How to Disappear Completely

— Значит, всё это было пустой тратой времени? — Джулан с трудом сдержал желание смахнуть с библиотечного стола все ломкие, пожелтевшие свитки на пол. — Ты хочешь сказать, что после всего этого в твоих дурацких бумагах нет ничего, что могло бы мне помочь? Просто очередная бесполезная чепуха о драконах и семенах, которая может значить всё, что угодно? Гильвас Барело, настоятель монастыря Холамаян, нахмурил брови и устало посмотрел на Джулана. — Тот факт, что ты не нашёл того, что искал, в потерянных пророчествах эшлендеров или в апографических писаниях храмового жречества, не делает их бесполезными. Порой наши поиски того, чего, как нам кажется, мы хотим, ослепляют нас, мешая увидеть откровения, которые нам действительно нужны. Тому, кто подходит с открытым умом и открытым сердцем, — — Засунь это себе в задницу! — Джулан, с грохотом откинув стул, почти выскочил из комнаты, прежде чем повернуться и вцепиться в волосы. — Простите. Простите, я просто… мне нужно было больше, чем это. — Старый священник ничего не сказал, собирая старинные документы и возвращая их на полки.

***

— А ТЕПЕРЬ, долго ещё? Аколит, открывавший двери монастыря, слегка вздрогнул под взглядом Джулана. — Ещё несколько мгновений, уверяю вас, сера. — Он указал на почти пустые водяные часы на стене, рядом с огромным колёсным механизмом, за который он отвечал. — Час Азуры почти наступил. …мой кулак наступит через минуту, н’вах… Джулан сумел пробормотать это себе под нос, убеждая себя, что монах, вероятно, не имел в виду «сера» саркастически, хотя и не мог отделаться от такого впечатления. Он пожал плечами и подёргал рукоять меча, а аколит вытер влажные ладони о свою слишком большую рясу. Как только каменный навес поднялся достаточно высоко, чтобы освободить место, Джулан нырнул под него и выскочил в сумерки. — Пожалуйста, не задерживайтесь после окончания священного часа, — крикнул привратник. — Как только священный щит закроется, он не откроется до рассвета. — Да-да, понял. — Джулан уже сошёл с тропы и ушёл, спускаясь вниз по склону сквозь заросли травы, покрывавшие большую часть небольшого острова. Это, конечно, не сравнилось с Министерством, но ему всё равно было тяжело выносить 22 часа в сутки в безоконной оболочке Холамаяна. Ветер на коже и тусклый, розово-золотой солнечный свет в глазах почти компенсировали полное отсутствие алкоголя на острове. Он проскользнул сквозь водоросли к берегу, где плеснул себе на лицо морской водой и сжёг немного энергии, используя то, что помнил из своих тренировок с мечом. Затем он нашёл скалу, обращённую на запад, чтобы понаблюдать за закатом и попытаться ясно мыслить. И что теперь, с’вит? Обратно к святилищу Азуры, которое ты видел с лодки? И что ты ей скажешь? Что ты заполучил в свои руки века пророчеств и мудрости, но даже слепой гуар смог бы извлечь из этого больше, чем ты? Тебе нужно что-то попроще, тебя нужно кормить с ложечки? С таким же успехом можно попросить её убить тебя и позволить Неревару переродиться прямо сейчас, если даже младенец может справиться лучше. Возьми себя в руки. Он вытащил из кармана клочок бумаги, на котором начинал делать заметки, ещё когда думал, что это может помочь. 7 ПРОКЛЯТИЙ: огонь, пепел, плоть, призраки, семя, отчаяние, сны Он не был уверен, что заставило его это записать. У него никогда раньше не было такой привычки, это было не в его характере. Но… его память всё ещё казалась предательски неровной после побега, даже больше, чем обычно. Он списывал это на слабость и истощение, но спустя несколько дней он чувствовал себя, если уж на то пошло, хуже. Как будто проснулся от такого долгого и яркого сна, что все его воспоминания всё ещё были сплетены. Как будто проснулся после пьяной ночи с тошнотворным осознанием того, что его недавняя история — это размытая и разбитая лоскутная ткань из дыр, вещей, которые он должен был помнить, но не мог. Разочарование заставило его оторвать взгляд от бумаги, он поднял глаза и увидел звезду Азуры, висящую между силуэтами двух Императорских Зонтиков. Внезапно из его подсознания хлынули запахи: земли, мха, пота, солёно-кисло-горько-сладкого… Ладно, так… так, это определенно был сон, и сейчас НЕ время. Он отмахнулся от этого, заставив тлеющие угли в его крови замолчать. Вместо этого он устремил взгляд на окружающие его камни, наблюдая, как они чернеют по мере того, как солнце опускается низко над морем. Забудь о прошлом, забудь обо всех этих чёртовых снах и проклятиях. Мне нужно знать будущее! Мне нужно что-то конкретное, чтобы… Засунув бумажку обратно в карман, он нащупал что-то ещё, застрявшее в самом дальнем углу. Маленькое, твёрдое, гладкое. Он вытащил это. Это был зуб. Клык. Он уставился на него, он выглядел знакомо, но Джулан не понимал, что он делает у него. Его разум буквально разваливался на части. В панике он провёл языком по губам. Ни один не пропадал. Ни один не пропал? Решив вырваться из этого бесполезного узла неразберихи, он чуть было не бросил зуб на песок, но прежде чем его рука успела двинуться, его захлестнул смешанный поток чувств –гнев-отчаяние-желание-ненависть-любовь-любовь-лю- Он сделал прерывистый вдох, сердце бешено колотилось. Последний тонкий серп солнца завис над горизонтом, как золотая монета, которая вот-вот упадёт в канализацию. Джулан смотрел, как оно уходит, его лицо застыло в ужасе, словно потеря солнца была его единственной заботой. Словно он забыл свечу и позволил вселенной сгореть дотла. — Ёб-, — сказал он. — Шео-ёбаный-горат.