How to Disappear Completely

Светловолосый норд мчался по дороге с поразительной скоростью, учитывая, что его запястья и лодыжки были связаны бечёвкой. Не считая изрядного количества размазанной синей краски на лице, он был совершенно голым. Он резко остановился, задыхаясь, в нескольких шагах от Ириэля, который уже жалел о решении снять заклинание невидимости. — Незнакомец! — Норд широко улыбнулся, или, по крайней мере, обнажил большую часть зубов, воздух свистел в щели посередине, когда он задыхался. — Сегодня твой счастливый день! Ириэль с каменным лицом оглядел его с ног до головы. — Нет. — Тебе предстоит принять участие в славной мести прославленного героя, Хлормара… — Нет. — …против гноящейся ведьмы, которая… — Нет. — …ограбила меня до нитки и бросила умирать! — Н… — Ириэль сделал паузу. — Правда? Что случилось? Хлормар запрокинул голову и раздул ноздри, белки его глаз сверкнули. — Коварная карга! Я встретил её на дороге, и мы согласились разделить наше путешествие. Она соблазнила меня, околдовала меня взглядом. Но когда мы разбили лагерь, и я пошёл взять то, что она предложила, она раскрыла, что ведьма! Наложила на меня заклятие! ​​Я и глазом моргнуть не успел! — А, да. Теперь я понимаю. — Ириэль кивнул и отступил на шаг. — Нет. — Он начал уходить. — Трус вонючий! — рявкнул норд ему вслед. — Ты что, оставишь меня здесь гнить? — Уверен, ты сможешь добраться до цивилизации, если попытаешься. Похоже, у тебя неплохо получается, учитывая обстоятельства. — Хотя бы развяжи меня, мерзкий кретин! Эти холмы кишат дикими тварями, а эта гарпия украла мой топор, Облакоруб! Легендарный клинок, оставленный мне отцом! Ириэль скривил губы в нерешительности. — Хорошо. При условии, что ты направишься прямо в ближайший город и забудешь всю эту идею о мести. — Он взял нож и подошёл к норду. Хлормар стоял молча, пока не почувствовал, как путы на его запястьях ослабли. Затем, с низким рычанием, он обрушил оба кулака в подбородок Ириэля. Удар получился не таким сильным, каким мог бы быть, но всё же отбросил Ирэ назад. — Эльфы и ведьмы, все в сговоре! — услышал он рёв Хлормара. — Опозорить честь благородного сына неба? Я вам всем внутренности выпорю! Сквозь пелену боли, шока и привкуса крови от прикушенного языка Ириэль увидел, как Хлормар готовится нанести настоящий удар. Однако он уже начал кастовать заклинание, инстинкты выживания были отточены до автоматизма. Когда кулак Хлормара помчался ему в лицо, но не достиг цели. Следующий удар тоже — заклинание Слепоты исказило зрение. Ириэль, уже находившийся в трёх шагах от него, смотрел, как он мечется и размахивает руками в бессильной ярости, наконец забыв, что его ноги всё ещё связаны, качнулся вперёд и упал. Он мог бы сделать что-то менее смертельно опасное, но дрожащий и обливающийся потом Ириэль уже не спешил давать ему шанс. Он обрушивал на лежащего норда молнии, пока тот не перестал двигаться, и продолжал до тех пор, пока у него не кончилась мана. Когда его пульс замедлился, и он остался стоять над обнажённым трупом, стало неожиданно — и немного тревожно — то, насколько мало ему было до этого дела. Возможно, мне стоило парализовать его, поговорить с ним, объяснить, почему он неправ. И, возможно, он бы притворился, что слушает, и продолжил бы нападать на прохожих, считая себя героем. Правда ли, что некоторые никогда не учатся и их невозможно научить меняться? Или… что, если бы они могли, но только ценой многих окружающих, которым приходится тратить боль и силы, чтобы один жестокий зверь усвоил урок? Стоят ли все их страдания того? Что значит слишком много? Даже боль одного. Рабинна. Как что-то, чему я научился, может стоить того, что я с ней сделал? Он оставил тело на дороге. Всё ещё подозревая, что должен чувствовать себя виноватым, но никак не мог с этим справиться. Он не мог отделаться от мысли, что мир действительно стал лучше без Хлормара. С другой стороны, возможно, его мозгу просто нужно было приберечь всю вину для гуара, которого он постоянно видел, с удовольствием жующего траву по всему Западному Нагорью, вызывая приступы мучительных воспоминаний каждый раз, когда он видел их безмятежные, рептильные улыбки. На следующий день он нашёл пещеру в скалистых холмах, которые отмечали конец западных кустарников и начало прибрежных болот. Снаружи на грязи виднелись свежие следы — одни от ботинок, другие от когтей, третьи от подушечек. Он, мучимый, уставился на вход. Его инстинктивной реакцией, естественно, было испуганное избегание. Мысль о том, что он хоть как-то экипирован для нападения на группу работорговцев, казалась ему нелепой. И всё же нутром он понимал, что это оправдание. Его заклинания были сильны. Он участвовал в бесчисленных битвах, просто… не в таких, не в одиночку. Эта мысль казалась головокружительной и невозможной. Он был удивлён, искренне удивлён, когда осознал, что самая сильная мысль в его голове, непреодолимое желание, которому он будет вынужден подчиниться и с которым ему придётся жить после этого, — это был не страх. Это было видение рабов, тех, кто мог быть там, скованными цепями в темноте, в ожидании. Рабинна. Ри-Джа. Я — кусок дерьма, который никогда не будет стоить их страданий, но… если я ничего не сделаю, если я ничему не научусь… то и их страдания ничего не стоят. Его страх усилился десятикратно, потому что теперь он охватывал не только саму идею борьбы с работорговцами, но и осознание того, что он собирается это сделать. Уйти было ещё более невозможным, чем не уйти. Это оказалось проще, чем он ожидал. Он обнаружил, что, оставаясь невидимым вплоть до наложения заклинания Паралича, он мог бы обрушить на них град шоковых заклинаний, которые убили бы их ещё до того, как паралич сойдёт. Большинство из них даже не видели его, не говоря уже о том, чтобы пытаться напасть. Наверное, это бесчестно или что-то в этом духе. К сожалению, меня волнует успех, а не честь. Жизни этих рабов гораздо ценнее любой чести, которую я мог бы себе представить. Когда всё было сделано, он задержался лишь на мгновение, чтобы просунуть ключ сквозь прутья рабского загона и упомянуть о гребных лодках, привязанных к подземному ручью. Натянув на голову капюшон своего клеенчатого плаща, он снова скрылся в темноте.