Свежая кровь

— Если хочешь, я спрошу у того зельевара, Северуса. Он вроде сведущ в этой вашей, как её... ме-ди-ци-не. — Нет, только не это, умоляю! Я не хочу выслушивать его издевательства! — Ну, тогда чего страдать… Посмотрим... — Фенрир пожал плечами, а Люциус взглянул на него своим фирменным взглядом из разряда "меня окружают одни идиоты". Нет, конечно, все может и наладится, и пронесет, но… Черт, а что если нет? Что если в его случае он будет носить внутри зверя? Разум услужливо подкинул картинку — Люциус выходит из дома и ставит на порог кастрюлю с едой, прикармливая волка размером с Фенрира. “Брррр... Что за чушь!” — блондин устало потер глаза. Прошедшие дни оставляли ему мало времени на сон и отдых, но зато Фенрир охотился за них обоих, так что у него были подсохший хлеб и куски мяса, а желудок больше не урчал так голодно. Рассвет неприятно холодил босые ноги, Люциус поежился, сидя на мокром крыльце и всматриваясь в густой туман. Порыв ветра принес запах стаи, невдалеке кто-то промелькнул. — Не волнуйся, это Скабиор. Я велел ему патрулировать границы, чтобы нас не беспокоили. Фенрир как-то слишком заботливо ткнулся в плечо, глядя на потерянного блондина и буквально ощутил то, каким чужим он себя тут чувствовал. Ничего, привыкнет. Выбора-то у него не особо много. — Идем, скоро рассвет. Вечером вернемся в стаю. Люциус позволил себя увести, спрятал ноги в старом одеяле, и горячих ногах альфы, что бессовестно задрых, едва ли положил голову на подушку. Тепло и невеселые думы его разморили, так что скоро и он свернулся калачиком у него под боком. Ночь приветствовала запахами. Травы, цветов, бегущей дичи, крови в лесу, запахом стаи и цветения. А еще силой, которая чувствовалась в мускулах, пока белый волк скользил рядом с вожаком, ступая ему след в след. В этот раз Фенрир принес ему кусок дичи, положил перед ним, видя что тот справедливо опасается лезть в гущу за сражение из-за куска дичи. Сурово посмотрел, но ничего не сказал — Люциус еще привыкнет к такому. Все привыкают. Пока же Малфой вгрызался в мясо, чувствуя только наплывающие инстинкты и голод – неизбывный и дикий, оттого что телу требовалось еще слишком много энергии на превращение. Фенрир сказал потом, когда он привыкнет, сможет оставаться человеком в любое время суток, только полнолуние будет переворачивать его насильно, тут уж ничего не поделаешь. Кость уже была пуста, а он все облизывал ее, грызя и получая удовольствие от самого процесса. Вожак фыркнул, подходя и плюхаясь рядом с ним, тыкая его в бок, чтобы он подвинулся, начиная выкусывать лапу, но одним глазом еще посматривая за тем, как белый все же начинает приводить себя в порядок, отворачивая голову в знакомый угол. Люциус начал осознавать себя в зверином теле. Раньше все смазывалось, превращаясь в серую пелену, и он проводил превращение во власти инстинктов, среди которых первейшими были голод и страх. Теперь белый волк сидел подле серого огромного вожака стаи, наблюдающего за остальными, и тщательно вылизывался, выкусывая неприятный вылезший подшерсток и стряхивая носом со шкуры сухие травинки и листья. Чувствовал он себя несколько отстраненно, что не мешало получать удовольствие. "А ведь я успел полюбить ночь, и эти запахи, и погоню", — подумалось ему. Он вскочил на лапы и потянулся. Фенрир снова ткнул его носом вбок. Белый волк издал короткий вой, задрав голову к луне. Вожак ответил воем долгим и продолжительным и мотнул головой, прыгнув ко входу в пещеру, а потом выбежал — и Люциус за ним. "Что, на охоту? Ты серьезно? — хотел спросить Фенрир. — Ничего себе, парни, наш недотрога проголодался! Бежим за новой добычей!" — и Фенрир погнал стаю в глушь. Люциус любил отбиваться и сбегать в сторону, чтобы просто пройтись по лесу в свое удовольствие, смотря на длинные тени, которые деревья отбрасывают в свете луны, или вовсе сидел в пещере, но теперь побежал за всеми следом. Послышался рык, и заметно стало, как вздыбилась шерсть на загривке у Фенрира. Они наткнулись на звериную тропу, и почувствовался запах шерсти, мускуса, слабый запах затхлой влаги. Олени? Люциус понял, что видит как наяву: вот они проходят по тропе. Их немного, совсем небольшая стая. Может, две-три самки с оленятами. Волки потрусили за ними следом, и Люциус в хвосте. Неторопливый бег скоро привел к добыче. Стая разделилась: одни готовились зайти сзади, обходя поляну, где дремали несколько косуль, другие подкрадывались впереди. Не раздавалось ни единого скулежа, лая или воя. По короткому сигналу Фенрир бросился первым. Люциус чуть опоздал и оказался отброшен копытом на приличное расстояние, и тут же в проснувшейся звериной ярости бросился вперед, чтобы допрыгнуть до холки и вцепиться в нее. В нем говорил инстинкт. Хоть олень был совсем не то же самое, что и кролик, сообща они загнали его и теперь наслаждались новой добычей, разрывая мясо. Люциус успел сам ухватить кусок и догрызал его в углу поляны. Фенрир подобрался к нему поближе, притаскивая еще. В этот раз ночь кончилась быстро, и немудрено, что после охоты утро показалось особенно тяжелым. Люциус добрался до домика как в тумане и упал на постель, засыпая. Следующий день (да и ночь!) неплохо было бы провести в своей постели — он бы так и сделал, если бы инстинкт не погнал его на улицу снова. А затем полнолуние кончилось, и течка тоже. Фенрир часто убегал куда-то, оставляя Люциуса в совершенном одиночестве. Малфой привык подниматься поздно, вспоминал пору молодости, когда в его жизни не было ни Нарциссы, ни Драко, и он вел такой же точно образ жизни — с поправкой на то, что ночи он проводил в кутеже и пьянках с университетскими друзьями, а не в лесах в компании волков. Ощущения были схожими. Он поднимался к вечеру, добирался до камина, топил его, садился в кресло, вспоминал, как рыскал меж трав и деревьев, выслеживая кроликов, и даже с жизнью отшельника чувствовал себя вполне счастливым. Всё бы было ничего, но припасы, которые притащил Фенрир недели две назад, подходили к концу, а Малфой так и не привык питаться тем, что поймал — да и удавалось это не каждую ночь. Голод довольно быстро довел его до того состояния, когда страх показаться перед владельцем бакалейной лавки в Хогсмиде как-то побледнел, а потом и вообще исчез. Осталась единственная проблема — деньги. Если бы он только мог воспользоваться чьей-нибудь чужой палочкой, чтобы перенестись, к примеру, в родной Мэнор, а еще лучше — заполучить часть своих сбережений в Гринготтсе... Если только Волдеморт сам не наложил лапы на его счет. И когда он пришел в совершенное отчаяние, послышался стук в дверь. Комиссия? Патруль из егерей? Люциус накинул халат и спустился вниз. Дверь, увы, была непрозрачной, и не позволяла разглядеть того, кто прятался за ней. Стук настойчиво повторился. А затем ручку начали дергать и наверняка открыли бы немудреный замок, если бы Малфой не собрался наконец с силами. — Открой. Голос был смутно знаком. На пороге предстала фигура в черном плаще и накинутом капюшоне. — Северус? — А ты неплохо устроился, — зельевар вошел, осматриваясь. Малфой ощутил, как холодеет в жилах. — Лорд... Он знает? Это он послал тебя за мной? — Нет. Может, и знает, и уж точно - догадывается. Но ему не до тебя. Я, собственно, пришел потому, что этот вервольф, как его? Фенрир? Словом, этот остолоп начал подозрительно часто расспрашивать меня о том, как проходит беременность у оборотней. Люциус и так-то выглядел не очень, от блестящего аристократа не осталось, пожалуй, ни следа, но после этого утверждения только побледнел и поплотнее прикрыл дверь. Вяло смахнул пряди с лица, и, не поднимая взгляда, все же задал вопрос, который его так интересовал: - И... Как же она проходит? Северус на минуту замолчал. Ещё раз обвел взглядом все вокруг, замечая и охапку хвороста и одну единственную кружку на столе, пустые полки и в принципе необжитый дом. Осмотрел встрепанного Люциуса с голодным блеском в глазах, уже не очень похожего на человека. Ощутил тот липкий страх, как в детстве и в тайне от старого знакомого, сжал в рукаве палочку. Оборотень только хрипло усмехнулся. — Я ещё не могу оборачиваться, как Фенрир. Только в полнолуние. Не бойся, мой старый скользкий друг... К сожалению, угостить мне тебя нечем, на охоту в человеческом обличье не выйдешь, так что я жду Фенрира. Великий и ужасный, некогда блистательный лорд ждал, пока его покормят. Северус был впечатлён и в тоже время раздражён, ища подвод. - Так как она проходит? Люциус прошел к окну, запахнул поплотнее халат, облокотился, принюхиваясь к старому другу. Книги. Пыль. Зелья. Он пах ядовито и терпко, будто бы пропитался теми зельями что варил. А ещё, он явно в последнее время варил что-то от ликантропии, потому что волк внутри Люциуса недовольно скалился, и он чувствовал это раздражение. Северус молчал. Прошел к столу и сел под гробовое молчание, осматривая мужчину. — Ну, что тебе сказать. Хреново она проходит. Ты значит, по их меркам, омегой получился? И как, всей стаей?… Люциус почувствовал, как захотелось оскалиться. — Только Фенрир. — Ясно. И ты думаешь, что уже..? — Ясен пень, Северус, нет, — оборотень оторвался от окна, нервно шагая вдоль и передергивая плечами. — Фенрир сказал, что если в образе волка, то будут волки. А если человеком, то обычные оборотни. А если и то и другое? И я же мужчина, как это вообще будет… происходить? Ехидную улыбку Снейпа можно было рисовать в книжках ужасов для детей — раскупали бы мгновенно. — Ну, мужчиной ты перестал быть в тот момент, когда стал оборотнем. На этот счёт я бы тебя успокоил, но не буду. Твой организм изменяется, но чего точно от него ждать, я сказать тебе не могу, сам понимаешь — поймать настоящего омегу почти нереально, потому что их мало и охраняют их обычно, как зеницу ока. Просто потому что у рождённых оборотнями даже скорость реакции быстрее и выше. Могу предложить тебе поучаствовать в испытаниях, а я с тебя книгу напишу, хочешь? — Ты можешь хоть раз ответить нормально, Снейп? Может, оборачиваться он не мог, но вот клыки и когти ощутимо выросли, показывая, насколько ему не хватает самообладания. — Вряд ли твои дети родятся волчатами после первой течки. У тебя даже первый цикл не завершен, это колоссальные затраты энергии. Но если будет беременность, то результат предугадать не может никто. Предполагается, что в момент когда ты будешь вынашивать потомство, в какой-то момент тебе придется выбрать, или человеческое обличье или волчье, потому что риск повредить плод будет… велик. Как ты это будешь делать, неизвестно, как понимаешь, наблюдателей не было. Но к вынашиванию и кормлению организм приспособится, об этом говорят некоторые рассказы рождённых оборотнями. Но тебе будет нужна защита. Сам понимаешь, с пузом, из тебя охотник будет ещё тот. "Из меня и сейчас ещё тот охотник", — чуть не ляпнул Люциус и раздражённо почесал за ухом, думая что ещё бы ему спросить, пока зельевар не ушел. — Мое поместье охраняется? Мне нужно попасть и кое-что забрать оттуда. Я пока не привык существовать вот так. Лицо зельевара озарила ухмылка. — Лорд хочет забрать свои вещи? И как же ты будешь тут жить? С тростью, добивая зайца в кустах? Как ты вообще себе это представляешь? Тебе надо убираться отсюда и чем скорее, тем лучше. Ты хоть представляешь, что будет, если Лорд тебя найдет? Смерть, которую он тебе придумал, покажется тебе за счастье, а твоему блохастому и вовсе не сулит ничего хорошего. — Он не блохастый. Зельевар ошарашенно замер. Он ожидал что бывший соратник начнет ругаться, что-то возражать, но тот… зевал? — Ты, видимо, совсем страх потерял, Малфой. Оборотень сонно оглядел человека. Что вот ему сказать? Что отчаяние сменилось равнодушием, а чувство унижения собственным удовольствием? Что четкая иерархия в стае стала ему более понятна, чем их, людская? Оборотни не были отягощены моралью или принципами, их закон был един — кто сильнее, тот и прав. Они поступали так, как считали нужным, не считали людей за друзей и жили обособленно и сейчас, почувствовав это на своей шкуре, Люциус вдруг тоскливо понял, что не сможет это донести своему бывшему…другу. — Я пока не могу оборачиваться, когда хочу. Мне нужны деньги на еду. Фенрира гоняет Лорд, а без него я не особо долго протяну. Стае он запретил меня трогать. Сможешь помочь? Вот так вот, в лоб, без привычных хождений вокруг, выбивая зельевара из колеи и заставляя его кивнуть. — Хорошо. Только и тебе я их не дам. Что тебе нужно, я отправлю. Заметив удивлённо поднятую бровь, зельевар тут же открестился, чтобы не дай бог не подумали, что он из жалости. — Исключительно из-за научного интереса. Буду ходить к тебе, а ты расскажешь, как это все проходит. Белый волк только кивнул. Сейчас это было для него выгодным соглашением. — Мне бы палочку. Я бы и сам все мог достать. — И не думай даже. Палочки под надзором, за всеми установлен контроль, установлена связь между каждой палочкой и владельцем. Едва ты возьмешься за чужую палочку, тебя обнаружат, а твоя у Лорда. Мне не настолько ценна эта информация, чтобы воровать у него твою палочку. Обойдешься пока и так. На том и порешили, Люциус составил список вещей и продуктов, Снейп обещал их найти и принести. Не сразу, для того чтобы какой-то минимальный запас был, он мог потратить и свои (но об этом он, конечно же, никому не скажет), но чтобы забрать деньги Малфоя из банка и об этом не узнал Лорд, нужно было… Нечто более умное, нежели просто прийти туда и потребовать сумму. Может быть, даже обратиться к Циссе и его крестнику, вряд ли они откажут в скромном содержании тому, кто спас им жизни. Но все это были размышления о будущем. Сейчас же Снейп оставил оборотня одного, скрываясь на зачарованной тропинке, а Люциуса оставляя в мыслях и урчащим желудком. Может, Фенрир догадается попросить Скабиора, чтобы он принес ему хотя бы зайца? Люциус тем временем и сам догадался об этом. И мысленно отругал себя. Какого черта он вообще впустил этого проныру Снейпа? А тот все-таки хитер! Оно и понятно — иначе не смог бы так долго водить за нос и Дамблдора, и темного лорда. Надо было прогнать его. Спрятаться, не пускать... Кто он теперь? Его подопытная собачонка, согласившаяся на унижение в обмен на подачки в виде еды? Еды в буквальном смысле. Ну, мог ли он подумать еще с полгода назад, что все так кончится, и не будет ничего, кроме постоянного желания есть, страха и... Правда, обычная предусмотрительность быстро подсказала ему, что как бы гордость не требовала в дальнейшем послать Северуса подальше, если он еще хоть раз распустит язык, но... "Тебе понадобится лекарь, — говорил голос благоразумия. — Твое здоровье в ближайшее время явно не улучшится. И тебе нужна связь с остальным миром. Просто чтобы не забыть, как разговаривать... с нормальными людьми". На этом месте своих размышлений он споткнулся. Так ли они нужны ему? Сейчас он все больше боялся. И встреча со Снейпом приятной не показалась, потому что теперь ко всем страхам добавились новые, подогреваемые его словами.