How to Disappear Completely

Проплавить поверхность блуждающей луны было легко. Задействовать тяжёлые механизмы на внутренней стороне было трудно. Каждое физическое действие, казалось, отнимало у Ириэля больше энергии, чем предыдущее. Виатрикс провалилась через люк для доставки в пустую кладовую, вскочила на ноги и отряхнулась. Ириэль проскользнул в соседнюю комнату, проверил, нет ли там охраны, а затем отодвинул засовы на двери. Она вздрогнула, когда он прошептал, что дверь открыта, лицо её напряглось от шока, словно она услышала призрака. Они крались вниз по извилистым туннелям, вырубленным в скале храмовыми дрессировщиками квама. Виатрикс пыталась продвинуться дальше, пока он не убедился в безопасности, а затем издавала приглушенные писклявые звуки, когда он достаточно проявился, чтобы схватить её за руку. Каждый раз требовалось всё больше усилий, чтобы достучаться до неё, напомнить ей, что она не одна. Проблема заключалась в том, что это было взаимно. Несмотря на опасность, Ириэль чувствовал, как его концентрация ослабевает, окружающее пространство становится всё более далёким, он всё больше погружается в свои мысли. Я всегда что-то обменивал. Иллюзия или Изменение, всегда есть расчёт энергии, отданной и потерянной. Это не только заклинания. Всё есть энергия, эта реальность была разорвана и сформирована из сырой Этерической магии давным-давно. Все действия — это транзакция, преобразование энергии из одной формы в другую. Наши тела — это всего лишь заимствованная энергия. Ты можешь вернуть её, если знаешь как. Если у тебя закончилось всё остальное. Отдай ты мне свою слезу. Печаль не нужна тебе боле. Скорми её хищному пламени, и вновь твоим я стану. Но у меня больше нет слёз, и даже Бездна пуста. Так много от меня сгорело и истощилось, не осталось даже пепла. Я предупреждал тебя, любовь моя. Я говорил тебе, как мало плоти оставалось на моих костях каждый раз, когда ты воскрешала меня из мёртвых. Я не могу не задаться вопросом… если бы заклинание сработало, и она вернула бы его… посмотрел бы он на её покрытую сажей фигуру, с остриженными волосами и разорванной кожей, и сказал бы: но ты совсем не похожа на мою истинную любовь. Ты мне чужая. Сколько частей можно удалить, прежде чем сущность чего-то будет уничтожена? Говорят, каждая клетка в твоём теле теряется и заменяется в течение определённого промежутка времени. А что, если ты забыл, как их заменять? — Ини… нет. Ириэль? Ты здесь? — прошипела Виатрикс себе под нос. В её голосе было сомнение, но этого было достаточно, чтобы вернуть его мысли в Министерство и к стальной двери, перед которой стояла Виатрикс. — Я здесь, — сказал он, снова испугав её. — Это кабинет Великого Инквизитора, — прошептала она. — Здесь будут ключи от Тюремной крепости и камер. — Она замерла, когда по освещённому факелами каменному туннелю позади неё раздалось эхо шагов, слишком поздно, чтобы избежать. — И записи о заключённых. Ты получишь ключи и номера камер, а я с этим разберусь. Ириэль проскользнул сквозь усиленную дверь, когда Виатрикс подошла к приближающемуся Ординатору, её шаги ударялись о камень вдвое громче, чем его. Мгновение спустя послышалось, — Это ты, Фадрен? Молодой данмер, заметно вздрогнув, ответил, — Адепт Петилия? Что вы… — Фадрен! Я так рада, наконец, найти кого-то разумного! Вы не поверите, сколько раз меня домогались и ощупывали, просто выполняя свои обязанности! В какой-то момент я чуть не подумала, что меня собираются обыскать догола! — Да, мои… мои извинения, Адепт, но мы должны следовать процедуре… — Я прекрасно понимаю необходимость безопасности, но, честно говоря, меня никогда так не унижали! Неужели они думают, что я хочу здесь находиться? И никто не поможет мне найти Главного Процессора, а у меня крайне срочные дела. Фадрен сделал вид, что откашливается, явно нуждаясь во времени на подготовку, прежде чем возразить Виатрикс. — Главный Процессор находится в Тюремном Блоке, — наконец сказал он почти твёрдо. — К сожалению, он недоступен никому, кроме… — Понятно. В таком случае другого выхода нет, вам придётся передать от меня сообщение. Фадрен, это абсолютно конфиденциально. Могу ли я доверить вам эту информацию, будучи уверенной, что вы не разболтаете и не вызовете панику? — Конечно же, Адепт! — Сообщите ей, что у одного из Ординаторов обнаружили корпрус, и мы считаем, что источником инфекции может быть заключенный, которого он недавно сюда привёл. У меня с собой оборудование для тестирования, но если меня не пустят в камеры, то Главный Процессор должен немедленно назначить кого-нибудь для проведения этих анализов от моего имени. — Милостивая Мать, спаси нас! Какие… какие анализы необходимо провести? — Мне понадобятся образцы крови и жидкости, собранные из всех открытых ран на коже. Мне не разрешили проносить свитки, зелья или зачарованные предметы через процедуру досмотра посетителей, поэтому я надеюсь, что тот, кто будет собирать образцы, сможет наложить мощные противоболезненные заклинания. Мы всё ещё не можем быть уверены в их эффективности, но… — Её голос стал хрупким и звонким. — Конечно, Альмсиви защитит его в святейшем из дел. Но Процессор должен немедленно назначить кого-то, как только получит это сообщение. Ты понимаешь, Фадрен? Я бы сама это сделала, я ведь обучена этому, но я прекрасно понимаю, что ты должен следовать процедуре. Последовала пауза, пока Фадрен был занят обдумыванием. Он сглотнул. — Если… если бы я впустил тебя в тюремный блок через нижний вход, возможно, тесты можно было бы провести быстрее и… тщательнее, не беспокоя Процессора. Но ты никому не должна говорить, что я… — Конечно, Фадрен, конечно! Я не произнесу ни слова. Фадрен Далис, не так ли? Я знала, что ты преданный мужчина, ещё когда ты служил в моем Ордене Очищения прошлым месяцем Вечерней Звезды. Как твоя младшая сестра? Всё ещё учится у ткачей крешвидом в Сент-Олмсе? Ириэль последовал за ней, благодарный за то, что она нашла более подходящий инструмент. Несмотря на несколько попыток, он так и не смог поднять ключи, его пальцы проскальзывали сквозь железо, даже не отбрасывая тени от свечей на огромном столе. Возможно, я всегда был лишь иллюзией. Обманом света, отражающим для других изображение того, что они хотели увидеть. Но в этом не было никакой реальной пользы. Ни глубины, ни содержания. Виден только с одного ракурса. Повернись, и я исчезну. Виатрикс и её ручной Ординатор пронеслись мимо охранников, стоявших у нижнего входа в тюремный блок. — Я останусь здесь, — сказал Фадрен, отпирая ещё одну тяжёлую дверь. — Чтобы ты могла, э-э… сосредоточиться на своей работе. Это камеры одиночного заключения для еретиков. Никто не должен беспокоить тебя до следующего раунда Наставления, но ты должна работать быстро. Если главный процессор… — Я быстро справлюсь. Спасибо, Фадрен. Да присмотрят Альмсиви за тобой. — Она взяла связку ключей, которую он ей протянул, и, прошагав через дверь в темноту, побрела внутрь. Ирэ попытался последовать за ней, но гравитация снова перестала его волновать, а присутствие такого количества охранников было просто невыносимым. Его зрение, которое уже некоторое время было размытым, потускнело ещё сильнее. Камень вокруг него замер, а затем медленно начал опускаться. Это не имело значения, подумал он. Она была внутри, он мог доверить ей всё остальное. Он знал, в отличие от Фадрена, что Виатрикс не следовала процедуре, когда вошла. Её не сканировали и не обыскивали на наличие зачарованных предметов, а её свитки Божественного Вмешательства всё ещё лежали в её мантии, готовые телепортировать Джулана, Мехру и её саму в Эбонхарт. Был и свиток для него, но… всё больше и больше он понимал, что у него не осталось достаточно физической связи, чтобы использовать его. Я всё перепутал, гадая, не является ли Аурбис иллюзией, которую я испытываю посредством непостоянных, ненадежных ощущений. Аурбис очень реален. Я — это непостоянное ощущение, которое он испытывает, и теперь оно вот-вот онемеет. Он сделал всё, что мог. Измученный, он ослабил свою ментальную хватку на Министерство, развязал последнюю нить. Он падал быстрее. Зажжённые факелами комнаты проносились мимо в дымке чередующихся тьмы и света. Он не сопротивлялся. Едва замечал, что падает вверх, а не вниз. Его конечности были далёкими звёздами, затерянной цивилизацией с пылью на языке. В этериальном пространстве сознания он почувствовал, как активировался один свиток. Чуть позже он почувствовал ещё один всплеск мистической энергии, уносящий душу и её тело в безопасное место. Он ожидал, что третий последует немедленно, но этого не произошло. Надеюсь, меня никто не ждёт. Затем произошло магическое заикание, заклинание, начавшееся, а затем провалившееся, последний слог был вырван. Смутно он услышал крик. Черт! Нет…! Было уже поздно действовать, он был слишком далеко. Что-то от его тела должно было существовать, но он больше не помнил, как оно работает, каковы его функции, где он его оставил. Он заблудился, где-то на болотистых окраинах своего сознания, потерял лестницу, ведущую обратно к его телу. …верните целое, и вы получите… Был короткий миг ужаса. Но страх — это нечто физическое. Вскоре наступил покой и неизбежная тишина. Мой путь всегда вёл меня сюда. Был ли момент, когда я мог бы сбежать от него, какая-то развилка, которую я упустил? Когда я упустил её? Когда я выпил невидимость на площади Талоса? Когда я позволил быть забытым в библиотеке Фири? Когда я провёл шесть часов в корзине для белья в младенчестве? Но так было всегда. Так безопаснее, быть спрятанным. Проще, проще для всех. Почему они всегда возвращали меня под свой взгляд? Я бы хотел, чтобы ты увидел меня в последний раз, но это эгоистично. Ты свободен, и по-моему, я тоже. Достаточно. С меня было достаточно. Что бы я отдал за тебя? Всё, ничего, нет разницы, а теперь дай мне любовь из своего сердца, больше не надо… Это было облегчение. Словно спасение из горящего здания или ослепительного света. Словно выдохнул воздух, который задерживал всю жизнь. и отдай её в ненасытную пустоту …и я я отдал всё, что мог Сбрасывая чувства, словно листья, избавляясь от оставшихся фрагментов, клетка за клеткой, Ириэль отпустил себя.