Правила Игры

      

******

      Пока они молча курили на самом краю крыши, Аля пообещала себе остаток вечера быть такой душевной лапочкой, насколько хватало её существа. И она старалась. Начала с того, что не проронила ни звука, пока Адриан сосредоточенно уничтожал сигарету. И только когда уже собрались уходить, произнесла виновато:       — Адри, прости. Я знаю… я… просто заноза в заднице.       Агрест бросил на неё ничего не значащий взгляд. Так же молча вытянул из пачки новый цилиндр, чиркнул зажигалкой.       — Со мной тоже бывает трудно, — произнёс он, наконец. И, не оставив места для очередной шуточки, добавил: — Со всеми бывает трудно. Но с тобой мне легче всего.       Аля изумлённо вскинула брови.       — Правда?..       — Конечно, — кивнул Адри, — ты заботишься обо мне. Я это очень ценю… понимаешь, мне пришлось пережить, — он хмельно усмехнулся, — заботу иного рода. Холодную опеку. Это когда о тебе заботятся для галочки, потому что входит в обязанности. Для человека, который тебя холодно опекает, ты даже не домашнее животное… ты предмет интерьера жизни. С тебя иногда нужно стирать пыль, полировать, и ты полностью должен соответствовать определённым стандартам. Знаешь, это было забавно наблюдать, как отец терялся, когда понимал, что я вроде как сломанная вещь, но заменить на новую меня нельзя. Во мне вообще случалось очень много таких поломок, и когда отец это замечал… о! Надо было видеть его выражение лица. Вроде как он, самый мудрый и всезнающий, не мог исправить эти косяки. Потому что они выходили за рамки его мира. В такие моменты он просто спихивал меня на Сенкер.       В голосе его прорезалась стальная озлобленность.       — Так что я могу оценить… да, мне есть с чем сравнивать. При этом я хочу чтобы и ты меня поняла. Я вовсе не хочу садиться тебе на шею, быть обузой. Честно говоря, мне вообще было непонятно, отчего ты со мной возишься. До… встречи с Росси.       Сердце Сезар пропустило удар. Ноги сделались ватными, а крыша под стопами словно бы пришла в движение.       «Нет. Нет… и да! Пожалуйста, да!»       — Т-ты… — прошептала Сезар. — Ты-ы-ы…       Адри удивлённо посмотрел на неё.       — Спасибо, что не вставила шуточку про постель, — сказал он. — Я просто понял, что иногда, когда человеку плохо, совершенно невозможно пройти мимо. Наверное, если бы Росси трепала нервы мне так же как вам с Мари… я бы смог отвернуться. Хотя признаваться в этом совсем не хочется. Но… она была добра ко мне. По-своему. И мне просто не хватило совести оставить всё как есть.       — А-а-а, — с облегчением и разочарованием одновременно протянула Сезар. — Поня-а-атно… ух… ну это круто, что ты… кхм, так честен с собой. И мной. О, это правда приятно… тебе не кажется, тут жарковато?       Но Адри было уже не так просто, как раньше, сбить с мысли. Ум его настроился на лирический лад, и не сказать чтобы Але это не нравилось. Скорее наоборот. Но, боже, как же ей было страшно. Этот разговор, как и другие, были похожи на безумные американские горки, где от каждой случайной фразы сердце ухало вниз, а душа на мгновение вылетала из тела. Чтобы затем вернуться обратно.       Сезар не знала, какой будет конечная станция у этого аттракциона. Но, чёрт побери, ей безумно хотелось узнать.       — Я не умею красиво говорить, — слегка смущённо продолжил Адри, — я… просто хотел сказать настоящее «спасибо». Знаешь, если бы ты попросила меня прыгнуть сейчас с крыши — я бы прыгнул…       Аля прыснула в кулак, но вслух ничего говорить не стала.       «Обидится ещё!»       — …сделал бы для тебя всё что угодно…       «Ты нарываешься, да, Агрест?!»       — …но не из благодарности. Это стало бы вроде как сделкой. Здесь другое. Просто я тебя люблю.       Над крышей повисла пауза. Которую долгие томительные секунды спустя разбил крыльями пролетавший мимо голубь.       «А-а-а-а?! А?! А-а-а-а!!!»       Сезар была бесконечно рада тому, что не видела сейчас своё выражение лица. Зато его увидел Агрест. И очень мило смутился. Впрочем, сама Аля не обратила на это внимание — ей было не до того.       — Угмфх, — пискнула она. — Э-э?..       До Агреста начало что-то доходить. Но, как обычно, в минимальном объёме, достаточном для выживания в мегаполисе.       — Да не в том же смысле! — ахнул он, выставив перед собой руки. Сигарета, которую он театрально сжимал между пальцев, упала и прокатилась по железу черепицы, разбрасывая снопы искр. — В смысле как дру… подру… подруга. Это, н-э-э… другая форма…       «Хуёрма, Агрест! Как же я тебя ненавижу. Как же я тебя… лю… люблю… господи…»       — Неорганическая форма, типа как вирус, — подсказала Сезар, к которой стремительно возвращалось самообладание. Хотя внутри она продолжала трепетать от ужаса и восторга одновременно.       — Не-е-т! Как это… самое. То есть, — он вздохнул, и закрыл лицо руками. — Знаешь, будет лучше, если я стану почаще молчать.       «Да, вот Маринетт делала то же самое, Адриан, и теперь к ней в окно залезает какой-то мутный тип. А ты смотришь на это влажными щенячьими глазками».       Вслух этого она говорить не стала. Глубоко вздохнула, решив про себя, что до добра всё это не доведёт.       — Адри, послушай, — сказала Аля, как могла мягче. — Мы уже сошлись на том что я заноза. Давай просто…       — Нет же, ты замечательная!       Аля быстрым движением поправила сползшие на нос очки. Почувствовала, как предательски дрогнули губы.       — Может для других это… недостаток. Мне плевать, — горячо продолжил Адри. — Но это то, что делает тебя особенной! Одна из тысячи вещей! Если кого-то это не устраивает, может пойти к чёрту! Каким бы другом я был, если бы не принял это?!       «Неоттраханным, прости меня моя совесть! Не уведённым у лучшей подруги. Нет… я этого не сделаю. Не. Сделаю. Если он, конечно, не уймётся.»       — Уймись, Адри, — умоляющим тоном попросила Сезар. — Я правда… понимаю всё это без слов. Окей? Но я рада, что ты делаешь шаг навстречу, ведь мы… никогда об этом не говорили. И… пф! К чёрту. Да, мне очень, очень приятны твои слова! Я мурчу как кошка, видишь?       Адриан скептически поднял бровь — это вышло презабавно.       — И мне жаль, что я могу ответить только… только… тупыми шутками. Потому что… это моя… форма обороны.       — Ты меня боишься? — в непритворном ужасе прошептал Агрест.       — Не-е… там… другое.       «Ну-пойми-ты-уже-наконец! Даже до краба со дна морского всё бы дошло!»       — Я бы никогда тебя не обидел!       «У-у-у, это натурально тяжёлый случай. Ну так… получай».       — Адриан, — вздохнула Сезар. Она нервно поправила волосы, и этим только больше их растрепала. — Давай начистоту. Я просто очень, очень боюсь, что ты подумаешь, будто мне нравишься. И дело не в том что ты не привлекательный мужчина. Скорее наоборот. Я не хочу терять друга. От этого теряюсь. Теперь тебе ясно?       — А-а-а… ну так и я страшно боюсь потерять тебя! Я боюсь, что ты подумаешь обо мне невесть что, будто я… бабник… или просто ненадёжный…       Аля подалась вперёд — это было движение не только тела, но и души. Её пальцы нашли его прохладное запястье, и сейчас она отчётливо поняла, что не хочет отпускать эту руку. Даже если от этого небо сверзится на землю.       — Адри, — сказала она, почти шепча, — ты замечательный человек. Я… верю тебе. И я тоже… тебя… — она осеклась. На секунду прикрыла веки, нервно облизнула пересохшие губы, — и даже если бы ты встречался с Росси, мне бы и в голову не пришло думать о тебе плохо. Я очень бы беспокоилась — да. Правда. Может быть, попробовала бы что-то изменить, прости мне это. Но ты не пал бы в моих глазах. И я тоже готова сделать для тебя очень много. Чёрт, даже больше чем для себя! Я… я… — ей не хватало воздуха. Впрочем, не хватило бы сейчас и всего воздуха Парижа. — Я только кажусь чёрствой, но ведь это… не так?..       Она вопросительно посмотрела ему в глаза. Снизу-вверх. Не надеясь что он поймет, и уже не боясь этого. Сейчас ей всё равно.        — Нет, — ответил Агрест, — совсем не кажешься. Ни чуточки. Некоторые твои фразы, впрочем… заставляют меня… сбивают с толку. Но ведь и это часть твоего очарования.       «Очарова-а-а-а-ния-а…»       — Наверное, будет лучше, — продолжил парень, — если мы будем с тобой… ну… более прямолинейны. То есть если я брякну что-то не то, ты просто переспросишь. И всё.       — Но тогда ты перестанешь краснеть. Нет уж, — фыркнула Сезар. — Я, знаешь, не готова распрощаться с этим зрелищем.       — Так ты делаешь это специально? — растерянно и даже обиженно спросил Агрест.       — Что? — улыбнулась Аля. — Заставляю тебя делать мне комплименты? Не-а, тут уж моя генетика постаралась.       Адри, к удовольствию Сезар, густо покраснел. Отвёл глаза. И девушка решила — это лучший момент, чтобы выпустить из пальцев его кисть. Она разжала их, и ладонь коснулась ядовитой, терзающей душу пустоты.       Девушка невольно сжала пальцы в кулак, словно пыталась ухватить недоступное.       — На кухне нас ждёт джамбалайя и вино, — сказала она. — К тому ж мы собирались кутить, а пока до этого далековато. Уж поверь моему опыту.       

******

      Она решила организовать что-то вроде пикника. Простенькая скатерть, хлеб в корзинке, тонко нарезанный сыр (о ножи на её кухне можно было порезаться одним только взглядом). Джамбалайю они поклевали ещё на кухне — Адри с виду остался доволен и сыт. Самой же Сезар кусок в горло не лез.       Тогда-то, с самым глупым видом наблюдая как он ест, ей и пришла в голову идея пикника. Мудрому человеку стоило бы опасаться, что Адриан распознает в этом намёк на свидание. Но Аля была не только мудрой, но и достаточно опытной, чтобы справедливо полагать — посети она пикник в белье, Агрест только заподозрит намёк.       Словом, они во второй раз выбрались на крышу через окно её комнаты. Расстелили скатерть, и расположились… достаточно удобно. Прежде Сезар не приходилось принимать гостей вот так, и она как-то не подумала, что расположенная под углом крыша и твёрдо стоящие на ней бутылки — вещи несовместимые.       Но технический гений двух голов абсолютно гуманитарного склада догадался сложить всё что могло скатиться в ещё одну корзину. Теперь сбежать пыталась только она одна, и это здорово разнообразило досуг. Впрочем, даже если бы она и упала, это не повредило бы никому — эта часть крыши выходила на глухой дворик-колодец, где на полотне древнего, поплывшего асфальта одиноко стоял мусорный контейнер.       Вечер сгущался. К восьми часам шум моторов достиг своего пика, а затем начал стихать. На его место пришли птичьи трели. Птахи умело прятались в ветвях деревьев, возвышавшихся там, где дом поворачивался фасадом к оживлённой улице. Звёзды разгорались всё ярче, ветер нёс дурманящие запахи вечернего лета; город остывал после июльского зноя.       И ему это шло.       — За нас! — ставшим слегка непослушным языком произнесла Сезар. Бокалы соприкоснулись. — Ну и за них. Так уж и быть. Я сегодня в духе.       Адриан улыбнулся.       — Шедевр, а не тост.       — Ну так попробуй лучше, критикан!       Агрест пальцем поправил ворот футболки. Сделал умное лицо.       — Я вся трепещу в нетерпении! — засмеялась Сезар, прикрывая рот ладонью. Очки сползли на кончик носа.       Она сперва поправила их. А потом, фыркнув, сняла, и дужкой закрепила за край декольте. От её затуманенного взора не укрылся взгляд Агреста — скорее всего в нём не было ничего, что Аля хотела бы видеть. Просто он машинально проследил за её рукой. И всё. Но удержаться от шпильки было невозможно.       — Кажется, я знаю чему будет посвящён твой супер-тост, — неожиданно-глубоким голосом произнесла Аля.       Голова приятно кружилась, и девушка, совсем забыв о противоречивом внутреннем голосе, как бы случайно подалась вперёд. Оперлась руками о крышу, и стиснула локтями грудь.       — Я просто боюсь, что ты их потеряешь, — ответил Адриан. Кажется, и у него прибавилось смелости.       Вообще Аля успела заметить, что её друг хмелеет стремительно и неотвратимо. Но делать с этим ничего не собиралась.       — Ну-у. Не бойсь. Не отвалятся. Они насмерть приросли.       Адриан мучительно-долго сочинял ответ, потешно хмуря светлые брови. На лбу его пролегла складочка философа.        — То-о-с-т, — напомнила Сезар, покачивая полным бокалом перед носом Агреста.       Он пожал плечами. И нарочито-серьёзным тоном произнёс:       — За тебя!       Аля рассмеялась так громко, что эхо пронеслось по двору, и бросило звук её голоса высоко в темнеющее, обросшее прядками облаков, небо.       — Ха-ха-ха-а-грест! Ну ёмаё! Никакого воображения.       — Отчего же. Ты достойна. Хотя мы так и не придумали как мне выкручиваться…       — Пф-ф, — Сезар лениво мазнула в его сторону ладонью, — тоже мне, проблема. Извинись при помощи Буржуа. Ну не через неё, а чтобы она была рядом. Ну вообще, появись пару раз в её обществе, и делай всё, чтоб эта ш-ш… м-м-м… де-вуш-ка не могла выцепить тебя, пока ты один. И уж точно…       Аля погрозила ему пальцем.       — …никаких сессий. Даже «фото». Усёк? Чудо, а не план. А ещё. Момент. Делай так, чтобы Росси не была в курсе, за кем ты ухаживаешь. Это всё усложнит. А Хлоя…       Она стукнула стаканом о стакан, и сделала глубокий глоток.       — Она создана, чтобы отвлекать внимание на себя. Лжайле ничё другого не останется, кроме как слушать её мудрые речи.       — И правда. План замечательный! — улыбнулся Адриан. — Как бы его не забыть?       — Запиши.       Эта шутка показалась обоим настолько смешной, что оба согнулись от хохота. И ощутимо стукнулись лбами.       — Ау-у-у! — Аля прижала ладонь к ушибленному месту. — Чего ты какой твёрдый?!       — Ох, прости! Очень больно? — Адриан подполз к ней ближе. Зачем-то попытался убрать руки ото лба.       И Аля это позволила. Она подняла глаза. И поняла, что его лицо сейчас как раз напротив её. Оно заслонило весь мир, все густые краски сумерек. Запахи, тени, звуки. Остались только эти странные, миндалевидные, окрашенные весенней зеленью глаза.       — Не… не очень, — одними губами прошептала Сезар, неотрывно глядя на него. Тело сделало непослушным и слабым. Вино кружило голову в расслабляющем танце. — Теперь… даже лучше…       «Я его поцелую. Сейчас я его поцелую, » — с неуместным безразличием подумала она. — «Эти проклятые губы…»       Прохладные пальцы легли на горячий лоб. И Аля почувствовала, как предательски задрожали её веки. Чужое дыхание, обжигающе-горячее, ласкало её щёки. Всё начиналось как днём, в лифте.       «А ведь я даже не переоделась… стоп! СТОП! Я не переоделась!!!».       Невероятным усилием воли она подалась назад. И Адри поспешно убрал руку.       — Может, приложить лёд? Вдруг будет синяк?!       Слово «синяк» он произнёс на выдохе, с таким надрывным пафосом студента-театрала, что Аля снова расхохоталась.       — Ха-ха-ха… «синяк» это ты, Агрест! Ха-ха… а что. Пусть будет. Мне лень идти.       — Я схожу!       — Куда-а? С крыши?.. тем более, — в ней пробудилась и расправила плечи затюканная работой кокетка, — это же не повредит моей красоте, которую ты так восхвалял?       Адри скорчил виноватую мину. Попытался подняться, но Сезар удержала его за руку.       — Сиди уже. Намёк поняла. Один синяк — и я иду в утиль.       — Ну нет! Ты всё так же прекрасна! Я просто боюсь, что тебе больно. И потом, ты не ёлка, чтобы тебя украшать фонариками.       — Пф-ф… ха-ха-ха! А вот некоторым девушкам нравится, когда им делают больно, — брякнула она.       «Ой, мать, да ты пьяна! Ю-ху!»       — А тебе, — начал было Агрест. Но вовремя спохватился и попытался сделать вид, что ничего не говорил.       Уставился на небо, чуть выше Алиной головы.       — М-м-м. Самолёт летит, — философским тоном сказал он.       Аля ответила ему долгим, и, как ей казалось, полным рокового соблазна взглядом. Прихватила губами край бокала.       — Да, — произнесла она так тихо, что от этого простого слова остался лишь след дышка на стекле. — А почему ты спросил?..       Голове, телу было до приятного — легко. Словно вся она, всё её существо сделалось невесомым пёрышком, которое вот-вот подхватит ветер перемен, и понесёт над сияющим огнями, отдыхающим от зноя, Парижем. Конечно, виновато в этом было вино. А ещё она сама.       Но как же сейчас было хорошо — балансировать где-то на грани приличий, мягко касаться запретных тем. Дразнить этого парня… в котором не было ничего особенного. Но при этом в нём было всё.       В его мило краснеющих — прямо сейчас! — щеках. Вечно печальном взгляде зелёных глаз. В шевелюре, которую невидимой рукой трепал прохладный ветерок. В его волнующей фигуре, напряжённых руках, и особенно — жестах. Ей нравилось всё. Как он смотрит. Как он нервничает, сочиняя ответ. И даже как он дышит, чуть приоткрыв губы.       В кружащейся голове Али зародилась мысль о том, что если бы люди в самом деле светились от счастья, она затмила бы собой весь Город Огней.       Девушка ожидала, что Адри продолжит развивать нелепую «самолётную» тему. Или сделает вид, что не расслышал… или, чего доброго, укорит её за неосторожную «шутку». Которая шуткой была лишь отчасти. Она не знала ответа на вопрос — но с ним ей очень, очень хотелось узнать.       Однако, Агрест умел удивлять ровно тогда, когда этого меньше всего ждёшь.       — Я просто… — сказал он, порывисто вздохнув. Смущённо поправил прядку пшеничных волос, упавшую на глаза.       Тень от верхушек деревьев, подсвеченная уличным фонарём, пульсировала на его лице.       — М-м? — улыбка, слишком уж горячая, непрошенным гостем появилась на её лице.       — …любопытный?.. то есть, ну скажи, ну это же всегда интересно, что у другого человека в голове? Просто об этом не говорят.        «Конечно интересно, Агрест. Особенно, если в этой голове не опилки, как у некоторых».       — Не говорят кому попало, — мягко поправила его Сезар.       — Да-а, — протянул Адриан, — понима-а-ю.       — Ого, — фыркнула Сезар. Сделала быстрый глоток. И, подержав вино на языке, выдержав это приятное испытание огнём, проглотила. Тепло пульсировало по её телу. Почти шёпотом она добавила: — Ты «поним-а-а-ешь». Вау. Громко сказано. Но что-то я сомневаюсь что это правда.       Адри не нашёлся что ответить — он вертел между пальцами почти пустой бокал. Избегал смотреть на Алю, будто сам её вид делал ему неприятно.       Это сделало больно и самой Сезар. Подёрнутый пеленой хмеля разум нашёптывал, что Адри не настолько уж глуп. Что он просто пренебрегает намёком, пренебрегает ей… холодная шпилька уколола сердце.       — Я не верю и твоим дежурным комплиментам, — сказала Аля с неприкрытой обидой в голосе, — наверное, это просто часть… твоего воспитания. Да, Адриан? Тебя приучили говорить людям «типа приятные вещи», чтобы… чтобы… вот зачем это нужно?       «Зачем ты даришь мне пустые надежды?! Зачем тревожишь моё эго, моё сердце? Я не могу, не могу тебе нравиться, на это нет ни одной причины! Я знаю почему тебе нравится Маринетт, потому что она удивительная! А я, да, симпатичная, но обычная. Обычная чёрная девчонка, каких полно в пригородах. Вы, светлые парни, смотрите на нас со сдержанным терпением. Потому что выражать неприязнь — некрасиво! Я могу стать для тебя только «бро» с которым так удобно напиваться! Ты даже… даже…».       Она часто дышала, пытаясь унять накопившуюся злость, разочарование в самой себе и своих устоях. Он выбил у неё из-под ног фундамент. Мир затрещал по швам, посыпался, и кто в этом виноват?! И почему только она одна должна быть виноватой?!       Всё он: минуту назад Аля была в Раю, а теперь упала в пламенные глубины Ада.       Хотелось рыдать от бессилия. И, наверное, она бы в самом деле заплакала. Отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Может, Адри не заметил бы, или списал всё на вино… которое, конечно, стукнуло в обе головы на этой крыше.       — Я мог бы, — вдруг произнёс Адриан, продолжая смотреть куда-то в сторону. И полный ярости внутренний голос умолк. — Я мог бы показать тебе, насколько ты удивительная, и всему миру тоже. Да, скорее даже не одной тебе. Другим. Потому что есть шанс, что ты не поймёшь. Но я… рискую нарваться на шутку, где будет звучать фамилия Лайлы. И, знаешь, я заслужил эту шутку, однако слушать её не готов.       Аля почувствовала, как пальцы её сжимают ножку бокала так сильно, что та должна была вот-вот хрустнуть.       — Правда? — произнесла девушка одними губами.       — Аля. Ты не только красива. Красота — это пустышка, можешь мне поверить. Я сам — пустышка. Ты невероятно талантлива, это было ясно ещё в коллеже. Вообще всем. Думаю что и тебе. Ты храбрая и сильная… ты могла бы сойти за Ледибаг, и спасти Париж. Но при этом… и я не лгу… в тебе столько женственности, сколько нет ни в одной бездушной кукле, которую толпа возносит на пьедестал просто из-за того, что так сошлись звёзды. У них нет ничего, за что их стоило бы любить. У тебя есть всё. Вообще всё. И… мне хочется сделать больно тем, кто заставляет тебя так жестоко заблуждаться.       Сезар опустила напряжённые руки. Его слова продолжали звучать в голове. И голова эта плодила смыслы, которых и в помине не было.       — Я… но я… — она опустила бокал. Быстрым движением поправила волосы. Настал её черёд отводить взгляд. Девушка произнесла на выдохе то, что терзало больше всего: — Я же плохая.       Агрест иронически изогнул бровь.       — Не знаю что ты сотворила, — сказал парень, — но уж точно до меня тебе далеко.       — Адри… прости меня, — виноватым тоном произнесла Сезар. — Это я тебя затюкала шутками. Ну, не морщи моську, ну в самом деле! Ты не сделал ничего ужасного. Может, с чьей-то точки зрения это был некрасивый поступок, ну да пошли все, прости, в задницу. Ты ж не святой, в конце-концов, ты был свободен, и кто бы удержался? Да, Росси, она очень краси…       — Не красивее тебя, — огрызнулся Адри. — Ты не понимаешь. Причём тут Росси?! Я говорю о моём отце. Я предал своего отца ради общего блага. Я предал свою семью, Аля, и можно тыщу раз говорить, что он сам виноват и не оставил мне выбора. Но я знаю правду. У меня был выбор. И я его сделал. Всё. Точка.       — А?..       — Но что ещё хуже… я предал и того человека, который мне доверял. Я обманул! Сохранил эту гнилую тайну не только ради отца, но и для себя! Если его репутация рухнет, конец придёт и мне! Толпа не оставит от меня даже мокрого места! Сделай я что полагается, отца бы заперли за решёткой, а мне пришлось бы бежать из Франции, притворяться другим человеком… впрочем, о чём я? Я и так всю жизнь притворяюсь другим человеком!       Аля непонимающе посмотрела на Агреста.       — Адри… о чём ты?.. я не понимаю…       Агрест посмотрел на неё из-под насупленных светлых бровей, и во взгляде изумрудных глаз было столько боли, что Але снова захотелось заплакать.       — О том что я предал всех. Но ты не должна об этом знать. Никто не должен. Иначе всё будет напрасно. Если ты хочешь продолжать считать меня своим другом, прошу, не спрашивай. Это разрушит…       Тело не повиновалось разуму. Оно двигалось само — впрочем, будь её голова в полной ясности, она сделала бы то же самое. Аля быстрым движением отставила бокал. Подалась вперёд. Её руки обвили его напряжённое, словно камень тело. Сезар прижалась к нему мягкой грудью, прильнула щекой к жёстким, непослушным волосам. Зарылась в них носом, вдохнула чужой, незнакомый запах.       — Адри, что бы ты ни сделал, — прошептала она, — что бы ты про себя не говорил, я не поверю ни единому слову. Я знаю какой ты человек. Знаю, знаю… не спорь… я так… чувствую…       Она почувствовала, как дрожат в напряжении его мышцы. И сам он, весь, превратился в дрожащий комок, который хотелось обнимать бесконечно. Хотелось залечить все-все его раны. Девушка провела пальцами по его голове.       — Я никогда не забуду, что он мне сказал, на вершине моего «триумфа». Когда я понял, что сбросил с себя его цепи, которые он ковал каждый день, и заставлял меня их носить… он… он прикончил меня.       — Господи, Адри. Ну перестань же… ты очень ранимый, и что бы он не…       — Он сказал, — глухо произнёс Агрест, — он сказал мне тогда… «поздравляю, Эдриан. Ты убил свою мать».       Аля почувствовала, как он вздрогнул в её объятиях, словно в ночном небе свистнула и опустилась на выгнутую спину незримая плеть.       — Нет! Нет! — покачала головой девушка. — Чу… чудовище! Это уже слишком даже для такого человека! Адри! Адри, посмотри же на меня!       Она сжала ладонями его лицо — парень не сопротивлялся, но взгляд его блуждал где-то в пустоте.       — Он болен! Болен, понимаешь? Это полная чушь! Ну же, включи голову! Ты ни в чём не виноват! Это не твоя вина! Он бредил! Он пытался через ложь манипулировать тобой!       Агрест только мотнул головой.       — Он не имел никакого права! — почти крикнула Сезар. — Господи, родной! Послушай же! Послушай меня! Ты не должен нести это в себе, это не твоя вина, не твой крест! Я… я… бы сердце отдала, чтобы ты мне поверил!       На секунду его взгляд прояснился. В нём проскользнуло непонимание. Удивление. Это было опасно, и очень — но Алю уже несло.       — Чёрт, я ему глотку выгрызу за это! И не дам тебя в обиду. Ни ему. Ни кому! Ты не один. Не один… понимаешь?..       Его губы дрогнули. С них должен был сорваться вопрос. И всё Алино естество требовало податься сейчас навстречу, ответить поцелуем, даже если он будет солёным от слёз. Оно диктовало выпить всю его боль, обнять вылечить, объяснить… и уж точно никогда, ни на шаг больше не подпускать его к чудовищам.       И только одно спасло её от этого падения. Слова, которые так больно царапнули душу.       «Я предал свою семью. Я предал, предал, предал… целый список в его голове, Сезар! Ты хочешь чтобы он записал в него ещё и тебя, и Маринетт и клятого Лахиффа?! Очнись!!! Посмотри как ему больно! Это… это всё объясняет».       — С… спасибо, — прошептал он, глядя в её глаза. — Но ты ничего… не сможешь с этим сделать.       — Значит ты меня не знаешь. Я…       — Никогда, — сказал Адриан, — умоляю, никогда не спрашивай меня об этом. Поклянись нашей дружбой, что ты этого не сделаешь. Ты… единственная, кому я об этом… рассказал. Но больше не будет ни слова. Я знаю, ты мастерски взламываешь чужие тайны. Пощади мою. Поклянись.       — Клянусь, — твёрдо сказала Сезар.       Адри вздохнул.       — Ты в самом деле… нечто большее, чем думаешь, Аля.       Она ответила ему нервной улыбкой. Агрест улыбнулся ей в ответ.       — Вот что бывает, если сильно стукнуться головой, — произнёс он смущённо. — Этого… не повторится.       Аля столь же смущённо рассмеялась.       — Да-а, надо бы мне сходить за шлемами. Чтобы наверняка.       «Выход из этой петли можно найти только вдвоём… но ты никогда не захочешь. А я не посмею. Прости меня, Адри. Но я буду рядом. Ты не один…»       Она неохотно выпустила его лицо из пальцев. И Агрест удивлённо дотронулся ладонью щеки — словно только сейчас понял, что её касалась чужая кожа. Сезар поднялась на ноги. Чуть покачнулась, но устояла на ногах. В голове стоял туман, однако тело её оставалось крепким, и так просто не сдавалось.       — Ты серьёзно? — фыркнул Адриан. — Нет, я-то надену, только чтоб на тебя в нём посмотреть.       — Цыц мне, — махнула в его сторону кистью креолка. — Хочу сделать сюрприз. Любишь сюрпризы?       — Терпеть не могу! — с восторгом произнёс Агрест.       — Чудесно. Пообещай, что не сиганёшь с крыши.       — Ла-адно, — с деланной ленцой произнёс Адри. — Если ты настаиваешь…       «Ну и хорошо. С виду с ним всё в порядке. А со мной?..»       — И чтобы наши бокалы к моему возвращению были полными. А ещё… только попробуй уснуть!