Правила Игры

      

******

      Аля обладала топографическим чутьём, свойственным всем настоящим журналистам. В «Буржуа Плаза» она бывала нечасто, но без проблем нашла и нелегальную курилку, и (что ценнее), выход из неё. Без лишних блужданий вывела Агреста на балкончик второго этажа. После чего, продолжая ворчать о «жертвах и жертвенности» удалилась к лестнице.       Адри, опершись на стеклянный бортик, наблюдал вяло шевелящуюся толпу. Мероприятие звалось «вечером», но проводилось днём, и потому не имело слишком уж жёсткого дресс-кода. Впрочем все гости, даже те, кого привело одно только праздное любопытство, постарались одеться соответсвующе случаю.       Смотря на гостей, их пиджаки и смокинги, Адриан подумал, что вполне мог затеряться в толпе, не боясь быть разоблачённым в первые же минуты.       Но только у Сезар был выданная Ригюру аккредитация, а значит и безлимитный пропуск на вход и выход.       Парень с трудом нашёл взглядом ловко лавирующую меж гостей Сезар — она выделялась не только персиковым платьем, но и тем, что не примыкала ни к одной из многочисленных групп. Люди сами собирались в этакие «островки», оставляя места достаточного, чтобы обслуга могла спокойно разносить напитки.       Такое кучкование Адри объяснил себе тем, что, во-первых, любое человеческое существо в незнакомой обстановке спешит найти хоть одно знакомое лицо. Двум лицам всегда проще в незнакомом месте. И даже если оно (место, то есть) встретит обоих враждебно, вместе же удобно над этим смеяться. Смеяться в одно лицо конфузно, странно и неправильно.       Вторая причина следовала из первой. Если ты явился на серьёзное мероприятие один, то будешь обречён слоняться меж незнакомцев, пока не найдёшь пустую скамью, где и будешь скорбеть в одиночестве, до самого конца. Потому опытный ходок по вечеринкам, вечерам, сборам и сборищам всегда берёт с собой в пару хоть кого-то.       Так парочки собирались группы, а группы — в островки, в которых все друг-друга знают, и всем комфортно.       Адри стало жаль Сезар — ведь ей пришлось идти одной, а одиночки привлекают внимание.       Он заметил как креолка нырнула за створку входной двери. Её не было чуть меньше минуты. А затем… в зал вошёл Лахифф. Надеть хотя бы пиджак он не догадался. Джинсы, рубашка и… красный спортивный рюкзак за плечами.       Адриан устало застонал.       Аля едва ли не бежала от него, как от прокажённого. Секунду спустя Адри понял, что дело не только в рюкзаке. Следом за Лахиффом шла Лилиан.       «О Боже», — обмер Агрест, — «Сезар меня убьёт».       В самой Лилиан не было ничего ужасного. При среднем росте, она запомнилась Адри средне-симпатичной девушкой со средней длины русыми волосами. При выдающемся, с горбинкой, носе, карими глазами, она выглядела как средняя француженка. Вообще, она произвела впечатление славного, умеренно-спокойного человека.       Любой, у кого было сердце, признавал её девушкой славной — она смеялась, когда это было уместно. И слушала, когда нужно было слушать. А когда не нужно, делала вид, будто её поразила глухота.       Другими словами, Лилиан Лахифф не то чтобы не подходил… она ужилась бы с любым…       …нет, всё-таки не подходил.       Однако прямо сейчас проблема Лилиан была не в Лилиан, а в том, что Лахифф обоснованно считал её своей девушкой. Та была с этим согласна.       И так уж получилось, что единственный человек, которого мог взбесить этот факт, был послан Агрестом на спасение друга.       — Она меня убьёт, а затем надругается, — заключил Адриан, глядя, как Сезар широкими шагами идёт сквозь заполненный людьми зал.       Положение нужно было спасать. Агрест, забыв про осторожность, метнулся к лестнице. Ступени прогремели под подошвами ботинок. Поворот, другой — если зал был украшен стеклом, хрусталём и стенами с живыми растениями, фонтанчиками, то технические помещения являли собой его полную противоположность. Едко — белые, безликие, со скромными указателями. На указателях, рядом со стрелочками был намалёван бегущий человечек.       Адри воспринял эту пиктограмму как подсказку вселенной, и прибавил ходу. Сезар он знал достаточно хорошо, чтобы понять — ярость её растёт с каждым пройденным шагом. Аля умела дуться неделями, и ладно бы молча — Адриану и без того приходилось сложно под постоянными насмешками редактора, чтобы сносить их ещё и от единственного знакомого человека.       Он толкнул жалобно пискнувшую дверь пожарного выхода — и оказался в океане людей. За тысячью голов не было видно ничего, кроме идеально-прозрачного стекла крыши. За стеклом по голубой ткани неба тянулись белые ленты облаков.       Агрест по памяти двинулся навстречу Сезар.       Ему повезло — ещё немного, и они бы разминулись. Он на бегу едва не снёс девушку. Та испуганно взвизгнула, подняла руки. Взгляд мазнул по его лицу (видимо, сегодня Аля решила обойтись без линз). И девушка тут же начала наступать, больно тыча указательным пальцем в его грудь.       — Ты. Ты. Ты-ы! — прошипела она. — Кто эта баба?!       — Аля! Прости, я не знал! — как можно тише ответил Адриан, послушно отступая. — Видишь, я сразу побежал сюда!       — Зачем?! Чёрт, Агрест! Чёрт! Я убью тебя и надругаюсь над трупом!       — Всё что угодно, только остынь, умоляю! — он сделал самое жалобное, и полное раскаяние лицо, на какое был способен.       — У-у-у, опять эта моська, Агрест. Я же просила, не делать её при мне! Она меня, блин, бесит!       «Но всегда работает!».       — Аля-а…       — Ладно, — мрачно изрекла девушка.       Адри не нашёл ничего лучше, чем подать ей согнутую в локте руку. Сезар смерила её прохладным взглядом. Но всё-таки просунула кисть через сгиб.       Сезар повела его через толпу.       — Не ошибся девушкой, Агрест? — тихо произнесла Аля, улыбаясь чьему-то знакомому лицу. — Добрый, день, добрый день… а вы как?..       — Я просто пытаюсь практиковаться.       — Да-а? Ну окей. Практикуйся. Только смотри не увлекайся.       — Ты неотразима — обрати внимание, все взгляды в зале прикованы к тебе.       Сезар запнулась — Адри чудом успел её удержать.       — Предупреждать надо, — буркнула она. — Не пересласти.       — Куда идём?       — Козьими тропами подальше от твоего дружка и его… увлечения.       Каблуки гневно цокали по камню пола. Их эхо заставляло обращать на себя внимание других посетителей. Судя по взглядам, кое-кто даже узнавал в нём Агреста. Но Сезар мчалась на скорости, не оставлявшей шансов завести беседу. Или же просто обменяться приветствиями.       Рука её держалась на холодном расстоянии. Их рукава почти не соприкасались. Что, впрочем, Адриана устраивало. Однако Аля вдруг плотно прильнула к его плечу. Это внезапное чужое тепло шокировало — Агрест попытался остановиться, чтобы выяснить причину. Но Сезар придвинулась ещё ближе, коснулась бедром. И едва ли не волоком потащила Адриана дальше.       — Шевелим ногами, — сквозь фальшивую улыбку произнесла Сезар, — пожалуйста, энергичнее.       Но не успели они пройти и двух шагов, как монотонный шум толпы прорезал знакомый, с вечной насмешкой, голос:       — Адриано!       — Вот б… — фыркнула Сезар. Остановилась. На подкрашенных губах появилась улыбка, ещё фальшивее чем прежняя. Она резко повернулась на голос. — Ох! Лайла!       Адриан обречённо застонал, и Сезар легонько ткнула его локтём под рёбра.       За всей суетой приготовлений Агрест успел забыть о том, что без особых надежд разослал приглашения всем бывшим одноклассникам. Среди них была, конечно, и Лайла Росси. Говоря откровенно, ей приглашение досталось по особому случаю, о котором Адриан предпочитал не думать. Но достаточно было одного взгляда на бывшую одноклассницу, чтобы память услужливо предложила всё-всё.       Лайла была великолепна. Лайла выделялась. И не только ростом — этим-то она и в коллеже опережала всех одноклассниц.       Девушка пренебрегла дресс-кодом, и сегодня была в лёгком летнем сарафанчике, длиной чуть выше колена. Расцветка его была слишком яркой, по-летнему весёлой для серьёзного мероприятия. Но Росси не была бы Росси, если бы ей волшебным образом не удалось идеально вписаться в окружение.       На смуглом, с итальянским носиком личике, как всегда, бесовским огнём горели зелёные, чуть подведённые глаза. Свою гордость, длинные, до ягодиц, волосы она забрала в косу. И коса получилась впечатляюще-объёмной.       Это, отсутствие яркого макияжа и украшений, лёгкие босоножки, и крохотная сумочка создавали впечатление, будто Росси заглянула сюда случайно. Просто проходила мимо, и её впустили.       «Привлекать внимание — это её природный дар».        Корсиканка белозубо улыбнулась, мило сощурила глаза. Небрежно взмахнула рукой. И лёгкой походкой направилась к парочке.       Адри понимал, что на лице его выражение, какое может быть на морде нашкодившего кота. Понимал, что Лайле, должно быть, это приносит если не удовольствие, то хотя бы подтверждает кое-какие подозрения. А значит так просто от неё отделаться не получится. Но сделать с этим ничего не мог.       — Алиа, Адриано, — с улыбкой и неизменным итальянским акцентом произнесла Росси. — Какое счастье видеть вас сегодня. Delizia pura!       Девушки обменялись дежурными поцелуями. Для этого Росси пришлось согнуться — и Агрест был готов поклясться, что Лайла нарочно согнулась даже чуть больше положенного. Затем настал черёд Адриана.       Волосы Росси защекотали кожу скулы. Парень услышал цветочный аромат духов, который пробудил волну ярких воспоминаний, скомаканных в одно неразличимое мгновение. В этих духах было всё — и ничего. Девушка поцеловала воздух возле щеки. Сперва. Но на втором поцелуе, явно нарочно, задела носом мочку его уха. Губы коснулись воздуха, однако Адри, буквально шкурой почувствовал, как девушка ухмыльнулась.       — Salve, — шепнула она. Тембр голоса изменился только слегка — но от него по телу пробежали мурашки.       Она сделала шаг назад. Прижала сумочку под грудью, и, склонив голову набок посмотрела на обоих.       — Oh, mio Dio! Вы есть самая милая пара этого дня, — прожурчала корсиканка, по-лисьи щуря глаза.       — Э-э, мы-ы не… — начал было Адриан, но Аля вдруг лягнула его по щиколотке, и Адриан послушно умолк.       Он готов был с удовольствием перепоручить общение с Росси на кого угодно. За любую цену.       — Очень мило, Лайла, — с улыбкой ответила Сезар, отчего-то ещё плотнее прижимая Агреста к себе. — Спасибо. Ты прекрасно выглядишь. М-м-м… как ты?..       — Tutto a posto. Всё хорошо. Я увидела тебя издалека, даже окликнула, но ты так… поспешала.       Как и прежде, Лайла путала слова — французский не дался ей и за годы в коллеже, а затем лицее. И, как прежде, к этому невозможно было привыкнуть. Адри в какой-то момент начал подозревать, что Лайла сохраняет акцент нарочно. Как фишку.       — О…       — No, no. Не стоит. Я подумала, что ты здесь затем же, зачем и я. Мы всё-таки… коллеги.       Зелёные глаза на мгновение обожгли Адри, а затем вернулись к Але.       — Что? — не поверил ушам Адриан. — Ты журналист?       — Точно так, — куда более мрачным тоном, чем прежде, ответила за неё Сезар. — Лайла — дива ти-ви. Странно что ты не знал.       — Дива? — звонко рассмеялась Лайла. — Ох, дорогая. Ты меня смущаешь. Я только-только начинаю. Адриано? Почему ты так удивлён?        И Адри, как последний болван, с разбегу наступил в капкан.       — Просто… ну… ты не говорила.       — Ma… non hai chiesto. Ведь ты не спрашивал. Наверное тогда это было… неважно?.. In ogni caso, я хотела рассказать тебе как только ты позвонишь. Но ты был страшно занят. Я понимаю. У нас тяжёлая работа.       Алья измерила его полным подозрений взглядом. Лайла же, пользуясь этим, хитро улыбнулась. И, прямо глядя ему в лицо, быстро подмигнула.       Агрест почувствовал, что краснеет. Инстинкт подсказывал ему, что сейчас самое время бежать. Но разум говорил: разве ж от Росси можно убежать?.. а тем более от себя самого. Корсиканка неприкрыто развлекалась (положа руку на сердце, Агрест мог сказать что она имеет на это полное право), и только ядерная война могла бы её ненадолго отвлечь.        — А я, — вдруг сменила тему Росси, — видела здесь Нино.       — Лайла, — довольно резко оборвала её Аля, — давай не будем об этом.       — Понима-аю, — протянула Лайла. На лице появилось фальшивое выражение растерянности и вины. Её лисьи глаза ещё раз мазнули сначала по креолке, затем по Агресту. — Вы прекрасно смотритесь. Идеальная пара для двойного портрета. Жаль, что вы торопитесь.       — О да. Мы о-о-о-чень торопимся. Нас ждут великие дела. Правда, Агре… то есть… Адриан?       Тот горячо закивал.       — Я только хотела поблагодарить Адриано за… снимки. Прости, что не сделала этого раньше. Мне показалось, что восторг честнее выражать при личной встрече.       Агресту показалось, что если поднести к его щекам спичку, та мигом вспыхнет. Но всё же взял себя в руки:       — Ничего страшного. Я рад, что ты довольна.       Её глаза смеялись так неприкрыто, что Адриану сделалось совсем уж неловко.       И всё быть может, закончилось бы менее болезненно, но Сезар умудрилась брякнуть:        — Так это ты её фоткал. А я-то голову ломала…       — Sì, sì! — горячо закивала Росси. — Правда же, это талант?       — М-м-м. Н-да уж, вы оба ужасно талантливы. Просто деятели искусства. Словом, я оценила.       — Что ты, Алия? Я — просто обычная девушка. Объектив Адриано творит чудеса, — удивительно — эмоциональные глаза Росси насмехались так неприкрыто, что Адри готов был удрать, наплевав на потерянное лицо, — знаешь, я думаю что если он сфотографирует тебя, ты станешь великой моделью.       — Великой уж точно. Потому что не помещусь в кадр.       Росси как никогда проявила талант неприкрыто выражать суть за вполне формальными, ничего не значащими словами. То есть, глядя на неё любой человек всегда понимал ЧТО на самом деле имеет ввиду Лайла. При этом она умудрялась сохранять выражение лица наивной дурочки. Но вот глаза — они говорили неприкрытую правду.       Такую, против которой не возмутишься. Ведь вслух не было сказано ничего неприличного.       — Хм. Так вы ещё не снимались? То есть… он ещё не снимал тебя? — в журчащем голосе прорезались стальные нотки. — Агресто, как же так? Ты утратил вдохновение?.. Мне показалось, что его в тебе ещё очень много!..       — Нам пора, — буркнул Агрест, понимая что дело движется к расправе. — Прости. Пока, Лайла.       — Ciao, Adriano. Ciao, Alia. Надеюсь, мы ещё встретимся сегодня.       Произнесла она это в уже удаляющиеся спины.       Аля отвела его шагов на сорок от эпицентра бури. После чего сбавила шаг.       Все мысли Адриана были заняты Лахиффом — вернее тем, что будет с бедняжкой Лилиан, когда её невинного мира коснётся такое стихийное бедствие, как Лайла Росси. Он и без неё знал что накосячил, очень крупно, однако до него только сейчас дошло, что аукнуться это может на всех, кто ему близок. Ему хотелось броситься назад, предупредить, спасти.       Но даже если бы он это сделал (что, возможно, спровоцировало бы катастрофу) вряд ли бы Нино внял его самым убедительным словам. У Лахиффа на всё было непоколебимое мнение. В том числе и о Лайле.       Друг, как попугай твердя о «зле» Росси, совершенно не понимал удивительного женского языка, на котором она так виртуозно изъяснялась. Зато его наверняка понимала Лилиан.       «Впрочем», — попытался успокоить себя Агрест, — «Нино, вроде бы, накосячить не успел. В отличии от меня. Однако остановит ли это Лайлу?».       — Хм. — сказал он вслух, думая так же о том, что самым честным было бы просто принять удар на себя. Но тогда ему пришлось бы распрощаться с Маринетт — Аля стоит за подругу горой, и после такого фортеля уж точно не подпустит его к ней.       — И знать не хочу, — тут же отозвалась Сезар. — Это не моё дело. Но… Боже. Я не могу держать это в себе. Каким надо быть идиотом, чтобы связаться с Росси?!       — Я не связывался с Росси, — ответил Агрест.       Креолка ответила ему уничтожающим взглядом.       — Ты не так поняла, — попытался оправдаться Адри. — Мы… ехали на юг. У нас сломалась машина. Всё шло к катастрофе. Но мимо проезжала Хлоя. На своей машине. Так вот в ней-то и сидела Лайла. Помимо Хлои я имею в виду.       — Что? Уже голая? — фыркнула Сезар. — Агрест. Я скажу тебе правду. Ты — дундук.       Для наглядности она постучала себя пальцем по виску.       — Росси — восходящая звезда «Риш Телевизьён». Она их флагман, линкор, тяжёлая артиллерия для мужской аудитории. И это всё нас бы с тобой не касалось, кабы «Риш» не был врагом номер два нашего с тобой дражайшего редактора, Ригюру. Риши поддерживают Буржуа, это ЕГО канал, тупица! Если Ригюру узнает, что ты снимал нюдсы «говорящей головы» её первейших врагов, тебе светит… пинок под зад тебе светит!       Адри сбавил шаг. И задумчиво произнёс:       — А-а. Вот почему она не стала публиковать эти фото.       Сезар остановилась. Удивлённо воззрилась на коллегу. После чего хлопнула себя ладонью по лбу.       — Серьёзно?! Ты ей ЭТО выслал?! Бля-а… то есть. Нет. Всё-таки… бля-а… да, это я и хотела сказать…       Нервы Адриана начали сдавать.       — В чём дело?! Послушай, Аля. Я очень ценю твои советы, и даже готов терпеть твоё чувство юмора, но иногда ты перегибаешь палку.       — Я? Палку? Лучше ничего мне не говори про палки, и про то куда ты их закидываешь — меня это не касается. Но чтобы ты знал, присылая эти фото Ригюру, ты выставил себя крайне некомпетентным журналистом. Похоже она прикипела к тебе сердцем, если всё обошлось. Запомни, Агрест. Первый долг журналист ВСЕГДА, такую мать, быть в курсе ВСЕГО. В этом и заключается наша работа! Вот если бы ты снял компромат на Росси, тогда было бы совсем другое дело — Ригюру расцеловала бы тебя в эти худые щёчки! Но ты, фактически предложил ей пропиарить журналиста чужого издания! Походу её под старость пропёрло на романтику, и она решила что вы что-то типа Ромео и Джульетты, а два враждующих издания это Монтекки и Капулетти.       Она заглянула ему в глаза.       — Вся эта лабуда здорово ложится на фамилию корсиканки. Но совсем не вяжется с тем, что ты собрался пригласить мою лучшую подругу, моё сокровище… на свидание. Это так. Мысли вслух.        Адриан отвернулся.       — Здесь не о чем беспокоится. Это просто случайная… встреча. К тому же, что бы ты знала, я не вижу повода испытывать к Росси неприязни. В том числе если она бесит тебя и даже Маринетт.       — Слова «случайная» и «Лайла» не сочетаются, Адриано — фотографиано. Как бы ты к ней не относился, судя по тону, в её башке созрел какой-то план. Судя по улыбочке — он вполне сбывается. Для твоей карьеры и отношений будет лучше, если тебя и Росси не будут видеть вместе. Тем более что, как ты метко заметил, Мари и «Лжайла» испытывают друг к другу чистую, взаимную, непорочную ненависть. И это всё же «повод» держаться от Росси подальше. Я настаиваю.       Парень остановился. Настала его очередь смело смотреть в лицо собеседницы. Из мира будто бы исчезли все звуки.       — Аля, — сухо произнёс он. — Сейчас я буду груб с тобой. Я ценю твои советы, и то, как ты меня поддерживаешь. Но я не потерплю, чтобы мной командовали, и лезли в мою жизнь. Мои ошибки — это мои ошибки. Мои отношения — тоже мои. Я не напрашиваюсь ни на чью помощь. Ты вызвалась сама, но это не значит, что я готов слушать твою мораль. Другими словами, прости за прямоту, я — не Нино.       Сезар хлопнула густыми ресницами.       — Хо, — сказала она с лёгким удивлением. — Ну… это единственная причина, по которой я тебе помогаю. Мы вроде друзья. А друзей приходится терпеть, не правда ли?       Адриан не вполне был согласен с этим тезисом, но прямо сейчас спорить не хотелось. Делая вид, будто живая стена с водопадом — достойный длительного созерцания арт-объект, он буркнул:       — Правда.       — Вот и терпи.       — Ладно.       Аля вздохнула. И по этому вздохну Агрест понял, что слишком уж сильно сфальшивил. Это было плохо. Потому как докапываться как до людей, так и до проблемы было плотью и кровью Сезар. Что делало из неё блестящего журналиста, идеального собеседника и невыносимого друга.       — Так. Адриан. Посмотри на меня. Посмотри, говорю!       Он почувствовал, как пальцы в перчатках касаются щеки. И повернул голову, как того хотела Аля. Перед глазами поднялось полное тревоги лицо. В другое время этого хватило бы, чтобы у Адри проснулась совесть. Но Лайла (хотя и не сделала ничего такого) поселила в нём смутную тревогу, и та, не зная куда деваться, превратилась в раздражение. А будучи раздражённым, Адри вёл себя непокорно. Он сперва с вызовом посмотрел в ореховые глаза креолки.       Это не сработало.       Тогда он опустил взгляд ниже. От шеи к плечам, а затем аккуратно поднятой лифом груди.       — Ну-ну. Пялься, если тебе от этого будет легче. Этим ты меня не взбесишь, даже не пытайся.       Бунт против авторитета провалился.       Чувствуя себя идиотом, Адри переместил взгляд на её лицо. И ему сделалось как-то… хорошо и плохо одновременно.       — Я знаю, что с тобой происходит, — твёрдо сказала Сезар.       — Ну конечно. Ты знаешь всё и вся, а также как нужно правильно поступить. Просто ходячий путеводитель жизни.       Он сказал это — и пожалел. Ничего в лице Али не изменилось. Даже тень не набежала. Но по глазам он понял, что прямо сейчас сделал очень больно. Потому что получалось, что он не намекнул даже, а прямо сказал: «не хочу, чтобы меня учил аутсайдер личной жизни».       Конечно же, он не это имел в виду. Но прозвучало именно так.       — Прости, — раскаялся он. — Я… не знаю что на меня нашло…       — А я знаю, — тихо ответила она. — Адриан, ты эскапист. Всё что ты делаешь, это пытаешься убежать от своего личного ада. Все твои поступки, все попытки что-то доказать и устроиться без помощи отца — это побег от его тени. Ты не думал, что тень всегда по скорости равна свету?.. Ты бежишь, и когда тебе мешают убежать, говоря что это бесполезно, то начинаешь огрызаться, превращаясь в такого засранца, что сил нет.       Он молчал.       — Почему я могу это понять, а ты — нет?       — Маринетт… сможет это понять? — вдруг спросил он. Адри не хотел озвучивать этого вопроса, он сам пришёл, из ниоткуда. Просто явился — и всё.       Аля удивлённо приоткрыла рот. Распахнула глаза. Как и Адриана, вопрос застал её врасплох. И, очевидно, у них обоих не было на него ответа.       — А?.. — тихо произнесла она.       — Маринетт… любит другого? — так же тихо спросил Адри. Во всём этом не было логики, но он не верил, что у него достанет храбрости спросить об этом позже.       — Это… не важно…       Мир озарила вспышка. Сезар часто заморгала, заморгал и Адри — перед глазами плясали светлые круги. Он повернул голову, и увидел незнакомого фотографа — с камерой и башней вспышки на «горячем сапоге».       Незнакомец нажал на кнопку ещё раз. Фотокамера пискнула, фокусируясь, а затем снова пальнула в лица вспышкой.       В этот же самый момент Адри как бы увидел себя со стороны — привычка модели. Вот он стоит посреди зала, рядом с девушкой. Которая рукой в перчатке касается пальцами его щеки. И они смотрят друг-другу в глаза.       Да какой фотограф пройдёт мимо такого сюжета?!       Эта же простая мысль дошла и до Сезар.       — Бля-а, — протянула она, — кажись мы только что крупно попали.       — Ага, — обречённо согласился Адри.       Девушка выбросила руку, уличающе ткнула пальцем в фотографа.       — Слышь ты, папарацци! — рявкнула она. — А ну иди сюда! Э! Куда, твою мать?!       Репортёр не был дураком — профессиональная чуйка, и реакция Сезар верно подсказали ему — «чувак, ты добыл сенсацию». Быть может, он не узнал Агреста. Но интуиция прямо-таки кричала, что дело пахнет большим успехом.       Адри понимал его, как никто другой. И потому не удивился, когда увидел как фотограф, резко крутанувшись на пятках, бросился наутёк, бесцеремонно расталкивая толпу.       — Ах ты ж пёс, — выдохнула Сезар. Она повернулась к Адриану, резко дёрнула того за рукав. — Агрест! Он убегает!       И, совсем уж невпопад добавила:       — Как же вы заколебали со своими камерами!!! Суёте их… везде!!!       — Да я-то здесь причё…       — При всём! Включи голову, блондин! Даже думать не хочу, что будет, если он смоется с флешкой! О-о-о, блин. — она стиснула пальцами виски. — Я только что подумала. У-у-у… это будет бомба. Атомная. И она упадёт прямо на нас! Его надо поймать! Да не стой ты столбом!!! Беги за ним, если хочешь жить!!!       Они побежали. Адриан рассчитывал только на себя, справедливо полагая, что Сезар на каблуках — счастливчика догонит только если тот удачно охромеет. Но, как это случалось и до этого, недооценил подругу.       Та, на бегу, сорвала туфлю. Затем, быстро прыгая на одной ноге, сорвала вторую. И, не выпуская обуви из рук, припустила так быстро, что обогнала даже Адри.       — Я тебе башку оторву, собака! — рявкнула она в удаляющуюся спину, пересечённую ремнём копры.       — Сначала догони! — фотограф обернулся только на мгновение. На бритом лице сияла довольная ухмылочка.       Впрочем, она моментально стёрлась с физиономии — папарацци рассмотрел летящую в переносицу туфлю. Уклониться он не успел. Каблук со стуком угодил ему точнёхонько промеж глаз. Но то ли дело было в броске, то ли в закалке — журналист вздрогнул, как дерево под первым ударом топора. Но хода не сбавил. Напротив, припустил ещё пуще прежнего!       — Ты мне за это заплатишь! — крикнул он, ныряя в толпу. — Я подам на тебя в суд!       — Показания будешь давать патологоанатому, Тинтин!!!       — Психиованная! Она сумасшедшая!..        Адри понимал что не успевает. Как не успевала и Сезар.       — Ты его не догонишь! — крикнул Агрест. — У него ноги длиннее!       — Напомни мне наградить тебя пощёчиной, хамло!       — Поднимись на второй этаж, и высматривай его оттуда! Скоординируй меня, и я к нему подкрадусь!!!       Креолка размышляла всего мгновение. После чего отрывисто кивнула, и вильнула в сторону. Исчезла среди гостей.       Адри же продолжил безнадёжное преследование. Папарацци был высок — это его и выдавало. Белобрысая с залысинами макушка появлялась то тут, то там. Беглец петлял как заяц. И бежал быстро, очень быстро — Адри знал в этом толк.       Он на мгновение представил, как это фото появляется на каком-нибудь жёлтом ресурсе. С подписью в духе «рассекречена девушка Агреста». И ему мгновенно поплохело. Сперва он вообразил реакцию Нино. Затем Маринетт.       И сил заметно прибавилось.       Белобрысый сперва бежал к выходу из «Плаза». Но затем, сообразив, что возле дверей его задержит охрана, и метнулся вправо. К пожарной лестнице.       «Ну слава Богу!»       — Чё как?!       Адри повернул голову. Рядом с ним, вровень, пыхтя бежал Нино. Рюкзак его гремел, как поклажа солдата на марше.       — Папарацци… надо… поймать… ты чего тут?!       — Да я услышал как орёт Сезар… ух… и подумал что она это за тобой…       — Иди к Лилиан!!!       — Чувак!       — Не бросай! Девушку! Одну!       Лахифф обиженно фыркнул, но всё же повиновался.       Нино и в самом деле мог бы помочь. Однако в план, который задумал Адри, он не вписывался никак.       Агрест даже сбавил ход, надеясь что фотограф расслабится и сделает то же самое. Так и случилось. Папарацци, на манер суриката, вытянулся, осмотрел зал. Адри же пригнулся, прячась за тучным, в годах мужчиной.       — Мгм. Молодой человек, всё в порядке?..       — Да, да, мсье, — ответил парень, — вы обяжете хозяина вечера, если сделаете вид, будто меня… ух… нет.       — А случаем вы не сын…        «Сурикат», казалось, что-то заподозрил. Он смотрел в сторону Агреста, но не видел его. На лице отразилось напряжение — журналистское чутьё у мужчины было на недосягаемом для Адри уровне.       Белобрысый, как лань на водопое, стоял мгновение. А затем бросился к пожарному ходу, ведущему на второй этаж. Адри последовал за ним. Дверь пребольно саданула по плечу, но парень сумел придержать створку. Весьма кстати — попасть сюда можно было только прислонив электронный ключ к замку.       Который у папарацци был. И которым Адриана, почему-то, не снабдили.       «Значит на Сезар рассчитывать нечего. Ну и славно. Она меня точно не увидит».       Адри повертел головой, высматривая камеры. На всякий случай спрятался в тень. И, коснувшись пальцами прохладного металла печатки, шепнул:       — Плагг! Когти!       Дух мог быть сейчас хоть на другом конце города. Но сила амулета на запредельной скорости, недоступными для людей путями, влекла его сейчас сюда. К кольцу.       Чёрная лента потянулась от стены к печатке. Та мгновенно сделалась чёрной. А следом за этим стала чёрной и рука. Пузырящийся антрацитовый дым скрыл и фрак и сорочку, и брюки. Он изменял и мышцы — те наливались силой, становились крепче, наделяя владельца силой, недоступной для человека.       Адри блаженно прикрыл глаза — превращение дарило чувство, какое бывает, когда с холода погружаешься в горячую ванну. Зудела плоть, зудели даже дёсны — прямо сейчас увеличивались его клыки. Менялось лицо, превращаясь в маску Нуара.       Парень распахнул веки. И посмотрел на мир глазами Нуара. В тенях вдруг появились невидные до этого детали. Слух обострился настолько, что Агрест отчётливо слышал, как стучат по ступеням подошвы чужих ботинок. Как сипло вырывается из лёгких дыхание.       Совсем некстати Адри подумал о Маринетт. Вернее, о вечере, проведённом с нею — секс в изменённом теле, это совсем не то же самое, что секс обыкновенный. К горю или радости превращение всегда заводило его, делало человеком, совсем не похожим на «будничного» Агреста.       И ему было интересно — у всех ли, кто владел амулетом, чувствовали то же самое?..       «Нуар, соберись», — напомнил себе Адри. — «Папарацци! Думай о цели!».       Губы разошлись в улыбке. У беглеца не было даже крохотного шанса.       Нуар проигнорировал ступени. Он попросту запрыгнул на перила. И, быстрыми, невероятными для человека прыжками преодолел сначала один пролёт. Затем другой. Он двигался в щели меж лестницей. Быстро.       Но, как скоро услышал тонкий слух — недостаточно быстро.       Беглец сбавлял бег. Перешёл на быстрый шаг. А затем Адри распознал звук приближающегося лифта.       «Если это технический лифт, чёрт знает куда он его увезёт. Я устану гоняться за этим придурком!»       Нуар оттолкнулся от перил. Плечом выбил уже успевшую захлопнуться дверь — створка, окружённая облаком пыли, ударила в стену. И не успела упасть, как взревела сигнализация. Её вой больно ударил по ушам.       От раскуроченного выхода тянулся длинный балкон. Который и в самом деле заканчивался двустворчатыми дверями лифта. Папарацци стоял, с лицом, белее снега. Как ребёнка он прижимал к груди камеру.       Адри бесшумно, по кошачьи, двигался ему навстречу. Для пущего эффекта он расправил плечи — парень хорошо знал, как грозно выглядел выросший Нуар. Это был уже не юркий, тощий котёнок. Высокий, выше самого Агреста, и уж точно шире его в плечах. С развитой мускулатурой под тонким «материалом» костюма.       Нуар обнажил клыки.       — Отдай мне эту штуку, парень, — сказал Агрест чужим голосом. — Давай. Не дури.       — Ты-ты-ты-ты, — затараторил папарацци, — Нуар!       — Да-да-да, — передразнил его Нуар. — А ты — засранец, которого ловят мои друзья. Отдавай то, что спёр.       — Я, я, я… — начал заикаться фотограф. Лифт за его спиной пропел приглашающую мелодию.       Она-то, видно, и прибавила ему сил. Задрав подбородок, он сделал шаг навстречу. Вскинул руку, демонстрируя Нуару средний палец. И… пальцем другой руки нажал на кнопку затвора. Вспышка заполнила весь мир.       Нуару со всем своим чудесным зрением и без того было непросто смотреть на дневной мир. А это… было уже слишком. Глаза будто скальпелем порезали. Адри невольно отступил, закрыл лицо когтистыми руками. Боль походила на ту, какая бывает, когда окулист капал ему в глаза особо едкое лекарство.       Адри как мог, спешно проморгался. Бросился было вперёд, но понял, что потерял драгоценное мгновение. Одна нога папарацци было уже за порогом лифта. На пляшущем перед глазами лице сияла торжествующая улыбка.       — Ты нам больше не нужен! — крикнул фотограф. — Вали в свой Ад, откуда выполз, «герой»!       Это было уже слишком. Но ничего поделать с этим Адриан не мог. Зрение изменило ему, мир предательски кружился перед глазами. Из глаз лились слёзы.       Он ясно понял — эта возможность упущена, и раунд остался за бегуном.       А затем из бокового коридорчика, который Адри и заметить не успел, метнулась персикового цвета молния. На запредельной скорости. Она смела наглеца, как гудящий грузовик сметает робкого, но такого тупого оленя, отдыхающего посреди ночной дороги.       Почти сразу Адри узнал в «молнии» Сезар, летящую на скорости, близкой к олимпийской. Она с разбегу толкнула фотографа плечом, на манер фуллбека в американско футболе. Тут же рухнула на пол, проскользила по кафелю, задрав к потолку босые ступни.       Но цели добилась — папарацци отбросило от дверей лифта. Он стукнулся бедром о защитные стеклянные перильца балкона. Впрочем, слишком низкие, чтобы спасти человека от ярости Сезар.       Нуар животным инстинктом понял что будет дальше. И, забыв про боль, про изменившее хозяину зрение, с места прыгнул, чёрной пулей сокращая расстояние. Ступни его отбили ритм по стене, разгоняя тело до немыслимых скоростей.       Медленно, слишком медленно! Папарацци завалился на бок, разинул рот. И, взмахнув на прощанье кроссовками, рухнул в пропасть. Камеры, впрочем, из рук не выпустил.       Адри заставил тело Нуара совершить невозможное: он мячиком оттолкнулся от стены, сделал короткую пробежку по узким перилам. Упал на них грудью.       И в самый последний момент успел ухватить пальцами тощую лодыжку. Хвост сам собой обвился вокруг столба спасительной перегородки, помог удержаться. Нуара с силой дёрнуло вниз. Жалобно хрупнуло стекло под грудью. Но всё-таки выдержало.       Нуар рывком втащил бегуна обратно, на спасительный балкон. Отлежаться не дал. Ухватив за грудки, легко оторвал рослого мужчину от пола.       — Где бы ты был, — прорычал Нуар, — если бы не я?!       Бегун не торопился с ответом. И тогда Нуар встряхнул его ещё раз. Краем сознания Адри отметил, что снова, в который раз теряет над собой контроль. Его личность и прежде расщеплялась на две. Но раньше, в прежние времена, в ней было больше от Адриана. А теперь — от Нуара.       — Ну?!       — На-на-на, — заикаясь пролепетал фотограф, — те-техническом этаже. По-подальше от вас, психи!       На это возразить было нечего. Агрест пожал могучими плечами Нуара. И, держа бегуна правой рукой, левую протянул всё ещё лежащей Сезар. Помог ей подняться.       Креолка, не обращая внимания на сумасшедший мир, умелым движением поправила сбившийся набок лиф. Расправила неприлично задравшееся платье. И только после этого обратила взор на мужчин.       — Девочка, — сказал Нуар, — разве так убивают людей?..       — Ой. Поучи меня, киллер деланный, — фыркнула Сезар. — Но спасибо. Что-то я… кхм…       Не теряя времени даром, она вырвала из скрюченных пальцев папарацци фотокамеру. Нажала на боковую панель. И выдернула из потайной щели флэшку. Переломила её пальцами, бросила обломки за край балкона.       Сигнализация, наконец, кончила верещать.       — Я знаю кто ты такой, — прошипела она, тыча указательным пальцем под нос фотографа. — Робер из «Риш»! Бегаешь на цырлах Росси. Думаешь, если будешь хорошим мальчиком, она тебе даст?! Она тебе не даст. У тебя прыщи.       — И носки воняют, — как бы между прочим добавил Нуар.       Это была чистая правда. У обострённого нюха свои достоинства и недостатки.       — Во! И носки воняют, — подхватила Сезар. — Если ещё раз увижу тебя рядом с людьми из нашей редакции, башку сверну! Теперь ты меня знаешь. Пусти его, пусть бежит к хозяйке.       Нуар неохотно разжал пальцы. И фотограф кулем упал к его ногам. Адриан был совсем не против, а вот Кот так просто отпускать добычу не хотел. Но Адри умело переборол недостойное желание. Глубоко вдохнул воздух, усмиряя бешеное биение сердца. Адреналин уходил, самоконтроль возвращался.       Уговаривать бегуна не пришлось. Он выхватил камеру из рук Сезар. И, потешно скользя подошвами, скрылся за поворотом.       Сезар уставилась на Нуара испытующим взглядом. Снизу-вверх. Что выглядело совсем не грозно. Скорее забавно. Кот не удержался от клыкастой ухмылочки.       — Здесь могло быть ваше «спасибо», мадемуазель.       — Я знаю зачем ты сюда пришёл, — не сводя карих глаз с маски холодно произнесла Аля. — Но не знаю зачем всё это затеял. Отступись. Ты ей не нужен.       Адриан промолчал. Он готов был молиться за это. Однако догадывался, что всё совсем не так.       «С другой стороны, какое изумительное прикрытие. Боже. На что стала похожа моя жизнь… я борюсь за девушку с самим собой».       — Просто сделай вид, что тебя здесь не было.       — Она говорила обо мне? — тихо спросил Нуар.       — Да. Однако это не важно. Временное помутнение. Нуар, послушай. Она хорошая девочка. Не разрушай ей жизнь. Дай ей шанс.       Нуар кивнул.       — Ты не понимаешь. Я и пришёл дать им обоим шанс.       Сезар изумлённо вскинула бровь.       — Да ну? В самом деле? И для этого припёрся сюда?.. лучше разбей ей сердце сейчас. Сегодня. Не будь идиотом. Проваливай.       Она развернулась. И, шлёпая босыми ступнями, направилась к тому же коридору, в котором скрылся фотограф.       — Ты ведь её подруга? — спросил Нуар. — Так?       Аля неохотно остановилась. И, не оборачиваясь, кивнула.       — Она любит меня? Или его?       Креолка медлила с ответом. Адриану показалось, что так его и не получит. Но девушка всё-таки с неохотой сказала:       — Тебя. Поздравляю, видимо ты эпический любовник. У Агреста нет шансов. Но мы поборемся, не расслабляйся.        — Вы?..       Девушка сжала кулачки.       — Они оба мне дороги. Они — моя семья. И я всё для них отдам… даже своё… счастье.       Креолка метнула на Нуара огненный взгляд. Словно он нарочно подслушал это странное заявление. Указала в его сторону пальцем, как совсем недавно показывала на папарацци.       — Ты всё испортил! В который раз! Опять! Ты всегда всё портишь!       И, больше не оборачиваясь, она исчезла в полумраке, оставив Адриана одного.