Правила Игры

      Из полумрака коридора в кабину влетел Агрест. Пробормотав «спасибо», он хотел было устроиться у противоположной стены. Но тут взгляд его уткнулся в фигуру Сезар. По изменившемуся лицу стало ясно, что будет дальше.       — Привет. Извини, — буркнул он.       Бросился к выходу так поспешно, что Сезар не успела и рта раскрыть. Она только оторвала спину от стены, чтобы догнать недоумка. И в этот момент тишину прорезал вопль.       — Не-зак-ры-вай-те!!!       Из коридора под аккомпонимент топота ног ввалилась толпа клерков. Адри попытался пробиться сквозь неё, но с тем же успехом он мог пытаться выплыть против течения реки Ниагара. Клерки смяли его, и вернули назад, в кабину.       «То-то же», — с ухмылкой подумала Сезар.       «Течение» прибило его совсем близко к Але. Это Агреста не устроило, и он попытался продраться хотя бы к другой стене. Двери лифта закрылись. Пол под ногами дрогнул. Кабина мягко преодолела этаж. После чего, приветственно пиликнув, отворила двери.       Агрест, знаменитый упорством, попытался выбраться и теперь. Но новая порция галдящих людей вернула всё на свои месте. Они влились как несвежий поток, вдавили «старожилов» в стены. Кто-то начал вяло ругаться.       Чей-то локоть заехал Але в живот, и она ответила почти беззлобным пинком. Наугад. Попала по Агресту. Тот каким-то мистическим чутьём понял, откуда пришёлся удар и с осуждением вытаращился на Сезар.       — Упс, — сказала Аля, едва сдерживая улыбку. — Пардон.       Створки с натужным скрипом захлопнулись. В кабине решительно не оставалось места даже для комара.       — Жмите на первый, — придушено просипел кто-то.       — Без тебя не знаем, — буркнул ответственный за кнопку.       Но спокойно добраться до кантины им было не суждено. Кабина нырнула вниз, после чего женский голос мило обяъвил:       — Второй этаж.       — Мест нет! — заорали из глубины.       — Да! Следующего ждите!       — Ничё, потеснитесь!       Какой-то идиот с разбегу влетел в толпу, и Сезар на собственной шкуре ощутила, каково приходится рыбе, когда из неё делают консервы.       Здесь случилось кое-что интересное. Прижатый неподалёку Агрест снова оживился. Креолка уже было подумала, что это не более чем очередная попытка вырваться из плена. Всё-таки двери ещё были открыты.       Но ошиблась. Агрест, безжалостно орудуя локтями, под чужую ругань, добрался до Али. Встал напротив. Руки его упёрлись в металл стен как раз по бокам её головы. Он поднапрягся, и… каким-то немыслимым образом сумел отвоевать для Али не меньше пяти сантиметров свободного пространства.       Сезар, хлопая ресницами, недоумённо уставилась на него. Первой её реакцией было отпихнуть, и она даже упёрлась ладонями его в твёрдую, жилистую грудь. Да так и замерла. Чувствуя, как краснеют щёки.       — Хватит давить! — проныл кто-то.       — Не нравится — выходи.       — Надо чтобы вышла половина, мы сломаем эту хреновину!       — Пусть выходят все, кто на втором зашёл.       — Во-во!       Двери лифта закрылись с четвёртой попытки. Но ехать лифт не спешил. Он подрагивал, взвешивая груз. Аля невольно скосила глаза на руки Агреста. Мышцы под бледной кожей вздулись от напряжения, и это… было красиво.       — Перестань, — прошептала Аля, — меня не раздавишь.       Адри сосредоточенно сопел.       «Боже, как это смешно!».       Кожей ладоней она чувствовала его тепло, частое биение сердца. Она была бы рада убрать руки — да некуда. Первая (и единственная попытка) была похожа на то, будто она щупает парня. Смуглые пальцы скользнули вдоль напряжённых грудным мышц. И тело, даже измученное духотой, ответило незамедлительно — в животе начало расти приятное тепло.       «А теперь уже не смешно…»       — Мы поедем, или нет?! Жмите на кнопку!       — Я жму.       Лифт снова дрогнул. Подпрыгнул на месте. А затем свет сделался чуть тише. Над головами пропел сигнал оповещения.       — Уважаемые пассажиры. Лифт не работает. Система автоматической поддержки уже отправила заявку ремонтной бригаде.       — Бля-а…       — Ну я же говорил! — хнычующим тоном отозвался кто-то. — На прошлой неделе было то же самое!       — И вытащили?..       — Нет!!! До сих пор сидим, да?!.. идиот.       — Кто?! Я?!..       — …а вас предупреждали! Не ле-езте. Не ле-езте! А вы ле-езете и ле-зете!       — Заткнитесь и не нойте!       Сезар осмелилась заглянуть в лицо Адриана. Тот смотрел на неё (впрочем, куда ему ещё пялиться, таком-то положении?). На висках и лбу выступили мелкие капельки пота. Он попытался изобразить натужную улыбку.       Аля же не могла оторвать взгляда от пронзительно-зелёных глаз. От мягких черт лица, аккуратного носа. Чуть приоткрытых от тяжёлого дыхания губ. Тепло чужого тела было нестерпимо-пронзительно, оно жгло ладони.       Голова кружилась, и Аля не была уверена, что дело только в духоте.       Должно было случиться чудо, которое спасло бы её из этого капкана эмоций. Ей нужен был повод зажмуриться, место, чтобы отстраниться. Но места не было, а она тонула в его глазах. Метафора о бездонных омутах — страшно избита и как журналист Сезар не могла себе её позволить. Но ничего лучше не приходило в голову. Ей и в самом деле казалось, что она погружается в них, как в зелёную бездну…       Пульс стучал в висках. Судорожное дыхание срывалось с губ.       «Если ты не прекратишь, он всё поймёт!» — вопил рассудок. — «Он не должен понять! Нет, нет, нет!».       Толпа пришла в движение. Кто-то пытался отжать двери. Лифт ритмично вздрагивал, как лодка на волнах. А затем что-то громко хрупнуло. Свет моргнул.       — Дайте места! Э-э-х!       Чужие тела надавили на спину Адри. И он не смог удержать руки. Повалился на Сезар. Та, испуганно пискнув, попыталась спасти запястья; резко вскинула руки вверх, пальцами задела бритый подбородок Адиана.       Он всем телом налёг на её грудь — та мягко поддалась. Его живот коснулся её живота. А левое колено проскользнуло меж объятых джинсами ног.       Вселенная сжалилась. Свет моргнул ещё раз, а затем погас. Толпа бухтела и возмущалась, но Але было не до этого. Агрест всем телом вжимал её в податливый металл — и это было совсем не больно.       Алин нос ткнулся в его шею. Губы сами-собой коснулись чужой горячей кожи. Адри снова шевельнулся, пытаясь отвоевать хоть сантиметр пространства, но не преуспел.       Его колено поднялось выше, мягко надавило на промежность. И предательский горячий клубок с новой силой разгорелся в животе. От него по телу горячим, пульсирующим цунами разлилось нежное тепло. Аля почувствовала, как открывается её рот, как разлипаются сомкнутые губы.       Она услышала собственное негромкое:       — А-ах…       Адриан понял это по-своему. Он как-то нашёл в себе силы, и снова вступил с пассажирами в неравный бой. Мягким животом она чувствовала его промежность, пуговица джинс царапала кожу, и это почему-то завело её ещё сильнее.       «Сезар! Се-зар! Опомнись!.. Ты не…»       Темнота раскрепостила её. Сорвало предохранитель в сознании. И девушка не смогла удержаться — когда Агрест дёрнулся в очередной раз, она сама нашла губами его шею. Язык коснулся кожи, почувствовал чужой пульс.       — Т-ты… в порядке? — просипел Адри. — Ничего не сломала?       — Не-е… — выдохнула Аля. — Всё… очень… хорошо-о…        Она сплела пальцы правой и левой руки. Таз сам подался навстречу его бедру.       «О боже, о боже…»       Это прикосновение породило взрыв — жар пронёсся по телу, снизу-вверх. Наполнил каждую клетку тела. Огнём поселился в щеках. Аля часто и громко… даже слишком громко… дышала…       «Если он заорёт что мне плохо… я его… убью…»       — Аля? — спросил Адриан.       — Ах?..       Огонь, пылающий внизу, пёкший её женское естество, лишал рассудка. Её заводил Агрест, заводило то, что он ничего не видит и не понимает. Сама ситуация казалась безумной и сумасводящей.       Она снова нашла его губами — на этот раз крыло ключицы. Руки опустились сами собой. И, вроде бы случайно, обвили его шею.       — Ты можешь дышать?.. — спросил Адриан. — Аля?       — С-с… трудом-м… — ответила она в ямочку меж его ключиц.        — Сейчас я попробую…       — Не надо… — попросила она. — Всё очень…       Она поймала себя на том, что двигает тазом слишком уж явно — если он обратит внимание, это нельзя будет трактовать двояко.       «И лучше бы мне... молчать…»       Её нос ткнулся в его плечо. Она вдохнула — и это далось непросто — его запах. Непередаваемая смесь табака, мужских духов с лёгкими вкраплениями пота. Пальцы коснулись его непослушных волос. Они оказались жёсткими, как проволока. Краем сознания Аля отметила, что делает это едва ли не впервые. И это надолго останется в памяти.       Если она переживёт этот день.       Аля продолжала украдкой изучать губами его кожу. Это не было похоже на настоящие поцелуи — так, осторожные касания. И эта осторожность заставляла своевольное тело дрожать.       Но больше всего на свете ей хотелось найти его губы. Впиться в них, прикусить зубами. Ощутить вкус его языка. Пусть это было невозможно, однако желание нельзя отменить. Его диктовало всё её существо.       Сезар расслабилась настолько, что почувствовала, как медленно сползает вдоль стены. И девушка не придала бы этому значения, но непослушная майка начала скатываться, задираться, обнажая живот. И какое блаженство было понять, что и его футболка слегка задралась. Сейчас она чувствовала его тело своим, исключив преграду ткани.        — Аля? Аля?!       — М-м-м? — тихо произнесла она. — Я в полном порядке…       — Ты падаешь!       — А?..       Она почувствовала как чужие крепкие пальцы пытаются ухватить её бёдра. Это заставило прекратить волнующие движения. Но ощущение было новым, свежим, и девушка плотно зажмурила глаза, стараясь запомнить каждое касание.       Её губы, уже не таясь, коснулись плеча — она верила, что Агресту сейчас не до этого.       — Так не… получится… — произнесла она, прерывая поцелуй. — Попробуй… иначе…       Парень упёрся коленом в стену лифта. Поколебался мгновение. А затем Аля ощутила, как чужие руки легли на её ягодицы. Пальцы впились в плоть, и Сезар крепко пожалела, что не ходит на работу в шортах.       Он поднял её вверх — девушка с удовольствием отметила, что хоть ему и потребовалось усилие, сделал он это легко, даже не дрогнув. Тьма перед глазами мерцала.       На мгновение креолка была выше него. До боли закусив губу, она почувствовала, как тяжёлая грудь мягко коснулась его лица. Носом зарылась в жёсткие волосы, вдохнула запах, стараясь запомнить — понимала, что больше этого не повторится. Никогда.       Потому что у неё нет на это права.       Её кисть легла на чужой затылок. Это было некрасиво, и слишком уж коварно. Но что делать? Ей так хотелось. Она потянула на себя. Так, чтобы Адриан хоть щекой коснулся её груди. И она получила сполна: майка натянулась, неприлично обнажая грудь, Агрест ткнулся в неё носом. Дохнул горячим дыханием.       Подбородком задел напряжённый сосок — девушке потребовались все силы, какие были, чтобы не застонать. Или, ещё хуже, прошептать его имя.       — Адри… — одними губами произнесла она.       Он попытался поставить её на ноги, и Аля подчинилась. Сердце билось так часто, что Адриан наверняка чувствовал ритм. Пальцы дрожали. Дрожало и частое дыхание, слетавшее с распахнутых губ.       — Откройте двери! — крикнул Агрест. — Кажется, здесь девушке дурно!       «Дурачок…»       Сезар подалась всем телом навстречу, и, чувствуя, как липнут к губам выбившиеся из причёски волосы, улыбнулась. Она жаждала слиться с ним, дать волю рукам, а не стоять якобы безвольной куклой.       Её заводили эти ограничения. Заводила влага, которая пропитала трусики, и теперь те липли к коже.       И нисколько не беспокоила ни духота, ни посторонние.       — Мы почти открыли!       «Пусть это никогда не заканчивается… пожалуйста, пусть у них ничего не получится… я хочу остаться здесь, в темноте».       Аля щекой почувствовала его щёку. Пользуясь мгновением, прошептала на ухо, нарочно касаясь губами:       — Всё будет хорошо… просто держи меня покрепче…       Это было то, что нужно. Может быть даже слишком: он вцепился в ягодицы так, что девушке хотелось мурчать от удовольствия. Её «случайные» объятия сделались ещё крепче. Она упёрлась лбом в его плечо и… не удержалась. Самым кончиком языка прочертила влажную дорожку вдоль подъёма, с которого начиналась его чудесная шея.       А когда оторвалась, с восторгом почувствовала, как между языком и кожей пролегла тонкая ниточка.       Она смаковала его вкус — слегка солоноватый, пьянящий, как креплёное вино.       Ей хотелось терзать зубами эти плечи, шею. Сильно, не жалея. Чтобы затем исцелить укусы влажными поцелуями. Хотелось шептать глупости, и гореть в терзавшем её нутро огне.       «Я хочу остаться здесь… с тобой… но почему я не могу?!»       Сходящее с ума сердце билось о рёбра. Оно, глупое, боялось что он всё поймёт. И вместе с тем надеялась, что это случится. Ведь тогда был шанс, что он ответит на поцелуй.       Хотя бы раз, хотя бы один раз… одно крохотное, незначительное мгновение, за которое сейчас она готова была отдать всё что у неё было. А ещё — это глупое, глупое девичье сердечко. Если бы он забрал его себе, ей ни о чём не нужно было бы беспокоиться. Оно бы билось в его руках, и Аля, утратив над ним контроль, станет свободной от желания, страха, боли.       Впрочем, сейчас настоящей боли не было. Она придёт позже.       Сейчас ей досталось растянутое во тьме запретное наслаждение.       «Сделай это, пожалуйста…»       Девушка понимала, что если и был у неё самоконтроль, то Агрест выключил его, как отключили идиоты свет в лифте. Она снова затеяла игру: промежностью прижалась к его бедру. Медленно, смакуя каждый миллиметр, она скользила по нему. И это прикосновение, даже сквозь слои одежды, отзывалась бешеной пульсацией в животе.       Её ногти царапнули его кожу на тыльной стороне шеи. Губы, уже не слишком-то таясь, оставили поцелуй на футболке. Она не жаловала помаду, и теперь очень жалела об этом — ей хотелось оставить на нём хоть какой-то след.       Начиная эту глупую игру, Аля не рассчитывала, что она хоть как-то снимет её напряжение. Скорее сделает тянущее бремя ещё тяжелее. Но теперь она поняла, что распалённому телу достаточно и прикосновений.       Энергия, свернувшаяся пружиной меж её дрожащих ног вот-вот готова была распрямиться. Эти мгновения были самыми опасными, нужно было остановиться, но Сезар не смогла. Она ещё плотнее прильнула к парню, прикусила ткань зубами и тихо застонала.       Адриан отреагировал на это движение. Конечно, он ничего не понял. Или только сделал вид…       Он попытался удержать девушку. Но левая рука сорвалась, и ладонь случайно легла на талию. Пальцы сжались — Агрест просто хотел удержать её на ногах, хотя бы так. Но этого грубого жеста было достаточно.       Пружина распрямилась. Тело Али содрогнулось раз, затем другой, как под ударами невидимого бича.       Высвободившаяся сила, которая так долго копилась в ней, разлилась по венам. Она наполняла девушку негой и блаженством. Отчаянно пульсировала в каждой клеточке её плоти.       — Всё... всё… — шептала она. — Хорошо… не… не… ах!..       — Аля?!       — Адри… Адриан…       Теперь она бессильно повисла на его шее. Без страха — Агрест и до этого держал её достаточно крепко. Справился и теперь.       Девушка тяжело дышала, наслаждаясь его запахом, и всем, что подарили случайные прикосновения.       Над головой вспыхнул свет. Он грубо, беспардонно ворвался в её мир. Белый и стерильный, пронзил глаза, душу, как булавка коллекционера пронзает хрупкую бабочку.       У Али были секунды, чтобы отстраниться. Поправить задравшуюся майку. Девушка, щуря глаза, сумела это сделать. И в это же время створки лифта медленно поползли в стороны.       Толпа ликовала. Она повалила вон из лифта.       Агрест, забавный дурачок, попытался взять Алю на руки — чем заработал смущённую улыбку.       «Ну уж нет. Этого ещё не хватало, чтоб ты таскал меня на глазах всей редакции».       Она расцепила объятия. Толкнула кулачками его грудь. Замотала головой.       — Всё окей… я… мне нормально…       Парень заглянул в её лицо.       — Точно?       — Ну… можешь подержать меня за… эту… как её… руку.       Она и в самом деле подала ему дрожащую кисть. Агрест поспешно поволок её в коридор, где бывшие пассажиры громко делились впечатлениями.       — Кто назвал меня идиотом?! Кто?! — надрывался неизвестный.       Адриан вёл её в сторону туалета.       — Тебе надо умыться, — сказал он, — и на свежий воздух.       Аля рассеяно кивнула. Ей стоило больших усилий не пытаться вырваться из его хватки. Чтобы затем сбежать.       — Сходить с тобой? — не унимался он.       — Ку… да? — спросила Сезар, понемногу приходя в себя. — В женский туалет?       — Ой. Ну… а ты не упадёшь?       — Агрест.       — А вдруг ты…       — О. Ты поймёшь это по звону кафеля.       Она нашла в себе силы посмотреть на него. Как раньше. Насмешливо. И дерзко. Мягко высвободила руку. Оперлась плечом о стену.       Жутко хотелось курить.       — Сам-то как? — спросила она, массируя пальцами виски. Пальцы дрожали. — Устал?       — Да что ты. Нет. Но, — он сделал паузу. И, покрутив головой, шёпотом произнёс: — мне показалось, будто кто-то лизнул моё плечо. По-моему в лифте был маньяк.       Аля секунду пялилась на него, как посетители зоопарка пялятся на экзотическое животное. Симпатичное, но ужасно тупое.       — Н-да? А меня кто-то схватил за жо… ягодицу.       Агрест смутился.       — Я не нарочно.       — Ах ты ж змей. Воспользовался моим незавидным положением.       — Аля! — в ужасе прошептал Адриан. Лицо его сделалось пунцовым. — Я просто пытался тебя удержать!       — Ну, — произнесла она, открывая дверь, — спасибо. Не отирайся тут, будь добр. И так… слухи. Подожди меня внизу. Покурим.       Дверь за её спиной захлопнулась. Краем глаза она увидела себя в зеркале. Красную, как после сауны, растрёпанную девицу. Но с таким довольным выражением на лице, что Сезар не удержалась и показала отражению язык.       В груди жило чувство победы — хотя Аля ни с кем не боролась. И безмерного, смущающего счастья.       Она сделала глупость. Но мир не рухнул.       А может… и не должен был?..       Ответы на этот вопрос таились во тьме будущего.       

******

      Сезар, в который уже раз, чувствовала себя расщеплённой на две части. Одна, ожидаемо, была в ужасе от содеянного. Шокирована настолько, что не стала даже читать мораль; и без того было понятно — Сезар преступила грань дозволенного двумя ногами. При иных обстоятельствах она могла бы всё списать на несправедливость мироздания, случайное стечение обстоятельств, и прочие вещи, над которыми она была не властна.       Однако это совсем другой случай — Аля знала что делала, и делала это намеренно.       Отсюда происходил восторг другой её части (и это так же не было для девушки сюрпризом). Она мурчала от восторга, и радовалась чёрт пойми чему. Не своей смелости — себя-то Аля знала прекрасно, знала так же, на что могла пойти, и что после этого стала бы чувствовать. Другими словами, Сезар радовалась не тому, что решилась на шалость, а тому, что она удалась. Это, а ещё пикантные обстоятельства замешивали стыдный, но невероятно приятный коктейль.       — Мать, — прошептала Сезар, не без укора глядя на отражение в зеркале, — ты наглухо отбитая, ясно тебе?..       По телу, в который раз, пробежала волна блаженства. Аля без труда расшифровывала это, близкое к эйфории, состояние. Её плоть, совершенно не советуясь с мозгом, решила вдруг, что в лифте была только прелюдия. Что вопрос решённый, и нужно теперь только подождать.       Однако голова, не без печали, понимала, насколько пусты эти ожидания.       Сейчас, продолжая безо всякой цели держать руки под струёй тёплой воды, Сезар обвиняла во всём Ригюру. Одна она, во всём мире, которая сказала бы ей «стоп», включила зелёный сигнал. Подарила глупую надежду, что всё-таки…       …всё-таки…       Сезар вздохнула, и снова брызнула пригоршню воды в лицо. Всё что можно подумать — передумано. Девушка выключила воду. Тёплый воздух сушилки смахнул с ладоней последние капли влаги.       В коридоре Агреста не оказалось — он послушно выполнил поручение. Аля даже знала почему.       «Чувствует себя виноватым за то, что наорал. А, может, просто смущается из-за того, что стоял непозволительно — близко. За то, что прикасался».       Сезар поспешно (иначе не умела) отсчитывала подошвами кед ступени лестницы. Мысль её разошлась, и нырнула туда, где ей было интересно развиваться.       «Он прикасался. Интересно, что он думал? Думает? Да, не может быть такого, чтобы он просто выкинул этот случай из головы. Что-то да крутится в этой белой головушке. Не может не крутиться. Ему противно?.. я должна знать. Не знаю зачем. Но должна. Итак, как узнать…»       Девушка едва не залепила себе пощёчину. Попыталась перенаправить мысли в другую сторону, однако хитрое подсознание вывернуло её на ту же трассу порока, только теперь в объезд:       «Вот Нуар, что творит, а? Какой молодец. Чем я хуже? Интересно было б посмотреть на Агреста через маску Рены Руж. Тем более что его тянет к лисичкам. Но там была бледная копия, а тут — неповторимый оригинал».       Её сердце забилось чаще от мысли, что это вполне могло бы случиться. Только руку протяни. Может, быть, в маске она смогла бы говорить с ним открыто, не надевая на себя неуютную шкуру вечно недовольной тётушки.       «Я ж вечно придираюсь к нему. Понятно, почему он, чуть что, шарахается в сторону. А Рена — она не такая. Рена создана морочить головы, а не читать нотации».       И ведь до этого всего — руку протяни! Только попросить у Ледибаг амулет. Она, при всей напыщенной ответственности, не откажет подруге.       «Но, чёрт, это так же цинично. Просить его для того чтобы трепаться с её… парнем? Нет, не то слово. С её… её… да ведь получается, что с её «никем»?..» — эта простая мысль заставила Сезар запнуться. Она чудом не полетела с лестницы — вот было бы смеху, скатись она в холл первого этажа. Прямо под ноги Агреста.       «Она сама сказала, что ей не до него. Что всё кончено. Тогда почему я чувствую себя предателем?.. это рефлексия, привычка? Как всё сложно…».       Адри, знаменитый тем что никогда не выполняет указаний в абсолютной точности (что-то, да надо сделать по-своему), на сей раз удивил. Он ждал её в тесном проулке, который образовывало монструозное здание редакции и длинный старый дом, где теперь обретались офисы разномастных курьерских служб. Соседство это неспроста — крупному издательству всегда нужны ноги, которые быстро доставят на другой конец города конверт с документами.       И теперь, в эпоху отрицания важности мнения курящих, этот узкий переулок использовался как место, где офисное зверьё могло спокойно наполнить лёгкие губительным дымом.       Агрест стоял чуть поодаль от шумной стайки незнакомых Сезар парней и девушек. Под костлявой сенью пожарной лестницы он развлекал себя тем, что… пинал по волнистому, древнему асфальту камушек.       Аля помахала ему рукой с зажатой в пальцах пачкой.       Они молча закурили. Какое-то время стояли, рассматривая отражения в мелких лужах. С высоты на них оседала прохладная капель, летящая из трубок кондиционеров. От того-то, даже при ясной погоде здесь можно было вымочить ноги.       — Ты себя… — начал было Адриан, нервно стряхивая пепел с сигареты.       Сезар только махнула рукой.       — Духота. Ещё не выспалась. Забей.       — А. Гм. Ладно.       Он снова потупил взор. Принялся было снова играть в футбол многострадальным камнем. Но не стал. И вместо этого, с какой-то чрезмерной серьёзностью произнёс:       — Аля. Прости меня, пожалуйста. Я перед тобой виноват.       — Мой зад не в обиде, — фыркнула девушка.       — Я о… не об этом, — сказал Адриан. Палец его быстро поскрёб переносицу — тлеющий кончик сигареты едва не подпалил растрёпанные пшеничные волосы. Потому Аля уже вскинула руку, чтобы предотвратить катастрофу, но Адриан почувствовал жар. И Снова затянулся. Искоса посмотрел на замахнувшуюся девушку. — Что? Настолько тебя взбесил? Ударь, если хочешь.       «Дурак. Да я бы… что другое сделала».       Сезар бессильно опустила руку. Подняла глаза к голубой полоске неба, видневшейся меж крыш.       — Не теряй мысль, — сказала она, делая вид, что нашла инфоповод в белых коробах кондиционеров.       Так старательно, что и Адриан начал посматривать наверх.       — Ну… я хотел сказать, что из-за меня… — он вздохнул. — Что я втравил тебя в неприятности. И вообще всех кто мне дорог. Что это исключительно мой косяк, и я сказал тебе… не то… о чём думал. Очень об этом жалею.       Он бросил на неё виноватый взгляд. Ссутулил плечи.       Аля ненавидела себя за это — но ей такой вид Адриана пришёлся по душе. Наконец-то разговор сошёл с орбиты общих знакомых, и сосредоточился на двоих.       — И что же это за неприятности? — невозмутимо спросила Аля, щелчком запулив сигарету в мусорный бак. — Не желаешь поделиться?       — Ну… это…       — Я, как бы, не против узнать во что меня «втравили».       «Ну почему ты так груба с ним? Откуда этот насмешливый лёд?! Ну почему ты не можешь сказать: Адри, давай разберёмся с этим вместе. Я помогу тебе. Ты можешь мне довериться. Какая жалкая попытка защититься от самой себя. Какой глупый самообман. Меньше получаса назад ты, прижимаясь к нему, впитывая его тепло, вдыхая его запах… кончила».       — Не знаю с чего начать, — виновато улыбнулся Адри. — Если честно.       Аля понимающе покачала головой.       — Росси, — сказала она.       — Ну… это не точно.       — Что «не точно», Адриан? Точнее некуда. Ты и сам допетрил. Миньон Росси снял на нас компромат. Сразу после того как она же сорила намёками в нашу сторону. Это очень смахивает если не на месть за что-то, то на первый ход в классическом корсиканском плане. Вот скажи мне честно, если хочешь, без подробностей, есть у тебя перед ней косяк?       Агрест нехотя кивнул. А затем сказал, весьма уверенно:       — Да. Есть. Наверное, мне нужно перед ней извиниться.       — Ну тут уж я не знаю, — не без раздражения произнесла Сезар. Она снова закурила, быстро щёлкая зажигалкой. — Не знаю, насколько велик твой факап.       От этого слова щёки Адриана стали чуть алее чем были, и нехитрый паззл окончательно сложился.       «Он с ней переспал! Тво-о-о-ю-то мать, Агрест! И ведь ты нихрена не понимаешь, чем это тебе грозит, верно?».       — …словом, дело твоё, — невозмутимо продолжила Аля, — но, зная Росси, скажу что извинениями ты не отделаешься. У неё на тебя есть теперь крючок. И единственный раз, когда она пошла на попятную был в коллеже. С Маринетт. Помнишь?       — Помню. Это… я её тогда попросил.       Аля удивлённо хлопнула ресницами. Выпустила из ноздрей струйки дыма.       — Ого. Вау. И что она попросила взамен?       — Ничего. Лайла не та, кем нам всем казалась. Она…       — Нечто большее, ага. Итак, про твой косяк. Ответь мне, как на допросе, юноша. Ты переспал с Росси?..       Вопрос был брошен как бы между прочим. И Аля до последнего надеялась на отрицательный ответ. Надежда была слаба, но всё же — была.       Но Адри сокрушённо кивнул. Всё окончательно стало на свои места.       — Бля-а, — протянула Сезар, — н-да-а… и… добей меня… ты ей не перезвонил?       Снова кивок и отведённый в сторону взгляд.       — Ну… я как бы собирался. Но мне ещё нужно было объяснить ей, что мы не можем быть вместе. Но это сложно, потому что когда я оказываюсь рядом с Лайлой, она как-будто…       — Итак, — простонала Сезар, закрыв лицо пятернёй — ты трахнул Росси, а затем смылся в Париж. И не позвонил. Надеясь, что всё рассосётся само собой. Да, ведь она таскалась за тобой с самого коллежа только для того, чтобы случайно перепихнуться в Сен-Тропе. Полюбому. Нам же только этого и надо, ага. И уж ТОЧНО она всё забудет, поплачет в подушку о том, какой ты подонок. Другими словами, начнёт жизнь заново, без тебя. То есть правильно истолкует твой намёк. Браво, Агрест. Тебе уже говорили, что ты — дурак?..       Агрест скорчил полную страдания мину. Всплеснул руками.       — Слушай… нельзя вот эту часть побыстрее промотать, а? Я и без тебя знаю что не прав. И в чём.       — Промотать? — раздражённо фыркнула Аля. Ткнула в сторону Адриана сигаретой. — Ты вообще понимаешь, чем тебе это грозит? Есть у тебя малость фантазии, коллега? Вы были одни?       — Ну… в общем… да…       — Чудесно! Прекрасно! Замечательно! Одни в доме! Нюд фотосессия! Только отбитый клиент премии Дарвина фотографирует голых девок в одиночку! И уж тем более — суёт в них… всякое. Короче. На твоём месте, мой друг, я бы беспокоилась не о том, что Росси по мелочи тебе отомстит. А о том, что она подаст на тебя в суд с обвинением в изнасиловании! И я тебя уверяю, Адриан, она это дело без труда выиграет, а ты улетишь каяться в тюрьму! Тебе не поможет никто. Улетали и другие дундуки, вроде тебя, у которых помимо совестливого взгляда были ещё и связи! Об этом ты… думал?!       — А? — растерянно заморгал Адриан.       И сразу же стало ясно, что нет, не думал.       — Но… я уверен, что Лайла так никогда бы не поступила…       Аля зло рассмеялась.       — Да?! Ты вообще понимаешь, что такое гнев брошенной женщины? А уж Росси… блин, я убью Лахиффа. Вот на этот раз — точно. Насколько надо быть бесполезным куском… человека, чтобы подпустить её к собственному другу?!       — Ну он… пытался…       — Что толку?! У неё теперь на тебя не просто крючок. Она, если захочет, будет вертеть тобой в любую сторону, Адри! Она взяла тебя не просто за жопу, а взяла… вообще. Практически в рабство!        Адриан ответил ей полным огня взглядом.       — Однако ж она этого не сделала. Как и в тот раз, когда я попросил её оставить Маринетт в покое.       — То был феномен. Аномалия.       — Это не «феномен». Это предвзятое отношение. Я поговорю с ней…       Аля наградила его саркастической улыбочкой.       — И-и?.. скажешь: «прости, мы не можем быть вместе! Видишь ли, я очень занят. Теперь я ухлёстываю за твоим врагом номер один! Маринетт Дюпен-Чен. Пожелай нам счастья и детишек!». Посмотри, как она взъярилась, когда увидела нас вместе! Не думаю, что всерьёз приняла нас за пару, но и этого хватило, чтобы Росси тут же показала свою суть. Пойми, Агрест! Это было не наказание тебе, а чёткое послание лично мне! Уж я-то знаю женский язык! Там говорилось: «руки убрала от моего парня! Иначе я тебя скомпрометирую так, что ты потеряешь свою подружку!».       Повисла тяжёлая пауза. Аля зло забычковала сигарету. Адриан задумчиво перекатывал меж пальцами потухший фильтр.       Душу девушки терзала первобытная ярость. И направлена она была не в сторону Адриана.       — Я… не хочу, чтобы это тебя касалось, — произнёс Агрест. — Наверное ты права. Лучше, если нас не будут видеть вместе. К тому же Нино…       Он осёкся.       — Хрена с два, — с весёлой злостью произнесла Сезар. — Не пошла бы она к чёрту?! Не-е, Агрест, я не дам тебе просто так сложить лапки. Этак, чего доброго, она тебя утащит под венец. А потом отсудит всё твоё наследство. Да к тому же… пошла она! Ты мой друг! И я не дам какой-то Росси решать с кем мне общаться! Только…       Она погрозила ему пальцем.       — …не смей. Не думай даже брать всё на себя. Ты снова окажешься в её койке, и пяти минут не пройдёт! Она вызовет в тебе чувство вины, и ты «поплывёшь» как миленький. Нам нужен план.       Адри пожал плечами.       — Не знаю даже. По-моему это неправильно. Я не должен строить против неё планы. Это бесчестно.       — Угу. Но скажи. В общем и целом, в некоторых местах, ты всё же со мной согласен?       Он удручённо качнул светлой чёлкой.       Сезар охватил необъяснимый азарт. Она сама понимала, что снова делает что-то неправильное, что она и сама сейчас — покруче Агреста. Но поделать с собой ничего не могла.       «Я просто хочу помочь. Ему. И, заодно, Маринетт. Ну ещё щёлкнуть Лжайлу по длинному носу. Мы, если надо, подключим Ригюру. Да хоть Папу Римского».       — Тогда, — сказала она, разворачиваясь, чтобы уйти, — после работы едем ко мне. Хоть… накормлю тебя, что ли. Посидим, и хорошенько обдумаем, что делать дальше. Здесь слишком уж много ушей. Идёт?       — Идёт.