И создал Бог Женщину - 2
28 декабря 2021 г., 22:47
******
Прежде чем по-настоящему проголодаться, они успели проскочить сосновые кущи заповедника и крошечный городишко, который ещё не пожрала столица. Франция преподнесла им очередную порцию вспаханных полей, до горизонта тянущихся по обе стороны дороги. Здесь они решили передохнуть, съехав на обочину. Короткий перекус — и Агрест занял водительское место. — Я весь трясусь! — восторженно говорил Лахифф, усаживаясь на сиденье, нагретое задом Адри. — Думал, мы убьёмся! Парень привыкал к машине, и старался делать всё, чтобы не съехать с полосы — фургон проявлял характер, и нет-нет, да клонился влево. Лахиффа же, до этого сосредоточенного и на удивление молчаливого, прорвало. — … и вот я говорил ей, миллион и один раз говорил. Хочешь — давай съедемся. Она — чем будем платить?.. а то будто нечем. Типа только она работает. Я целую полку комиксов раритетных продал, соньку, велик и мопед. Мопед, прикинь! Ну и что? Всё равно это вот лицо… ну ты знаешь, какое она делает лицо. Вот такое. Он скорчил гримасу, удивительно похожую на типичную недовольную Сезар. — Ладно, — продолжил Нино, закидывая чипсы в рот, — окей. Давай, говорю, я устроюсь в этот год на работу. Ну вроде как понятно, что не каждый выпускник должен гробить время до зачисления в университет, моя унитазы. Это нормальное желание — не мыть толчки в лучшие годы. Разве нет? Разве не лучше их потратить на свиданки, секс и отношения? Вот скажи? — Ты необыкновенно мудр, — ответил Адри, щурясь на ещё мокрую дорогу. Покидая отчий дом, он думал что теперь-то в жизни его появятся все три перечисленных компонента. Но место их заняли работа, ретушь и работа. Мечты сбывались: он в самом деле сидел, как и хотел, ранним утром на террасе крохотного кафе, которое обслуживало два соседних дома и не претендовало на большее. Попивал кофе, сваренный не им. Гулял перед закатом по набережной Бранли. Один нюанс — делать это приходилось в одиночестве. А в одиночестве всё одновременно лучше, и, вместе с тем — паршиво. Нутром он чувствовал, что созрел до отношений. Но не знал, во-первых, с кем, во-вторых, с чего их начать, и, в-третьих… на это банально не было времени. Никакого! Он понимал, что если бросить то, чем занят сейчас, рано или поздно придётся либо вернуться к отцу. Либо, как предположил Лахифф, мыть сортиры. И потому цеплялся за шанс. — Но я ведь и на это был согласен! Серьёзно! — продолжал сокрушаться Нино сквозь набитый рот. — Чёрт. Ну да. Я не идеален. Я могу вечером полежать с джойстиком на диване. Зависнуть в онлайне. Но! Мать такую, она-то об этом откуда знает?! Мы же в разных квартирах живём! Адриан промолчал. Его и самого слегка напрягало мистическое всеведение Сезар. — Вот что ты думаешь? — не унимался друг, гневно сверкая карими глазами через линзы очков. Ему явно мерещилась фантомная Сезар. — Может, — осторожно предположил Адриан, чувствуя, что ступает на тонкий лёд — она обиделась на то что ты решил потратить отложенные на съём деньги? Он намекал на поездку. — Да хрён её знает, — дёрнул худыми плечами Лахифф. — Она вроде не бесилась. Радовалась даже. А потом — щёлк! — и всё, досвидос Нино. Знаешь, я думаю, у неё был кто-то. Адри смолчал и в этот раз, молясь, чтобы друг не раскручивал его на диалог. Про похождения Сезар он не знал ровным счётом ничего, но эта мысль его посещала неоднократно. После того, как парочка распалась. Боялся он, что Нино примет это за чистую монету, и его самооценка, без того пошатнувшаяся, упадёт, загоняя друга в депрессию. Он не знал, найдутся ли силы, чтобы Лахиффу помочь. «Кто бы мне помог…» Адри коснулся пальцем холодного металла печатки. — Конечно, ну какая ещё может быть причина… — продолжил друг. — Я в таких делах не эксперт, — сказал Агрест, краем глаза наблюдая за стрелкой тахометра, которая как-то странно себя вела. То поднималась вверх, то резко падала. Однако, машина едет — и ладно. — Но мы работаем с Альей на одного человека… — На мужика? — вскинулся Лахифф. Адриан фыркнул. «Что-то вроде». — Нет. Я о другом. Понимаешь, наш редактор — вампир, который тебя не отпустит, пока не возьмёт всё что нужно ей. Даже утро похоже на Ад. Представь, в девять утра собирается планёрка — и каждый причастный должен выдвинуть тему. То, что будем публиковать в следующем номере. Тема обязана быть оригинальной, свежей, гениальной. Просто ерунду ляпнуть не получится… — Делов-то. — Ха! Её не вынуть из головы сырой. Её надо для начала проработать. То есть… как я думал — приходишь в офис, тебе дают задание. Ты делаешь фоточки, возвращаешься героем. И всё — свободен. Как же! Нет, ты должен сам придумать, что будешь снимать. Сам обо всём договориться. Отработать материал. А потом с ним вернуться в редакцию, где сядешь редактировать фото. Потому что исходники никто не купит. Я вне штата, и поэтому компьютер мне полагается тот, что свободен. Иногда их нет, и ретушью я занимаюсь ночью, дома. Но вот, представь, ты снял материал. Приехал. Сел в кресло за комп. Только загрузил его — и тебе по внутреннему телефону звонит начальство — надо ехать прямо щас, прямо в эту же минуту на край Парижа. Ты едешь. Снимаешь. Тебе снова звонят, уже на мобильный. Опять ехать — в пригород. А я напомню тебе, что прежде чем снять материал, надо обо всём договориться… и, честно, если бы не Аля — я бы сдох в первую неделю. Она созванивалась ещё и за меня. Ночью ты приходишь домой, падаешь лицом в подушку. Вспоминаешь, что не отредактировал серию. Редактируешь, потому что исходники не только не примут — за них Ригюру отправит тебя в вечный отпуск. — Убьёт что ли? — Хуже. Уволит. И вот ты, наконец, засыпаешь… и с утра, разлепив глаза ты тащишься в редакцию. Где с тебя требуют тему. И попробуй не выдай, это будет публичная порка… Лахифф задумчиво пожевал губами. Глянул в окно, на проплывающий мимо пасторальный пейзаж. — Ну вообще, — после недолгого молчания признался Адри, — не каждый день так… у меня. Ведь я не в штате. Но авралы случаются. И я снимаю, редактирую, снимаю… а потом она вызывает меня «на ковёр», и отчитывает за то что я не художник! Я! А как я им стану, если у меня нету на это времени?! Она даже отдых наш умудрилась превратить в «тему», которую надо «отработать»… о-о-о… Адриан вздохнул. Только сейчас он понял, насколько устал. Понял, почему так редко надевает кольцо. Дело даже не в том, что Бражника нет, а вместе с ним нет необходимости ни в Ледибаг, ни в Нуаре. Вся их вторая жизнь превратилась в бессмысленные прогулки под луной. Агреста они устраивали. Леди, девушку бесконечно серьёзную и деятельную — убивали. Он чувствовал это. Чувствовал, как она уходит, уступая место той, чьё имя он никогда не узнает. Потому что она этого не хочет. Когда тебя не хотят — это очень обидно. Но вместе с тем, делает всё простым и понятным. Понятно было также то, что каждое его перевоплощение, и встреча с Леди приближают Нуара к финалу. Хранительница талисманов, законная их владелица, уже забрала драгоценности у других членов команды, отпустив их на покой. Остался только он. И она. Она будет последней. Скоро его черёд. Может быть это случится завтра. Или на следующей неделе… «Она тянет, потому что я её старый друг. Друг…» Адри догадывался, что затянулось всё это просто потому, что Леди не хочет делать ему больно. Ей и самой больнее его — он чувствовал это. Страшная рана, сказать Нуару то, что боишься услышать сама. «Пора сдать амулет, пока снова не придёт наше время. Это слишком опасно. Это может породить нового Бражника. Есть шанс что мы не справимся… бла… бла… слова. Их смысл — мы теперь чужие, и нам нет места. Пора стать нормальными людьми и жить нормальной жизнью. Чёрт. Она права.» Агрест, стиснув зубы, кивнул мыслям. В нём в который раз зародилась бешеная, благородная решимость сделать первый шаг. Как всегда не в то время, не в том месте. «Я должен быть сильным за нас обоих. Я должен сделать первый шаг и спасти её от этой боли. Она спасает меня от неё, потому что любит как друга.» Это «как друга» уже не ранило, и даже не задевало старую рану. Его привязанность никуда не делась — она выросла во что-то новое. Ушла страсть и ярость, оставив после себя что-то умиротворяющее и светлое. «Мы должны отпустить всё это, чёрт побери. Но первый шаг сделаю я. Она этого ждёт. Нельзя быть трусом — никогда себя не прощу. Но… может быть, пару месяцев мне отпущено?» — Что касается Али… — продолжил он, чувствуя как дрогнул голос, — думаю, ей приходится ещё круче. Она-то в штат принята. Может у неё сдали нервы, и она вернётся. — Когда? — Когда что-то поймёт. Лахифф фыркнул. — «Может». То есть, я её должен ждать, как дева рыцаря? Нормально. То есть пофиг на меня, пофиг на то, как мне хреново! Главное, чтобы Сезар чё-то поняла! — Мы все, — тихо произнёс Адриан, — имеем право на ошибки. Если ты не простишь, то и тебя когда-нибудь не простят. Послушай, Нино. Я не знаю точно что такое любовь. Но может прощение — это её часть? Прощение требует жертв. Хотя… ты прав, о себе нельзя забывать. Приходится… думать и о себе тоже. Он мрачно уставился на дорогу. — Я не буду её ждать, — буркнул Лахифф, — у меня тоже есть гордость. Адриан повёл плечом, разминая затёкшую спину. — Как-то раз я сказал себе то же самое. — И что было потом? — Мне стало легче, но я как был один, так и остался. Лахифф недоумённо вскинул густые брови. — Почему? Ну, в смысле, ты может и не мачо-мэн, но, хе… брат, ты же сам всё понимаешь. Адри понял. Друг намекал на отца и его наследство. Это неприятно кольнуло его под сердце. — …и вообще, ты типа модель… ну был… и всё такое… — Давай не будем об этом. — Погоди, пэло. Давай разберёмся. Получается, ты не отпустил эту свою таинственную незнакомку. — Не знаю. Вроде бы отпустил. Я так чувствую. Но… — он сделал паузу, думая, говорить или нет. — Понимаешь, я не знаю точно… и… не хочу разбивать сердце человеку, который мне доверится. Я знаю как это… неприятно. Вот так всё просто. И потом. У меня нет времени. Лахифф откинулся на сиденье, закинул руку на спинку. И, ухмыляясь, многозначительно покачал головой. Адриана это взбесило, но говорить ничего не стал — бесполезно! — У тебя нет времени, — растягивая слова, словно это придавало им веса, произнёс Нино, — потому что боишься найти ту, которая её заменит! Ты просто его забиваешь! Прокрастинируешь! — Если ты случайно выпадешь из машины, это сойдёт за самоубийство на почве любовной горячки? Хотя о чём я. Сесть в наш рыдван — уже попытка суицида. — Не уходи от темы. Ты сам всё понял, по лицу вижу, Агрест. Адриан словно против воли глянул в салонное зеркало. На него посмотрели усталые от недосыпа, но всё ещё зелёные мамины глаза. — Найди себе девушку! — не унимался друг. Идея его заняла. И, как это частенько бывало с Лахиффом, не собиралась отпускать без пафосного спича. — Разбей хоть сто сердец! Это жизнь! Это нормально. Я-то, как видишь, не умер! Может, со мной из-за этого случится что-то хорошее? Откуда ты знаешь? Адриан не смог сдержать смеха. — Ха-ха-ха… в нашем-то фургоне? — произнёс он, утирая предплечьем выступившие слёзы. — Отвяжись от моей тачки, и думай головой, а не как обычно! — огрызнулся Лахифф. — Это в тебе говорит защитная реакция! Твой внутренний обиженный ребёнок! — О-хо-хо, Нино… не знаю что сказать. Нет, знаю — ты вертишь Фрейда в гробу… — Фрейда? Я б сказал тебе за Фрейда. Например то, что ты переносишь образ потерянной матери на таинственную девчонку, и потому тянешься к ней как ребёнок. А так как подсознательно чувствуешь, что цель твоя недостижима, ведь матери нет, ты и занимаешься прокрастинацией… это не имеет никакого отношения к здоровой любви! А тебе нужна здоровая. Я бы это сказал, но ты мне дашь за это в морду. — Ещё как дам! — фыркнул Адри. — Откуда ты этого понабрался? Лахифф уставился на дорогу, молча хрустя чипсами. Агрест продолжал возвращать упрямый фургон в свою полосу. И мысленно молился, чтобы тот не вздумал забирать ещё и в право. — Я читал литературу по моей теме, — глухо произнёс Нино после затянувшейся паузы. — Когда Аля порвала со мной, появилось дохрена свободного времени.******
Распогодилось. Трасса серой лентой тянулась под колёсами. Солнце давно взошло по левую её сторону, и теперь бросало в салон слепящие лучи. Адриан, в очередной раз сменив водительское сиденье на пассажирское, устал следить за сменяющимися пейзажами, и теперь смотрел в безоблачное небо. Быть может от того, что машина двигалась на юг, а может быть из-за погоды, воздух становился с каждым часом всё жарче и суше. Когда время перевалило за полдень, салон прокалился так, что к изношенной коже сидений опасно было прикасаться — как бы не обжечься. Кондиционером фургон похвастаться не мог, и потому друзья до конца опустили стёкла боковых окон. Теперь жар раскалённого асфальта врывался внутрь авто, гулял по салону, разнообразя бензиновую вонь запахами травы и лета. Ударами невидимого кулака грозил настежь распахнуть задние дверцы — однако те, хоть и дрожали, но пока ещё держались. Правда теперь вместо скользкой дороги прибавилась ещё одна неприятность: двигатель грелся. Охлаждающая жидкость магическим образом исчезала в недрах автомобиля, и парнями приходилось каждые двадцать километров останавливаться, чтобы фургончик остыл, и глотнул бодрящего антифриза. Это, а ещё то, что авто не желало ехать быстрее пятидесяти километров, здорово портили планы. Хотя с этим справлялись и сами путешественники. Так, вынырнув из прохладных объятий очередного заповедника, они не смогли отказать себе в посещении более-менее крупного городка под названием Осер. Ребята оставили фургон отдыхать в тени. А сами отправились бродить по длинным улочкам, с двух сторон обставленных двухэтажными домишками, выполненными в стиле, напоминавших об Италии, Испании и средневековье одновременно. Первые этажи таких домов отводились под застеклённые магазинчики и лавки. Вторые закрывались от мира старинными, сбитыми из реек ставнями. Нино и Адри, за полтора часа уставших от раскалившей головы жары, от сухого, неподвижного воздуха, сочли это мудрым решением. Но ограничились только мороженым, холодной газировкой и парковой тенью. Агрест приобрёл себе соломенную шляпу «трилби», дешёвые солнечные очки, и развалившись на скамье возле исполинского готического собора, название которого он успел забыть, отдыхал. Тонкая гавайка приятно касалась тела — джинсы, напротив, обещали свариться вкрутую. Как, впрочем, и Лахифф. Он без конца пил воду, и с завистью поглядывал на друга. — Как ты умудряешься? — пробубнил он в бутылку. — А? — не понял Агрест. Южная архитектура, свежий воздух и полупустой, будто уснувший городок сделали его настрой ленивым и благодушным. Ехать дальше, в душной железной коробке не хотелось — он так бы и остался ждать вечера в этой средневековой красоте. Адри нравился собор, крошечная, замощённая булыжником площадь подле него. Нравились старинные фонари — клетки, которые крепились к стенам. Даже старики, игравшие в петанк под сенью деревьев небольшого парка. Мужчины метали в песок блестящие металлические шары. И после каждого хода разражались то ворчанием, то радостными восклицаниями. — Как ты умудряешься даже в дешёвой шляпе, обыкновенной гавайке и джинсах выглядеть как сын нувориша, который только что сошёл с борта собственной яхты? — обиженно пробурчал Лахифф. Адриан надвинул на лицо трилби, и сделал вид, будто уснул. Друга это не устроило — Нино пихнул его локтем. — Может, — расслабленно пробормотал младший Агрест, — потому что я и есть сын нувориша? Давай только… не развивать тему… Он зевнул. — Я про внешний вид. Ты обыкновенный парень, но как так-то? — он помолчал, делая очередной глоток. — Везёт же. — Ох да. Тебя бы моему папеньке на воспитание. — Да про другое я! Вы умеете одеться, держаться, это воспитание. Вам не надо напрягаться — девчонки сами прыгают вам в постель. Адри медленно стянул с лица трилби. И, приспустив очки, посмотрел на друга так, чтобы взглядом выразить всё что о нём думает. — …а нам приходиться крутиться, — не унимался Нино. — Придумывать всякие… приёмы. Но из-за этого мы в итоге вырастаем в более приспособленных к жизни людей. — Это какие приёмы? Мытьё головы и чистку зубов? — оскорбился Адриан. — Чёрт, Нино, ворчишь как бабка. Лично ко мне в постель запрыгнула только одна мадемуазель, и та была кошкой. Я живу на чердаке, и она, похоже, перепутала окно. Он помолчал, и добавил: — Последний раз я пытался заговорить с девушкой в кафе, которое обслуживает редакцию. — И? — заинтересовался Лахифф. — Она посмотрела на меня как на идиота, и ушла, — пожал плечами Агрест. — Это не первый раз, кстати. Так что манеры сыновей нуворишей, похоже, привлекают только тебя. Живи с этим. Он снова надвинул шляпу на лицо. Солнце проглядывало сквозь плетёнку соломы. — То есть ты ни с кем не спал? Адриан шумно вздохнул. — Тебе не кажется кощунственным говорить о таких вещах под сенью сего величественного собора? — пробубнил он из-под шляпы. — Рядом с мудрыми старцами, играющими в благородный петанк? — Мерде! — донеслось со стороны сквера. — Анкюль! Я видел, ты сбил ногой мой шар! — Серьёзно?! — Нино почему-то это новость обрадовала. — Ха. Ха! — Да, да. Успокойся, Бога ради. Мог бы и сам догадаться, моя жизнь для тебя как на ладони. Только имей в виду, — он назидательно поднял указательный палец к небу, — я совершенно не хочу об этом… — Но это всё только потому, что твой отец — тиран. Он тебя никуда не выпускал, Дружище. Только поэтому. А то вдруг у тебя разовьётся комплекс, и ты уйдёшь в монахи. — …говорить. Если б ты был девочкой, я бы принял это за милый комплимент. Но извини, Нино, факты не в пользу твоих ободряющих речей. Девушка, что мне нравилась, встречается с кем-то другим. Остальные, с которыми я заговаривал, отвечают «пардон», «дисоли» и уходят. Ах, да. Была ещё Цуруге, которая терпела меня целых два месяца. Другими словами, мой животный магнетизм — не то, чему стоит завидовать. — Ну! Вот видишь! Кто-то да был. А вы с ней… Агрест раздражённо сдёрнул с лица трилби. Натянул её на макушку. — Лахифф, — мрачно ответил он. — Нам было четырнадцать лет! Вообще, я думаю, что ты насмотрелся ромкомов и киношек для студентов. Видишь ли, они врут. В реальной жизни всё не так. В реальной жизни девочки не вешаются на шею хорошим смазливым мальчикам. Они влюбляются в таких страшилищ, что начинаешь чувствовать себя странно. Вообще мне кажется, что им всё равно в кого — они дорисовывают недостающее своим воображением. И «завоёвывать» их бесполезно! Поверь мне. Так что будь ты хоть трижды писаным красавцем, обходительным и галантным — тебе, как и всем, светят отношения по принципу случайных чисел! Тут нет никакой логики! — Однако же, — сказал Лахифф, — в коллеже кое-кто пытался начать с тобой гулять. — Ага. В коллеже. Мы были детьми. И потом — тогда я жил с отцом, и… ты не думал, что «кое-кто» подумывал через меня найти лёгкую дорогу в красивую жизнь? Нино помолчал, поджав губы. — Ты не прав. — Неужели? — фыркнул Агрест. — Без отцовского наследства я никому не интересен. И это справедливо, Нино! Я ничего из себя не представляю! Я это ясно понял! Мне стало понятно, почему… в общем… не важно. Поэтому я решил стать хоть кем-то. Найти себя. Свой путь. Без коротких дорог. Я хочу понять чего вообще стою в этом мире без помощи «влиятельных друзей» и всяких… предметов. Я хочу пройти этот путь сам. И пусть со мной будет та, кто готов идти рядом со мной, с нуля и до самого конца, каким бы он ни был. Знаешь что? Прошло какое-то время. Я верчу головой, и — о чудо! — никого нет рядом. Какое совпадение! И уж точно, это сто процентов, рядом не окажется тех, «кто пытался со мной гулять». — В общем, — после паузы сказал Лахифф, — кое-что мне в твоём депрессивном монологе по душе. Вот это «до самого конца». Может Сезар просто не хочет идти со мной «до конца, каким бы он ни был»? Но почему? «Может быть, если б ты знал — и сам бы не стал с ней встречаться? Вот поэтому я и не хочу знать наверняка, что творится в голове Ледибаг» — Ох. Не знаю, — ответил Агрест. — «И создал Бог женщину»… а мы теперь… недоумеваем. Лахифф помолчал, о чём-то размышляя. Рассеянно смотря куда-то в пустоту, он сжимал ладонями пластиковые бока бутылки. — Аминь, — тихо произнёс он. — Погуляем ещё? — Ага. Попробую что-нибудь пощёлкать.******
До самого вечера они бродили, изучая старинные улочки Осера. Виной такой заминки стал Агрест. Сперва Парень нарезал круги вокруг собора, подбирая ракурс так и эдак, и жалуясь на жёсткие, никуда не годные дневные тени. Жаловался в пустоту, поскольку Нино из его бурчания не понимал ни слова. Но терпел, даже когда Адри на полчаса зависал в каком-нибудь переулке, выжидая, пока меж крышами пролетит голубь, или по брусчатке пробежит кошка. Правда на особо нагретых солнцем участках нервы Лахиффа давали слабину, и он помогал случиться фотографическому чуду — сам ловил котов, и пытался заставить работать их моделями. Выходило скверно — в итоге неудовлетворёнными оставались и животные, и исцарапанный, покусанный Нино. Ближе к закату друзья добрались до реки. Река носила имя Йонна — и больше ничем особым не выделялась. Путешественники сошлись на том, что она походит на Сену, и с неё хватит и этого. Тени смягчились, свет сделался по-вечернему золотым, и Адри с головой ушёл в фотоохоту. Только раз пришлось вернуться в фургон за запасной батареей. Наконец, терпение Нино иссякло. — Так, всё! Всё, хватит! Я больше не могу. Поехали дальше! И чтоб ещё раз мы остановились хоть в каком засраном селе… — А придётся. Прости. — Ну тогда забудь про эту чёртову камеру! — Нино. Я должен что-то привезти из нашей поездки. Если меня уволят… — Так, значит? Ладно. Месть моя будет страшна. Какого рода «месть» задумал друг, Адри узнал, как только настала его очередь сесть за руль. Нино бросил истреблять запасённые продукты, и теперь копался в телефоне. Сперва младший Агрест не придал этому значение — ровно до поры, когда Лахифф не начал бубнить что-то под нос. Парень повернул голову и уткнулся в направленную на него камеру. — …эпический вояж! Конечная цель — солнечный Марсель! И сегодня мой персональный водитель — Адриан Агрест. Эй, брат, передай публике «привет»! — О не-е-т, — простонал сквозь зубы Адриан, — Нино, не делай этого! — Да почему… та-а-к… снято! Ты у нас вроде прошареный, скажи, какой хэштег ставить? — Какой угодно, хоть «обезьяна за рулём». Но только не «Агрест»! — Ага… ясно… хэштег… АдрианАгрест… готово! — Не! Делай! Этого! — рявкнул Адри. Он освободил руку от руля, и попытался отнять телефон. У Лахиффа была фора, и он спиной прижался к двери, ловко уходя от пальцев «персонального водителя». Фургон затрясло — на мгновение он коснулся колёсами придорожного грунта. — Э! Ты нас убьёшь!!! Адриан, чертыхнувшись, вернул машину на полосу. Насупив брови, уставился на дорогу. Сейчас ему хотелось остановить машину, и придушить друга голыми руками. Вообще Лахифф нередко вызывал в нём такие вот дикарские порывы — единственный из всего немногочисленного окружения. «Идиот, ну какой же идиот! Просто кретин! Император придурков!» — Ну чего ты пыхтишь? Чего надулся? Подумаешь… жалко тебе? Боишься, что отец будет знать куда ты едешь? — Он и так знает, — рявкнул Адри, — и так следит за каждым моим шагом, будь уверен! — Тогда что? Не вернёт же он тебя… — Не вернёт. Это была полезная, и самая мерзкая часть уговора… Мир не узнает, кем на самом деле был Бражник. Кем был его отец. Пусть он остаётся гениальным в безумии мэтром моды — так они решили в день… последний день, когда они оба ещё были Баг и Нуаром. — Уже не важно, — буркнул Адриан, — скоро узнаешь! Можешь начинать обратный отсчёт. Стрелка оборотов снова начала сходить с ума — двигатель ревел, хотя отказывался толкать машину быстрее шестидесяти километров. Но сейчас Адриан не придал этому значения. Он сосредоточился на дороге, стараясь вынырнуть из мыслей, раствориться на трассе, стать её частью. Солнце подошло к самой линии горизонта, и теперь оставляло на асфальте янтарные лужи света — янтарными стали холмы, тянущиеся по обе стороны дороги. Облака, ползущие над ними. Смотрелось это умиротворяюще — Адриан даже начал успокаиваться, но тут телефон Лахиффа тревожно зажужжал. Затем ещё. И ещё. Очень скоро смартфон начал звенеть, жужать и пиликать не переставая. — Ого, нихрена себе, — пробормотал Нино, смотря на экран, — Инстаграм сошёл с ума! Что это… Господи! Агрест, посмотри!.. — Я за рулём. Отвяжись. — У меня было пятьсот подписчиков! А сейчас десять тысяч! Офигеть… а… сколько комментариев… ха, тут пишут, что ты фэйк! Интересно, в чём тут дело… — Дело в том, — сквозь зубы ответил Адриан, — что ты никогда не слушаешь, что тебе говорят, Нино. Ты всё делаешь по-своему. И ладно, если это касается твоей жизни — ты сам её живёшь, окей! Но ты цепляешь другие! — Да, да… так в чём?.. — Я удалил аккаунты в социальных сетях! Ты охренеть какой внимательный друг! Как думаешь, зачем я это сделал? — А-а-а… тебя потеряла толпа фанатов… — Толпа фанатов брэнда, который раскручивал мой… папаша! Я не хочу иметь с этим никакого дела! С плодом его рук! С этими маньяками! Им плевать на меня, им нужно другое! — Ну… — растерянно промямлил Нино. Он опустил длинный нос к экрану. — Мог бы предупредить… — Я предупреждал!!! — …можно же удалить, да?.. — Забей, — махнул рукой Адриан. — Поздно. Развлекайся теперь. До самого Марселя. Потому что там будет не до отдыха. Там меня начнут ловить. Солнце уползло за горизонт. Небо потемнело, а вместе с ним и весь мир. Глаза у друзей слипались — до города Бон, ближайшего, где можно было снять хостел, оставалось не меньше ста километров. А это, минимум два часа езды, которые вполне могли растянуться на все четыре. Путешественники проголосовали — единогласно! — заночевать на трассе. Адри, не дожидаясь одобрения, свернул с трассы на ближайшую сельскую дорогу. Узкая, застланная асфальтом, она провела друзей через сумерки, мимо фермерских домиков и огороженных кустарником территорий. Попетляла, огибая высокий, засаженный лесом холм, после чего вдруг начала забираться на кручу. Стремительно темнеющий мир сузился до одинокого луча, источаемого фарой. К тому же высокий подъём страсть как не понравился многострадальному ветерану дорог — фургон завыл, теряя и без того невысокую скорость. — Так, всё, — решил Адриан, — всем пора баиньки. — Может всё-таки заберёмся… там наверху должны быть та-акие виды. Тебе, как фотографу, должно быть интересно. Ему было очень интересно. Но хотелось пожить ещё хотя бы день. — Брось. Скорее уж мы к чертям собачьим слетим с этого Эвереста. Адри заглушил авто на обочине. Затянул ручник, «воткнул» скорость. На путешественников обрушился оглушительный стрёкот кузнечиков и шум ветра в кронах. Без монотонного гула трассы и тарахтения двигателя мир казался прекрасным. Друзья, подсвечивая себе фонариками разостлали в салоне спальники. После чего отправились на улицу — ужинать. Разводить костёр они не отважились, не придумали чем оправдаться перед полицией. Тем более что они вполне могли докопаться до машины, и тогда — конец поездке. Путешественники спустились чуть ниже дороги, продираясь через высокую, по пояс, траву. После вытоптали себе небольшую полянку. И уселись на землю. Над головами раскинулось звёздное небо, не отравленное заревом большого города. Весь горизонт занимали высокие волны холмов, у подножия затянутые вечерней дымкой. — Тридцать тысяч подписчиков, — мечтательно вздохнул Нино. Кузнечик выскочил из тьмы, и устроился на ярко горящем экране смартфона. Парень отправил его в полёт щелчком пальца. — Ты мог бы зарабатывать на этом деньги! — Хорошо. С тебя пять тысяч евро. — Да не на мне! Адриан обвил руками колени. Насмешливо фыркнул. — Они бросят следить за твоей страницей. Как только ты перестанешь выкладывать видео со мной. Кстати, ты догадался отключить геометки?.. Если нет, можешь к утру ждать машину с папарацци. Тебе эти ребята очень не понравятся. — Обижаешь. Конечно отключил. Я просто думаю… каково это… когда за тобой так следят? То есть я понимаю, — быстро добавил Нино, опережая уже открывшего было рот Адриана, — что они следят за брендом. Но всё-таки… каково… не чувствовать себя таким… одиноким. Адри улыбнулся. — Я перестал чувствовать себя чуть менее одиноким, когда спрятался от них в комнате на чердаке. — Ты мог бы найти себе девушку среди фанаток… прикинь, жить с девицей, которая от тебя без ума. В смысле которая готова вообще на всё! Эй, эй, это не предложение, это предположение, не надо скандалить! Он и не собирался — внутренне был готов к такому вопросу. — Мог бы, — спокойно согласился Адри, — но… это был бы шаг назад. И всё стало бы хуже. И… честно говоря, я не хочу умереть, зарезанным во сне сумасшедшей девицей. Нино, я не доверяю и не верю людям, которые сходят с ума по человеку, которого не знают. И который из себя ничего не представляет. Я бросил всё для того чтобы увидеть — чего стою на самом деле. Теперь… я вижу. — Что ты видишь?.. о-о-о! Сорок тысяч, чёрт побери! Как отключить уведомления?.. — Что боги давно покинули нашу землю, и здесь остались только обыкновенные люди, — буркнул Агрест. — Дай телефон. Живо. Нино разом поник. Но всё-таки подчинился. Адри чувствовал, что грудь всё ещё жжёт злость и негодование. Но, что сделано — то сделано. И потом, для Нино, в одночасье оставшемуся одному эти «сорок тысяч» могли стать спасительным обезболивающим. Парень, как смог, настроил камеру на телефоне. И, подставив звёздам лицо, сделал сэлфи на фоне растерянного друга. — На, — буркнул Агрест, возвращая мобильник. — Твои питомцы разбегутся, если ты не будешь их кормить. Друг, выпучив глаза, снова уставился в экран. Адриан же со вздохом лёг в траву. Над головой медленно плыли мерцающие на верховом ветру звёзды. Адриан подумал, что кукле, которую так долго и старательно создавал отец, действительно бы проще жилось. Сколько дверей открылись бы перед ним. Сколько времени, возможностей — и, если у куклы есть талант, она раскроет их на сто процентов. Все её заслуги, все почести будут на счету того, кто держал в пальцах ниточки. А если их не будет — не беда. Ведь это всего лишь милая, симпатичная марионетка. Какой спрос с красивых вещей? Они созданы, чтобы радовать глаза. И даже если не чем радовать, умелый маркетолог толпу переубедит. Нужно лишь много денег и совсем немного терпения. «Такая жизнь, как питание кашей, которую кто-то разжевал за тебя». Адри сорвал травинку, и нервно разгрыз — на язык попал горький сок. «Это какое-то проклятье. Я думал, что Плагг и кольцо Нуара освобождают меня, а они только лишь предлагали альтернативу. С отцом я выполнял одну функцию. С Плаггом — другую. Такой инструмент… и если он сломается, никто горевать не будет. Ведь незаменимых людей нет». «Удивительно, насколько всё сходится… разве что никто не предложит Нуару работу. У него нет работы. Он больше не нужен, и должен лечь в ящик с другими инструментами. До худших времён, когда понадобится снова». «Давай просто жить нормальной жизнью — сказала она. — Но она не сказала как… а сам я не знаю…». — Нино, — тихо сказал Адриан, провожая взглядом тень ночной птицы, пересёкшей небо. — Как думаешь… герои Парижа… каково им? Он давно хотел поговорить об этом с Лахиффом. Всё-таки и Нино доводилось носить амулет. Его наверняка преследовал тот же комплекс. Друг со вздохом упал на траву. Бросил прощальный взгляд на горящий во тьме экран. И выключил его. — Ну… — ответил Лахифф, — им по-любому малость полегче в личной жизни, чем нам. Адриан рассмеялся. Нино покосился на него, как на бесноватого. — Я к тому, — обиженным тоном продолжил друг, — что к парням в костюмах девчонки сами прыгают в постель. — Ха-ха-ха… да-а… в постель прыгают ко всем, кроме тебя… я про личную жизнь… про отношения. — Ну какая у них «личная» жизнь, если лица-то нет? Зато какие перспективы, прикинь! Парень в маске — мечта скучающих дам. Вот взять Нуара… Новый взрыв смеха. — Да ну тебя нахрен, — фыркнул Лахифф, и снова уткнулся в телефон. — Воу… сообщений-то. Я двое суток только выбирать буду, кому ответить. Адри сложил руки на животе. Посмотрел на небо сквозь полуприкрытые веки. В кои-то веки Нино был прав. Адри и сам замечал, что Нуар обладает «тем самым» животным магнетизмом. И, если бы Кот не терялся, не смущался — что-нибудь да вышло бы. Но это было немного не то, что искал Агрест. Вернее — только отчасти. Про себя Адри называл это «приключениями» — весьма точное слово. И он был бы готов купиться на них. Его толкало в спину не только любопытство, но и кровь, бурлящая в венах. В костюме он чувствовал острее и мир и себя самого. Ему нужно было сделать даже не шаг, шажочек — никакой ответственности, никаких обязанностей. Скорее всего ни одна из тех, что улыбались Нуару, и просили взять с собой на прогулку по крышам, не попросила бы снять маску. В этом-то и была вся проблема. Им нужна была только маска. Как только это случится, настоящему ему, Адриану, сделается невыносимо плохо. Потому что в очередной раз мужчину рассмотрели не в нём самом — в кукле с его лицом, в Нуаре без лица… какая разница? В ком угодно, но не в нём. Друзья наскоро поужинали, и отправились спать. Завтра их ждала дорога.
