Свежая кровь

Люциус переоделся и вышел, прогуливаясь, чтобы успокоить мысли. Лес здорово притягивал, почти заманивал поглубже. Ноги несли его вдоль по волчьей тропе — а затем навстречу ему из-за высокой сосны вышагнул Скабиор. Принюхался — это первым делом. Определил, похоже, что течка окончилась, и потому уже спокойнее отошел, но путь все-таки преградил. И даже еле заметно улыбнулся — ровно так, как бета в стае может порадоваться, видя единственного омегу. Окинул его внимательным взглядом, прикидывая, что будет и узнает ли вожак, если он попробует ненавязчиво обихаживать этого омегу. Наверное, Люциус выглядел сейчас хуже него, в длинной испачканной в паутине и мелком лесном соре мантии, с нечесаными и спутанными волосами. Скабиор же по меркам оборотней был франтоват, мылся часто, иногда даже раз в неделю, и частенько выуживал у магглов понравившиеся вещички. — Куда ты? Там опушка, за ней поле и деревня. Тебе туда нельз... — Знаю. И в доме мне нельзя. — Откуда ты знаешь? Это тебе тот сказал? Ну, который к тебе заходил? Я видел его у лорда, когда... — Да. Но он меня не выдаст... Надеюсь. Ты что, следишь за мной? — Приглядываю. Исключительно по просьбе Сивого. Здесь Скабиор изобразил равнодушие, но жесты его выдавали. Он положил ладонь ему на пояс, но Люциус вежливо, насколько мог, высвободился. — Я боюсь, что лорд начнет проверять эти домишки или искать меня. А ещё, Скабиор, я кошмарно хочу есть. Он выдохнул, признавшись. И наклонил голову. Теперь-то он понимал, что оборотень, которого он не так давно презирал, способен и следить за собой, и прокормить себя куда лучше него. — Что ты раньше не сказал? — Скабиор с удивлением на него покосился. — Давно шел бы к нам. — Н-надо было, но я... — Ты нас презираешь, — заметил Скабиор, но мягко, с улыбкой, и без малейшей обиды. — Нет! Я наоборот понял, что с моим прежним кругом... Мне уже не по пути. Я стал другим. С вами мне проще. — Так почему не приходишь? Вечером Люциус сидел в пещере подле огня и сонно дремал на плече у того же Скабиора, ни о чем не думая. Небольшой костерок горел ровно, но иногда шипел, если попадалась сырая ветка, и с шипением раскидывал искры. Над ним поджаривался потихоньку лесной голубь. Люциус глотал слюни, улавливая запах, хотя сильный голод уже утолил хлебом. — Можно согреть воды, если хочешь. Или даже чая, если насобирать душицы или мяты. — Как же я сам не догадался! — простонал Люциус. — Я дичаю. Скоро я стану хуже вас всех и начну чесаться задней лапой. — Да ну, лорд, — закашлялся от смеха кто-то. — Не убивайся так. Явится Фенрир и заберет тебя в ваше шале. Как только Темный Лорд отойдет и позабудет о тебе. Скоро. Через пару лет. — Ну, спасибо! Люциус и сам едва не рассмеялся. Эта ночь была безлунной — но он все же провел её в пещере. Повесил букет душистой травы недалеко от своего места, устроил кровать из нескольких старых пальто и, укрывшись своей же мантией, уснул. Скабиор исчез, вопреки его страхам — Люциус подозревал, что тот наверняка выбирается в ближайшие города, чтобы находить все эти свои вычурные шарфики на шею. Профессор зельеварения Северус Снейп в это время сидел в своем кабинете, с подступающей к горлу тошнотой взирая на высоченную стопу сочинений, без сомнения, таких же бестолковых и бездарных, как и их авторы. Мысли его поневоле вернулись к дневной встрече. Нет, он здорово придумал навестить запретный лес и заброшенные домишки за ним. Кто бы мог подумать? Такая находка. "Напишу статью в "Академический вестник", — самодовольно думал он. — Может, даже серию статей. Мне за эти статьи такую премию дадут..." Вспоминался ему лорд Малфой, при виде которого захотелось вздрогнуть. Ну да, надо думать, запущенная ликантропия выглядит именно так. Надо же: когда-то он из дома не выходил, не подобрав перчатки в тон ботинкам, а теперь? Любопытно, что начнется, когда он поживет так год-другой. И Снейп углубился в справочник по ликантропии, сверяя набор признаков и навскидку определяя, насколько сильно прогрессировала болезнь. Оторвался он от книги лишь за полночь, вспомнив невольно горящий голодный взгляд. Но мук совести не испытал и немедленного рвения помогать — тоже. Интерес его был скорее научный, а потому стоило наметить себе дальнейший план действий. "Потому что признаться в этом даже себе, не то что кому-то ещё, было просто… ужасно." А Люциусу было просто ужасно осознавать, что ему хорошо. Вот так, уткнувшись в старую вещь, сопеть с осознанием того, что ему вполне комфортно, если он хотя бы сыт и ему тепло. Сон сморил быстро — без горячего тела под боком никакие крамольные мысли не беспокоили, а уж остальные и подавно. Под утро только сонно открыл глаза, когда рядом плюхнулся черный волк, заботливо его обнюхал, подоткнул подол мантии и положил на него голову, мол, спи ещё, только рассвет. От приятной тяжести на теле и правда сморило, так что проснулся Люциус только от негромкого, но пробирающего до костей рыка, что стоял в пещере. У входа стоял Фенрир, и он крайне недовольно скалил клыки на бету, что посмел положить морду на его омегу. Люциус, ещё не понимая этих тонкостей, только зевнул и осмотрел жмущихся по стенам альф, потёр нос и внезапно звонко заявил. — Вы меня разбудили только для того, чтобы пощерить клыки? Идите отсюда нахрен оба! Впрочем, бету он притянул к себе и сонно ткнулся в него носом, чувствуя как он пахнет бензином, дымом и, кажется… колбасой? Желудок жалобно заурчал, напоминая, что голубь раз в три дня — это маловато для организма, только перестраивающегося в волка. — И я опять хочу есть…. Фенрир снова недовольно оскалился. Люциус возмутился: — Что? Ты меня бросил на почти две с половиной недели. Вчера меня нашел Скабиор и хотя бы накормил. Мог бы ему и спасибо сказать! Фенрир опешил. Потом сглотнул. Потом разозлился — и на себя, и на дерзкую омегу, и на чертова Лорда, что будто бы знал, как ему важно сейчас быть рядом с Люциусом, и засылал его в дальние патрули. Он чуть поутих, подошёл к лежащему омеге, и ткнулся ему в шею носом, тщательно обнюхивая, не делал ли с ним ничего бета. Тот лежал в руках Люциуса и прижимал уши, чувствуя какую выволочку получит, если сейчас альфа его заберёт. И верно, выходя из пещеры, Фенрир коротко рыкнул, зовя за собой Скабиора, и умчался вперёд, оставив того выбираться из рук Люциуса. Тот категорически не желал лишаться тепла, и потому разжимать руки не желал. Раздались смешки, а после один из волков подошёл, ложась со спины омеги и грея его. Следом то же сделал и второй, закрывая мордой обнаженные ноги. Так Скабиор его и оставил — под охраной всей стаи. И, как и следовало ожидать, после охоты получил взбучку. Фенрир не желал больше видеть его так рядом с омегой и хорошенько встряхнул за шкирку, ещё раз передавая все свое недовольство этим фактом. И только после его извиняющегося скулежа они вернулись в стаю, таща две косули. Люциусу была выделена нога, на которую он с задумчивостью взирал. Есть сырой ее не хотелось, а чтобы приготовить на костре такой кусок, это ещё умудриться надо было. К тому же, он пока что был единственным, кто не мог оборачиваться постоянно, а потому вариант запрятать и съесть позже тоже его не особо устраивал. Оставался вариант поджарить какой-то кусок сейчас, а остальное попробовать подсушить в доме… Если ночью этот остаток не сопрут и не сожрут, конечно. Так он и поступил, на палочках умудрившись соорудить подобие шампуров, благо Скабиор ещё вчера принес молодые толстые ветки, которые не сгорали, но просушивались, и он же притащил целый пучок мяты и ещё какой-то лесной травы, заваривая этот нехитрый чай в старой утвари, натащенной сюда стаей. Несмотря на все препятствия, Люциус умудрился сесть между бетой и альфой. Фенрир рыкнул на бету, но Люциус положил голову на его плечо, и он вроде как отвлекся, так что это прошло незамеченным. — Ты часто будешь так исчезать, да? Люциус медленно крутил вертел и думал. — Снейп приходил. Он нашел меня из-за твоих вопросов про беременность. Поиздевался немного, конечно. Но пообещал помочь. Не хотелось, конечно, говорить альфе о том, как именно собрался помогать Снейп, но он все же должен был знать, что их укрытие нашли. — Вот… гриб гнилой. — Ты не беременный? — Скабиор вдруг неотрывно взглянул на него и даже потянул носом воздух, что омеге немного не понравилось, и он вжался в Фенрира. — Хотя не чувствую. Вроде пахнешь так же. — Я уточнял. Для меня это, знаешь ли, ненормально, представлять себя с… — Голос Люциуса сорвался. — С волчатами, — подсказал Скабиор и кивнул, — стая будет рада, не волнуйся. Мы все тебя будем защищать, если это вдруг окажется так. Люциус поднял взгляд, осматриваясь. Жёлтые глаза светились из каждого уголка пещеры, а где были не звериные, там блестели человеческие — стая вслушивалась в их разговор. — Он тебе помог? Ты больше не боишься? Фенрир снял с огня котелок, налил в старую кружку ароматную жидкость и вручил ее омеге. Тот осторожно перехватил пальцами горячую поверхность. — Не совсем. У него тоже нет информации, потому что… Потому что и омег никто не видел, не говоря уж о том, чтобы обследовать их. Но мы договорились, что он использует материалы для статьи и поможет взамен этого. Омега отпил немного напитка и вытянул ноги, поежившись, снова зевнув. Мясо уже шкворчало и он, не утерпев, утащил одну ветку, вгрызаясь в почти прожаренное мясо и торопливо насыщаясь. Кто-то из альф хмыкнул, кто-то отвернулся, но понемногу успокоились все. Скоро должна была наступить ночь, и после сытного ужина волки, пожалуй, остались бы в пещере, если бы… Если бы их сумасшедший омега вдруг не заявил, что они просто кошмарно похожи на бомжей, и не вытащил их всех из пещеры, указывая на речушку чуть ниже, заставляя всех идти мыться. Вы когда-нибудь видели с дюжину мокрых, холодных и злобных волков? Вот Люциус в тот вечер видел. И двое из них весьма неблагодушно посматривали на него, намекая что, мол, и тебе придется идти, и тогда мы посмотрим, кто будет смеяться последний. Пришлось сказать, что он мыться будет после всех, и шепотом попросить Скабиора притащить из города… мыло. Самое простое, да, но если бы в его волосах завелась что-то вроде блох, увы, Люциус бы этого не пережил. А стоило ему взглянуть на косматого Фенрира, к списку мыла добавились и ножницы. Бета закрыл руками рот от смеха, но кивнул, представив, как ему придется это всё объяснять и, хуже того, как сам омега будет производить с ними все эти манипуляции. А ведь пока их не было, Люциус тоже не сидел на месте — как минимум выгреб из пещеры все вонючие кости и обрывки шкур, отобрав те, которые ещё были целыми, и вымел пещеру наскоро наломанными ветками, почувствовав что хотя бы стало легче дышать без вони от разлагающихся останков ужина. — А ещё говорят, будто волки очень чистоплотные существа. Мои явно какие-то неправильные. Стая грелась у двух костров, а Люциус и сам понял, что дико чешется, и придется наведаться к воде прямо сегодня, так что, оставив альфу и бету греться у костра, сам направился к речушке. Вода пробирала до костей. Бодрила до искр из глаз, слишком уж холодной была вода ночью. "Перенесём водные процедуры на дневное время… и сохнуть будет легче", — Люциус пытался прочесать свои волосы, но понял, что в новой реальности он будет первым, кто острижет свои лохмы — хотя бы потому, что за ними невозможно ухаживать в таких условиях. Так и получилось. На следующий день коротко остриженный Люциус мрачно щёлкнул ножницами в пещере, и стая попятилась, оставляя впереди ещё сонного Скабиора и Фенрира. Мол, его омега, пусть сам с ним полоумным и разбирается. Бывший аристократ не щадил никого. Особо умные перекинулись волками, под угрозой лишения яиц и того, что он до них доберется чуть позже, тоже были выловлены. Фенрира остригли первым, оставляя несколько недовольно рычать и щуриться. Скабиора почти не тронули — благо он и сам себя приводил регулярно в порядок. — Ну вот… Оставшихся все равно поймаю. Люциус мрачно обвел взглядом притихших альф и услышал, как кто-то поинтересовался, а точно ли им в стае нужна омега, а то, может, ну его нахрен, какая-то она у Фенрира агрессивная получилась. "Ничего, он поймет, что тут ничего не попишешь, и нормальными людьми обратно не стать, мойся или не мойся, стригись или нет", — ворчливо заметил кто-то. Люциус мог бы начать длинную речь о гигиене, мог бы спросить, неужели самим им нравится жить так и пугать всех вокруг, начиная от благопристойных магов и заканчивая маггловскими детишками, но не стал. Наделся на их сознательность. Главное — не забывать регулярно гонять их мыться. — Строго ты с ними, — сказал ему Фенрир ближе к вечеру. — Но, если серьезно, зря. Точнее... — Почему? — Сам говоришь, раз твой зельевар сказал, что Лорд нас ищет, лучше сняться с места на всякий случай. Это не единственный лес в Англии. Обоснуемся где-нибудь еще. Уйдем в Шотландию: там глухие места. Впереди веселая ночь, так что лучше выспись сейчас. Он обнял Люциуса и прижал к себе. Ткнулся носом в короткие волосы. — С длинными мне нравилось больше, — проворчал он. — Я не хочу нацеплять вшей по дороге. Ворчание не прекратилось; впрочем, омега его не слышал, потому что уснул. Кажется, проспать так он мог бы год, но в полночь вскочил бодрым. Рождающаяся луна тонким серпом освещала полянку. Свет был совсем слабый, еле серебрил траву и папоротники. — Забирайте свои вещи, парни. Снимаемся и движемся на север. Скоро среди лесов неслышно бежала стая волков: с дюжину — обычного серого окраса и один белый в хвосте. Первые часа три прошли в деловитом беге, но потом некоторые решили, что путешествие вовсе не для того, чтобы голодать в процессе и посреди ночи прервались на охоту и трапезу. Им посчастливилось напасть на целый холм, сильно изрытый кроликами. Люциус еле догнал одного, вцепившись в хребет. Остальная стая тоже разбрелась по углам, каждый со своей добычей. Кролик заверещал, белый волк с измазанной кровью мордой с урчанием вгрызся в кости, отдирая от них свежее упругое мясо и глотая его. Еще одну тушку рядом с ним кинул вожак. Люциус благодарно потерся об его бок. Этого кролика они сожрали вместе: Люциус — мясо понежнее, Фенрир догрыз кости. "Романтичное свидание при луне, — насмешливо подумал Малфой. — Только вместо вина свежая кроличья кровь". Перекусив, Фенрир начал собирать остальных, издав короткий призывный вой. Волки, может, и не были в восторге бежать несколько дней подряд, но следовали за ним послушно, не пререкаясь, и на каждого, кто отвлекался на выпорхнувшую из-под ног птицу или лесную крысу, коротко рычал, возвращая в строй. К утру они, совершенно измотанные, добрались до окраин какого-то городка и, отыскав там заброшенный сарай с провалившейся крышей, устроились там. Люциус чувствовал себя совершенно разбитым. Ноги буквально отнимались, он спал на ходу и еле добрел до стопы поддонов, сколоченных из досок, устроившись наверху. Фенрир уселся рядом, устраивая его головой на своих коленях, бережно гладил его волосы. — И нет у тебя вовсе никаких вшей, чего ты выдумал? — И прекрасно. Не представляю, что бы я испытал, если бы у меня завелась... подобная живность, — его передернуло от отвращения. — Так что оставь мои волосы в покое. Я без сил. — Мы могли бы не превращаться и бежать днем. — Нет, нет! Я так не выдержу. Остальные, вяло переругиваясь, вскоре тоже вповалку легли спать, однако Люциус видел, что Сивый не лег со всеми, а осторожно вышел на разведку. Место рядом с ним живо занял Скабиор, плюхнувшись сбоку и приобняв его. — Фенрир тебя загрызет. — Отчего? Я помогаю тебя беречь, — ехидно заметил он. — Страсть какой ты наглый, Скабиор, — заметил кто-то. К ночи выступили в путь снова. Городок оказался единственным на их пути, и следующие дневки пришлось проводить в совершенной глуши — один раз в сени исполинских елей и нависшей сбоку скалы, другой раз и вовсе под открытым небом. Люциус успел привыкнуть к ритму их размеренного бега. — Фенрир, скажи, что делать, чтобы не превращаться? Мне кажется, будь я волком, в эту ночь я не замерз бы так. Как мне... удержать эту форму? Тот довольно оскалился. Особого рецепта по удержанию он не знал и отделался расплывчатым: "Ну, ты это... как придет день и увидишь солнце, не радуйся, а наоборот, оскалься, что ли... внутри себя. Напрягись, в общем". "Отличный рецепт, безукоризненно точный", — зло подумал Люциус. Но, как ни странно, он сработал, а потому со следующего же утра они передвигались и спали в волчьем облике. так было легко потерять счет дням, но Люциус был уверен, что они достигли искомого места довольно скоро — меньше, чем через неделю. На предыдущие расспросы о цели их пути Сивый отвечал уклончивым: "Да так, есть одно местечко ближе к шотландским горам", — но не называл его. Люциусу казалось, что им двигает одно чутье и ничего больше. Но местность и впрямь была дикой, в ней водилось зверье — от непуганых косуль до множества птиц — а рядом обнаружился старый шотландский замок. Древний, полуразрушенный и явно помнивший еще самого Мерлина. Сохранились лишь стены и очаг, но Люциус, до этого ни разу не маравший руки на стройке, сам принялся устраивать настил. В камнях сохранились ниши там, где на них опирались балки, и в полу обнаружились остатки обвалившейся лестницы в подпол, осыпавшийся и полный земли. — Мне нужен брус, — пихнул Люциус под бок Фенрира, дрыхнувшего в тени куста. — Надо свалить подходящее по размеру дерево, обтесать его, что ли, и... — Я волк, а не бобер, — огрызнулся тот. — Что? Ты не бобер? А я тогда не кролик! И не собираюсь рожать в земляной норе! — зашипел Люциус. — Если такое случится, и я вообще доживу, конечно... — Потом решим и придумаем что-нибудь, — смягчаясь, пообещал Сивый. — А теперь дай поспать. А еще лучше — иди сам ко мне. С тобой под боком и сон приятнее. И он сграбастал его, обнимая и притягивая к себе.