этом! Я не хочу забывать о том, что я сделал! Я был чудовищем для тебя, и этому нет оправдания, я просто… чувствовал, что мои внутренности вырваны, и все мои худшие страхи оказались правдой. Я не мог видеть ничего, кроме этого. Но теперь я вижу яснее, я всё понимаю, и мне просто… так жаль, что я причинил тебе боль. Что я всё так испортил. Ирэ помассировал бровь ладонью, а Джулан, когда, перешёл на эту тему, закрыл глаза и со стоном провел пальцами по щеке. — Прекрати извиняться! Ты уже достаточно извинился, и я тебе верю. Ты ничего не исправишь, так что не надо. — Ийя, я пришёл сюда, потому что ты меня попросил, и если ты мне скажешь, я уйду. Между нами не было ничего такого, чего бы ты не хотел. Но не проси меня перестать хотеть того, чего я хочу. И не жди, что я откажусь от борьбы за это, когда так много вещей говорят мне, что всё не безнадёжно, что, что бы ты ни говорил, ты всё ещё чувствуешь… — Джулан… — Я знаю, что не могу просто попросить у тебя прощения, но если бы ты дал мне второй шанс… третий, четвертый… какой бы по счёту он ни был, просто ещё один шанс доказать… — НЕТ!!! В продолжительном эхо от его резкого выпада, Ириэль вдохнул и взял себя в руки. Когда он заговорил снова, его голос был почти ровным. — Потому что дело не в том, что ты думаешь. Проблема не в том, что я не могу тебя простить. Проблема в том, что я могу. И я боюсь этого, но не по той причине, о которой ты думаешь. — Я понимаю, почему ты не веришь, что я не причиню тебе вреда, но… — Я сказал это НЕ по той причине, по которой ты думаешь! — Тогда… почему…? Ириэль ссутулился и обхватил колени, но взгляд, которым он смотрел из-за них, был твёрдым и пронзительным. — Скажи мне вот что. Что бы ты сделал, чтобы я принял тебя обратно? Чтобы остаться в моем расположении? — Всё, что угодно, просто скажи мне… Руки Ириэля не двигались, но указательный палец резко поднялся вверх. — Иииии вот в чём проблема, вот в чём. Всё, что угодно? То есть ты бы убил невинных ради меня, да? — Нет, конечно, нет! — Ну, я рад, что у тебя есть какие-то границы. Но ты всегда был готов защищать права других. А как же ты? Что бы ты терпел от меня, если бы это касалось только тебя, где предел твоей терпимости? — Что? — Ты понятия не имеешь, да? Я тоже. Раньше я работал на Империю, но теперь ты к этому приспособился, правда? Ты очень хорошо умеешь приспосабливаться, снижать свои ожидания. Кто знает, где, чёрт возьми, твой предел сейчас, и что случится в следующий раз, когда я помогу тебе его найти? Дело в том, что я даже не боюсь этого, узнать, где твои границы. Я боюсь, что не буду. Я боюсь, что буду продолжать давить на тебя и никогда не найду точку, где ты дашь отпор. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Дело в том, что я не доверяю себе. — Я не понимаю. Ирэ отвернулся, крепче сжав колени. — Я не хочу снова стать таким. Таким, каким я был, когда встретил тебя. Но ты позволил мне. Ты позволил мне быть таким эгоистичным и требовательным, как я хотел, ты позволил мне настаивать на том, чтобы мои потребности преобладали над твоими в любое время, когда мне захочется. Позволял мне решать, сколько я беру, когда и сколько я даю тебе взамен. Буду хуже, чем раньше, потому что я использовал бы твою вину, чтобы манипулировать тобой, заставить тебя замолчать, держать тебя в узде. Это было бы несправедливо. — А мне нельзя иметь мнение по этому поводу? — Ты не знаешь, что справедливо! Никто не был честен с тобой ни дня в твоей жизни! И меньше всего я. И я знал это с самого начала. Я отверг Кая, потому что думал, что он будет заботиться обо мне, контролируя, но с тобой я знал, что контролировать буду я. Ты был прав. Я всегда был сильным. И мне нельзя доверять эту роль. Я изначально не должен был позволять чему-то происходить между нами. Он уронил голову. — Это всё было правдой, то, что я сказал тебе на той сраной башне в Эбонхарте. У меня нет эмоциональной способности быть в отношениях. Я знал это, и я всё равно потащил тебя вниз. Кого волнует использование кого-то, пока он служит твоим целям, правда? Моя мать смеётся, когда слышит это, несмотря на все мои разговоры о том, что я живу своей собственной жизнью, я всё равно оказался точно таким же, как она. Джулан щурился и качал головой, возможно, от разговорного хлыста. — Как… во имя Обливиона… ты умудрился так сильно всё исказить, что теперь во всем виноват ты, и мне нужна защита от тебя?! Лицо Ирэ было спрятано где-то под клубком волос и рук. — Мне нужно побыть одному, — раздался его приглушенный голос. — Придумаю как исправить, нахуй, себя, прежде, чем я ещё кого-нибудь испорчу. Джулан некоторое время смотрел на него, двигая челюстью. Затем, резко вздохнув, он отвернулся. — Ну. Я всегда говорил, что не знаю, что тебе нужно, так что… — Он встал. — Мне нужно вернуться и посмотреть, как все. Темнеет. Я останусь в камере с Боду сегодня ночью, так как мы пока не можем его переместить, но большинство остальных спят в казармах охраны на площади. Поговори с Идхасси и Дж’Раксой, они занимаются припасами. — Подожди! — Ирэ не поднял взгляд, но махнул рукой. — Моя сумка. Она в камере. Открой её и вытащи все немаркированные синие бутылки, это скума. Отдай её Боду, она сильно поможет от боли. Мне следовало подумать об этом раньше, но я был слишком не в себе. — Ты уверен, что стоит? — Должно быть. Конечно, скажи ему, что это такое, но предупреди, что вряд ли он пристрастится к этому за такой короткий период использования. Даже если бы это произошло… сомневаюсь, что ломка станет для него проблемой. Она… никогда не была проблемой, если честно. — Нет, я имел в виду… разве тебе она не нужна? — Я… на самом деле не пил её уже два дня. В любом случае, ему это нужно больше, чем мне.

***

На следующее утро Ириэль был у берега воды, осматривая лодку. Серебряная аргонианка Нам-Ла была с ним, опуская свои тонкие ноги на мелководье. Она двигалась как танцовщица, даже в своем ослабленном состоянии, каждое движение было рассчитанным и точным, легким, как солнце на волнах. Он наблюдал, как она вытянула ногу перед собой, морская вода капала с её когтей, пока она обдумывала его смущённый ответ на свой последний вопрос. — Я думала, ты член Ордена, — наконец произнесла она. — Но если нет, то, возможно, тебе стоит им стать. Ты освободил нас, так что я скажу тебе вот что. Если тебя спросят: «Ты видел Две Лампы?», ты должен ответить: «Они освещают путь к свободе». — Кто спросит? — сказал Ирэ, прежде чем вспомнить одного, кто уже спрашивал. Нам-Ла вытянула другую ногу, словно заново открывая для себя её существование. Истощённые мышцы и сухожилия натянулись, как проволока, под её мерцающей чешуёй. — Не знаю, — ответила она. — Знаю только, что это будет тот, кто помогает рабам вернуться домой. — Группа активистов с секретным паролем? — Ирэ покусывал щёку. — Не могла бы ты повторить всё это Джулану? И помнишь ли ты что-нибудь ещё? Думаю… это было бы идеально. Ирэ не видел Джулана всё утро — он и ещё кто-то были заняты разграблением крепости в поисках чего-нибудь ценного. Только когда все собрались, чтобы осмотреть добычу, Ириэль получил возможность поговорить. — А? — Джулан оторвался от разглядывания даэдрического кинжала. — Я думал, мы договорились отправиться в Дагон Фел и арендовать корабль до Эбонхарта. Лишь Азура знает, для чего Терано запасался всем этим золотом, но здесь его более чем достаточно, даже если нам придётся доплатить, чтобы капитан не выдал ни слова. И даже если мы разделим его на четырнадцать частей, останется ещё много. Слушай, если ты переживаешь, что местные всё ещё считают тебя чернокнижником, можешь оставаться невидимым, пока мы не выйдем в море. — Это хороший план, — сказал Ирэ. — Тебе стоит его придерживаться. Ты вооружён, обучен и достаточно подготовлен, чтобы убедиться, что все безопасно доберутся туда. — Но почему ты говоришь так, будто не поедешь? — Потому что, если я смогу вернуть Боду в зону действия Вмешательства, я смогу быстрее отвезти его к профессиональному целителю. Я не могу телепортировать всех, но могу перенести его и поддерживать его тело заклинаниями. Мы поплывём на юг, это должно быть недалеко. Джулан медленно кивнул. — Логично, — сказал он.

***

В тот день Ириэль видел его в последний раз. Ближе к вечеру, заходящее солнце скользило по площади, все готовились к отплытию. Лишняя ночь на улице была небольшой платой за то, чтобы как можно быстрее убраться от Ротерана. Ириэль, вернувшись на берег, увидел бывших рабов, сгрудившихся на ступенях крепости, их радостные голоса разносились по заливу. Боду уже был в лодке, укрытый одеялами, и Ириэль устроил его так удобно, как только мог. — Итак… ты готов? У тебя достаточно еды, ты знаешь, куда направляешься? — Джулан спустил Боду, но теперь его ждали остальные. Он с сомнением посмотрел на Ириэля, возможно, подозревая, что тот может заблудиться в узком проливе между этим местом и Вварденфеллом. Ириэль кивнул, стиснув зубы, удивлённый небрежностью Джулана, учитывая обстоятельства. — С нами всё будет в порядке, — сказал он. — Да, я знаю. Я не волнуюсь, просто хочу убедиться. — Хорошо. — Нужна помощь с толканием лодки, или ты хочешь использовать магию, или… — Я справлюсь. Неловкая пауза, во время которой Боду за спиной Ириэля начал внимательно изучать далёкий горизонт, тихонько напевая себе под нос. — Итак, полагаю, это… — Да. Казалось, тишина уже не может стать ещё более неловкой, но она смогла. Пальцы Джулана сомкнулись на затылке. Ириэль застыл, взгляд был рассеян. Боду подавил кашель, а затем театрально прошипел, — Извинись! — Прежде чем ты уйдёшь. Ты… мог бы меня простить? — Я простил тебя давным-давно, хотел я того или нет. Но дело не в прощении. У нас всё ещё проблемы. Моё прощение ничего не меняет. — Для меня меняет, — Джулан улыбнулся. — Слушай… может, ты и прав. Всё же, обычно так и есть. Я вгрызаюсь во всё зубами и не знаю, когда нужно отпустить, но… может, это и к лучшему. Знаешь, в моей жизни всегда было время подумать. Обычно это ни к чему меня не приводит, вот в чём беда. И всё же… когда я был в Гнисисе, я… я скучал по тебе, но… в каком-то смысле было легче. И станет ещё легче, правда? Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Он встретился с ледяным взглядом Ирэ. — Я, наверное, вернусь туда, когда рабы будут в безопасности, в Эбонхарте. Потренируюсь, обдумаю свой следующий шаг. Ты… понесёшь эту новую книгу к Демневанни, да? Оказавшись под падающими камнями подстрекательства, Ириэль пожал плечами. — Ну. Если ты случайно заглянешь в Торговый Дом, я угощу тебя выпивкой и постараюсь, чтобы это не ощущалось странно. Если нет, я… пойму намёк, наверное. И надеюсь, ты найдёшь всё, что тебе нужно. Если бы Джулан постоял здесь ещё секунду, Ирэ поцеловал бы его. Но он этого не сделал, лишь снова улыбнулся, кратко и робко, и отвернулся. Поэтому Ирэ лишь смотрел, как он идёт обратно к крепости, становясь всё меньше и меньше по пути, наконец поднявшись по лестнице на площадь и исчезнув наверху. — Я умею грести. Ноги, может, и сломаны, но руки в порядке. — Нет. — Ты уверен? Потому что… — Я хочу. Грести. — Ладно, приятель. Твоя операция по спасению — твоё дело.

***

— Думаешь, мы скоро попадём в зону действия Вмешательства, а? — Мне всё равно. — Пожалуйста, дашь мне грести? — НЕТ. — Мы могли бы остановиться, пока ты не… — Я ХОЧУ. ГРЕСТИ. — Хорошо, приятель. Я тебя понял.

***

— Чел… Если не хочешь отпускать вёсла, пока мы не доберёмся до Акавира, это твоё дело, но… хочешь, я, типа, вытру тебе лицо? Или мне придётся начать вычерпывать пот. — …да.