Правила Игры

      

******

      — Красавчик. Ты — красавчик.       Отражение в стекле зеркала скорчило серьёзную гримасу. Которая в следующую секунду обратилась маской разочарования. Актёрское мастерство никогда не входило в список талантов младшего Агреста, и он об этом знал как никто другой. Обычно от модели требовалось немного: расслабить мышцы лица, отчего то приобретало глуповато — безучастное выражение.       Только это лицо Адри и видел сейчас в зеркале.       Он критично осмотрел себя. Гладко выбритый подбородок, круги под глазами (след бессонных ночей) замазаны гримёром. Соломенные волосы уложены в стиле «творческая небрежность». И в целом лицо это было симпатичным, даже самокритичный Адри это признавал.       Но оно было создано людьми отца, а значит по-настоящему не принадлежало ему.       Агрест провёл пальцами по развязанной бабочке, сейчас болтавшейся под складкой воротника сорочки.       — Запомни, — пошевелило губами отражение, — ты — красавчик.       Вода в кране по-змеиному шипела, заглушала слова.       — Самец, — проскрипел Плагг.       Адриан испуганно вздрогнул. Повертел головой, выискивая ква-ми. На первый взгляд комната душевой была пуста. Но Агрест знал где искать: кот, чёрный как грех, болтался под потолком, перевернувшись вверх — тормашками. И оттого напоминал сейчас летучую мышь.       Он счёл за лучшее не замечать ква-ми. До выступления, пожалуй самого важного в жизни, оставалось чуть больше двух часов. Нужно было собраться так, чтобы не растерять боевого настроя.       — Вдохнул, — прошептал Адриан, смотря в изумрудные глаза двойника. Во взгляде читалась паника. — Выдохнул. У тебя всё получится. Она уже согласна. Просто не может сделать первый шаг. И ты… как мужчина, должен сделать его первым.       — И сделаешь, — едко произнёс Плагг, — потому что ты животное. Дикое, первобытное.       Адри устало вздохнул. С укоризной посмотрел на духа. Тот, сохраняя безучастно выражение на чёрной кошачьей мордочке, продолжал парить в наполненном влагой воздухе.       — Что? — первым сдался Плагг. Игра в гляделки, а ещё камамбер были его слабыми местами. — Я только хочу сказать, что ты неотразим. Это моральная поддержка. Не понимаешь?       — Плагг, — как можно тише ответил Адриан, — поддержи меня молчанием.       — Да чего ты сразу начинаешь. Стоит сказать слово, ты — «заткнись, Плагг». Знаешь что, Нуар? Я скажу тебе правду, потому что никто другой не станет. Ты вырос в хама.       — Во-первых, — прошептал Адриан, — мы не дома. Я не хочу чтобы кто-то подумал, что я в туалете не один. Во-вторых, ты влезаешь в мой настрой, мешаешь сосредоточиться.       Плагг широко зевнул.       — Да-а, пусть дальше думают, что ты болтаешь сам с собой.       — Уж лучше, чем с летающим котом. Всё. Не мешай.       Адри придвинулся к зеркалу.       — Просто, — сказал он, — расслабься.       Пальцы мелко дрожали. И так случалось каждый раз, когда он думал о ней. Предстоящем разговоре. Никогда прежде он не терялся рядом с девушками — и тут такое! Всё началось в первый же вечер, когда он ускользнул из её дома. Адри сперва принял это за обыкновенное волнение. Но оно не прошло ни на следующий день, ни позже.       При одной мысли о Маринетт ему становилось жарко, щёки наливались румянцем. А сердце начинало колотиться бешено, до тошноты.       Он понимал, что с ним случилось что-то доселе невиданное. Что-то странное. И уж он точно знал: «просто расслабиться» не получится. Наверное, не получится даже нормально заговорить…       Но говорить придётся. Он обещал.       — Забей, — сквозь зубы прошипел Агрест, — она чувствует то же самое. К тому же ты…       — Самец! — хохотнул Плагг.       Адри, ругнувшись, брызнул пригоршней воды в духа. Тот ленивым, плавным движением спрятался за потолочной плиткой. Половина чёрной головы показалась из стены.       — Ладно, — зло сказал Адриан, вытирая руки о бумажное полотенце. — Выход есть. Я просто никуда не пойду. Я заболел. Концерт отменяется. Всё.       — Оригинальный план самоубийства, — скучающим тоном произнёс дух. — Через собственного отца. Знаешь, он стал мягкий, как шёлк, после того как ты его разоблачил. Ты вырвался из-под его опеки. Но он тебе не простит, если ты сорвёшь мероприятие.       Плагг был прав. Как ни прискорбно. Год назад Адри и Габриэль пришли к соглашению. Никто не узнает кто на самом деле Бражник. А взамен младший Агрест получал свободу. Единственное одолжение, о котором попросил отец время спустя показалось Адриану вещью пустячной — выступить на очередном показе дома моды Агреста.       Нужно всего-то сыграть на форте — меньше часа.       Но отец раздул из этого целое шоу. «Прощальный концерт» — когда Адри узнал об этом, было поздно устраивать скандал. К тому же тогда парню и это показалось пустяком.       Однако позже он встретился с Маринетт. Всего на вечер. Но в нём что-то переменилось.       «Оказывается… меня все эти годы любили. За мной ходили хвостом. Меня настоящего, а не Нуара. Не модель из рекламы. А я даже этого не заметил. Слепой идиот».       И всё бы ничего. Он бы не придал значение этой новости, если бы этой девушкой не была… Маринетт.       Адри не верил в любовь с первого взгляда. У него уже были женщины и до неё. Но в тот вечер почему-то получилось… иначе. Небесно-голубые, наивные глаза, испуганно приоткрытые по-детски пухлые губы, румянец на щеках… ничего особенного, но одна мысль об этом заставляла Адриана цепенеть.       С ней всё было не так как с Баг. Леди была неприступной, холодной крепостью. Уверенной, прямолинейно до жестокости. Маринетт крепостью не была. Она была… женственной и открытой. Нежной, как холодный ветерок после дневной жары.       А ещё в ней горел огонь, какого Адри не чувствовал в Леди. Никогда.       На её фоне даже спасительница Парижа не выглядела женщиной.       «Я был совсем мальчишкой. И мне просто хотелось влюбиться в супергероиню. Вот и всё. Но почему Маринетт?!»       В ней не было ничего. И, вместе с тем, абсолютно всё. Адри не мог перестать думать об этом — вечера он проводил, пялясь в потолок. Он пытался перебрать всё, что могло бы не понравится ему в бывшей однокласснице. Неуклюжесть, спутанность речей. Застенчивость. Любовь к розовому цвету, пресёкшая границы разумного.       Но в итоге он пришёл к выводу, что, напротив, ему всё это отчего-то нравится. Хотя розовый цвет он терпеть не мог — но рядом с Мари он смотрелся изумительно. Его привлекала и неуклюжесть девушки, и милое смущение, которое, как оказалось, могло обратиться безумным напором.       Говоря короче, Маринетт Дюпен-Чен не имела недостатков. И её изъяны, если таковые и были, делали её ещё лучше.       — Всё очень просто, — сказал тогда Плагг. — Ты по-настоящему влюбился.       — Не-не-не.       — Бубни в подушку сколько хочешь, но я стар, древен, а стало быть мудр. Глупо будет не считаться с моим мнением. Запомни: если ты способен разглядеть её изъяны, но они тебе нравятся, значит ты влюблён. По уши.       — Мы были вместе один вечер.       — Это случается после многих лет совместной жизни. Иногда в первую же встречу. Но всегда происходит в один миг. Вы, люди, странные. Мало вам летальных заболеваний, так вы ещё придумали влюбляться!       — Не нарочно.       — Конечно! Кто ж добровольно на такое пойдёт? Любовь, это всегда ещё и слёзы. Смотрю на тебя сейчас, и мне совсем не завидно. А секс?.. это вообще за гранью логики. Дёргаетесь как припадочные, пыхтите, мычите что-то непонятное…       В тот вечер Адри пресёк рассуждения метко запущенной подушкой.       Но сейчас, стоя перед зеркалом в примыкавшей к гримёрной душевой эти наблюдения показались ему не такими уж глупыми. Он и в самом деле был как — будто болен.       «Интересно, Маринетт чувствовала то же самое?.. если да, то я виноват перед ней…»       Адриан выключил воду. Вытер лицом полотенцем. Затем, цепенея, посмотрел на него — белая ткань окрасилась следами тонального крема.       — О-ох, чёрт. Ивонна меня убьёт.       Парень застыл с полотенцем, воображая скандал, который учинит ему гримёр. И, что ещё страшнее, придётся провести в кресле, недвижимо, ещё половину часа. Наедине с её болтовнёй. В голове его тут же родилась блестящая идея.       Если Ивонна его не увидит, то и скандалить не станет. Главное протянуть до самого выступления — а там уже будет всё равно.       Он выполнит сыновий долг, и уже навсегда забудет о том, что был когда-то живым манекеном. Вернётся к своему новому быту. Который доставлял беспокойств напополам с удовольствием. Теперь он жил в собственной комнатушке (с удобствами в коридоре, но зато под самой крышей!), вдали от отцовской опеки, приходилось думать о том, как за неё платить. Внештатные подработки фотографом аренду не покрывали.       Потому пришлось найти работу если не по душе, то по навыкам — судомойщиком ночной смены в кафе «Цветочек».       Адри представлял, на каком уровне накала была ярость отца, когда он об этом узнал (а в том, что Габриэль продолжает следить за сыном, сомнений у Адри не возникало) и все трудности казались незначительной мелочью, рядом с радостью мелкой мести.       — Последний раз, — прошептал Адри. — С этим я справлюсь. Но что же делать с Маринетт?       — Просто скажи ей всё, что думаешь, — ответил Плагг, хотя вопрос был задан самому себе. — Ты любитель поболтать. Не будь так, у меня бы не болела голова.       — Я не могу, — огрызнулся Агрест.       Он ошпарил ква-ми полным негодования взглядом. Адри, всю жизнь проживший в одиночестве, стремился наверстать упущенное. Каждый день. Но теперь, когда впервые потребовалось уединение, найти его оказалось труднее чем работу с приличным окладом.       — У меня все слова пропадут, когда я рот открою!       — Ты не пробовал!       — Я… просто я знаю как это будет! — сказал Адриан. — Я начинаю дрожать как чихуа-хуа, и выгляжу идиотом. Помнишь, как тогда в кафе…       — Помню. Кто же знакомится с девушками в форме судомойщика?..       — Да-а… — неуверенно протянул Адри. И тут же в этом нашёл подтверждение словам: — Но видишь, у меня голова не работает, когда я волнуюсь!..       — Нуар, — скрипуче вздохнул ква-ми, — рабочая голова — это не то, чем ты можешь гордиться. В принципе, а не только тогда.       — …а ещё, разве могут быть деньги там, где любовь?..       Плагг ответил ему взглядом, полным иронии.       Однако Адри воспринял это по-своему.       — И что ты на это скажешь, мудрое привидение? — спросил он тоном победителя.       — Та девушка смотрела на тебя не как на любовь. А как на секс. Можешь скандалить сколько угодно, но не удивляйся, если тебе будут не так часто попадаться девушки с фетишем на прислугу в мокрых фартуках.       — Вот! Во-от! — сказал он, тыча в ква-ми пальцем. — Теперь я вижу, ты не понимаешь! Ты говоришь о сексе, а я о…       Плагг многозначительно вздохнул, закатил зелёные кошачьи глаза.       — Ладно, — приторно-миролюбивым тоном произнёс дух, — пусть будет по-твоему. Может старый сыроед и ошибается. В конце-концов, я не в курсе, что творится у вас в мозгу. У меня одни только наблюдения. Да и мы, ква-ми, любим не как вы. А ещё я не в курсе как прошло твоё свидание с этой брюнеточкой. Просто всё, что я вынес из твоего полночного бубнения: «А» — вы переспали. «Б» — тебе это понравилось.       Адри осёкся.       — Это другое.       — Что «другое»? — не унимался дух. — Вы переспали, или нет?       — Мы — нет.       Он повесил полотенце на вешалку. Так, чтобы не было видно разводов от крема.       — А кто тогда? У вас там оргия была?       — "Мы», — огрызнулся Адриан, — это я и Маринетт! То что случилось, было между ней и Нуаром! Но она сказала мне… то есть ему… что любит меня! Вернее… любила.       — Ба. Да у тебя шизофрения. Но суть я уловил. А ты?       — Будь добр. Отвали.       Нервными движениями он завязал бабочку на шее. Поправил ворот сорочки. Затем набросил на плечи фрак — на взгляд Адри, видок у него был идиотский. Но чего не отнять — костюм был сшит по его меркам, сидел просто великолепно.       В любом случае, это было лучше, чем грязная форма.       Агрест неуверенно улыбнулся отражению. И, как перед нырком, набрав в грудь воздуха, толкнул дверь душевой.       Мероприятие планировалось масштабное. Габриэль арендовал под него весь «Буржуа — плаза» — громадину из стекла и бетона, отстроенное на средства мэра Парижа. Адри знал о нём больше, чем хотел бы. У мадам Ригюру, бессменного шефа редакции, которую Адри уже считал «своей» были особые счёты к мсье Буржуа. Она, как говаривали коллеги, под него «копала, как пёс в соседском саду». Пожалуй, это первая и единственная причина, по которой Адри выбрал именно «Terriblement Prétentieux Magazine» — это было последнее место, где отец мог хоть как-то повлиять на его карьеру паутиной связей.       Ригюру мечтала поймать мэра «на горячем», провоцировала пикеты возле «Буржуа плаза» — якобы помпезное строение, словно собранное из стеклянных пирамид, не только портило столичный пейзаж. Но и служило корыстным целям мэра.       Так оно или нет — но ни одному журналисту не удалось ничего на него найти. Комплекс использовался только под мероприятия, деньги с которых уходили в городскую казну. Что даже Адри казалось странным — уж кто, а он хорошо знал семейство Буржуа.       Младший Агрест, пытаясь подработать ещё и репортёром, знал всё о строительной смете. О уже решённых проблемах с пожарной безопасностью. Даже о том, сколько тонн стекла нависало над главным залом. Но что ему не удалось выучить — так это планировку.       Адри благополучно миновал гримёрку. Ивонна о чём-то оживлённо болтала с подружкой, и, по счастью, не обратила на него внимание. Случайно задел плечом девушку — на её лице читалось выражение «наконец-то ты вышел». Извинился — но впустую: бедняжка спешила. Но, как только за её спиной захлопнулась дверь, тут же раздался душераздирающий визг.       «Плагг! Опять!».       Агрест прибавил шаг. Свернул за поворот, затем ещё за один — в итоге уткнулся в опечатанную дверь чёрного хода, ведущего на запасную лестницу. Спасаться бегством таким манером в его планы не входило. И он, наудачу, двинулся по примыкающему коридору.       Дважды, с разных входов, попал в пустующий конференц — зал. В воздухе витал едкий запах табака. Это Адри показалось странным, но мысль он развить не успел: в кармане брюк завибрировал телефон. Парень достал его, молясь, чтобы на экране не высветился контакт «гримёр».       Но обошлось. Звонил Нино.       — Ты где?! — голос друга заглушал гомон толпы. — Почему не встретил меня, предатель?!       — Я был у гримёра, — буркнул Адри. — Ты видел Маринетт?       — Да! Только что с парадного вошла! Вроде бы.       Адри вздохнул. Помассировал пальцами гудящие виски.       Два дня назад ему хватило глупости поделиться с Нино своей проблемой. Конечно, в детали он не вдавался — друг не знал его как Нуара. И узнать не должен был. Леди Баг без того имела тысячи причин уже сейчас забрать его амулет, упрятать в шкатулку до худших времён. Потому что без Бражника не должно быть и Нуара…       …Нино, не был бы Нино, если бы не взял на себя роль свахи. Вообще Адри бросало в холодный пот от одной мысли, что может натворить Лахифф без Альи. Но отказываться было некрасиво. И, не смотря на недостатки, Нино был самым лучшим на свете другом, какого только можно пожелать.       А значит на него можно положиться.       — "Вроде бы»? — спросил Адриан. — Она сюда влетела что ли?       — Не уверен, что это она, — огрызнулся Нино. — Чувак, вот прям щас ты меня бесишь! Из-за тебя я потерял её из виду.       — А?..       — Меня не пускает этот жлоб из охраны! Не тот дресс-код! Фашист. Ты должен меня встретить, иначе я сюда не попаду!       Адри поднял глаза к потолку и застонал сквозь зубы. Спуститься ко входу он не мог — его развернули бы люди, нанятые отцом. Всё шло к тому, что нужно было уговаривать кого-то из приставленных к «звезде» девушек, а значит рисковать столкнуться с гримёром.       «Нет, не «рисковать», — поправил себя Адри. — «Наверняка с ней столкнуться! Спиной чую, она меня ищет! Чудо что ещё не позвонила».       — Я не могу, — бурнул Адри. — Во-первых, я заблудился…       — Чё?! «Во-первых»? А во вторых — тебе отрезали ногу?! Адриан, делай что хочешь. Прыгай в окно. Купи карту. Найми проводника. Я тут час уже торчу, и всё ради тебя! А ты жопу по лестнице спустить не можешь!       — Как раз это я могу. Но делу не поможет. Меня не пропустят. Я что-нибудь придумаю…       — Чувак, давай шустрее! Наш план сыпется! Моей девушке жарко!       Лахифф сбросил вызов. Адри секунду бездумно смотрел на экран, соображая к добру или к худу то, что план рискует провалиться.       Скорее второе. Нино собирался найти неприметный уголок, где Адри мог бы поговорить с Маринетт. Первая часть плана вполне могла сработать — уголков здесь хватало. Со второй были проблемы — Адри за мучительно-долгие дни раздумий так и не решил, что собирается ей сказать.       «Маринетт. Я и есть Нуар» — удивление во взгляде. А затем пощёчина.       И поделом…       «Маринетт. Я тут подумал, и понял что в тебя влюблён». — Изумлённый взгляд, смущение, Мари сбегает.       «Маринетт. Давай… сходим куда-нибудь? Не здесь, я имею в виду, а вообще…» — это звучало как раз получше.       Ему нужен был шанс. Шансик. Билет на одно свидание.       Но была загвоздка. Когда они ещё учились в одном коллеже, большая часть их диалогов заканчивалась тем, что Мари убегала… тогда Адри это казалось странным. Но теперь он её понял.       У Агреста был свой план. Он думал выразить чувства через письмо — и Лахифф отлично подходил на роль почтальона. Но Нино раскритиковал такой подход, обозвав его «бабьим методом». Он утверждал, что Адри и Маринетт требуется свидание. Такое, на котором ни один из них не будет заикаться.       Что даже с поправкой на допущения звучало как научная фантастика.        Но и вариант Адри не удался: сколько он ни сидел над бумагой, так и не смог написать то, что собирался.       Потому что простое «ты мне нравишься» было бы чем-то неправильным. И свидание в итоге привело бы к тому, что ему придётся признаться. Не в тот же самый день, но — неизбежно. Рано или поздно ему придётся сказать ей, что в тот вечер она была с ним. Она раскрыла душу, и даже больше, но он так и не снял маски. А затем стало слишком поздно…       …как бы то ни было, начинать отношения со лжи ему не хотелось.       Ему вспомнилось то, что сказала ему однажды Леди:       — Мы всегда будем лгать, пока носим маски. Ложь, это наша защита. Ложь, это твоя маска. В тот миг, когда ты скажешь кому-то правду, ты потеряешь всё что любил. Я приняла это. Прими и ты.       Он принял. Тогда это было легко.       Однако сейчас всё стало сложно и запутанно.       Адри конечно же размышлял о том, что будет, если Мари ответит ему взаимностью. Он крутил эту фантазию так и эдак, упивался ею. Но всякий раз его отравляла эта его тайна. К своему стыду думал он и о варианте, где она говорит «нет». Стыду, потому что тогда всё стало бы понятно и просто. Тогда ему не пришлось бы врать.       Одну из стен конференц-зала занимали высокие, от пола до потолка, окна. За стёклами под жарким летним солнцем нежился Париж. Искрился блестящими крышами авто, сверкал брильянтовой лентой Сены.       Агрест подошёл к окну. Упёрся лбом в холодное стекло, на котором от его дыхания появилось облачко дышка.       — Что же делать… боже…       — Всё что угодно, только в окно не выходи.       Адри вздрогнул. Резко повернулся на голос — за трибуной пряталась девушка. В длинном, персикового цвета вечернем платье, выгодно открывающем смуглые плечи. С хитро завитой причёской. В умело нанесённом вечернем макияже — из-за него-то Адриан и не узнал её с первого взгляда. Только голос показался знакомым.       — Аля?!       Девушка виновато развела руками. Поза её никак не вязалась с обликом — Сезар сняла туфли, и, босиком, сидела на корточках. Спиной прислонившись к тумбе.       — Ты что здесь?..       Аля продемонстрировала ему зажатую в пальцах сигарету. Затянулась, выпустила в потолок струйку сизого дыма.       — Во всех туалетах датчики дыма, — сказала она, стряхивая пепел в сигаретную пачку, — курилок нет. На улицу бегать — устанешь стоять в очереди, чтобы пропустили. Что ещё делать порядочной девушке в такой сложной жизненной ситуации?       — А. Но поче…       — Потому что, — наставительным тоном произнесла Сезар, — дорогой коллега, тебе пора бы уже усвоить, что самый ценный ресурс в нашем деле — это информация. Я подслушала у девчонок, которые тут работают, что все «местные» бегают курить в конференц-зал. Здесь датчики не работают. О! По твоему лицу вижу, что вопросы остались. Так знай, в такую позу я села не для того чтобы, прости, покакать, а чтобы меня не запалила камера.       Она пальцем указала на угол над входной дверью.       Адриан удивлённо моргнул.       — Все так делают, — уже виноватым тоном произнесла Сезар. — Здесь вроде как нелегальная курилка.       — А мы не… сгорим?       — Сгорим! Обязательно сгорим. В пожаре будней. Говори что хочешь, Адриан, но я хочу курить больше, чем жить. А ещё во мне говорит бунтарская натура. Бесят, знаешь, люди, которые не могут оборудовать пафосный центр хоть одной курилкой. После этого хочется немного анархии.       Парень опустился на ковролин. Спину, даже через два слоя ткани холодило стекло. Что было приятным бонусом — кроме курилок, заказчик сэкономил ещё и на кондиционерах. Вернее они были, и даже здесь — белый металлический короб висел ровно над дверью. Но все из тех, что встретились Адри, не работали.       Сезар протянула ему пачку.       — Будешь? Ты вроде тоже решил помереть молодым.       Адриан покачал головой.       — И так мутит от жары, — пожаловался он. — Я б лучше попил.       — Кулеры тебе на что? — сказала Сезар, бычкуя сигарету о борт трибуны. И тут же закуривая новую. — Если мне память не изменяет, в редакции я тебя только у офисного водопоя и встречаю.       Парень коротко пересказал историю с гримом и полотенцем.       — А-а-а, — понимающе протянула Сезар. — Так ты сегодняшний день по стелсу проходишь. На хардкоре. Я имею в виду твой костюм, и… ещё то, что ты вроде как сегодня звезда номер один. Удачи. Учти, я за тебя болею.       Адри растеряно посмотрел на Сезар. Было странно видеть её не столько в этой позе, сколько в даже с виду дорогом платье. Макияже. Они ежедневно сталкивались в редакции, но из одежды, со времён коллежа, Аля предпочитала джинсы и фланелевые рубашки.       А ещё Агрест впервые увидел девушку без очков — может быть поэтому и не узнал её сразу.       Сезар смотрелась роскошно. Платье не имело никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки вокруг талии. И балансирующего на грани приличия декольте. На нём-то Адри, против воли, и остановил взгляд.       В голове не было пошлостей — Адри попросту необычно было видеть на Сезар эту деталь одежды. Нет, конечно для него (как и для других одноклассников мужского пола) не было секретом, что по величине бюста Аля была на первом месте, обыгрывая даже лицеисток.       Но все вырезы её были скромными — словом, не так как теперь.       Парень пытался отвести глаза, но те, всякий раз возвращались к тому, с чего начали. А предательский разум отмечал и величину, и скрытые доселе детали, вроде родинки на левой, поднятой чашкой лифа груди.       «Нино от ярости умрёт, если увидит её в этом платье».       Сезар щёлкнула пальцами.       — Париж вызывает Адриана! Он сообщает, что знает куда тот пялит глазки!       Щёки наполнились жаром стыда. Адриан поспешно отвернул голову, и сделал вид что неработающий кондиционер — самая интересная деталь пейзажа.       — Извини, — пробормотал парень, — я, честно, не нарочно!       — Хо-хо.       — Нет, правда! Просто я никогда… не видел тебя в… платье. Это э-э-э… странно.       Сезар щелчком стряхнула пепел с сигареты.       — В этом месте мог быть комплимент, но ты изящно и непринуждённо продолбал возможность подмазаться. Браво, Агрест! Ты неподражаем.       — Э-э-э… ты очень красивая, — промямлил Адри, краснея ещё больше. — В этом платье. И вообще.       — Ага. Особенно сиськами.       — Аля!       — Ладно-ладно, — фыркнула девушка. — Просто и ты меня пойми. Так потешно пялишься, что даже святой не удержался бы.       — Мне очень неловко. Обещаю, это не повторится!       Сезар наигранно захлопала ресницами.       — Да-а? Звучит как вызов, — голос её стал серьёзнее. — Ладно. А теперь скажи мне, блондин, зачем тебе понадобилась моя лучшая подруга.       Адриану захотелось раствориться в воздухе.       — Её имя прозвучало в сей прокуренной комнате, мой слух остёр как и прежде, так что ты не отвертишься. Выкладывай.       Парень поёрзал, словно бы устраиваясь удобнее.       — Я… я хотел с ней поговорить, — после неловкой паузы произнёс он.       — М-м. О чём же, если не секрет? — карие глаза Сезар смотрели пронзительно — так ястреб смотрит на кролика, прежде чем соваться в пике.       — Это личное.       Адри ожидал чего угодно. Взрыва негодования, ещё одной шпильки. Но на лице Сезар отразился неподдельный восторг.       — Серьёзно? Вот прям такое… очень личное? Или «просто личное».       Он не торопился с ответом. Но всё-таки решился.       — Да. Очень.       — Что-что? — удивлённо ахнула Сезар. И, с виду, обрадовалась так, будто выиграла миллион евро. — Свидание?!       Отпираться было бессмысленно.       — Да. Ты всё правильно по…       — О-о-о! Вот это… гм. Так-так-так. Просто… быть того не может, — пробормотала Сезар. — Однако, это очень удачно. Даже слишком для такого по-тупому безумного денёчка. Для вас двоих уж точно.       Девушка разбила рукой плотно висящий дым.       — А ты… в курсе, что… впрочем неважно, — сказала она. — Я тебе помогу.       — Пожалуйста. Не надо.       Аля по-кошачьи фыркнула. Подалась вперёд. Но из-за неудобной позы, или затёкших от сиденья ног, не удержала равновесия. Плюхнулась на корточки — взгляд Адри снова предал хозяина, и, вместо того чтобы смотреть в любую другую точку пространства, упёрся в декольте.       — Что? — ворчливо спросила Сезар, поднимаясь на ноги. — Неужели всё так шикарно?.. В любом случае, теперь ты мне должен. С тебя один комплимент, и тётя Аля станет самой лучшей сводницей в этом округе.       Она быстрыми движениями застегнула ремешки туфель.       — Аля. Я очень ценю твою поддержку, но просто… не надо.       — Да-да. Я поняла кто тебе уже помогает. Слышала голос в трубке. Но ты сам-то веришь в то, что Лахифф способен на большее, чем спровоцировать неловкую ситуацию?.. ты уверен, что хочешь доверить это дело человеку, который и свою-то личную жизнь организовать не может?..       — Он хороший парень. И мой друг.       «А ещё у него есть личная жизнь, но лучше я об этом промолчу».       — Точно. А ещё он балбес и растяпа, это я знаю получше тебя. Я с ним два месяца жила! И четыре года встречалась!       Адри выставил перед собой ладони.       — Стоп. Послушай. Я не хочу…       — О да, — перебила его Сезар. Спрятала сигаретную пачку в крошечный клатч. — Да. Прекрасно тебя понимаю. Ты не хочешь слушать наши жалобы друг на друга. Но Лахифф совсем не знает Маринетт. И если он к ней подойдёт, начнёт реализовывать очередной свой гениальный план, тебя ждёт катастрофа. Мари создание нежное. Особенно сейчас. У неё… м-м… как бы объяснить… трудный период. Не то чтобы у неё бывают нетрудные, но тут совсем тяжёлый случай. Она смутится, разволнуется, а по итогу сбежит сверкая пятками! Но если ты доверишься мне — всё будет в шоколаде.       Адриан поднялся на ноги. И, с удивлением, обнаружил, что на каблуках Аля его выше на половину головы.       — Просто мне кажется, что я должен сделать это сам.       Креолка остановила его жестом.       — Я тебя достаточно знаю, Агрест. Теперь лучше, чем в коллеже и лицее. Да, у тебя пунктик такой — «всё делаю сам». Ты пашешь на двух работах, спишь вполглаза. И, вот честно, у меня это вызывает уважение. Всё-таки вторая причина, почему я ушла от твоего «хорошего парня», именно в этом. Он твоя полная противоположность. То есть капризный подросший ребёнок. А ты вырос. И это хорошо. Я без страха могу доверить тебе подругу. Но!..       Она поводила указательным пальцем возле носа Адриана.        — …я устала смотреть на эту драму. Сначала она ходила вокруг тебя. Теперь ты будешь ходить вокруг неё. Мы не будем этого даже начинать. Я просто подготовлю Маринетт, ты с ней поговоришь и все будут счастливы. Идёт? Акеюшки, коллега?       Адри, наученный горьким опытом, разглядывал носки ботинок.       — Ой, Агрест! Брось, а? Не изображай раскаявшегося школьника — меня это бесит.       Он заглянул ей в глаза.       — Я хочу попросить тебя об одолжении. Но тебе это не понравится.       Губы Сезар тронула довольная улыбка.       — То есть ты согласен?       — Да. Но сначала помоги мне провести сюда Нино.