Правила Игры

      

******

      В комнате Нино не нашлось. Впрочем, как и на внутреннем пляже — здесь, лёжа на шезлонгах болтали две незнакомые Адри девушки. И парень не стал беспокоить их вопросами. Он убил с десяток минут на блуждания по дому, чтобы окончательно убедиться — Лахифф отправился на прогулку.       Спать не хотелось совершенно. И Агрест решил потратить если не ночь, то большую её часть на изучение Сен-Тропе. Одиночество открывало перед ним возможность хоть и ненадолго, но сделаться Нуаром. А Нуар мог забраться на высоту, к точкам и ракурсам, недоступным другим фотографам.       От этой мысли у Адри проснулся творческий зуд. Но он смирил его, благоразумно рассудив, что ночь в ближайшие часы никуда не денется. А многострадальному организму требовалось что-нибудь перекусить.       Дом на первый взгляд выглядел не то уснувшим, не то брошенным. Может быть дело в винтажной плитке южного стиля, которой устлан пол первого этажа. Она каким-то чудом поглощала звук. А может на вилле и в самом деле остался только он, да две незнакомки. Если не считать Росси.       Агрест уцепился за это, как за возможность спокойно перекусить в одиночестве. Ему совершенно не хотелось проводить ужин за неловкими знакомствами и столь же неловкими попытками найти тему для разговора.       «Везёт Нино», — с тоской думал Адри, направляясь к кухне, — «он легко сходится с людьми. Мелет языком, не напрягаясь, и уже через пять минут он свой парень в компании».       Младший Агрест с людьми сходился тяжело. При том что у него имелась здоровая тяга к общению — долгое одиночество давило на плечи, заставляло волноваться. Конечно же, виноват в этом был отец. Как научиться искусству пустой болтовни, если не на ком практиковаться?.. а тишина болезненно напоминала о временах, когда Адриан большую часть времени проводил в забитой ненужными вещами комнате. Там, где он, по сути, и сам был вещью.       За окнами стремительно темнело. Сквозь старинные, толстые стёкла алел раскалённый шар солнца, медленно уползающий за горизонт. В саду цвенькали первые сверчки, надрывно выли цикады.       Тени в доме на глазах делались гуще и мрачнее. Адри чувствовал себя в них уютно — лучшие дни своей жизни он провёл в городской тьме, на крышах Города Огней. Где эти самые огни не имели никакой власти.       Потому парень не стал включать свет. Неслышно проскользнул под аркой, ведущую на кухню. Добрался до урчащего холодильника — из приоткрытой створки на кафель пола упала лента света. Полки ломились от нарезанных фруктов — основные блюда, по всему судя, подавали на ужин, который он с Лайлой благополучно пропустил.       Агрест схватил тарелку с треугольниками арбуза и, захлопнув ногой створку холодильника, уселся за стол.       Кухня окнами выходила к пляжу — девушки успели куда-то уйти. И Адриана так и подмывало усесться на залитый синеватым светом песок. Рубиновый шар солнца, дрожа в облаке марева, погружался в морские волны, оставляя после себя только дрожащую карминовую дорожку.       Море с грохотом набегало на берег. А затем с шипением откатывалось назад.       Зубы ломило от холодной мякоти. Мир начинал казаться Адриану сказочным и ненастоящим.       «Я постоянно ругаю Нуара», — думал Адри, сплёвывая на тарелку косточки. -"Но вот, если подумать, оказался бы я здесь, не будь его? Где бы я был? Снова в клетке. Может, это справедливая плата за то, что мы сделали? За то что… я сделал».       По спине пробежал холодок. О последнем думать не хотелось. Адри головой понимал, что сделал всё правильно. Но сердце твердило о предательстве семьи.       «Я сделал это. И у меня больше нет семьи. Есть её суррогат, который я собираю сам — из обрывков чужих жизней. Из моих друзей. Да. Это справедливая плата за то что я сделал».       Он тяжело вздохнул. Сок на пальцах мерцал в полумраке отблесками гаснущего солнца. И походил на кровь.       «Что за чушь в голову лезет. О Боже. Вот почему я боюсь остаться один».       Адри, уже без энтузиазма, прикончил оставшиеся кусочки арбуза. Поднялся, чтобы вымыть руки. И, краем глаза, заметил стоящую возле барной стойки тонкую тень.       — Я забыла тебе кое-что сказать, — произнесла тень голосом Хлои.       Агрест испугано вздрогнул. И, не зная что делать, сел обратно.       «Как я не заметил её раньше?..»       Хлоя, по всему судя, была на кухне ещё до того, как он пришёл сюда. В лёгком топе и шортах, она лениво ковыряла ложкой баночку с йогуртом. Длинные светлые волосы забраны в высокий пучок, а ткань топа намокла там, где касалась мокрого купальника.       — Ты меня до смерти напугала, — буркнул Агрест. — Приятного аппетита.       — У Росси очень довольное лицо. А значит вы всё-таки спелись, — сказала Хлоя, указывая на Адри ложкой. — Чего я не ожидала.       Адри вытер руки салфеткой. Бросил на Буржуа вопросительный взгляд. Он дал себе зарок не трепать языком рядом с ней. Хотя бы потому, что был в гостях, а Хлоя знаменита низким порогом обидчивости. К тому же он понятия не имел, к чему она клонит.       На кухне повисло молчание.       — Разве ты не этого хотела? — Адриан всё же нарушил тишину первым.       Блондинка пожала плечами. Облизала ложку, и снова направила её в сторону Агреста.       — Учти вот что, — сказала она. — Если Росси разобьёт тебе сердце… так и быть, я разобью ей голову. Но если сердце разобьётся у неё… о… она разобьёт тебе жизнь. Я ничего не смогу сделать.       Адри неверяще покачал головой. Хлоя, утверждающая, что ничего не может сделать, Росси, честно раскрывающая душу, Лахифф, который не крутился вокруг девчонок на пляже — всё это напоминало альтернативную версию его вселенной. Вселенную «наоборот».       — Почему ты не сказала про свадьбу? — тихо спросил Адриан. — Я настолько тебя обидел, Хло?       Девушка молча изучала содержимое стаканчика.       — Если что, — добавил Агрест, — это не претензия.       Хлоя вздохнула. На манер дирижера поболтала в воздухе ложкой.       — М-м-м. Скажем, это было слишком спонтанное решение, Эдрикин. Я не успела.       — Ага.       — Н-да. И… опять же, я решила что тебе это не будет интересно. Не хотела тебя нагружать. Ведь ты такой занятой парень. Работяга.       Агрест поджал губы. Пальцы выбили по столешнице сбивчивый ритм. Он глубоко вдохнул морской воздух, стараясь смирить растущее в груди негодование.       — Ладно, — произнёс он, как можно спокойнее, — тогда спасибо тебе за твою заботу.       — Не за что.       — Но, чтобы ты знала, у меня без труда нашлось бы время выслушать эту новость, — помолчав немного, он не без обиды добавил: — к тому же я не стал бы напрашиваться на торжество, где меня явно не ждут.       Ложка скрежетала по стенкам стаканчика.       — Однако должен сказать «спасибо» за столь прозрачный намёк. При других обстоятельствах я бы продолжал жестоко заблуждаться.       — Но ты ведь сам этого не хочешь, — сказала Хлоя. Она продолжала разглядывать дно стаканчика, избегала поднять опущенный взгляд.       Адриан молча поднялся. Выбросил корки в мусорное ведро. Тарелка, глухо звякнув, опустилась на дно мойки. Он повернулся, чтобы уйти.       — Не будь ребёнком, — бросила ему в спину Буржуа. А когда это не подействовало, добавила: — Я не позвала тебя, потому что всё это… не имеет значения.       Агрест всплеснул руками.       — Боже, Хло! Что ты несёшь?! — выдохнул он. И, чувствуя, что гнев вот-вот перевалит за границу контроля, добавил: — Зря я поднял эту тему. Спокойной ночи.        — Ты не понял.       Парень развернулся на пятках. Больше всего на свете, ему хотелось метнуть в подругу любой вещью, какая только бы подвернулась под руку. Но разум хладнокровно заявил, что поступать так совершенно не по-мужски. А как будет «по-мужски» объяснять не потрудился.        — Не понял, — стиснув зубы, произнёс парень, — да. Точно. Ведь я невероятно тупой, Хло. Это доказанный наукой факт. Последний год мне о этом твердят буквально все. А раз я такой непонятливый, прошу тогда и мою жизнь не трогать советами, окей?..       — Ты обиделся.       — А. Капитан! Вон та твоя здоровая лодка случайно не «Очевидностью» зовётся?!       — Нет. «Мирабель». Это не «лодка». Это яхта.       — Да хоть бы и «Титаник» класса «непотопляемый».       — Эдрикин. Я просто не хотела тебя расстраивать.       — Расстраивать?! Чёрт, Хло? Но почему я должен «расстроиться»?! Я только рад за тебя! Рад, что хоть кто-то из нас так быстро нашёл свою половинку! Это нормальная реакция нормального человека, разве нет?.. И мне жаль, мне очень жаль, Хло, что всё это прошло мимо меня. Что я не заметил, как человек, с которым я провёл всё детство стал уже совсем… взрослой.       «Мне было некогда, Хло. Я спасал Париж от собственного отца. Это очень хлопотное дело. И я не знаю, стоило ли оно того. Но знаю, что сделать то, что сделал я не смог бы никто другой. Но это не подвиг. Просто у них не было такой удачной возможности».       Полумрак скрывал черты её лица. Но Адри видел, как блеснули глаза. Только на мгновение, словно вспышка молнии, предвещающая бурю.        — То есть… ты бы не расстроился? — едва слышно спросила она. — Если бы узнал?       — Нет. Конечно же нет.       Хлоя повернула голову к окну.       — Понятно.       Тишину нарушал только нарастающий и гаснущий шёпот волн. Адри, сам не зная зачем, кивнул Хлое. Развернулся, чтобы уйти. Но не успел миновать арку, как в шуме моря услышал неявное:       — А я бы… расстроилась…       Голос прозвучал на грани слышимости. Адри решил, что ему почудилось.       — Что? — удивлённо спросил он.       — Спокойной ночи, — ровным тоном произнесла Буржуа. — Я пожелала тебе спокойной ночи, Эдрикин. У меня был нервный день. Пора спать.       Адри, буркнув в ответ что-то невнятное, поспешил удалиться с кухни. Пролетел сквозь тёмные коридоры, после чего обнаружил себя в отведённой Хлоей комнате; щёлкнул выключателем. Лахиффа всё также не было на месте, о чём Адри искренне пожалел. Ему, прямо сейчас, необходимо было высказать негодование. Всё то, что не посмел сказать Хлое в лицо.       Задать пару вопросов, на которые у Нино, само-собой, не было ответов.       Потому Адри, ворча под нос, сперва копался в фоторюкзаке. А затем, не найдя в бардаке ни запасной флэшки, ни батарей, раздражённо вывалил содержимое на кровать. Наскоро проверил заряд аккумуляторов. Заменил наполовину разряженный. И, нервными движениями, не глядя забросил в копру расходники, чем свёл на нет все проверки.       — О чём она вообще думает? — бурчал он под нос, застёгивая молнию сумки. — Что мне пофиг? Нет. Это ей пофиг. Просто всё равно. Не хочешь видеть меня и ладно, чёрт с тобой. В конце-концов я не напрашивался, да и не захотел бы идти. Всё равно бы отмазался. Но сказать-то можно было?.. «Это не важно»… да, рядовое событие, таких семь раз в году. Надо было ей так и сказать.       Он засунул камеру в копру, забросил потяжелевшую сумку на плечо. И, хлопнув ладонью по выключателю, снова нырнул во тьму коридора, совершенно забыв хотя бы прикрыть дверь.       Адри нёсся по коридору, как ветер.       «Иди ты к чёрту», — думал он, — «я даже ночевать у тебя не буду. Тоже мне. Сделала одолжение. Спасительница. Надо было возвращаться домой, а не вестись на фантазии Нино».       Он уже фантазировал, как уже завтра сядет в поезд. Да, он обязательно сделает это, когда Хло удалится на свою чудо-лодку. Может до неё что-то дойдёт, когда обнаружит пустую виллу».       «Чёрта с два до неё что-то дойдёт. Даже не заметит. Да мне и всё равно, что она там будет себе думать. Просто уеду и всё. Я не принимаю подачек, и если ей ума не хватает, чтобы понять что я здесь только из уважения, то пошла она к…»       Он пролетел мимо витража, за которым тускло горел уличный фонарь. Помнил — дверь где-то справа. Её нужно просто толкнуть рукой…       Адриан выставил перед собой ладонь, не всматриваясь даже в темноте. Зрение его было занято фантазиями о скором отъезде. Он уже как на яву видел поезд (хотя не знал даже, ходят ли они вообще от Сан-Тропе), садился в него… когда пальцы наткнулись на что-то тёплое. И мягкое.       По коже словно пробежал разряд тока, как всегда бывало с Адри, когда он касался чужого тела. Стыд, смешанный с испугом. Масла в огонь подлила память — в шкуре Нуара он успел познакомиться с противоположным полом (хотя и не любил вспоминать об этом). Он ясно понял, что, во-первых, коснулся женщины. А во-вторых, одной из определяющих её частей.       Другими словами — девичьей груди.       Агрест отпрянул, как ошпаренный. Пребольно стукнулся спиной о каменную стену. И только чудом не приложился ещё и затылком.       — Ох, — выдохнул он, чувствуя, как жар стыда заливает щёки, — извините, бога ради! Я не рассмотрел вас в…       «Вот жеж, а?! Ну как так-то?!».       Адри ожидал, хоть бы слова в ответ. Может шутки. Или, чего уж, заслуженной пощёчины.       Сейчас он видел только смутные очертания фигуры. Запах духов. Тень бесшумно тронулась с места, и Агрест было решил, что девушка попросту сбежит. Что было не лучшим, но и не худшим вариантом — в любом случае, он бы её понял. Ему и самому хотелось сбежать. Но это был бы совсем уж трусливый поступок.       — …темноте?.. — с удивлением в голосе закончил Агрест. Тень метнулась навстречу. И он инстинктивно вскинул руки, защищая лицо.       Вернее это был скорее не он, а Нуар — Агресту в жизни не приходилось драться. А вот Нуару — едва ли не каждую неделю. Жизнь научила его, что не всем в Париже по душе скрытая маской физиономия. Акумам только дай повод залепить кулаком промеж глаз. Тело само развернулось в бёдрах, чтобы избежать удара.       И Адри пришлось приложить всю силу воли, дабы кулак, с упреждающим ударом не метнулся в темноту.       Парень ненавидел и боялся таких вот моментов. Он ждал от судьбы, что когда-нибудь кто-то догадается его напугать, а рефлексы доведут дело до драки. И ладно, если это будет парень. С девушкой стыда не оберёшься… а то может случится что похуже. Например, визит полиции.       В последний момент, он всё же сумел смирить рефлексы. Зажмурил веки. Усилием воли расслабил напряжённые мышцы.       А когда открыл глаза, то увидел перед собой только очертания чужой головы — девушка встала как раз напротив окна, лишив парня любой возможности рассмотреть черты лица.       Он услышал запах духов. Горячее дыхание на коже.       Прохладные пальцы коснулись его запястий. Адри, окончательно растерявшись, медленно опустил руки. Кожу щёк, горячую от румянца, тронули приятным холодком чужие ладони. Это было неожиданно. Странно. Необычно. Адри замер, как напуганный зверёк, забыв даже как дышать.       В голове потревоженными кузнечиками скакали разрозненные мысли. Которые затем слились в одну:       — Вы… вы меня, должно быть, с кем-то путаете… — произнёс он.       И уже потянулся, чтобы аккуратно убрать руки от лица, как её палец лёг поверх его губ.       — Т-с-с, — сказала она. Адри пытался узнать голос, но девушка говорила слишком тихо — сейчас для него это был голос всех девушек земли. Незнакомка произнесла по слогам: — Ти-ше.       Незнакомка провела большим пальцем вдоль его скулы. Адри мог поклясться, что она пытается всмотреться в лицо. Он кожей чувствовал этот напряжённый взгляд. Разумеется, она видела мало, но всё же — чуть больше, чем Агрест.       Однако Адри, чьё сердце испуганно билось в груди, как мантру твердил себе: «она меня с кем-то спутала! Что делать, что делать?!».       Чужой голос, голос Нуара с усмешкой советовал расслабиться и смотреть что будет дальше. К тому же, говорил он, она здорово смутится, когда распознает подмену. А ведь ты не хочешь её смущать…       — Вы… — снова попытался произнести Адри, но бунт был подавлен одним лёгким движением. Чужой коготок едва чиркнул по границе его губ. Этим жестом незнакомка словно стирала его слова.       Вычёркивала их из беспокойной вселенной.       Странно — это, будто не из его мира движение, убедило его замолчать. До этого для него существовали только таящие в воздухе слова, напрочь лишённые силы. Незнакомка лёгким движением познакомила его с чем-то новым, и в голове будто взорвался фейерверк. Оказывается можно общаться так. И так гораздо понятнее.       Поражённый этим открытием, он окончательно утратил волю к сопротивлению.       А глупое сердце, продолжая часто биться, захотело вдруг поверить что девушка не ошиблась. Что эти осторожные касания предназначались ему.       Незнакомка продолжала изучать его лицо. Палец мягко коснулся переносицы, очертил дугу брови. Это было похоже на магию. Адри вдруг ясно осознал что его глодало (и особенно сильно — в последние месяцы), что мешало жить. Дело не в карьере. Не в отце.       Он ясно осознал всё своё ничтожное одиночество, свою микроскопическую значимость в мире, предназначенном для двоих. Все эти годы он словно был гостем в жизни, и наблюдал за ней, как турист в чужой стране. Любопытный, наделённый фантазиями — но не более. Он видел эту страну, но знал что в ней ему нет места, а значит нужно будет улететь назад, во мрак одинокого быта.       Незнакомка лёгкими движениями снимала с него тяжесть.       И сердце требовало большего.       Девушка крепко сжала его виски ладонями. Пальцы зарылись в густые волосы. Она подалась навстречу, прижалась упругой грудью — Адри отчётливо чувствовал чужое тело, сквозь тонкие слои ткани.       А затем… сперва он почувствовал нестерпимо-горячее дыхание на своих губах. И долгое мгновение спустя она коснулась его своими губами. В бешеном, скомканом порыве, так разительно отличавшемся от робких прикосновений.       Губы были горячие, влажные, и вкус у них был… Адри не смог запомнить его, хотя очень пытался. Адри сперва вздрогнул. Голова его закружилась, и он, не понимая что творит, ответил на поцелуй. Руки сами собой легли на чужую спину. Ладони коснулись прохладного шёлка волос. Пальцы судорожно сжались, нащупали напряжённое тело под тканью.       Теперь он очутился в стране слепых. И мигом научился видеть руками. Ровную стрелу позвоночника, неровность лопатки, горячие, напряжённые волны мышц под ними… чужое, незнакомое тело, воспринималось как целый мир, как неизведанная вселенная. Он, как первооткрыватель стоял на границе, понимая, что никогда не сделает шаг навстречу. Но хватало одного только знания, что есть она, эта вселенная.       И больше ему ничего не нужно.       Всё что он мог сказать — девушка была худа… вернее, возбуждающе — худа. Без огорчающей болезненности. Он скользил пальцами по её узким плечам, случайно забрался под водопад волос, где обнаружил тонкую шею. Подушечками ощутил нежную, бархатистую кожу.       А незнакомка продолжала жадно целовать его. Горячий язык скользнул меж губ, уверенно коснулся его языка. Девушка порывисто вздохнула, задрожала всем телом, ещё крепче вжимаясь в грудь Адри. И он усилил объятия, хотя до этого боялся их. Словно бы девушка была бабочкой в его ладонях, и он мог случайно сломать её крылья.       Адриан не мог сказать, сколько длился этот поцелуй. Но он успел запомнить вкус её помады — пряный, цветочный. Запомнить жар языка и влагу губ. Почувствовать, как трепещут длинные ресницы, щекоча кожу на его скуле.       Девушка разорвала поцелуй. А затем снова отчаянно впилась в него губами. Грубо и жадно. Адри без труда прочитал язык её тела. Она говорила — «это последний раз». Щеки коснулась горячая влага чужих слёз.       Незнакомка убрала руки. Отпрянула. В этот момент Агрест едва не сказал «нет» — такую пустоту ощутил на месте, которое должно быть занято.       — Прости, — шепнула она.       И, не давая даже шанса, тенью скользнула мимо окна. Исчезла во мраке за поворотом. Бесшумно, как призрак. Оставив после себя только едва различимый запах духов.       Агрест, тяжело дыша, какое-то время бездумно смотрел в одну точку. Затем откинул голову, всё-таки стукнувшись затылком. Закрыл лицо ладонями. Ему вдруг стало нестерпимо больно, и стыдно, и… одиноко.       А вместе с тем почему-то очень, очень весело.       Глупо фыркнув, он убрал руки с лица. Поморгал. И плечом толкнул дверь виллы, едва ли не бегом выбрался на улицу.       Не разбирая дороги, он шёл сперва мимо какой-то изгороди, затем оказался на дороге меж увитых плющом стен. Шаг его всё ускорялся, камера в копре при каждом движении била по бедру.       Конечно же это была ошибка. Но вдруг ему кое-что стало предельно ясно. И эту ясность ему только предстояло пережить.