И создал Бог Женщину - 11
29 декабря 2021 г., 12:25
******
На съёмках Адри терял ощущение времени. Так случилось и в этот раз. Он с головой ушёл в процесс: ругался про себя на пропущенные пересветы, которое давало яркое южное солнце, на запылённые объективы, лёгкое дрожание рук. Но в целом работа шла куда бодрее, чем на улице. Лайла оказалась права: за день они и в самом деле сработались, понимали друг-друга без слов. Так что Адри ограничивался только общими замечаниями, ничего не говорящими непосвящённым людям: «круто», «не-не, переднюю ногу правее», «коробочку отопри». Росси успела побывать в каждом углу комнаты (но чаще, конечно, возле дающего сто видов света окна). На подоконниках, столе и даже в шкафу. Вместе они передвинули неподъёмную громадину так, чтобы в тёмные глубины попадал свет. После чего камера подарила Адри пару карточек, которыми он уже начинал гордиться. Со стороны кажется, будто работа модели и фотографа не требует особых усилий. На самом же деле, оба начали уставать ещё до эпопеи со шкафом. Где, к слову, фотограф успел прищемить ноготь большого пальца, а Росси — звонко стукнуться лбом о дверцу. Но вместе с усталостью на Адри накатывало и расслабление. Нужные снимки уже были сделаны, и вся остальная работа — не более чем ловля на удочку в мутной воде. Расслаблялась и Лайла. Движения из отточенных становились более естественными и грациозными. В позах, которые принимала девушка, добавлялось быта, жизни. Адри откровенно любовался моделью. Тем, как она перемещается по комнате, как изящно поправляет выбившиеся волосы. Как покачиваются бёдра при ходьбе. И, конечно, как искриться свет, застывая в густых шоколадных волосах. Нет-нет, но он оказывался так близко, что начинал не только слышать приглушённый аромат её духов, но и человеческое тепло, от которого (почему-то) по шее пробегали мурашки, а сердце пропускало удар. Ему приходилось поправлять её причёску, чтобы открыть изящные крылья ключиц, и от одного прикосновения к тёплым, нагретых солнцем волосам его охватывало новое, незнакомое волнение. Оно врывалось в сердце и, словно огненная вода, растекалась по венам. Впрочем, Адри понимал что это за чувство. И какова его истинная природа. Он боролся с ним, пытаясь снова нырнуть в работу. Подмечал очаровательные детали, вроде крошечной родинки на правом плече модели. Любовался прилипшими к приоткрытым губам прядками — камера с жужжанием наводила резкость. Створка затвора щёлкала, сохраняя мгновение в вечность. Наконец, терпение Лайлы иссякло, и она мягко намекнула — нельзя ли посмотреть снимки, хотя бы на экране?.. Агрест чувствовал, что и ему нужна передышка. — О-о-о! Caspita! Madre di Dio, è fantastico! — Лайла мерила комнату шагами. Палец прокручивал колесико меню с такой точностью и быстротой, что у Агреста закрались подозрения — похоже, что корсиканка знакома с техникой больше, чем модель. Адри сперва ходил за ней хвостиком. Затем это ему надоело, и он присел на подоконник, наблюдая за хаотичными перемещениями девушки с торжествующей ленцой. Он и сам понял, что съёмка удалась. Впрочем, такую тему мог завалить только слепой фотограф. А таковых в природе не существует. Корсиканка добралась до какого-то, особо впечатлившего её снимка. После чего, восторженно пискнув, запрыгала на месте. Белозубо улыбаясь, она продемонстрировала Агресту экран — речь шла о том самом снимке с губами. — Адриано! Адри-и! È fantastico! — Мне кажется я скоро выучу итальянский, — улыбнулся Агрест. — Si. Но не скоро. Нужно время, — с серьёзным видом ответила Росси. — Как думаешь, это пойдёт в журнал? — Ой, — отмахнулся Адри, — вот уж вряд ли. Ей подойдёт та, где ты сидишь в шкафу. Скорее всего она привяжет её к какой-нибудь жалобной статье об акумашках. Вроде как на них давит общество и заставляет прятаться… например в шкаф. — О ком?.. — Акумашках. Или одержимках. Так в редакции называют «пострадавших». Даже самые красивые губы на земле не заинтересуют Ригюру так, как Вольпина в шкафу. Как-никак доставать чужих Вольпин из шкафа — работа журналиста. Шутка пропала даром. — Хм. Grazie, — пробормотала Росси, продолжая листать фото. — Мне приятно. И моим губам. Но ты снял это. Почему?.. — Некоторые снимки я делаю для себя. Просто потому что мне нравится. — Для себя-а, — задумчиво протянула Росси. Она хитро прищурила подведённые глаза и показала ему язычок. — Как вот это? Она подошла ближе, чтобы Адри лучше мог видеть снимок на крошечном экране. На нём было больше от Лайлы, чем от Вольпины. Это был случайный кадр: с плеч Росси сполз халат, даже чуть больше чем девушка рассчитывала, открыв не только галочки ключиц, но и смуглую, взбитую рукой в перчатке, грудь. Адри почувствовал, как начинают алеть щёки. Спасало только одно — после съёмки он и без того порядком раскраснелся. — Это… ну… ты можешь удалить, если хочешь. — No-no. Ты не понял, — сказала она, продолжая изучать Адри зелёными, в обрамлении рыжей маски, глазами. Взглядом, какой бывал только у Росси. — Я только спросила: снял ли ты это для себя. Ведь мы договорились говорить честно. Помнишь? Хочу воспользоваться этим, пока ты не передумал. Агресту стоило всей силы воли, чтобы не отвести глаза. Не закрыться, ответив: «это случайный снимок». Ведь это была бы только половина правды. Вторая часть была такова, что Адри едва ли мог её озвучить. Ему нравилось то, что он видел. И отчего-то не хотелось это терять. — Да. Пожалуй что для себя, — он судорожно вздохнул, и переборов неловкость, выдавил из себя: — по-моему это очень… эстетично. Красиво. — Красиво, — задумчиво повторила за ним Росси. — Понимаю. Она протянула Агресту камеру — тяжёлый пластик лёг в ладони. Адри отвлёкся всего на мгновение. А когда поднял взгляд, увидел, что рука Лайлы поднялась вверх, указательный палец в тесной перчатке лёг на ямочку между ключиц. — Ты когда-нибудь фото… снимал… фотоснимал?.. девушку без одежды? — вдруг спросила корсиканка. И парень сперва не поверил, что расслышал этот вопрос. Он донёсся будто бы издалека, сквозь плотные слои реальности, и никак не хотел уживаться с разумом. — Нюд? — произнёс Агрест, удивлённо моргая. В самом вопросе не было ничего странного, но необычно было услышать его от Лайлы. Именно сейчас. Именно таким, несвойственным ей, взволнованным тоном. — Не-е-т. То есть… ну… кхм. Как-то не пришлось. Он хотел сказать ей что да, это искусство, да ещё какое. А всё его смущение — только от неожиданности вопроса. Всё-таки Росси — его бывшая одноклассница. И в этом нет никакого табу, но даже когда думаешь о таких съёмках, одноклассниц не рассматриваешь вообще. Ему казалось, что такая съёмка если и случится, то с малознакомым человеком. Потому что так всегда проще. Никаких границ в отношения не появится, да и не будет разрушено. Чистый лист, вот и всё что есть. Всё это казалось ему очень важным, но вслух этого произнести не смог. Как часто бывало в его жизни. — А ты? — спросил он, только чтобы заполнить паузу. — No, — ответила Росси. Палец её задумчиво блуждал по краям ямки. А голос прозвучал, как натянутая струна. — Но я думала об этом. И даже в коллеже. Ну… то есть, я размышляла, как это будет. Она сделала паузу, глядя поверх головы Адри. На полоску, соединяющую море и безоблачное южное небо. — Я думаю, что это должен быть человек, который увидит красоту. Во мне. Больше, чем вижу я. И его взгляд не будет липким, понимаешь? Агрест кивнул. — Хлоя делает много фото, которые ты назвал «нюд». Сама. Это её не смущает. Меня тоже, но я так не хочу. Всё должно быть по-особенному, si. И я не боюсь, — она вдруг с вызовом посмотрела ему в глаза, — это другое. Тут слишком много меня, чтобы доверить кому попало. — А меня снимали в плавках, — улыбнулся Адри, — правда, выбирать фотографа не давали. Всё что я помню — было очень холодно. Я только о халате и думал, как он тёплый и мягкий. Лайла будто бы не услышала его слов. — Я не знаю, видишь ли ты больше чем я, — продолжила она, — хотя ты хорошо снимаешь. Это искусство. Я могла бы сказать, что хочу видеть, как видишь ты. Красиво звучит. Но это была бы неправда. Capisci? Адри ничего не оставалось, как пожать плечами. Он совершенно потерялся в этом разговоре. Ему-то не приходилось болтать с фотографами, а уж тем более объяснять что хочет, а чего не хочет видеть. Это была монотонная, и довольно скучная работа. — Я могла бы играть. Кокетничать. И это очень плохое враньё, — произнесла Росси, блуждая взглядом по горизонту. — Хотя, ты должен знать, в первый день я думала, что будет так. Теперь всё иначе. Она снова заглянула ему в глаза — не то с вызовом, не то с вопросом. Адриан обещал себе привыкнуть к этой обжигающей кожу зелени. Но пока не смог. — Теперь я хочу, чтобы ты снял это для себя, — произнесла она, понизив голос. — Если тебе это нужно. Адри не успел ничего ответить. Её палец скользнул от ямки вниз, к запахнутому вороту. Он раздвигал лёгкую рыжую ткань, обнажая смуглую кожу, натянутую на шее тонкую золотую цепочку с кулоном. Росси только едва двинула плечами, и шёлк легко соскользнул с них. Девушка подхватила ткань под грудью, не давая упасть. Она колебалась мгновение, а затем расслабила руки. Изящным жестом провела пальцами вдоль талии, развязывая слабенький узел пояса — халат бесшумно упал к её ногам. Агрест, как зачарованный, смотрел в её лицо. И теперь не видел ничего, кроме ярко-зелёных, подведённых чёрным глаз. Хотя периферия зрения подсказывала, что на девушке нет ничего, кроме ослепительно — белых трусиков. Лайла склонила голову на плечо, сверкнули в улыбке белые зубы. — Ну как? Ты ослеп?
