How to Disappear Completely

В коварных сумерках Ириэль пробирался сквозь прохладную траву, пока его пальцы не нащупали стену. В темноте ему не нужно было закрывать глаза. Этого было достаточно, чтобы наполнить его разум мимолетностью, неосязаемостью, ощущением того, что, если рассматривать это в космическом масштабе, в бесконечном ходе веков, и он сам, и эта стена едва существовали. В среднем, их не существовало. Его серьезно волновали вопросы о том, можно ли вообще считать то, что он делает, Иллюзией. Если он меняет прочность стены, то это, несомненно, Изменение, возможно, даже возрождение утраченного искусства ходьбы сквозь стены? И всё же он был далёк от уверенности, что меняет стену. Всё в этом процессе по-прежнему ощущалось как Иллюзия. Ему хотелось поговорить с Эрером Даротрилом, потому что слова старого мага постоянно преследовали его. Наше восприятие — это первая точка соприкосновения каждого из нас с миром. Измените его, и вы измените всё. Это особенно верно и действенно, когда мы меняем собственное восприятие. В отсутствие советов экспертов (и его обычной умственной строгости) в его голове роились бессмысленные мысли. …иллюзия управляет чувствами, а осязание — это чувство… если заклинания иллюзии могут изменить проецируемый звук или изображение, почему они не могут сделать это с проецируемой реальностью? …что на самом деле значит прикоснуться к чему-то? что, если это всегда было лишь ощущением? что, если нет никакой реальности за пределами того, что я себе представляю? что, если сама аура — это иллюзия? что, если изменение и иллюзия — это одно и то же с самого начала? что, если мне никогда не нужно было убеждать Вселенную, мне нужно было лишь убедить себя? Эти мысли были неприятными и дезориентирующими, но он должен был признать, что они были эффективны. Пустота в его груди разрасталась и усиливалась, достигая кульминации обнуления (он старался не называть это пустотным оргазмом, он действительно старался), пока все чувства не растворились в сером тумане. Цепляясь за воспоминания о своей физической форме и функционировании, он вслепую рванулся вперёд. Когда волна онемения отступила, он обнаружил себя слегка испытывавшим тошноту по другую сторону стены. Он ещё не был на плантации Дрена. Это путешествие начнётся следующим утром, когда он и Келегорн сядут на лодку и отправятся в Вивек, а затем пройдут через Аскадийские острова. Сегодня вечером ему предстояло обойти лишь стену сада Мюриэль. Настала его очередь совершить опасный рейд в город Садрит Мора, а разведчиков Тонг было легче обойти, поскольку они находились за зданием. Изначально только Хеленд обладала достаточной скрытностью, чтобы пройти туда, но недавно Ириэль начал делить с ней эту задачу. В конце концов, ему нужна была практика. Не в том, чтобы передвигаться незамеченным, а в гораздо более сложной задаче — выйти наружу и столкнуться с обществом. Он поспешно покинул клуб, понимая, что Эрер будет держать антииллюзионные ловушки разряженными ещё несколько секунд. Пробираясь сквозь кусты, он услышал позади себя тихий шум — звон чего-то о камень высоко на стене. Кто бы это ни был, он был невидим, но Ириэль мог представить, как они проваливаются в мягкий мох под стеной, и рассчитать ритм их шагов. Он остановился, уже наполовину ожидая того, что произойдет дальше. — Ирэ! — прошептал Джулан достаточно громко, чтобы его услышали. — Подожди меня! Где ты? Благодарный (или, возможно, нет), тому, что Джулан не видел его раздраженного выражения лица, Ириэль бросился назад, махая рукой в ​​сторону звуков, пока не наткнулся на данмера. Нащупав руку Джулана, он схватил её и вытащил из-под заграждения ловушек и Камонна Тонг. Всё ещё невидимые, они вылетели на пустую дорогу, ведущую в город, и продолжали бежать по ней, пока Ирэ не убедился, что они вне зоны слышимости вражеских ушей. Затем он резко остановился и прошипел в пустоту, — Тебе здесь не место! Хеленд будет в ярости! Воздух перед ним захихикал. — Как будто ей есть дело до того, что меня зарежут! — Джулан, пребывая в эйфории от побега, сказал, — Это Боду цеплялся за мои ноги и умолял меня не уходить! Но ведь он единственный в этом месте, кто хоть раз не хотел меня убить! — Перестань изображать мученика, никто не хочет твоей смерти! Ты, может, и выбрался благополучно, но вернуться обратно будет сложнее всего! — Всё будет хорошо! Мы прошли мимо охранников в подвале храма, помнишь? — Это было другое! Мы… — мозг Ириэля внезапно прервал его, завершив анализ одной из форм, обнаруженных во время его краткого, ручного осмотра анатомии Джулана. — Боги, ты серьёзно… Пожалуйста, скажи мне, что это не твой меч я там чувствовал. — Может я просто рад тебя вид- — ДЖУЛАН. — …окей, да, я взял с собой меч. — Зачем?! Он слишком яркий и громоздкий для скрытной миссии! — На всякий случай! Камонна Тонг повсюду! — Тебе не нужно приходить и защищать меня, мне будет гораздо безопаснее одному! Насмешливый вздох. — Я знаю! Я здесь не для того, чтобы защищать тебя. Мне просто нужно было выбраться! Я сойду с ума, застряв там с этими постоянно ссорящимися скаттлоголовыми. В любом случае… ты уезжаешь завтра. Я хочу провести с тобой немного времени, прежде чем ты уедешь. — Провести… время? — в голосе Ириэля звучало подозрение. — Ты не можешь подождать, пока я вернусь домой через час? — Ну… видишь ли… я слышал, как Боду просил тебя отнести письмо его другу в «Дыру в стене» Фары, и я подумал… — Мара, Джулан! Ты хочешь пойти в ТАВЕРНУ?! Это всё из-за этого? Это не вечеринка! И ни в одном измерении ты не увернёшься от двух десятков стрел Камонны Тонг, если вернёшься домой пьяным, так что даже не думай… — Один! Всего один! Чтобы ты выпил за твою миссию, это принесёт тебе удачу! Когда я в последний раз водил тебя выпить? Я угощаю! — Это, — спросил Ириэль сквозь стиснутые зубы, — твоё представление о свидании? Джулан ничего не сказал, но рука Ириэля всё ещё была у него, и он сжал её. Ириэль, снова частично став видимым, вздохнул. — Один напиток, — сказал он. — Но только потому, что бар Фары — это бар для чужеземцев, так что он должен быть в безопасности от Камонны Тонг. А после этого мы сразу же отправимся обратно. Они продолжали идти к городу, переплетая пальцы. На небе появлялись звёзды. — Так, э-э… ты сегодня отлично выглядишь. Очень… прозрачный. Ириэль тихо фыркнул и повернул голову, чтобы сделать вид, что не смеётся. — Я серьёзно! Мне нравится, что ты сделал со своими сосками. — …Мудак. На мосту к Волверин Холлу факелы были зажжены, но часовых не было. Джулан бросил на форт оскорбительный жест, когда они проходили мимо, но Ириэль лишь пожал плечами. Имперский форпост не имел права вмешиваться в войну гильдий, бушующую вокруг дома Мюриэль, но, по крайней мере, у них была причина. Телванни же просто было всё равно. — Это ты должен играть со мной в «Эбон Крест». — Сказал Ирэ, — Извини, что это не ты. Джулан поднял бровь. — Если бы ты играл со мной, мы бы делали это как следует. Мы бы тренировались в раскачивании на верёвках и носили бы чёрные маски и плащи. — Если я буду делать это как следует, никто не увидит, что на мне надето! В любом случае, чёрный — не мой цвет. Хотя ты бы выглядел великолепно, жаль, что я не могу это увидеть. После того, как Джулан некоторое время ухмылялся, глядя на свои ботинки, он сказал, — Я просто рад, что у тебя есть миссия. Как ты и сказал, это то, что ты можешь сделать. Это хорошо. — Ты всё ещё беспокоишься, что мне не для чего жить? — Ирэ пытался говорить в шутливом тоне, но промахнулся. Поняв, что портит настроение, он попытался говорить искренне. — Я знаю, что у меня много плохих дней, и я не знаю, что буду делать с собой в долгосрочной перспективе, но… я работаю над этим. Он посмотрел на Джулана серьёзным, хотя и прозрачным, взглядом. — И у меня есть для чего жить. Ты же знаешь. — Ухмылка, он снова почувствовал тайминг. — Я всё ещё должен тебе эту чёртову рекомендацию.

***

Они находились на окраине Садрит Моры, проходили мимо стражника Телванни в костяных доспехах и шлеме из головоногих моллюсков. Ириэль рефлексивно исчез из виду, пока охранник не скрылся, но затем толкнул Джулана локтем и сказал, — Я всё ещё очень расстроен из-за этих доспехов. Как ты мог мне всё это время не говорить? — Ты… никогда не спрашивал? — Но ты же знаешь, какой я остиофоб! — Да, но ты, кажется, был не против, так зачем мне давать тебе ещё больше поводов для страха? В любом случае, они обработаны смолой и всё такое. Я подумал, может быть, они не так сильно на тебя действуют, как когда они надеты на кого-то. Это слишком разное. — Ужасно! Я прокручиваю в голове все воспоминания, вспоминаю все те разы, когда прикасался к костям, и мне становится плохо. Джулан легонько толкнула его локтем. — Может тогда перестанешь это делать? — У тебя были костяные или хитиновые набедренники, когда я сидел у тебя на коленях? — Когда ты заставил меня снять их, потому что на них было больно лежать? По крайней мере сказал ты именно это? — Да. — Хитиновые. — Ты уверен? — Определенно хитиновые. Это же переработанные части насекомых, понимаешь? — Экзоскелеты — это нормально. Они должны быть снаружи мяса. Скелеты, которые должны быть внутри мяса, но сейчас находятся снаружи, — это проблема. — Хорошо, понял. Теперь мне осталось только разобраться, как работает твоя система добавления сахара в чай. Ирэ не ответил, но крепче сжал пальцы Джулана.

***

Пробираясь по короткому пути вдоль тенистых краёв закрытой рыночной площади, он вдруг услышал позади себя слова Джулана, — Кажется, именно тогда я влюбился в тебя. Ириэль нырнул под корень и чуть не ударился головой. — Хм? Когда…? — Когда ты перебрал с Ночным Оком и лежал у меня на коленях. — Честно? — Ириэль обернулся, опираясь на корни. — Ты серьезно, или мне можно смеяться? — Я серьезно, и ты можешь смеяться. — Что, во имя Обливиона… я… что в этом было привлекательного? Алхимическая некомпетентность, жалость к себе, пропитанная слезами, или… послушай, не говори мне, что это был ужасный, неуместный флирт, иначе я никогда не научусь. — Дело было не в этом. А, думаю, в том, что… ты заставил меня почувствовать себя… не знаю… полезным. Ты точно сказал мне, что я должен сделать, и я смог это сделать, и это помогло. — И это всё? То, что я требовательный и придирчивый? — Я обычно не знаю, чего от меня хотят. Поэтому я постоянно всё порчу и расстраиваю их. Мне нравится, что ты говоришь мне, как я могу заставить тебя чувствовать себя лучше. — И всё же ты отругал меня за то, что я был слишком громким в «Золотых цветах». — Он увернулся от корня, который Джулан пытался в него бросить, и двинулся дальше сквозь мрак.

***

Несмотря на поздний час, многие магазины-капсулы всё ещё были открыты. Свет свечей проникал сквозь высокие окна, а расписанные гербами фонари висели вдоль изогнутых перил, ведущих к дверям алхимиков и аптекарей. Здесь, в центре города, насилие было маловероятно, Тонг так же настороженно относились к патрулям охраны Мастера Нелота, как и все остальные. И всё же Ириэль старался держаться улиц, где это было возможно. Теперь он чувствовал себя неспокойно, кусал щёку и время от времени оглядывался на Джулана. — Жаль, что ты не остался сегодня дома, — наконец сказал он. — Это была плохая идея. — Не волнуйся, — весело ответил он. — Я прекрасно провожу время. — Знаю. В этом-то и проблема. — Он замер в замшелой щели между двумя капсулами-домиками, его силуэт мерцал по краям. — Ты опять на слишком многое надеешься. Я до сих пор не знаю, смогу ли я… стоит ли тебе… — он поморщился. — В смысле, когда кто-то командует тобой, это не самая здоровая причина влюбляться в него. — Может быть, и нет. Но это была не единственная причина. — Джулан моргнул и прищурился, пытаясь сфокусироваться на меняющейся фигуре Ириэля. — Ты говорил серьезно, когда сказал, что думал, будто я влюблюсь в кого угодно? Что влюбился в тебя только потому, что ты обращал на меня внимание? — Я… на тот момент, наверное, да. — Ты всё ещё в это веришь? Ирэ обеими руками держался за ремешок сумки, словно она его поддерживала, а не наоборот. — Пожалуйста, давай не будем сейчас. — Ты уезжаешь завтра утром. — Да, и… лучше поговорить, когда я вернусь. Когда я попробую что-нибудь сделать. Когда буду лучше понимать, на что способен. — Мне плевать, на что…! — Тебе должно быть не всё равно! У тебя своя жизнь и свои приоритеты, которыми ты пренебрегаешь! Для меня так важно, что ты бросаешь всё, чтобы быть рядом, когда я в тебе нуждаюсь, но я не могу заставлять тебя ждать вечно, пока тебя мучает чувство вины! Я стараюсь, но пока не знаю, достаточно ли этого. Я не собираюсь тебя сдерживать. И я отказываюсь вселять надежду в кого-либо из нас. — Ты прав, всё сложно. — Джулан поднял руку, пытаясь предотвратить перебивание, прежде чем он сможет собраться с мыслями. — Но так было всегда, и я могу принимать собственные решения! Шеогорат… иногда мне кажется, ты убеждаешь себя, что я не в своем уме, потому что думаешь, что это единственная причина, по которой кто-то может заботиться о тебе! Послушай. Если я остаюсь с тобой, забочусь о тебе или делаю то, что ты просишь, то это потому, что я этого хочу. Не потому, что ты беспомощен, и уж точно не потому, что ты злой, манипулятивный монстр. Клянусь, для того, кто постоянно утверждает, что он эгоист, ты больше всех, кого я знаю, боишься причинить боль другим. — Потому что я делаю это так часто, вот почему! — Мы все причиняем друг другу боль, Ийя, но я так часто видел, как ты проявляешь доброту, даже когда это обходится тебе очень дорого. Я не знаю, какой невыполнимый стандарт ты себе установил, чтобы быть достойным любви, но ты так стараешься, как я могу не… — Потому что я боюсь, что провалюсь! — По таким вещам нет экзаменов, Ийя. Челюсти Ириэля напряглись, его лицо расплылось и исчезло из виду. Когда Джулан дошёл до следующей улицы, Ириэль снова появился рядом с ним, не отрывая глаз от дороги. Он почти ничего не говорил, пока они собирали вещи из списка Хеленд. Выполнив все остальные поручения, они проскользнули по грибным переулкам к таверне Фары «Дыра в стене». Остановившись в свете фонаря снаружи, Ириэль достал из сумки записку Боду. Джулан заглянул ему через плечо. — Кому он попросил это передать? Ириэль осмотрел сложенную бумагу. Она была без подписи, но запечатана каплей воска и отмечена отпечатком ручки любимой отвёртки Боду. — Он ничего не сказал. Он просто сказал, что я должен передать её его другу в задней комнате, и мне не нужно беспокоиться о том узнаю ли я его, потому что это будет очевидно. — Хорошо. Тогда пойдём. Один напиток, и я обещаю вести себя хорошо. — Он усмехнулся. — Ты готов? — Прежде чем мы… — Ириэль схватил его за руку. — На случай, если таверна окажется слишком утомительной и вскружит мне голову, и я не смогу сделать это в подходящее, завершающее встречу время, я… хочу… сказать кое-что, и… э-э… Он осторожно отвёл Джулана к краю здания, где грибная стена плавно расширялась, а ступеньки, ведущие к входу, изгибались над ней. Некоторое время он просто стоял там, глубоко дыша, скрестив руки на груди. — Я в порядке, — сказал он, когда Джулан вопросительно взглянул на него. — Дай мне ещё несколько минут, я просто пытаюсь… отпустить кое-что ненужное. — Ещё один долгий вдох. Когда он заговорил, его голос звучал мягкими, лилландриловыми интонациями, не совсем спокойными волнами. — Я знаю, что ты меня любишь. Я… не знаю, что думаю о том какая у этого причина. Для меня это не имеет смысла. Моя неуверенность заполняет пустоту всеми этими вещами, в которые я не должен верить, но которые могут быть очень убедительными. — Я не понимаю, почему то, что я влюбился в тебя, сейчас имеет смысл. — Джулан прислонился к грибу, внимательно наблюдая за лицом Ириэля. — Разве это должно иметь смысл? Когда-нибудь имело? — Я не знаю, как не дать сомнениям остаться со мной, если это не имеет смысла. Джулан устало потёр ладонью надбровную дугу и вздохнул. — Ийя, если бы я тренировался сто лет в Хрустальной башне и ещё сто в Университете Волшебства, я бы всё равно не смог придумать аргумент, который ты бы не опроверг за пять секунд. — Да, но не потому, что я гений, или потому, что ты не прав. — Ирэ ослабил хватку и пододвинулся ближе, хотя его взгляд всё ещё был устремлён на тёмную землю внизу. — Только потому, что мой мозг подтасовывает результаты, так что ты никак не сможешь меня переубедить. Но… я не прошу тебя об этом, это несправедливо. Я сказал, что перестану игнорировать твои чувства, и я перестану, я просто пытаюсь объяснить, почему мне так трудно. Он ещё несколько секунд смотрел на тени и на смутные очертания собственных рук на их фоне. Затем он поднял взгляд, его глаза засияли. — Больше никаких объяснений или споров сегодня вечером, мне это надоело. Честно говоря, к чёрту всю эту логическую чушь. Споры переоценены. Тебе не нужны слова, чтобы сломить меня за пять секунд. — Нет? — Джулан увидел зачаток улыбки Ирэ, понял намёк, но колебался, не желая рисковать ошибкой. Ирэ мог бы держать его на грани разрешения, мог бы бесконечно наслаждаться этим выражением его лица, но они уже давно перешли за рамки праздного флирта, и у него не было сил дразнить. — Нет, — сказал он, положив руку на подбородок Джулана, — нет, просто поцелуй меня. Шквал утонченного смеха предшествовал приближению нескольких данмеров из сумерек; их одеяния указывали на то, что они являются младшими послушниками Мастера Нелота. Джулан, оставшись один у стены таверны, кивнул им, сжимая пустое пространство в руке. — Когда доберемся домой, — прошептал проходящий мимо призрак, и легкий ветерок коснулся его губ.

***

Внутри таверны было удивительно тихо для этого времени суток. Немногочисленные посетители толпились вокруг разбросанных столиков, и даже обычно болтливый бармен избегал зрительного контакта. Всё это приносило Ириэлю облегчение, поскольку помогало ему избежать непреднамеренных, вызванных толпой, заклинаний хамелеона. Он слонялся в тени между свечами, пытаясь вспомнить, что именно сказал Боду, когда передал ему записку. Знаешь, как ты хотел извиниться передо мной на днях? Так вот, у меня тоже есть друг, перед которым я должен извиниться. Хочу сделать это, пока ещё могу, да? Джулан стоял у бара, обменивая улыбку победителя (и то золото, которое ещё оставалось у него в карманах) на мацт и шейн. Ириэль подождал, пока не увидел как он приближается, а затем распахнул дверь в соседнюю комнату. Это как… все мы совершаем ошибки, понимаешь, дружище? Я нарушил первое правило, когда сбежал от Кела в Тель Море. Теперь мне нужно это исправить. Нужно исправлять ошибки. Даже когда это трудно. Внутри стояли два Ординатора, неподвижно, как статуи, прижавшись к противоположной стене, их суровые золотые глаза пристально смотрели на него. Просто зайди в заднюю комнату, хорошо? Ты узнаешь, для кого эта записка, когда доберешься туда. — Ириэль из Лилландрила? Мы арестовываем тебя от имени Трибунала по обвинению в великой ереси. Подчинись милосердию и справедливости Трёх. — Позади него послышались шаги тяжёлых ботинок, и дверь захлопнулась. Ты же не забудешь, правда? Важно сказать ему сегодня вечером, потому что ему нужно срочно уехать из города. Мне будет очень грустно видеть его. Он поступил со мной правильно. Мы все должны делать то, что должны. Ириэль механически вскрыл печать на записке и опустил взгляд. Два слова, написанные крупными буквами: «ПРОСТИ, ДРУЖИЩЕ», рядом с которыми было нарисованное хмурое лицо.