Свежая кровь

— Он тут. Снейп поморщился от вони, которую скрывал этот небольшой городок. Удивленно взглянул на карту и на размещающийся на этом месте ангар, что был едва ли нормальным укрытием от ледяного ветра. — Ты уверен? Как-то это хлипко выглядит для убежища. И воняет рыбой, да. — Рад, что вы тоже почувствовали. Но заклятие не врет, он там. Скабиор поежился. — Пошли. Снейп закроет дверь, а мы туда. Уж вдвоем-то мы посильнее остолопа Билли, да и не убил он его. Ну, покусает чутка, не впервой! Он помахал рукой и первый двинулся вперед. Снейп придержал дверь сзади, пока оборотни приглядывались, пытаясь понять, где тут можно спрятаться. Первым понял что та куча тряпок явно скрывает искомое, Скабиор. Бросился вперед, расшвыривая старые мешки и начиная сквозь зубы ругаться, приподнимая синего от холода омегу, тряся его за плечи. Тот в себя не приходил, повиснув на руках беты бессловесным кулем. — Снейп! Иди сюда, чертова ворона! Да шевелись ты!... Скабиор стащил с себя куртку, пытаясь обернуть Люциуса в нее и запахнуть, схватил за ледяные лодыжки, с ужасом взглянул на синие вены, разошедшиеся по тонкой коже живота, и сглотнул — зрелище было такое себе. — Он же жив? Фенрир едва ли смог заставить себя подойти, глядя как Снейп накладывает согревающее и диагностирующее заклятия на тело в руках беты. — Да. Не знаю, надолго ли, но отсюда его надо забирать. Мы аппарируем к вам на стоянку, а ты своих олухов заберешь. На этом Снейп схватил за шиворот бету и вместе с Люциусом у него на руках аппарировал, оставляя Фенрира бессильно сжимать кулаки и беситься, то ли оттого, что не нашел раньше, то ли оттого, что не поговорил с Люциусом сам, когда заметил, что он его не принимает. Нужно было возвращаться.

***

— Вот так-то лучше. Снейп подергал тонкую цепь, прикованную к стене и заканчивающуюся на лодыжке омеги, и удовлетворенно кивнул. — И как мы его будем отпускать? — А вы не будете. Ну или дадите ему палочку, как решите, что готовы еще разок пробежаться за ним до другого города, у Фенрира же она есть? Ну вот и пусть даст. А так у вас для всех его потребностей теперь есть собственный отдельный дом, вы же сделали отхожее место? Скабиор отвел взгляд. — Мда… Ну, тогда по старинке, горшок поставите. Решите это как-то без меня, уж это-то вы можете? Снейп оставил целую кучу баночек и притирок, а также внушений, нотаций и правил, которые им стоило теперь соблюдать. Очищающее и согревающее заклятия на Люциусе хотя и сказались, но все равно, даже слегка порозовев, он остался безмолвен, будто бы спал, уткнувшись в подушку, и не приходя в себя. Если бы его попросили описать свое состояние словами, он бы промолчал — слишком был смущен, к тому же обессилел, потому и спал. Но в действительности он был сейчас бесконечно счастлив оттого, что его нашли, и даже не воспротивился приковавшему его к стене "браслету". Тепло его разморило, и он твердо вознамерился продремать не меньше нескольких суток. Последнее очень пугало Фенрира, который с самого момента, когда его уложили тут, не отходил ни разу и периодически будил Люциуса, то уговаривая поесть, то спрашивая, не хочет ли тот дойти до туалета. — Может, тебе принести горшок? Можешь встать? — и мохнатая даже в человечьем облике лапа тянулась проверить его ступни — согрелись ли? — Отстань, — сонно мотал головой Люциус и отворачивался к стене, укутавшись в одеяло. Но поспать как следует не выходило: уже часа через три снова начинались робкие попытки его растормошить. — А есть будешь? Мы сварили мясной бульон. Немного хотя бы, а? — Отвяжись, — стонал Люциус. — Дай поспать! Но поспать не давали. Суровая жесткая рука профессора зелий за шкирку вытащила его из приятного сна. — Сейчас ты встаешь и ешь. Затем ссышь. Если тебе надо. А затем мне нужно тебя осмотреть. А потом можешь дрыхнуть сколько угодно! До следующего моего визита, конечно. Словом, от него не отставали. — Ты же совсем ничего не съел! — Больше не лезет, — жалобно вырывался Люциус. — Скабиор, хватит, меня сейчас стошнит! — прибегал он к помощи последней угрозы. — Лжет, — бескомпромиссно и безжалостно разбивал его надежды Снейп. — На таком сроке тошнить от каждого чиха уже не должно. — А если меня правда тошнит? — Привык есть всякую дрянь, вот и... Затем Снейп выволок его из-за стола ради диагностики. Рядом нервно поглядывал на то, что творилось, Фенрир — его вытолкать не удалось, он, по-видимому, боялся, что зловредный профессор может похитить даже еще не родившееся дитя. И только после насмешливых заверений Снейпа в том, что ему не хватало помимо малолетних бездарей воспитывать еще и диких волчат, успокоился. Но все равно не ушел. Манипуляции Снейпа были точны и, к счастью, безболезненны. Один только раз понадобилось проткнуть иглой палец Люциуса ради диагностирующего зелья — зато наградой стала радостная весть о том, что появления на свет ждет не кто-нибудь, а еще один маленький альфа. Люциус взвизгнул, Фенрир подхватил его на руки, едва не сбив с ног принесшего новость Снейпа, и тот ворчал что-то про "волчьи нежности", пока те двое не могли друг от друга отцепиться. Снейп проторчал еще с полчаса, записывая что-то, потом наконец убрался, настрого приказав не спускать с Малфоя глаз и, если что, немедля сигнализировать ему. Люциус вновь остался наедине с оборотнями. — И не думай, палочку я тебе не дам, — сказал Фенрир. — Но на привязи держать не хочу. — Но глаз спускать не буду! — это подал голос уже Скабиор. Он вел себя насмешливо, но Люциус все равно был безумно рад их всех видеть, хоть и скрывал это. Он лениво зевнул во весь рот и огляделся. Дом не то что бы стал уютнее, но был более обжитым. Тут топилась печь, тепло поднималось на второй этаж, за окнами падал большими хлопьями в серых сумерках снег, и Люциус Малфой снова чувствовал, как судьба ему улыбнулась. — Я так продрог, что отогреваться буду целую вечность. — Лежи-лежи, — и Фенрир подхватил его на руки, потащив наверх, где укутал в одеяло точно в кокон. — И никогда больше не исчезай. Я чуть с ума не сошел. Не будешь? Но Люциус уже спал. Или делал вид, что спал. Малыш в кои-то веки успокоился и прекратил пинаться: руки Снейпа и его холодные прикосновения явно ему не нравились, а теперь, когда все успокоилось, можно было и уснуть. Меж тем вести о побеге с запозданием дошли туда, куда совершенно не было нужно. Волдеморт был в ярости и приказывал немедленно доставить "всю эту стаю" сюда, имея в первую очередь Сивого и Малфоя. Снейп стойко выдерживал натиск этой бури. — Он исчезал на целых полгода, а ты, кретин, даже не смог его найти? Чего ради я вообще тебе доверяю? — Теперь он будет все время под моим присмотром, мой лорд. — "Под моим присмотром, мой лорд", — передразнил его Волдеморт. — А может, лучше под моим? В Азкабане? А? — Он там умрет... И его ребенок умрет. — А ты, можно подумать, всерьез ждешь, что он родит... Кого он, кстати, должен родить? Волчонка? Человека? Сама мысль вновь посмешила и его, и стоявшую за спиной своего господина Беллу. — Он должен был выбрать. В определенный момент развитие идет или только по человеческому, или по волчьему пути, но лорд Малфой пробыл в зверином облике слишком долго, и я полагаю, что... — Ладно, — Волдеморт махнул рукой. — Но если ты и в этот раз провел меня... Хотя погоди. Скоро же Рождество? Святочный бал, так? У меня появилась отличная идея: пусть твои оборотни явятся туда. Кажется, теперь Снейп крепко призадумался. Притаскивать Малфоя, который пусть и был теперь оборотнем, все же когда-то был его другом, не особо хотелось. Но и отказаться возможности тоже не было. По правде сказать, он очень надеялся что подобное не дойдет до Лорда, но, видимо, Белла была на стоянке, пока они искали Люциуса. Но и отказать нельзя. Через неделю он снова был в доме. — Вы идете на святочный бал. И на этот раз без глупостей, Малфой, там оградить тебя не смогу даже я, ты понял? — Я не хочу... Люциус вздрогнул, сидя в кровати с тарелкой еды, Фенрир нахмурился, переводя взгляд с зельевара и обратно на омегу. — Откуда он узнал? — Понятия не имею, но приказ его был ясен как день. Иначе его заберут в Азкабан. Тут уже настало время рычать Фенриру, который пообещал, что он лучше оторвет голову там всем, чем отдаст омегу и нерожденного ребенка. — Ну тогда следи за ним, черт подери, и позаботься о его послушании на балу, чтобы Лорд и правда поверил в то, что ему тут несладко. Зельевар бросил взгляд на бледного мужчину, рывком заставляя его встать с кровати, и задирая свитер, осматривая торчащие ребра и бледную, пергаментную кожу. — Если ты не будешь есть и будешь выпендриваться, Люциус, я начну кормить тебя насильно. Я — не твои волки, и так слишком многим рискую, чтобы ты остался жив. Оборотень начал злиться. Сыпать упреками. Говорить, что ему и не нужна его забота. Снейп молчал. — Фенрир, выйди на минуточку... Мы поговорим как старые друзья. Если Фенрир и хотел остаться, то передумал, закрыв дверь с другой стороны. А вот Люциусу в тот же момент прилетела хорошая такая пощечина, заставившая его буквально упасть на задницу и ошарашенно смотреть на Снейпа — от него он скорее ожидал проклятия, чем рукоприкладства. — Ты все такой же эгоист, Малфой. Ах, простите, Лорд посмотрел, как Фенрир тебя трахает? А тот факт, что твоя бывшая семья все еще жива и их не тронули, тебя не волнует. Фенрир оставил тебе жизнь. Я прикрывал как мог. Тебя даже не пустили по кругу, как могли бы, ведь ты единственная омега в стае и, поверь, далеко не всех их берут кому-то одному в услужение. Тем более в стае. Ты мог бы не слезать с чужих членов и быть вечно беременным и запертым, но тебя кормили, грели и даже не устроили взбучку за твой побег, я ведь прав? Вряд ли тебя хотя бы выпороли за то, что вся стая тебя носилась и искала? Я уж не говорю про погрызанного оборотня, ты посмел поднять на него пасть!... Этот волчонок — собственность стаи, а вот ты пока что не имеешь ни малейшего статуса, кроме, прости уж за точность, раба. И при этом ты не ценишь все то, что эти волки для тебя делают, а их отношение лучше, чем ты заслуживаешь. К концу разговора щеки у Люциуса горели ничуть не меньше от выволочки и парочки дополнительных пощечин, чем от слов Снейпа. — И что при этом? Ты даже нормально родить ему не можешь! Ты полгода шлялся по помойкам и кое-как жил, ты думаешь, у тебя родится сильный волчонок? Если вообще родится. Ты был волком все это время, а потом тебя выбросило в человека, я же прав? И обернуться сейчас ты не можешь, да? Я вообще не уверен, что и ты, и ребенок выживете, если вдруг что-то случится. Но ты же слишком умный для этого, чтобы задумываться над такими вещами, да, лорд Малфой? Зачем вам это надо, пусть вокруг смерды прыгают! Зельевар злился не на шутку, а на вошедшего бету только рявкнул так, что тот тут же закрыл дверь с другой стороны. Скабиор взглянул на сидевшего с другой стороны Фенрира. — Чего он на него орет? — Воспитывает. Мозги прочищает, мы же с тобой не можем.. Фенрир пожал плечами и указал на пол, рядом с собой, мол, садись, послушаем вдвоем. Орал Снейп еще с полчаса. После вышел, стукнув дверью так, что оба оборотня подобрались, глядя на него. — Можешь не благодарить, — сухо бросив это в сторону Фенрира, Снейп аппарировал. А заглянув в комнату, оборотни увидели, что Люциус размазывает злые слезы, сидя в углу на матрасе, и хлюпает распухшим носом, пряча глаза. Фенрир прикрыл дверь. — Ты не пойдешь к нему? — Нет. — Вожак пожал плечами и покачал головой. — Снейп ведь прав, мы его разбаловали. Он даже не задумался над тем, сколько бед может нам принести. Да, я его люблю, но ему надо уже привыкнуть и выбрать, оборотень он или человек. И тогда либо пусть остается с нами и живет по нашим законам, или рожает и убирается на все четыре стороны. Я больше не буду поднимать стаю из-за того, что он не может решить, на какой стороне. И тебе не позволю, Скабиор. Вожак удержал бету за плечо, серьезно глядя на него. — Ты ценный член стаи. И его задница тебя не стоит, как бы соблазнительно не пахла. И если мы будем выбирать между тобой и им, я выберу тебя, потому что знаю, что ты беспрекословно подчиняешься и ставишь стаю выше своих потребностей. Мы все приняли это решение, когда стали оборотнями, вот пусть и он подумает и решит. Благо до бала есть еще немного времени. Заходить и как-то утешать его Фенриру не хотелось. Он посидел немного под дверью, прислушиваясь — совсем недолго. Люциус повсхлипывал, затем, судя по мерному и чуть хриплому дыханию, уснул, что было и к лучшему. Уговаривать его сил не осталось, а сон нужен был и омеге, и волчонку. Зато он был очень рад вожаку, судя по взгляду, когда Фенрир вернулся вновь, ведь взгляд его был потерянным, а наткнувшись на Сивого и поднос с похлебкой в его руках, сразу стал теплее. — Это тебе. И малышу. Не тревожься лишний раз о просьбе Лорда. Да, до рождества всего неделя, но он еще может передумать. А если нет, мы заявимся попозже, когда все будут пьяны. Может, на тебя и смотреть не захотят. "А может, захотят поиздеваться особенно изощренно", — промелькнуло сомнение в глазах Люциуса. Фенрир сел на край постели, порядком продавив матрас. — Придется потерпеть. Наверное, надо будет явиться в ошейнике. — Надеюсь, не голым, — тоскливо промолвил Люциус. — Выше нос. Я даже наоборот, знаешь ли, иногда изображаю перед ним дурачка. А он и не понимает. И маленькая уловка помогает убедить его, что какое-нибудь поручение слишком сложное, что бояться меня нечего, что я верно предан ему... Понимаешь? Может, тебе тоже изобразить, что ты унижен, почти убит, донельзя меня боишься, что ненавидишь свое положение... Ты же умный, Люциус. Ты сможешь. "В худшем случае ему не придется даже притворяться", — мрачно сказал себе Сивый, после чего, сам от себя не ожидая, потянулся к Люциусу за поцелуем, который сорвал с его губ чуть более жадно, чем хотел. Погладил по мраморному полуобнаженному плечу. Укрыл получше одеялом. — Не накручивай себя заранее. Спи. Он остался, смотря, как его светловолосое сокровище прикончило сперва похлебку с хлебом, а потом чай с привезенным Снейпом и зачерствевшим немного кексом. — Я днем выспался, — улыбнулся Люциус с неожиданно пришедшим к нему спокойствием. — Ночью уснуть, наверное, не смогу. Подай что-нибудь из одежды, спущусь вниз, провожу вас на охоту. За окном и впрямь стремительно темнело. Серые непроглядные зимние сумерки быстро сменились ночью. Зато внизу, в большом зале, уютно горело оранжевое пятно камина, распространяя тепло. К Фенриру подошел Скабиор, вполголоса вопрошая, к чему он его отпустил, и кивая на Люциуса в накинутой на плечи теплой зимней мантии. — Профессор же велел держать его на привязи. — Люциус! Я тебя отпускаю на свой страх и риск. Не хотелось бы, конечно, расплачиваться за тебя своей шкурой... Нет, не предвидел я таких проблем, когда думал, что стае не помешал бы омега. Раздалось дружное веселое пофыркивание. Все дружно выходили во двор. Наступала пора охоты. Луна вышла из-за серебристых туч. Люциус оборачиваться не мог и лишь ощущал, как внутри все сжимается при виде бледного диска, освещавшего рваные края облаков. Скоро за пределы магического круга выбежало с дюжину серых волков. Люциус же торопливо вернулся в тепло, которое не согласился бы теперь покинуть ни за какие блага в мире и, вооружившись тряпкой, отправился вносить посильный вклад в волчье хозяйство — перемыл гору грязных плошек и покрытый липким жиром внутри и гарью снаружи котел, а затем, плюхнувшись в кресло, притащенное с какой-то свалки (что теперь стало ему совершенно безразлично), взял в руки иголку с ниткой и как мог, починил порвавшуюся одежду, которую нашел. За окном свистел ветер, луна то показывалась на небе, то скрывалась, и иногда в посвисте ветра слышался отдаленный волчий вой.