Свежая кровь

— Придется выбирать что-то одно, кусачий ты мой, — проворчал Фенрир, дуя на прикушенный палец — Люциус слишком сильно хотел высвободиться из его объятий. — Или баня, или доделывать те хоромы, что возвели тут без меня. Что тебе вообще в них не нравится? Это ж целый дворец! Еще и второй этаж. Комнат там хватит на всех, даже если нас станет в два раза больше. В мои времена все преспокойно устраивали отхожее место на улице и не думали о лишних удобствах. Люциус театрально прижал руки к груди, запрокидывая голову и в самом деле немножко бледнея. — Ну, ну, хорошо, — лапы Фенрира вновь потянулись, и он обнял его за пояс. — Я не хочу тебя простудить. Но в чем проблема вымыться в тазу? Или даже притащить эту, как ее, ванную? Правда, эти штуки делают из чугуна, и они тяжеловаты, но вчетвером мы как-нибудь справимся. Магглы частенько выбрасывают их на помойки, так что, я уверен, если хорошенько прошерстить ту свалку на окраине, мы отыщем королевскую ванну для нашей общей помывки. — Ты хочешь свести меня в могилу, — Люциус упал к нему на колени. — Мне? С помойки? Нет, нет. Деньги еще остались, и не далее как завтра я пошлю самого умного и прилично выглядящего, чтобы он сделал заказ в магазине сантехники. Конечно, место нахождения коттеджа раскрывать нельзя, но... — Вот! Ты не подумал, как удивится доставщик, когда ему прикажут выгрузить и оставить ванну прямо в чистом поле? — Наложим обливиэйт. — Мы не можем так часто им пользоваться. Лорд, говоря откровенно, и так вел себя... Как тебе сказать... Подозрительно. Он злился. И тот твой профессор тоже велел не привлекать к себе лишнее внимание магией. — А я не смогу мыться в ванной, которую принесли со свалки! На лице Фенрира читалось искреннее сожаление по поводу того, что он вообще решился ему это рассказать. — Хорошо. Выгородим клетушку на первом этаже, устроим пол под уклоном, небольшой слив, вкопаем старую бочку, будем ее вычищать. Воду греть на печи. Так тебя устроит? Похоже, придется смириться. Люциус кивнул и спокойно устроился на коленях у Фенрира. — А теперь, пока день, самое время немного передохнуть. Вам — после ночной работы, мне — после пути сюда. — И Сивый повел их за собой. Остальные разбрелись по углам, Люциус с Фенриром поднялись наверх. Оба они сомневались в том, что и в самом деле будyт крепко спать будущий час. — Ого, ты уже устроил тут уютное гнездышко! — Это всего лишь матрас, брошенный на пол, — Люциус почувствовал, что стыдится. — Я займусь кроватью. — На полу удобнее. А главное — никогда не упадешь, — и Фенрир уронил на себя омегу, уже не скрывая чувств и довольно прикусывая его плечо. Подновив метку и наслаждаясь притворными возмущенными криками, он вжал Люциуса в постель. Член уже упирался ему меж ягодиц, Люциус охотно приподнимал бедра, и все же спустя столь долгое время первые минуты близости показались ему болезненными. Он жалобно вскрикнул, заставив Фенрира всерьез переполошиться. На счастье, в мешочке нашлась жирная мазь, припасенная как раз для этих случаев, и Люциус наслаждался нехитрыми ласками — шершавая ладонь Фенрира проходилась не только по узкому кольцу мышц, но и по его собственному члену и яичкам; оборотень произносил слова, от которых хотелось краснеть, альфа удивлялся его красоте даже в таких "деталях", и следующие полчаса Малфой если и стонал тихонько, то от совсем иных чувств, а не от боли. — В следующий раз я сам оседлаю тебя и возьму то, что хочу, — пообещал Люциус, а затем неожиданно широко зевнул. — Нет, все-таки нужно поспать. Хотя бы пару часов. А затем — работать. — Что? — Да, да. Не делай удивленный вид. Окна и двери вставлены, но внутри еще куча дел. Поэтому те, кто смогут, останутся тут. Остальные — на охоту. У нас разделение труда, знаешь ли. И они уснули, хотя стоял день. Далеко отсюда, в Лондоне, в занавешенном черными портьерами кабинете за длинным столом сидел в темно-серой хламиде Тот-Кого-Они-Боялись-Называть, и с сомнением вспоминал выуженные у оборотня обрывки воспоминаний. Грязная стая, совершенный сброд — и, неожиданно, светловолосая фигура, затравленный взгляд и очень знакомый профиль. Сивый решил позабавиться над ним перед тем, как убить, а потом игрушка настолько понравилась, что оборотни оставили её в живых? Волдеморт усмехнулся. — Белла, мне нужно, чтобы ты проследила за Сивым. Верная и сумасшедшая соратница подалась вперед, облизнула губы, прищурившись. — Мне его убить, мой Лорд? Я сделаю для вас все, что.. — Я сказал "проследить". Красные глаза взглянули на женщину, прищурились, показывая, что любое неповиновение грозит ей очередным Круцио. Блэк разочарованно отступила. — Конечно, мой Лорд… Проследить за чем именно? — Где он… И с кем. Нет ли в стае кого-то нового. Что-то, мне кажется, Сивый меня ослушался и в его стае теперь на одну белобрысую шавку больше. Белла если и замерла растерянно, то через минуту догадалась. — Люциус? Да нет, мой Лорд, не может быть чтобы он был так самонадеян... — Надеюсь. Проследи и доложишь мне. Белла нашла их через неделю. Долго следила за маячком из волчьих лап. Скрывалась в ближайшем городке. Тыкалась вокруг поселения и все-таки смогла проникнуть внутрь, ошарашенно рассматривая стройку, на которой верховодил все же живой Люциус. Фенрир ходил около, совершенно не обращая внимания на него, да и альфы вроде как спокойно реагировали на присутствие так и не казненного мага. Ей-богу, на конце палочки уже разгоралось искра Круцио, но Белла вспомнила, что сказал Лорд… и опустила палочку. Кто-то из альф принюхался, замечая чужой запах, остановился, опуская мешок с паклей на траву и начиная водить носом вокруг, но Пожирательница уже аппарировала, торопясь рассказать Лорду о предательстве…. Тем временем в доме шла работа. Люциус проследил за тем, чтобы в доме появился камин. Часть стаи охотилась, остальные собирали нехитрую мебель — большой стол, несколько стульев, кровати, что должны будут встать на первом и втором этаже, лари для круп, чтобы их не сожрали мыши за долгую зиму, воск, что притащил бета по его просьбе. В него можно будет закатать немного сыра, который они купили на рынке, и подвесить под потолком, чтобы хранился. Запас соли и сахара, специи, чтобы высушить мясо на зиму, которое волки уже начали таскать, а Люциус высушивать половину своей доли. Нет, он не думал что его оставят голодным, ничуть, но на всякий случай делал запасы. Вдруг метель или неудачная охота? Если растянуть, они смогут и пару недель прожить в условиях голода, а это что-то да значит. Не далее чем вчера Фенрир, светясь от гордости за себя, притащил ему целый мешок всякой младенческой одежки, и теперь Люц, иногда прячась наверху, украдкой рассматривал пинетки, распашонки, пеленки и думал о том, что совсем скоро его ждет. Он, конечно, в жизни бы не признался, но ему нравилась сама идея жизни тут вот так... Отдельно от мира. — Снова рассматриваешь? Смеющийся голос Фенрира за спиной застал его врасплох с пакетом тех самых вещичек в руках. — Да я… Просто… — Да-да... Не оправдывайся, мы же и так все понимаем. Стая ждет твоих малышей. Альфа прикусил плечо, снова обнимая и довольно фыркая на Люциуса, что осторожно складывал вещички обратно в пакет. — Ладно, ты меня раскусил. Мне и страшно и хочется понять, как это. А почему ты сказал "малышей"? У волков рождается не один ребенок? Фенрир пожал плечами. — У оборотней обычно не бывает больше трех. Один-два. Да и потом, я слишком давно видел омегу, чтобы знать, насколько это частое явление. На второй этаж завалились оборотни, отводя взгляд от вожака и его пары. — Ладно, все, мы засиделись. Давай, надо сделать перегородки и подобие двери. Фенрир, вставай, утром потискаешь меня. По плану тут должно было быть еще три комнаты. Как раз на половину стаи, и одна побольше для них и будущих членов семьи. Работы было еще много, но под руководством вожака она спорилась быстро, и Люциус даже забыл бы о такой неприятности, как Темный Лорд, если бы в один момент, рано утром после охоты, когда стая уже укладывалась спать, на поляне не оказались бы несколько Пожирателей, накладывая заклятье силков на Люциуса и Фенрира и аппарируя обратно, бросая пленников на пол перед Темным Лордом. Люциус уткнулся в пол, не поднимаясь. Один раз стоило приподнять глаза, чтобы увидеть край его длинной мантии, спускавшейся на пол, и руку, больше похожую на когтистую лапу какой-то чудовищной ящерицы, чем на ладонь человека. Какая разница? Сейчас он убьет его. В лучшем случае — Авада. В худшем — прикажет расправиться с ним кому-нибудь похуже, вон тем двум громилам в масках Пожирателей. Рядом прошелестел подол Беллы — странно, он не видел ее лица, но в воздухе отчетливо запахло безумием и жестокостью. Она и Темный Лорд могут сотворить с ним что угодно. И непременно сотворят. Его начинало трясти от ужаса. Разве что немного смелости придавала близость Фенрира, который тоже лежал, уткнувший лицом в каменный пол. Сверху на них были направлены палочки тех двух, что притащили их сюда. Кажется, Лестрейндж и Макнейр? Или нет? Неважно. Сверху послышался медленный хриплый смех — сперва один Волдемортовский, а потом его подхватила Белла. Раскаты визгливого хохота отражались от высокого купола под потолком и атаковали со всех сторон. Люциус зажмурился, но так, не видя ничего, было только еще хуже. На первый план среди темноты вышли запахи, а они были попросту тошнотворны. Самым безобидным был запах затхлости, пыли, чего-то гниющего, запах медленной смерти, тяжелый сладких духов, потом бьющий в нос запах чего-то съеденного тут недавно — мясо под ужасными приправами. Захотелось чихнуть. — Кажется, ты так презирал девчонку Тонкс за связь с тем, как его? Которого мы убили, когда завладели школой? А теперь сам стал грязью. Отбросом. — Встань, не трясись, — раздался брезгливый голос Волдеморта. — Этого прочь и всыпать ему. Можно просто розгой. Мы ведь в школе, верно? Нехорошо обманывать профессора Волдеморта, Фенрир. Вокруг снова все засмеялись: кто-то сухо и сдержанно, кто-то хрипло и визгливо. Люциус поднялся следом. Он только сейчас понял, что притащили их вовсе не в Министрество, как он себе навоображал, а в Хогвартс, главный зал, видоизменившийся донельзя: всюду черные знамена и голые стены, с которых убрали и гобелены, и портреты. Первые минуты прошли в усилиях унять дрожь. Разум его готов был принять пытку, и умом он был спокоен, а тело отказывалось подчиняться. Колени до смешного дрожали и подкашивались, так что пару раз Люциус упал, пытаясь подняться, чем изрядно повеселил Пожирателей. Его окидывали взглядами. — Выглядишь жалко, говоря откровенно. Подойди сюда. Тонкие бескровные губы Темного Лорда растянулись в улыбке. Но она, как ни странно, плохого не сулила. "Пока что он будет только насмехаться", — понял Люциус и сделал шаг вперед. Пусть не оборванная, но порядком потрепанная и в грязных пятнах от пыли одежда, потемневшее от постоянного солнца обветренное лицо, короткие, хотя вновь начавшие отрастать волосы. — Вид самый жалкий, — заметила Белла, подходя к нему. — Но ты, конечно, здорово умеешь изворачиваться в любой ситуации. Фенрир, что он тебе сказал, что ты решился оставить его в живых? — Спроси лучше, что он ради этого сделал? — фыркнул кто-то, кажется, Руквуд. Снова смех. — Пообещал им, наверное, деньги, а? Или ты, Сивый, просто из любви к искусству решил пронаблюдать, как благородный лорд будет изворачиваться, лгать — сперва вам, а потом и самому себе — превращаясь в оборотня? Хотел его унизить? Потом... Потом, наверное, после очередной выходки решили тебя пустить по кругу, а, Малфой? Хотел бы я видеть это, — Волдеморт приказал подвести Фенрира ближе и протянул руку. Палочка была нацелена на него, но не ради "Авады" — Люциусу казалось, что тот выуживает из его памяти возможные грязные подробности. Волдеморт вынул воспоминание, но не спрятал его в думосброс, а развернул, сделал шире, точно экран проектора, на котором виднелась ночь, и волки на поляне, и среди них затравленно мечущийся белый волк, которого прижимают к земле серые собратья, а потом уже день — и то, как он прячется днем в пещере и стонет, когда на него наваливается тяжесть тела Сивого. — Теперь он волк? Оборотень? Как забавно, — смех Беллатрисы казался безумным, но очень довольным. Ей нравилось его публичное унижение, как и Волдеморту. И она уже не готова была так быстро лишить его жизни. Люциус озирался затравленно. Только сейчас замеченный им Снейп шагнул к Лорду, нагибаясь, и с угодливой улыбкой прошептал что-то на ухо, впрочем, не скрываясь, так что стоявшая рядом Белла взвизгнула громко от еще большего удовольствия. — Правда? — Я слежу за ходом... процесса. Потому хотел бы просить вас, мой лорд, не лишать его жизни. Редкий случай: оборотень-омега. — И собирается родить волчат? Ох, бедная сестра, не представляю, как бы она пережила это. Но никакого сожаления в голосе Беллатрисы не было и в помине. Омега отвернулся. Ему было стыдно, щеки горели, поднимать голову, как и что-то говорить не хотелось, несмотря на весь смех Беллы и ее приспешников. — Мой Лорд... — Фенрир рыкнул на держащих его Пожирателей и склонился перед тем, удивлённым дерзостью пса. — Вы говорили, что он предатель и заслуживает худшего наказания. Признаюсь, я решил немного поиграть с ним перед тем, как кончить с ним, но... Эта игрушка понравилась моим парням. А теперь он служит стае и уже никуда не денется из-под моей руки, инстинкты не позволят. Я признаю, что должен был сообщить вам раньше, но сначала мы думали, что он сдохнет, а после я был занят на заданиях и не находил удобного времени. Да и потом, моя стая сильно пострадала в боях, нам бы не помешал прилив свежей крови. На этих словах Фенрир оглянулся и ощерился, так что Люциус отшатнулся прочь именно от него, а не от Лорда. Белла зашлась в смехе, тыча в него палочкой. Люциус опустил глаза. Каждое слово Фенрира раздирало ему что-то внутри, ведь если так и подумать, он был прав. Он не имел в стае права голоса. Его берегли, поскольку он и его утроба могли принести стае пользу, ну а то, что какое-то время выполняли его требования —так верно им пока и не хотелось портить свое имущество. И потом, для Фенрира он всегда был под боком, как средство ублажения и согревания. Так что он не солгал ни в одном слове. Люциус отвернулся, рассматривая черные полы и раздумывая. Белла кружила вокруг, раздумывая, разглядывая. Протянула руку, намереваясь потрепать его по щеке, и Люциус оскалился, инстинктивно демонстрируя клыки. И в следующий же миг отлетел от нее, корчась от Круцио, пущенного брюнеткой с особым наслаждением на безумном лице. — Кажется, ты его не воспитываешь, Фенрир!! Плохой у тебя песик! Она скакала вокруг в полном наслаждении своим безумием, глядя, как омега свернулся в клубок, тяжело дыша после прошедших спазмов и заводя палочку для повторного заклятья. — Белла! — Северус весьма недовольно взглянул на нее. — Ты мешаешь моему эксперименту, я и так долго ждал! — Лучше бы убили... Люциус сплюнул на пол кровью,поднимая взгляд на зельевара и всю его компашку. И на фоне этого Темный Лорд вдруг рассмеялся, глядя на бывшего сиятельного аристократа, видно, находя его положение весьма забавным. — Ты превзошел даже меня, Фенрир. Что ж, можешь забирать его отсюда, но сделай все, чтобы он пожалел о том, что посмел меня предать. И пусть жалеет об этом как можно дольше. Красные глаза зажглись в предвкушении прекрасной истории, которую он сможет потом рассказать кому-то из своих сподвижников. — А теперь пошли вон с глаз моих, оба. Белла проводила их до ворот. Ядовито пообещала заглядывать в гости, и ушла, затворяя ворота. Люциус дернулся в сторону от попытки Фенрира его обнять, и скрипнул зубами. — Не смей меня трогать, слышал? Альфа если и понял что случилось, то только недоуменно нахмурился, доставая палочку и резко притягивая к себе омегу за воротник. Он не сомневался, что тут за ними наблюдают, так что это было не место и не время для ссор, чтобы там этот беловолосый не придумал. — Я насколько помню, ты не умеешь превращаться до тех пор, пока не настанет луна, возвращаться пешком будешь? Их скрутила аппарация, довершая то, что начал страх, исчезновение, лорд и беременность. Стоило им очутиться на месте, как Люциуса скрутило, и он еле успел отбежать до дерева, где его и стошнило. Едва ли позывы прошли, как он обернулся. На него стоял и смотрел Скабиор с ковшиком воды и горстью кислых ягод, пока остальные альфы спрашивали у вожака, что случилось. — Ты в порядке, омежка? Может, тебе ещё воды принести? "Омежка" мертвенно взглянул на него. — Да что там случилось, вы же вроде целые вернулись. Или он тебе что сказал? — Нет. Но лучше бы я сдох. Люциус вытер рот и взглянул на лес. Вряд ли эта стая такая одна. Если в ближайший поход в город потихоньку купить карту, то может быть он сможет сбежать отсюда. В груди заныло. На дворе стояло начало осени, куда он пойдет? Впрочем, это его волновало сейчас меньше всего. Можно добежать до городов. Прятаться там, уж там-то он голодным не останется. Притворится псом, можно жить в подвале... От этих мыслей его снова замутило, так что Люциус подсел к огню, пытаясь согреться, и обнимая свои колени.