How to Disappear Completely

— Векх, полюбуйся на эту потрясающую падомеоподобную фибросаркому! — Ты что, слепнешь в старости? Конечно, все это — ануистское. Если бы он заразился больше месяца назад, то любые падомеоподобные саркомы демонстрировали бы гораздо большую степень… — Посмотри внимательнее, Альфа, ты, нетч! Это не просто злокачественная опухоль, это отвратительно! Иди сюда и сделай набросок. Ириэль сидел неподвижно на жёстком деревянном кресле для осмотра, стараясь делать то, что ему говорили. Если он будет делать в точности так, как ему скажут, ему разрешат снять фиксаторы. Остроносая данмерка, открывшая дверь, настаивала на том, чтобы его зафиксировали. Она сказала, что это стандартная мера предосторожности при первичном осмотре. Джулан возразил, сказав, что Ириэль не склонен к насилию. Она стояла на своем, утверждая, что жертв невозможно предсказать. В конце концов, их воинственные голоса призвали лорда башни с нескольких грибных этажей выше. Дивайт Фир был настолько высок и широкоплеч, что его красный шелковый халат едва держался на застёжке, благодаря чему его необычайную фигуру было трудно не заметить. Он разделял с привратницей хищные черты лица и выразительные брови, хотя его волосы, небрежно ниспадающие на спин, были белыми, а у нее — чёрными. — Дельте, что это такое? — прогремел он. — Этот уже доставляет тебе неприятности? Десять минут, говорил я! Разве я не могу ненадолго отдохнуть от работы, не опасаясь, что кто-то будет угрожать одной из моих дочерей? Когда ситуация была объяснена, Фир бросил пронзительный взгляд на Ириэля. Затем он рассмеялся, белые зубы сверкнули сквозь коротко подстриженную бороду. — Ах, да, — воскликнул он, — печально, но правда! Корпрус может сделать больных довольно кусачими. Конечно, все мы время от времени бываем немного кусачими, не так ли? — При этих словах он бросился к Дельте и уткнулся лицом ей в шею, издавая преувеличенные скрежещущие звуки. Она закатила глаза от молчаливого раздражения, но не попыталась его остановить. Фир, выпрямившись и широко улыбаясь, подмигнул Ириэлю. — Не бойся, мы выберем другой подход к безопасности. — Подняв подбородок, он прокричал в потолок: — Одевайся, Альфа! В полный набор доспехов! — На полпути к двери он обернулся: — И ты, Дельта. Не хочу скрывать твои достоинства, но безопасность превыше всего! По возвращении волосы Фира были собраны в пучок, и он был облачён в полный комплект даэдрической брони с красными прожилками. В комнату его сопровождала вторая женщина, одетая в костяную броню, с блокнотом и карандашом в руках. У неё были те же черты лица, что и у двух других данмеров, хотя и короткие каштановые волосы, растрёпанные и взъерошенные. Если она и была помощницей Фира, то ей не хватало обычной для этой роли почтительности, она постоянно перебивала его, чтобы критиковать или возражать. Фир же, казалось, наслаждался её неповиновением. В данный момент он спорил с ней об аспектных эссенциях, опираясь на спинку стула Ириэля и жестикулируя в её сторону штангенциркулем. — Твоя проблема, Альфа, в том, что ты основываешь свои предположения на наших обычных пациентах-данмерах, которые, естественно, гораздо более склонны к падодоминации по аспектной природе. Это прекрасная возможность увидеть, как корпрус влияет на анудоминантную расу, такую ​​как альтмеры! Какая чудесная удача! — Поздравляю, — прорычал Джулан. Дельта, теперь тоже в костяной броне, бросила на него презрительный взгляд со своего места у двери. В этот момент она наблюдала за Джуланом гораздо внимательнее, чем за Ириэлем, очевидно, считая его более непосредственной угрозой. Судя по его выражению лица, она была права. — Падоцитомы на верхней и нижней частях ног, на разных стадиях лорхонекроза. Незначительные ануические выделения и трансдермальный желчный поток. Ирэ пытался найти хоть какое-то утешение в нарастающем онемении. Они забрали его халат. Они забрали его шарф. Поскольку Ириэль находится в уязвимом состоянии, вашему рассказчику предстоит обеспечить выполнение нашей квоты косвенно связанных с этим научных комментариев. Таким образом, теория аспектной сущности основывалась на убеждении, что все вещи содержат различное количество четырех фундаментальных сил, или сущностей: ануической, падомаической, лорханической и четвёртой, название которой различалось в разных культурах. Ириэль знал её как «маран», и действительно, это был распространенный термин в большей части Империи в то время. Данмеры, однако, предпочитали «мундеанский», «нирнический» или даже «векхианский». Какова бы ни была терминология, упомянутый аспект является объединяющим, притягивающим и связывающим, находясь в естественном противостоянии разделяющей и разъединяющей лорханической силе. — Умеренный кератоз правой верхней конечности с множественными чешуйчатыми поражениями, распространяющимися на левое плечо. Возможно, аутофагического происхождения… давайте выясним, а? Откройте! — Бронированный палец, почувствовавший вкус окаменевшей божественной крови, раздавил его беззащитную челюсть. — Невероятно! Цефалез верхнего левого клыка! Альфа, ты всё это записываешь? Наконец, физический допрос прекратился. Ему дали простую тканую мантию, выцветшую от бесконечных промываний кипятка, пока пятна не превратились в тусклые континенты и архипелаги, старые карты далёкой боли. Но это ещё не конец. Допрос стал, если уж на то пошло, ещё труднее выносить: теперь он требовал взаимности. — Какой сегодня день? — Я… не знаю. — Конечно, он не знает, он же неделями в пещере лежал! — Альфа, одноэкхем. Отметь отрицательно. — Какое твоё полное имя? — Ириэль. Из… из… — Он не колеблется, потому что не знает своего имени, ради Азуры! Он был изгнан, поэтому больше не имеет права называть себя в честь своего места рождения. Из Лилландрила. Ириэль из Лилландрила. — Ты не возражаешь? Я не смогу проверять его, если ты будешь подсказывать ему ответы. — Я просто пытаюсь объяснить… — Не надо. Альфа, однохэфхед, отметь ответ как неполный. — Ты знаешь, где ты находишься? — В Морровинде? — Можешь поточнее? — Эм… В вашей башне? — Ты знаешь, почему ты здесь? — Я… я… ххх… — Слушай, если спрашивать его так, он застынет. Он был таким и до корпруса, это тюремная привычка. Он ничего не может с этим поделать. — Прекрати перебивать! — Я вам говорю, он знает, зачем он здесь, это было его решение! Но ты пугаешь его этим голосом и этими вопросами, он не может… — Я должен тебя выпроводить? Ты хочешь, чтобы я принял твоего друга или нет?

***

— Ещё раз: ты понимаешь, зачем ты здесь? …Альфа, четыре знака: зрительный контакт: отрицательный, вербальный: отрицательный, все знаки осознания: отрицательные. — Он не так уж и плох, ты вынуждаешь его вести себя хуже, чем он есть на самом деле! Ирэ, ты в безопасности. Тебя не арестовывают, он просто спрашивает тебя знаешь ли ты определённые вещи. А ты их знаешь! Мы пришли с Хеленд, помнишь? На этом ужасном летающем жуке, потому что ты… — Слушай. Я знаю, что его состояние трудно принять, но ты должен позволить мне работать. Дельта, проводи его. — Нет! Пожалуйста, я… ​​я буду молчать. Шквал вопросов продолжался, обрушиваясь на Ирэ такими быстрыми и плотными словами, что он не мог их расслышать. Вместо этого он поднял голову достаточно высоко, чтобы встретиться взглядом с Джуланом с другого конца комнаты, и держался за него, как за якорь, пока ветер не стих. Пока Фир не пожал плечами, Альфа не закрыла свой блокнот, и они оба снова не исчезли наверху, положив начало новой ссоре, эхом разносившейся по туннелю из полых стеблей к верхним грибам.

***

Свет проникал сквозь стены, окрашивая их в кислый, терпкий желтый цвет. Дельта вернулась к входу в башню, и тут появилась другая женщина, чтобы проводить Ириэля в Корпрусариум. — Добро пожаловать! — улыбнулась она и кивнула в знак приветствия, белые косы покачивались. — Я Бейта Фир, жена Дивайта Фира. — Подёргивание губы, дрогнувший взгляд. — Одна из них. Вроде того. Брови Джулана исказились от недоверия. — Вы мать Дельты? Вы не похожи… то есть… я вижу сходство, но… — О нет, я ничья мать! Мы все здесь жены лорда Фира. Не в смысле «замужем», понимаете, а… ну, вы понимаете. Супруга. Любовница. Что-то вроде этого. — Сколько… сколько вас здесь?! — Э-э… — Она засунула руки в карман фартука. — Всё зависит от того, как считать. — Увидев его выражение лица, она неловко рассмеялась. — Неважно. — Но… разве лорд Фир раньше не называл Дельту своей дочерью? Она снова улыбнулась, натянуто и оборонительно. — Да, он любит так нас называть. Хотя это немного затрудняет объяснения. Видите ли, он презирает титулы и традиционные способы обращения. Он самый старый и уважаемый волшебник в Доме Телванни, но он бы заставил всех называть его Дивайтом, если бы мог. Джулан моргнул, глядя на неё. — Просто… вы все выглядите так… — ТАК, очевидно, это главная башня! — Она обвела рукой лепную грибную прихожую с изогнутыми охристыми стенами. — Вон здесь коридор, ведущий в кабинет лорда Фира. Чтобы подняться туда, вам понадобится левитация, но он всегда рад поговорить. Внизу кухня, это моя территория, никаких заражённых там, пожалуйста! — Развернувшись на каблуках, она быстро направилась в другую сторону. — Следуйте за мной! Это была простая просьба, но для Ириэля она оказалась проблематичной. Часы, проведённые в кресле, оставили его конечности и спину ужасно напряжёнными, а повреждённая кожа была воспалена от осмотров и взятия образцов. Когда он попытался ускорить шаг, когтистая боль пронзила его позвоночник, и он вскрикнул. — О, мне так жаль! — Бейта поспешно вернулась. — Ему ничего не дали от боли? Стандартные магические целебные средства, как правило, ускоряют прогрессирование болезни, поэтому мы их избегаем, но у нас есть скума, или… Джулан нахмурился. — Скума? — Конечно, если это поможет. Даже если зависимость была бы возможна, это будет наименьшей из его проблем сейчас. — Если зависимость была бы возможна? — Лорд Фир говорит, что как только корпрус захватывает тело, он как бы… блокирует клетки от всего остального. Зависимость от скумы не может закрепиться. Эффект намного слабее, но он всё равно должен почувствовать некоторое облегчение боли. Ирэ кивнул, поморщившись. — Спасибо… не сейчас, но… спасибо. Просто двигаться медленнее… лучше.

***

— Это пещера. — Голос Джулана был ровным, но с каждым последующим слогом в него вливалась всё большая ярость. — Вы серьезно хотите сказать, что он протащил себя сотни миль по всему Вварденфеллу только для того, чтобы его снова бросили в другую сраную пещеру?! Бейта вздрогнула, и бронированный аргонианин у ворот предупреждающе цокнул перчаткой о лезвие топора. — Уверяю вас, — сказала Бейта, — Корпрусариум может казаться мрачным, но на самом деле он прекрасно подходит для нужд его обитателей. — Гуарье говно! Значит, вы с вашим лордом Фиром живёте в роскоши в той башне, а жертв оставляете здесь, в темноте, гнить! — Пожалуйста… — Нет! — Джулан шагнул к ней. — Он туда не войдёт! Мне плевать, что вы… Между ними мягко скользнуло отполированное стальное лезвие топора. — Бейта, моя дорогая, — спокойно сказал аргонианин, — мне объяснить нашим гостям правила Корпрусариума? С облегчением она жестом указала на него. — Это Виста-Кай, наш Страж. Если вы не возражаете, я оставлю вас в его надёжных руках. — Улыбнувшись, она отступила в туннель и исчезла. Спокойная, внушительная внешность высокого аргонианина с широкими рогами смогла сдержать даже воинственность Джулана. Страж медленно убрал топор за пояс и повернулся к ним лицом. — Одно из правил Корпрусариума, — сказал Виста-Кай, — заключается в том, что он существует для удовлетворения потребностей обитателей, а не наших предвзятых представлений о том, какими эти потребности должны быть. Нам он может казаться мрачным и унылым. Обитателей он успокаивает и утешает. Для нас он унылый и грубый. Для них он мирный и предсказуемый. Вы считаете, что мы держим их под землёй из-за бессердечности, но на самом деле мы экспериментировали со многими формами приспособления. Эта оказалось для них весьма приятной. Лорд Фир предполагает, что это связано с происхождением корпруса в псевдобожественных сновидениях Дагот Ура. Под землей они чувствуют себя ближе к нему, где могут прикоснуться к голой плоти и обнаженным костям вулкана. Джулан взглянул на Ириэля, сгорбившегося и тихого, с руками, засунутыми в рукава его бледной мантии. Он поднял взгляд. Пожал плечами. — Я… да… — прохрипел он. — Я не… Сон здесь не здесь, но… тут легче… чем наверху. Джулан вздохнул и повернулся к Виста-Каю. — Хорошо. Тогда тебе лучше рассказать мне остальные правила. — Они очень просты. Не причиняйте никому вреда. Касательно меня и семьи Фир, это простое правило, которому нужно следовать, потому что мы можем защитить себя и не нападём на вас без веской причины. Что касается заключенных, это уже совсем другое дело. Многие из них уже потеряли всякое чувство меры и нападут на вас без всякой провокации. Правило по-прежнему в силе. Вы должны терпеть их нападения и не причинять вреда. — Даже если они попытаются убить меня? Или его? — Рука Джулана уже рефлексивно потянулась к мечу. Виста-Кай кивнул. — Даже если так. Но они не причинят вреда другому страдальцу, так что беспокоиться нужно только вам. — Он усмехнулся ехидной улыбкой. — Не бойтесь. Если ты поднимешь на них руку, мой топор отрубит тебе голову задолго до того, как они смогут разорвать тебя на куски. — Полезно знать. — Возможно, ты задаёшься вопросом, почему мы ценим жизни этих бедных, сломленных существ выше, чем жизни здоровых. Всё не так просто. Мы очень ценим собственную безопасность, отсюда и ворота, отсюда и наши доспехи, отсюда и наша подготовка в ненасильственных методах контроля. Но мы привержены нашим принципам заботы и сострадания к заключённым. Да, они жестоки. Да, они злы и беспричинно жестоки. Но всё же они живые, они живут и чувствуют. Они испытывают сильную боль, и их насилие — это непроизвольное выражение их страданий. Оно заставляет их вымещать свою злость и причинять вред другим. За этими стенами нет понимания для них, только месть и ещё больше страданий. Здесь мы встречаем их насилие миром, мы берём на себя полную ответственность за собственную защиту и оказываем им посильную помощь. — Пожалуйста, — Ириэль всё это время слушал, широко раскрыв глаза, но теперь он шагнул вперёд. — В вашей пещере есть вода? — Есть, много неглубоких водоемов для тех, кто находит в них успокаивающее умиротворение. — А… есть ли там… какие-нибудь грибы? Виста-Кай несколько раз постучал когтями друг о друга. — Да, — сказал он, — да, я думаю, в некоторых нижних пещерах есть несколько грибных зарослей. Ириэль повернулся к Джулану. Он улыбался. — Вот, — сказал он. — Вот, можешь перестать волноваться. Я дома.