How to Disappear Completely

— Выпусти меня. — Я тебя не держу. — Выпусти… выпусти меня…! — Я тебя не трогаю…! — ОТСЮДА. Выпусти меня ОТСЮДА. — Нет! — Поднявшись на две ступеньки, Джулан преградил лестницу, уперевшись одной рукой в ​​стену. — Не раньше, чем ты успокоишься! Ириэль, с руками свободно опущенными вдоль тела, встретил его взгляд. — Я спокоен. — Я не знаю, что ты! Что, во имя Обливиона, ты собираешься делать?! — Я убью их. Всех их. — Ты не можешь! Как?! — Я не знаю. Я выясню. Они выяснят. — Ириэль механически складывал слова, как шестерёнки. Как кусочки головоломки, форму которой он ещё не видел, но нашёл грань и был полон решимости следовать за ней. — Выпусти меня, — повторил он. Он говорил тихо, ровно, но руки Джулана лишь крепче сжимали закопчённые дымом стены. Их руки и лица были покрыты пеплом и выглядели чужеродными в ложном свете эффекта Ночного Глаза. — Отойди. — Только если ты не собираешься прямиком в чёртов Клуб Совета! — Ты не понимаешь. Я их убью. — Я ПОНИМАЮ! Но что, по-твоему, произойдёт? Ты не можешь колдовать, а там десятки таких, вооружённых до зубов! Ты даже не злишься как следует. Хотя, поверь, это бы не помогло. Ты умрёшь. И ты мне обещал. Он испепеляющим взглядом посмотрел на Ириэля, пока тот не развернулся на пятках и не исчез в темноте подземного бара. Джулан выдохнул и последовал за ним. В здании слышались только шаги Джулана. Пепел был холодным, но воздух всё ещё пах дымом и испарениями. Когда заклинание видимости распространилось вокруг него, он разглядел Ириэля за барной стойкой, обхватившего свою грудь. — Прости, — прошептал Ириэль. — Но я должен. Джулан облокотился на барную стойку. Помимо следов огня, на поверхности была уродливая трещина, вероятно, от удара топором. — Тебе так кажется, — сказал он. — Но ты не можешь. — Я в долгу перед ней. — Мы даже не знаем, мертва ли она! — Ты думаешь, они оставляют выживших? Ты видел, что они нарисовали на входной двери. Чёрный шалк. Как будто значит: месть. Мы знаем, кто это сделал, и знаем почему. — Да, — Джулан оттолкнулся от барной стойки. — И мы также знаем, чья это вина, так что если хочешь кого-то наказать, накажи меня. — Он стоял перед Ириэлем, раскинув руки. — Давай, запусти в меня фаерболл. Если ты собираешься внезапно стать страшным боевым магом, докажи это. Если ты хоть раз попадёшь мне в лицо, я позволю тебе сжарить сколько угодно членов Камонны Тонг. Ириэль молча смотрел в выжженное пространство. Затем он замерцал, его фигура начала расплываться. Джулан перепрыгнул через перекладину и схватил Ириэля за запястье, тряся его, пока его силуэт не стабилизировался, а затем потянул его, так что они оказались лицом к лицу. — Ты действительно думаешь, что это то, чего она хочет? — Возможно, — тихо прошипел Ириэль. — Она ненавидела их. Они разрушали её жизнь, а я ничего не сделал. Теперь я должен разрушить их жизни. — Она бы хотела, чтобы ты был в безопасности! После всего, через что она прошла, чтобы найти тебя и вернуть домой, ты собираешься бросить всё это ей в лицо? Глаза Ириэля стали жёсткими. — Как будто я уже не… — Даже не смей! — Ноздри Джулана расширились, он втянул воздух для следующей части своей тирады, но прежде чем он успел это сделать, кто-то другой заговорил. — Простите, мутсеры. — На лестнице стояла бронзово-коричневая аргонианка, стройная и подёргивающаяся, как осенний лист. Она нервно оглянулась, затем спустилась ещё на несколько ступенек, купаясь в свете своего маленького фонаря. — Вы… кого-то ищете? — Хул? — Ириэль узнал маленькую дворницу, хотя до этого он едва обменялся с ней двумя словами. Она кивнула. — Вам не следует здесь оставаться. Они наблюдают за зданием, они увидят. И… — Ещё один взгляд вверх по лестнице, она понизмла свой хриплый голос. — Если вам нужна помощь в выборе пути, вам следует посетить Храм. Я слышала, там есть много мудрости. — Храм, — твёрдо сказал Ириэль, — может пососать мой больной, поражённый корпрусом… — Пожалуйста, сера! — гортанный мешок Хул задрожал. — Пожалуйста, поймите. Я не могу вмешиваться в дела, о которых ничего не знаю. — Она пристально посмотрела на него своими зёлеными, прищуренными глазами. — Могу лишь посоветовать вам обратиться в Храм за тем, что вы ищете. Ириэль прищурился. Она тихо зашипела и провела когтем по шее, но попыталась снова. — Я всего лишь нищенка, вольноотпущенница. Я ничего не знаю, ничего не видела. Я точно не видела, чтобы после ухода Тонг выносили какую-либо нордку, поэтому я не могла тебе ничего подобного рассказать. — Что? — Джулан нахмурился, но отпустил Ириэля, который уже был на полпути к лестнице.

***

Новичок Храма, встревоженный стуком, приоткрыл входную дверь лазарета. В ней показался янтарный глаз. — Я сейчас же взорву твоё лицо, если ты меня не впустишь. — Нет, не взорвёшь, — раздался позади него невидимый голос. Он звучал устало. — Не слушайте его, я точно взорву. Будет беспорядок и, вероятно, крики. Очень много, особенно ваши. — Нет, не будет. Новичок моргнул и потёр глаза рукавом. — Ты… болен? — прохрипел он. — О да. Могу с уверенностью сказать, я совершенно и окончательно болен. — Нет, он… ладно, вроде как болен, но не в том смысле, в котором ты мог бы помочь. Ириэль отстранился от двери. — Ты не против? — сказал он. — Я ПЫТАЮСЬ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ. — Клянусь дыханием и кровью, защити нас всех! — раздался ещё один голос, вызвавший негодование из глубин сна. — Что там за беспокойство, Телис? — Новичка резко отдёрнули от порога, и на его месте появилось суровое лицо сестры Ллатино. — Альмсиви с нами каждый час, — произнесла она, — но часы посещения с восьмого до десятого звонка. — Когда, чёрт возьми, это будет?! — Утром. Без исключений. — Но… — Запечатлей на своём глазу образ несправедливости! — Дверь закрылась, и никакие усилия Ириэля не могли её открыть. Когда на улицу вышел патруль стражи, Джулан оттащил его прочь.

***

— Ммммффтхх! — Стой спокойно. — Опустившись на колени на каменных плитах, Джулан взял ещё одну горсть речной воды и плеснул её в лицо Ириэлю. Затем он оттёр пепельные пятна рукавом. — Прекрати! Что тыфывыыф…?! Когда ты стал моей ебучей матерью?! — Можешь дальше мне то же самое сделать, если хочешь. — Зачем вообще это?! С каких это пор тебя волнуетфывыфф…! — Потому что иначе нас никогда не пустят в «Восемь тарелок». Это самое безопасное место, которое ещё открыто, а тебе нужна еда и сон. — Джулан кивнул в сторону элегантно обставленной таверны, расположенной дальше по улице. — Видно, что там шикарно — там есть швейцар. Выпив третью горсть воды, Ирэ обмяк в объятиях Джулана, его короткий, но нарастающий прилив адреналина наконец иссяк.

***

— Ты раньше здесь был? — Джулан поднял бровь, спровоцированный обаятельной улыбкой элегантно одетого бармена Ириэлю и его фразой «Три благословения, мутсера, очень рад снова Вас видеть». Ирэ, балансируя на грани обморока, соскользнул с плеча Джулана в полированное кресло. — Только один раз, но были проблемы с оплатой счёта. Я ничего не знал о чаевых, поэтому, думаю, оставил слишком много. — Похоже, ты обрёл друга на всю жизнь. Кухня была закрыта, но бармен поспешно удалился, поклявшись найти что-нибудь вкусное. Ириэль склонил голову на руки и попытался привести своё тело в состояние, позволяющее ему есть. Джулан же, как обычно, осматривал все новые места. Доступные выходы и входы. Местоположение, характер и потенциальный урон всех окружавших, самодельное оружие и виды алкоголя за барной стойкой. Вскоре пришёл бармен с тарелками чуть тёплого рагу из гуара, пахнущего кисло-сладкими ягодами комберри и горьким рубрашем. Поставив красную посуду на стол, он попытался привлечь (и поймал) взгляд Ириэля. — Сера, — пробормотал он. — Я хочу выразить Вам свои глубочайшие соболезнования в связи со смертью Вашей друга. Пока Ириэль таращился на него, он продолжил, — Я был так потрясен, увидев его имя среди остальных. Никогда бы не подумал, что такой благородный, хорошо воспитанный джентльмен может связаться с этими головорезами. — С печальным вздохом он скользнул прочь. В груди Ириэля боролись облегчение, ужас и вина, а Джулан вопросительно посмотрел на него. Ириэль покачал головой. — Ты его не знал. Его звали Хесеринд. — Друг? — О… даже не друг, просто… друг… — Друг… друг? — Нет! Хотя… он оставил мне открытое предложение орального секса в той уборной. Полагаю, теперь это предложение устарело. — Ирэ! — Что? О… о боже, я не это имел в виду, я… — Он задыхался, зажатый между смехом и слезами. — Он должен был охранять Южную стену, этот… тупица в рюшах. Это всё его вина, а не твоя. Оо был ошеломлён неожиданным приливом горя, его лицо помрачнело. — Я не хотел с ним спать, но теперь, я думаю… мне бы хотелось с ним подружиться. Я знаю, что я ужасный друг, но мне бы хотелось попробовать. Он потер глаза, затем уставился на следы влаги на пальцах, нахмурившись. — Это… так глупо, что именно это меня расстраивает больше всего… всего остального. Потеря того, чего у меня никогда и не было. — Это не глупо. — Ирэ оставил руку на столе, и Джулан обхватил её своей. Ирэ вздрогнул и он убрал её. — Извини. — Нет! Не извиняйся, я просто… всё… Прикосаться… всё ещё сложно. Сложнее, чем мне бы хотелось, но… я не могу просто… — Он пожал плечами и опустил руки на колени, скомкав их в рукавах. В Тель Фире предложил ему на прощание широкий выбор выстиранной в кипятке подержанной одежды. Он выбрал самую большую и мешковатую. — Я знаю. — Джулан изо всех сил пытался его успокоить улыбкой. — Я понимаю. — Он начал рыться в кошельке. — Я уже решил, что нам понадобятся две комнаты на ночь, чтобы ты наконец-то смог побыть наедине с собой. Денег снова мало, но, думаю, у нас на это хватит. — Его улыбка стала шире и превратилась в ухмылку. — Эй, в таком шикарном месте, может, тебе принесут горячую воду и то мыло с травами? Выражение лица Ириэля слегка смягчилось. — Думаешь? — он поджал нижнюю губу. — Возможно, они даже могут постирать вещи. — Его пальцы рефлекторно поднялись вверх, чтобы скрутить прядь волос. Они продолжали скручивать, пока не достигли мягкого пушка, покрывающего его кожу головы, а затем смущённо опустились ему на колени. Джулан набросился на свой суп, но заметил это. — По крайней мере, теперь их не придётся долго мыть, — осмелился он сказать, набив рот. К его облегчению, Ириэль улыбнулся. — Раньше у меня на это уходил весь вечер. А высушить волосы во влажном климате Сиродила занимало целую вечность. Помню, как пытался помыть их за день до моего первого настоящего свидания с Реу. Я израсходовал всю воду в здании, ополаскивая их. Потом я пытался не спать всю ночь, будучи убежденным, что они странно высохнут, если я лягу на них. Не могу поверить, что у меня когда-либо хватало сил довести себя до нервного истощения из-за такой мелочи. — Не можешь поверить? Это прогресс? — Не знаю. А похоже на то? Оно так не ощущается. Ирэ покрутил тушеную комберри на ложке, пока Джулан пытался возобновить разговор. — Твои волосы хотя бы хорошо выглядели? У меня никогда в жизни не было «дня волос», так что, по крайней мере, никто из тех, с кем я был, не ожидал ничего лучшего. — Выглядели хорошо. Пока я не испачкал их вареньем за завтраком и не замечал этого до тех пор, пока не собрался идти к нему. Это, плюс недосыпание, чуть не довело меня до предела. — Ещё одна улыбка, на этот раз озорная. — Вечер, правда, не был полным провалом. Реу сказал, что от меня пахнет клубникой. И ещё более ужасные вещи попали мне в волосы, прежде чем ночь закончилась. Джулан закончил свой ужин за несколько минут, но Ирэ не добился особого прогресса. Сильно переваренные смеси из множества ингредиентов вызывали у него беспокойство даже в лучшие времена. Что-то в этой податливой, смешанной мягкости, отдельных продуктах казалось неузнаваемым и подозрительным. Он сменил ложку на вилку и, накалывая комочки, осматривал их, а затем аккуратно соскребал остатки со стенок тарелки. Это исследование было прервано словами Джулана, который с легкой ухмылкой произнес, — Теперь я вижу твой шрам. — О боги. — Ну. Не прям теперь. Когда ты, знаешь, сидишь спиной ко мне. Это даже мило. — Он упёрся на локоть, наблюдая за Ирэ. — Я бы сказал тебе, что ты всё ещё красивый, но не уверен, что раньше ты этому верил. И ты мог думать, что я преследовал что-то, чего на самом деле не преследовал. — Мне всё равно, красивый я или нет. — Лицо Ирэ снова помрачнело, его взгляд устремился к двери. — Я не хочу здесь говорить о своих волосах, есть дорогую кашу. Я хочу быть с ней. Мне нужно знать, насколько всё плохо. — Уверен, там всё не так плохо, как могло показаться там внтзу. — Джулан говорил неуверенно, но в его голосе появилась лёгкая уверенность, когда он добавил, — Они все крутые, умные воры. Ирэ воткнул вилку в миску и оставил её там. — Мне плевать на силу или ум, и мне плевать на красоту. Мне важны доброта и любовь. Знаешь, она… за всю мою жизнь она была первой, кто считал мою гомосексуальность положительным качеством. Если не считать Реу, конечно, но у всего, что он говорил, был скрытый мотив. Тильд не было причин притворяться, она была открыта, как летнее небо, и ей это казалось чудесным. Она меня поддерживала! Она могла быть любопытной и чрезмерной, э-э… фантазёркой, но… она никогда не узнает, что значило для меня тогда её безусловное принятие. Что оно значит до сих пор. — Да, узнает. Скажешь ей утром. — Она… может быть даже не… мы не… — Мы знаем, что она жива, так что скажешь ей утром. — Да, но… — Шшш. — Скрип дерева о камень, когда Джулан отодвинул стул. — Я спрошу у того блестящего ф’лаха про номера, не двигайся. — Какой смысл? Я всё равно не посплю. — Если уж ты собираешься лежать без сна, то хотя бы в роскоши. В итоге ни одна из частей этого предложения не стала правдой.