Свежая кровь

Люциус вглядывался в темноту. Неужели он так по ним всем соскучился? Под утро, подметя пол и окончательно утомившись, он задремал все в том же кресле — до него там явно спал сам Сивый, судя по стойкому запаху альфы. Поэтому глазам вернувшихся под утро и вымотавшихся за ночь волков предстало умилительное зрелище — задремавшая в большом кресле фигурка их омеги. — Кажется, давать ему взбучку оказалось полезно, — заметил Скабиор вымытую посуду и заштопанные вещи. Фенрир усмехнулся широко. — Да, профессор оказался строже нас всех. — Он, наверное, привык, это, со школьниками. Маленьких засранцев нужно держать в узде. — Своих я, пожалуй,тоже отдам ему на воспитание, — почесал голову Фенрир. — Если они еще благополучно появятся на свет. Следом он подошел к Люциусу, потрепав его по щеке. Потом втянул приятный исходящий от него запах тепла и уюта, полюбовался тем, как он обнимает бессознательно свой животик. Серо-голубые глаза распахнулись. — Вы уже вернулись? Он быстро встал, смотря на притащенные тушки пару зайцев и одну — огромную — кабанью. — Это пойдет в холодный чулан. Пока что еды хватает. Люциус, и не думай сам таскать их! — отогнал его Скабиор. — Ну, ну, куда ты вскочил? — Фенрир усадил его к себе на колени. — И так, поди, всю ночь не разгибался. Снейп говорил, тебе вредно напрягаться. И таскать тяжести. — Я не таскал... Ай, — воскликнул он, потому что Фенрир как раз в этот момент прикусил нежную кожу на шее чуть выше ключиц. — Да? А котел? Он же весит Мерлин знает сколько! — и Фенрир обнял его. Просунул лапищи под мантию, под которой Люциус был в одной сорочке. — Холодно! — Да? Сивый протянул руки к огню, который почти угас и подкинул пару дровишек, чтобы тот разгорелся снова, а потом вернулся к Люциусу, гладя его круглый животик, о чем мечтал давно. — Как там наш малыш? — Ворочается так, что хоть стой, хоть падай. — Отнести тебя полежать? И он, не дожидаясь согласия, оттащил его наверх, вдыхая приятный запах. — Я без тебя чуть умом не тронулся. И я тебя больше никуда, никуда не отпущу. Сыграем этот спектакль... И все. — И что "все"? Ты думаешь, Лорд нас так просто отпустит? Или посмотрит и милостиво согласится, чтобы дальше мы жили в мире и согласии? Люциус уцепился за шею своего волка (давно ли он начал считать его своим?), и устало положил голову ему на плечо, пока Фенрир мерно нес его по лестнице и заносил в комнату, укладывая в одеяло и накрывая. Омега вздохнул, сбрасывая с себя плед, который он стащил с кресла, и мантию, ныряя в прохладные складки одеяла, глядя как Фенрир стаскивает штаны и ложится рядом, снова обнимая его. — А мы будем жить в мире и согласии? Волк тепло рыкнул, кладя ладони на его спину, осторожно поглаживая поверх сорочки, и переводя ладони на его живот, чувствуя как волчонок недовольно пнул его ладонь, будучи прижатым между отцами. Люциус тихо охнул и зажмурился, тут же отодвигаясь. — Весь в тебя.. такой же вредный. Он повернулся к Фенриру спиной, вжимаясь в его теплые руки и кладя лапищу себе на живот, чтобы он гладил его и заодно успокаивал маленького негодяя — тому нравились прикосновения Фенрира и его грубый голос с рычащими нотками. — Я все равно боюсь. Надеюсь, нам достаточно будет засветиться и можно будет уходить. Я не хочу видеть Беллу. Или чувствовать снова ее Круцио. Люциус коротко вздрогнул и уткнулся в подушку, чувствуя как Фенрир осторожно вылизывает плечо и шею, пытаясь успокоить дрожащего от воспоминаний омегу. — Я тебя ей не отдам. Ты принадлежишь нам, и если будешь послушным и молчать, думаю, она не сможет тебя тронуть. И Снейп поможет, это тоже в его интересах. Они еще долго переговаривались и даже сонно спорили насчет имени волчонку — Фенрир пытался отвлечь Люциуса от слишком уж печальных мыслей, и ему это удалось. А проснулись от того, что кто-то внизу хорошо так звякнул посудой, которую волки купили пока его не было, — плошки, ложки, парочка тесаков, по недоразумению называющихся ножами… Бурчащего Люциуса выковыривать из одеяла Фенрир не стал, спустился вниз один, зевая в кулак и рассматривая деловито копошащихся волков — видимо, они недавно встали и как раз занимались делами. Кто-то свежевал мясо, разделывая его для более удобного хранения, кто-то вязал корзины — нужное умение, ведь иногда они хранили мясо именно в них. Скабиор как раз склонился над отмытым котлом, пробуя разварившуюся кашу с какой-то крупой. — Люциус спит? Тащи его есть, а то ведь он опять будет сидеть голодным. Итак тощий невозможно, кажется, ветром сдует скоро. Сопротивляющегося побудке омегу стащили вниз прям в одеяле. Усаженному на колени Фенрира, ему пришлось поесть под смешки и разговоры альф между собой, о охоте и том, как далеко им скоро придется охотиться. — Фенрир, а мы тут…надолго? Вожак замер, пытаясь предугадать, что стоит за таким вопросом. — А что? — Как скоро кончится дичь в местах, где охотится стая волков? В следующем году нам придется подумать над тем, чтобы завести какую-то скотину. Вряд ли возможность переезда будет нам даваться так легко. — Открывай рот, болтун.. — Ну, Фенрир… Тот его конечно слушал, но при этом не забывал еще и засовывать еду в этот болтающий рот, незаметно все таки скормив тарелку каши с мясом. Скабиор только ухмылялся такому коварству — видимо, Люциус их всех научил чему-то новому. — Вот в следующем году и подумаем. А пока зима, будем рассчитывать на свои запасы и удачные охоты. Будем забираться подальше, иногда бегать до города с припасами. Скабиор неплохо готовит, а если ты ему поможешь, думаю, будет еще разумнее. До весны дотянем, а там дальше разберемся, что там и как. Конечно, еще был вопрос, что там с Лордом, и оставит ли он их в покое, но до этого дня оставалось еще немного времени и лучше бы было провести его спокойно, не накручивая себя. В день перед тем, как им стоило проследовать в Мэнор, Снейп сжалился и принес Люциусу нормальную одежду — брюки, рубашку, что слегка висела на нем после полугода голодовки, и чистую хорошую мантию. Обувь пришлась впору, так что, когда омега выпрямился, ничто не указывало на его статус оборотня, кроме излишне большой мантии, скрывающей живот, и расстегнутого ворота, в котором блестел обычный собачий ошейник, принесенный также Снейпом. — Переживешь, сам виноват. Нечего было хвостом крутить и сбегать... Кажется, он и сам нервничал, и увидев задрожавшие губы омеги, рявкнул на него так, что Фенрир зарычал, забирая аксессуар и надевая его сам на омегу: — Не ори на него. Люциус уткнулся и, прижавшись к широкой груди, помотал головой. Походило на то, что вжиматься в альфу доставляло ему удовольствие. — Ты еще лапой за ухом почеши, — язвительно заметил Снейп. — Не изображай дурачка. Тут в его сторону уверенно оскалились уже как минимум двое, и он опасливо отступил. — Но-но, предупреждаю, второй раз я помогать не стал бы, если бы не моя доброта... Ладно, мой исключительно научный интерес. — Пошути ещё, — прошипел Люциус. — Всё, бросай свои выходки. На меня они не действуют. И, если серьезно, я, конечно, помогу выкрутиться, — примирительно добавил он. — В ваших интересах прибыть попозже, когда перед Лордом сделают доклады главы ведомств по борьбе с магглорожденными и по надзору за магическими артефактами. Они, как водится, будут безбожно льстить, что-нибудь подарят, и, вместе с выпивкой все это должно поднять его настроение, так что при виде тебя, брюхатого, разве что посмеются. Я понимаю, что ты не хочешь туда являться, но, сам понимаешь, прятаться в надежде, что о тебе забудут, наивно. — Белла не упустит случая меня поддеть, — скривясь, согласился Люциус. — Мне и самому не хотелось бы подвергать риску твое и без того не самое крепкое здоровье, да и аппарировать вредно в твоем положении, но... Подожди, кажется, у меня есть идея. Я могу предложить им показать тебя через магическое зеркало. Но для лорда придется все бросить и уйти в те живописные развалины, которые находятся у вас под боком. И устроить небольшой спектакль, конечно. И в означенное время представление вышло на славу. Несколько подконтрольных Волдеморту чиновников из министерства делали свои полные льстивых речей доклады, внутренний круг наперебой хвалил его как победителя, и редко позволявший себе расслабиться и забыться, Темный Лорд был в редком для него самодовольном расслабленном настроении. Под ногами холодным чешуйчатым животом скользила по мраморному полу змея, по правую руки сидела верная Белла, по левую — сохранявший невозмутимый вид Снейп. Нить разговора он, как мог, уводил прочь, искусно перестраивая его на сферы более отдаленные, но в конце концов Беллатриса-таки кольнула его, напомнив, что не у него одного острая память. — Как там твоя псарня, Северус? — язвительно поинтересовалась Лестрейндж. — Она такая же моя, как и твоя, — холодно заметил он. — Оборотни подчиняются только Лорду. Меня в прошлый раз они, если хочешь знать, едва не покусали. В голосе его были отзвуки настоящей обиды. — Ну, ты по крайней мере способен сварить сам себе антиликантропное зелье, — с усмешкой заметил Темный Лорд. — Так что, надеюсь, не покусаешь однажды меня. Ладно, бросай увиливать, как там проходит твоей эксперимент? Нет, говоря откровенно, новость о том, что оборотни делятся на альф и омег, меня сильно посмешила. Ты точно меня не обманываешь, а, Северус? — Ни в коем случае, мой лорд. — Как он там поживает, наш скользкий друг? Давай, не прячь его. — Я думаю, куда интереснее будет понаблюдать за ними вживую, чем тащить сюда, — не без подобострастия заметил Снейп, склоняясь к Волдеморту. — Не то он снова будет скалить на нас зубы. В стае его положение незавидное. Мы могли бы пронаблюдать за ними через магическое зеркало, мой лорд. — Тащи, — махнула рукой Беллатриса. Серебряное зеркало на ножках водрузили на стол, расчистив место. Перед ними открылся чудесный, воодушевляющий вид. Говоря точнее, грязный и бесприютный: виден был каменный остов древнего замка времен десятого века, вытоптанный пятачок земли, где возились среди снега и грязи несколько полулюдей-полуволков, и устроенный кое-как навес, под который было натаскано немного сена и тряпья. В углу, уткнувшись лицом в ладони, сидел прикованный к кольцу в каменной стене бывший лорд Малфой. Жалкие лохмотья, что остались от его некогда щегольской атласной мантии и шелковой белоснежной рубашки, обрели грязно-серый цвет. Он хранил вид гордый и независимый, но временами показывал зубы, скалясь и принюхиваясь. Оборотни со своей стороны видели в большом мутном зеркале с облупившейся амальгамой длинный стол в главном зале Малфой-Мэнора, темном и грязном, пару десятков магов из ближнего круга. На столе виднелись остатки пышной трапезы, початые бутылки стояли на столе, опустевшие валялись под ним, виднелись побледневшие лица с красными пятнами, лихорадочно блестевшие глаза... Люциус смотрел на них всех. Когда он был одним из них? Кажется, в прошлой жизни. Затем под навес медленно вошел гигантский серый волк, вскоре перекинувшийся в Фенрира, и развязной походкой подошел к сжавшемуся от страха Малфою. — А, вот ты где, моя сучка. Тот оскалился, но, получив пощечину, жалобно взвизгнул и обрел вид еще более жалкий. Он уцепился руками за край одежды Сивого, и начал жалобно выпрашивать хоть что-нибудь поесть. — А ты будешь хорошей девочкой, а? Сделаешь своему хозяину приятно? — оскалился смешливо Фенрир. Люциус кивнул и взялся худой ладонью за его пояс, демонстрируя готовность и тут же приоткрывая рот. — Как мерзко! — возмущенно вскричала Белла. Взмах палочкой — и видение в зеркале помутилось и побледнело, через миг рассеявшись. — Расскажешь нам потом об его... потомстве, — процедил Темный Лорд, и Северус, еще раз почтительно поклонившись, пообещал держать в курсе. Снейп кивнул и зеркало унесли, а увидев это, один из волков-дозорных выскользнул из зала и с помощью данного зельеваром портала перенесся обратно к дому. Он нашел взглядом Фенрира, кивнул, и тот протянул руки, подхватывая с тряпок раздетого Люциуса, немедленно неся его в дом. — У меня вся задница мокрая и я не чую ног… Он не мог там побыстрее? Люциус уткнулся в своего альфу, понимая что больше капризничает, чем говорит по делу — все-таки Снейп может быть сэкономил ему пару лет жизни, а то и больше, охранив от Беллы и ее безумия. Конечно, Снейп явился позже. Поздравил их с удачной выдумкой и тем, что Белла была в ярости, что ее фамилию теперь могут вспоминать с ассоциацией с таким… И уж конечно, больше не захочет ни видеть, ни слышать Малфоя. Это определенно был успех. Который Фенрир и Люциус отметили под утро, пока плавились от удовольствия в обьятиях друг друга. Вообще, Люциус не совсем понимал что происходит. Он и раньше был чувствителен к запахам, а теперь чуял Фенрира чуть ли не за версту. Не отлипал от него ни на миг, урча в шею и даже прикусывая ее, довольно урча, когда чуял кровь вожака на клыках. Ел с ним, спал с ним, требовал секса чуть ли не каждый день, буквально затрахивая вожака. Поэтому в один из дней, когда пришел Снейп, Люциус оттащил его в сторону и спросил что с ним, и какого вообще черта, он не узнает себя, не понимает, что происходит и как вообще это контролировать. Снейп хмурился. Попробовал несколько диагностических, сунул Люциусу зелье, и потребовал выпить. Оно должно было помочь снять ему картину происходящего чуть более четко, но только открыв флакон, Люциус внезапно поморщился и задумался, застыв. — Я долго тут буду тебя ждать, волчье величество? Пей уже. — Нет. — Люциус вернул склянку и даже закрыл ее. — Не буду. Во мне все переворачивается, я будто бы знаю, что мне будет плохо. — Не мели ерунды, там нет ни одного ингридиента, которого бы ты не пил раньше. Это просто зелье для диагностики, чуть поспишь и все. — Не буду. Подошедший Фенрир тоже не смог уговорить его выпить склянку, только довел Люциуса до обиженных слез, потому что тот не мог объяснить то, что он чувствует, что ему нельзя это зелье. В конце концов Снейп махнул рукой, двадцать минут уговоров ему тоже потрепали нервы и он решил сдаться — внешне все было нормально и хорошо. Прошла почти неделя после того инцидента, и вроде бы все было хорошо, если бы Люциус вдруг не понял, что в его комнате ему не нравится. Благо, в конце коридора была еще одна, еще необжитая, но там хранились всякие тряпки и вещи, которые могли пригодиться в будущем — старая одежда кому-то на вырост, комплекты белья, пледы, которые ребята нашли до того, пока Люциус милостиво одобрил несколько из них и прочее прочее. По факту, комната была заставлена напрочь и пробираться туда было сложно. Две ночи Люциус разгребал это тряпье. Молча, ни с кем не делясь тем, что делает, и даже почти сразу устало засыпая в объятиях Фенрира, едва приходил рассвет. Терпеливо переждал день, когда за ним оставили следить какого-то альфу — рассудив, что затянувшееся молчание и спокойствие от обычно весьма деятельного омежки, это точно к какой-то жжжж… И эта “ж” явно неспроста. Альфа ничего не нашел, Люциус спокойно готовил и убирал дом, а после пошел дремать к себе — надзор был снят. Так прошло время до нового года.