Второй шанс

— Мам, пап, Катрина меня пугает, — пробормотала я, постоянно оглядываясь. В комнате было очень темно, хоть и день на дворе. Родители переглянулись. Мы, как обычно, сидели за обеденным столом все вместе. Мама снова приготовила карри, его запах разносился по всему дому. Мы с папой просто обожаем её еду! Так что от этого сразу становилось спокойнее на душе. — А что она делает? — ласково спросила мама. — Может, она и не хочет тебя пугать. — Не знаю, она принесла череп и сказала, что его зовут Роджер. Я сказала ей, что она меня пугает, а она засмеялась и убежала куда-то… мне кажется, она на меня накинется когда-нибудь. Родители нахмурились. Причём синхронно. Они вообще многое делали одновременно, говорили, что это потому что они долго друг друга знают. Я их и Катрину всю жизнь знаю, но не говорю одно и то же с ними постоянно почему-то. А Катрина вообще совсем другая… но она мне нравится, когда нормально себя ведёт. — Череп? А когда это было? — осторожно спросил папа, натянуто улыбаясь. Но я знаю, что сейчас это было не искренне. Просто он хотел своей доброй улыбкой меня успокоить. Он вообще очень добрый, мама говорит, что даже слишком. — Ну вот… сегодня недавно, она ко мне в гости опять через окошко заходила. Она ещё сказала, что у неё котик с шестью лапками есть и звала к себе в гости, но я сказала, что уже очень поздно, и вы волноваться будете, я одна никуда не пойду. И она тогда обиделась немного. — Ифи, — начали они в один голос, а затем весело переглянулись. Папа кивнул маме. — У тебя очень богатое воображение, и это прекрасно, но… — Это не воображение! Это правда было! — надулась я и с недовольным лицом принялась за еду, лишь иногда поднимая глаза к маме с папой. И тогда родители снова переглянулись. Иногда мне казалось, что они умеют читать мысли и общаются только телепатически. Вот бы и мне так с Катриной!.. Хотя я боюсь того, что у неё в мыслях. Но, может, она так станет менее загадочной и более понятной. А понятно — значит, не так уж и жутко. По крайней мере, так мама считает. А я не знаю пока что, я маленькая ещё о таком думать. Потом решу, когда старше стану.

***

Белые полы, белый коридор, успокаивающий гул ламп. Интересно, зачем родители привели меня к врачу? Я говорила им, что у меня ничего не болит, но они сказали, что бывают очень незаметные болезни. Я вздрогнула, когда услышала знакомое шуршание платья, а краем глаза увидела фиолетовые волосы. Катрина всегда приходила бесшумно, словно появлялась из ниоткуда. — Нужны тебе эти врачи? Давай сбежим, — она протянула мне руку, зловеще улыбаясь. — Ты тоже заболела?.. А где твои родители? — спросила я. Катрина рассмеялась своим тихим голосом, похожим на шипение. — У меня их нет. Потому мне и хорошо живётся! Родители всегда всё веселье портят. И учителя. Я живу одна, в красивом особняке! Ну, как сказать одна. У меня есть Роджер и коты-гусеницы. Там много-много места, поэтому там удобно играть в прятки. Катрина замолчала, мечтательно улыбаясь. — Ну, про особняк ты рассказывала, — напомнила ей я. — и говорила, что любишь играть в прятки, я всё это помню. Ты всё-таки моя подруга. — А ты мне скорее как младшая сестра, — снова шипяще засмеялась Катрина. — глупенькая, ещё ничего непонимающая младшая сестра. Она ненадолго остановилась, встревоженно глядя на кабинет с надписью «Психиатр», затем бросила грустный взгляд на меня, задумчиво покачала головой и ушла. — С кем ты разговаривала?.. — спросила мама, глядя Катрине вслед. — С Катриной. Мама почему-то тяжело вздохнула. — Опять с Катриной? Она только что здесь была? — Да. Она очень бесшумно ходит и незаметная, поэтому на неё обращают внимания только те, с кем она решила поговорить, — объяснила я. Мама пожала плечами. И впервые в жизни я заметила, что она мне не доверяет. И очень расстроилась.

***

Я бежала в школу, перепрыгивая лужи, камни и всё прочее. Нет, я никак не могу опоздать в новую школу в первый же день, не хочу, чтобы ко мне тоже здесь странно относились и перевели меня в другую! К счастью, так как в психиатрических больницах делать нечего, я занималась там… спортом. Побегать, конечно, невозможно было, а вот отжаться и пресс покачать… хотя после кучи уколов с успокоительным это сделать оказалось, мягко говоря, сложновато. Но так я заодно стала гораздо выносливее и, наверное, после всего пережитого могу выдержать что угодно, теперь я ничего не боюсь и… Под ноги выскочила чёрная кошка, я вскрикнула и упала на землю. В первую секунду мне показалось, что это очередная тень, которая снова будет на меня нападать, постоянно деформируясь, но нет. Это всего лишь настоящая кошка, не галлюцинация. Она обнюхала меня, из-за чего я широко улыбнулась, и побежала дальше. Впрочем, побежала дальше не только кошка. Отряхнувшись, я в приподнятом настроении долетела до новой школы. Конечно, я знаю, что у меня просто шизофрения, потому что сейчас у меня не обострение, и я нахожусь полностью в сознании, но… как же я скучаю по Катрине и её котикам с кучей лапок. Как-то странно и даже, наверное, глупо с такой теплотой относиться к своим галлюцинациям. Вернее, только к некоторым. В основном в обострениях я живу в постоянном страхе. Даже не знаю, что хуже: когда я при этом понимаю, что это не по-настоящему или когда даже этого не осознаю. Но наконец-то я снова на воле! Я с наслаждением вдохнула осенний воздух. Наконец-то болтовня с новыми людьми, пусть я этого теперь побаиваюсь — психбольница приучила меня никому не доверять, наконец-то интернет… точно! Интернет! Игры! Телефон! Замечтавшись, я и сама не заметила, как оказалась в нужном кабинете. Слава Роджеру, я успела до звонка. На меня с интересом уставились школьники, от чего я поёжилась. Пришлось убеждать себя в том, что никто не собирается опрашивать меня и ставить ещё десять страшных диагнозов. Неловко помахав рукой и тихо засмеявшись, я поздоровалась и прошла на свободное место. Вообще смех едва ли не после каждой, даже несмешной, фразы, был привычкой Катрины, но я довольно быстро подхватила её. С кем поведёшься — от того и… стоп, нет, она ненастоящая. Её нет и никогда не было. Почему-то от этих мыслей сердце защемило… — Первый день, и уже не в форме, — укоризненно сказала сидящая рядом блондинка и надула свои и без того пухлые щёки. Ничего себе наглость! Я только пришла, а она уже раскомандовалась! — Ой, Гаст, не начинай, — произнёс какой-то парень и недовольно сморщился. — Так нельзя! Форма на заказ шьётся, её нельзя не носить, за это же деньги заплачены, и кто-то старался и делал её! И вообще, тебя всё равно учителя отругают. Я решила тактично промолчать, потому что вряд ли всем присутствующим стоило знать о том, что моя мама, помешанная на фотографии, решила использовать её исключительно в целях фотоссесий, а позировать на фоне всякой красоты мне нравилось. В общем-то, мама и работала фотографом, и занималась этим как хобби, и вообще жила и дышала своей профессией. Мы с папой часто шутим, что она больше ничего кроме этого не делает. Но мама недовольно поджимает губу и говорит, что у неё есть ещё другие увлечения помимо этого. Ах да, это я попросила у них разрешения ходить в чём захочется, и это они сказали мне наплевать на все устои. Обожаю своих родителей. — Ну вот и не лезь к ней, оставь это учителям, — сделал вывод всё тот же парень. Девушка, сидящая впереди меня, обернулась. — Не обращай внимания, у нас каждый день такое. Это Гаст, наша староста, она всегда такая. — А… ясно… Да, ясно, ощущается как «вообще ничего непонятно». — Кстати, Гаст, кто сегодня дежурит? У нас, вроде, по списку ты, а эту девочку мы как раз не знаем куда де-е-еть… — Так тем более нельзя! — резко возразила Гаст, — она только пришла, её нельзя таким нагружать. Но, если хочешь, я могу переставить твоё дежурство на сегодняшний день, а себя заменить на того, с кем дружишь, а я с ней как раз дежурить буду. Моё мнение о Гаст после этой фразы совсем немного изменилось. Похоже, её здесь особо не любили, но, кажется, она просто раздражающая, но адекватная. Наверное. Позже узнаю. — Ой, правда? Спаси-и-ибо, ты такая хорошая! Большинство школьников осуждающе посмотрели на лицемерную девушку, кто-то захихикал… в первую секунду подумалось, что это Катрина, а потом дошло, что у неё голос совершенно другой. Необычный, шипящий, как будто змея разговаривает по-человечески… так, нет. Её. Не. Существует.

***

Вот и настал момент дежурства с Гаст. Мы и так спорили постоянно, а тут пришлось надолго остаться вместе. К счастью, в основном мы молча протирали парты, мыли полы и занимались, в общем-то, обычной уборкой кабинета. Когда мы всё закончили, я потянула дверную ручку и… поняла, что она не открылась. Мы встревоженно переглянулись. — Хочешь прикол? Нас закрыли видимо, — засмеялась я. Гаст моё настроение не разделяла, поэтому молча побрела к своему рюкзаку, по пути несколько раз подскользнувшись на вымытых полах. Удивительно, как в одной комнате с ней я вообще умудрилась остаться жива, потому что за это время здесь падало и сдвигалось всё, начиная от парт, заканчивая шкафом с книжками. Наверное, если спросить у неё, не роняли ли её вниз головой в детстве, она ответит «Откуда ты знаешь?», и тогда я ей скажу «Да так, интуиция»… — О-ой… я телефон, кажется, где-то выронила… — пробормотала она, краснея. Я хмыкнула. — Ну, класс, попрощайся с ним. Наверное, ещё и разбила, когда падала. — Не может такого быть! — горячо возразила она, из-за чего я демонстративно закатила глаза. По-моему, с ней ещё и не такое может быть. Как Гаст вообще дожила до своих лет?.. — Ты номер телефона чей-нибудь из учителей помнишь? — спросила я, взяв себя в руки. Раньше я бы запаниковала, но Катрина научила меня многому… так, всё, достаточно о Катрине, нужно от неё абстрагироваться и вообще осознать до конца, что это лишь галлюцинация, а не реальная моя названная старшая сестра. А то я вместо того чтобы пойти на поправку снова получу обострение. — Нет… — тихо обронила она, опуская взгляд к полу. Я тяжело вздохнула и подошла к окну. — Получается, придётся прыгать. — Ты что, так нельзя, разобьёшься, — испуганно округлила и без того большие глаза Гаст. — Ой, да ладно, что с нами будет, всего-то второй этаж. К тому же, я просто вот так сделаю! — с этими словами я отошла к самой просторной части кабинета, между доской и столом учителя, и показала невероятный трюк, заключающийся в кувырке в воздухе и перекате по полу, который я завершила ещё одним эпичным кувырком. — Это очень красиво, но вряд ли спасёт нас от травм. — Ага, а ещё так только я могу, у тебя со спортом плохо, — я показала ей язык. Гаст нахмурилась. — У всех свои слабости, — она отвернулась. — и вообще, тебе обязательно нужно здоровый образ жизни вести, потому что ты часто в больницах лежишь, а для меня это не так критично. Вот зануда. Интересно, что бы она сказала, узнай, что частые посещения больниц связаны с шизофренией, а не какими-то физическими проблемами? Учителя вот меня что в прошлой, что в этой школе не любят, ведь знают правду. Только в той так вышло, что узнали и одноклассники, и началась травля. Родители очень быстро об этом узнали и тут же перевели в другую. Может, я и странная, и друзей у меня почти нет (сложно их заводить, если постоянно в психбольнице лежишь. Хотя я познакомилась там с несколькими приятными ровесницами, тоже странненькими), но с родителями уж точно повезло. Я слишком утонула в своих мыслях и не смогла придумать ничего остроумного. С тяжёлым вздохом, я спросила: — И что теперь? Просто ждать, пока кто-нибудь заметит? Гаст пожала плечами. Я громко заколотила по двери. — Эй, выпустите! Выпустите!.. Молчат… ладно, попробую позвонить кому-то из родителей, чтобы они позвонили кому-то из учителей… хотя блин, они же сейчас на работе… — Ну, это всё-таки срочное, — вновь подала голос Гаст. Я всё же с ней согласилась и достала телефон из кармана джинсовых шорт. Очень быстро я разблокировала его и… чего это не разблокировался, выключен, что ли?.. А зачем я его отключила?.. — Блин. — вырвалось у меня из-за внезапного осознания. Я обречённо посмотрела на Гаст. Она вопросительно наклонила голову набок. Я со смехом, скорее напоминающим плач, произнесла: — У меня телефон разрядился совсем недавно… Мы молча смотрели друг на друга. — Нас точно найдут, нужно быть оптимистами, — заявила Гаст и села за парту, вытащила из рюкзака шоколадку, отломила немного и протянула мне, — хочешь? Хотелось нетактично высказаться о том, что с фигурой Гаст сладкого стоит есть поменьше, но вместо этого я, просто поблагодарив девушку, взяла кусочек. На нём было написано «Улыбнись :)». Мило. Интересно, Гаст специально именно такой для меня выбрала? Молочный шоколад с клубникой быстро растаял у меня во рту. Очень сладко. Мы ещё некоторое время сидели в тишине, вдвоём поедая шоколадку, а затем я решила нарушить молчание. — Ну, а ты как вообще… не знаю, что в свободное время делаешь? — не придумав темы для разговора интереснее, спросила я. — Я… — удивлённо начала девушка, — рисую… хочу на художницу поступить, на дизайнера персонажей в играх. Она мечтательно вздохнула, прикрыла глаза и положила ладонь под щёку. Я тут же встрепенулась. — Я тоже! Ну, то есть… просто тоже рисую и хочу поступить на художника, но не знаю пока что, на какого. А ещё хочу комикс нарисовать. — А я даже пыталась как-то, но забросила, — смущённо улыбнулась она. — О, класс, а про что он был? — я пододвинула свой стул вплотную к её парте. Гаст отодвинулась и отвела глаза. Наверное, её напугал мой чересчур любопытный нос взгляд. — Ну-у-у… — она начала нервно касаться одним указательным пальцем другого. — Ну ладно, если не хочешь — не говори, а я вот хотела про супергероев что-нибудь нарисовать, у меня есть набросок сюжета, но я посмотрела и подумала, что заезженно, поэтому начала переделывать. А потом забросила и на другое переключилась. Вот, сейчас хочу… что-то вроде ужасов нарисовать?.. У меня есть сюжет и персонажи уже, я просто никак не возьмусь за воплощение в жизнь. Я всё даже записала в дне… куда-то, в общем… ой, чего это я так заболталась, — рассмеялась я. Никогда бы не подумала, что мы с Гаст будем так мило беседовать. — Ничего страшного, приятно видеть, что человек так этим горит, — тихо ответила она с нежной улыбкой. — мне было тринадцать тогда, и я рисовала что-то про любовь девушки и вампира. Там было много драмы, вот… а ещё вампир был… ну, таким… знаешь, очень одержимым главной героиней?.. Люблю таких персонажей, в общем, до сих пор. — О-о… мы всё ещё очень разные, но я бы почитала, — и я снова залилась звонким хохотом. Конечно, разные, с чего бы ещё какому-то человеку вдохновляться собственными галлюцинациями и основывать на этом сюжет для комикса? Таких ненормальных не так много на свете. И хорошо, что так. Я хотела спросить ещё что-то, но тут дверь открылась. — Ой, девочки, извините, я вас закрыла случайно?.. — Ничего страшного, так даже лучше, — довольно заявила я, и Гаст одарила меня взглядом, из-за которого я почувствовала себя сумасшедшей. Ах да, я же правда такая. Но просто… мы бы с Гаст без этого не узнали бы так друг друга. И впоследствии не стали бы лучшими подругами.

***

Я бежала что есть сил. Опять. Знаю, это просто очередное обострение, но страх настоящий. Я знала, что особняк, где живёт Катрина на самом деле просто заброшенный дом, но всё равно забежала туда. — Катрина! Катрина! — позвала я её, и голос эхом отскочил от стен. Сзади меня что-то зашуршало, и я резко обернулась, приготовившись сражаться. Лишь бы это что-то не оказалось позже реальным человеком, я не хочу никого убивать, но и эти жуткие тени видеть тоже не хочу. Но из тени быстро вышла девушка в величественном чёрном платье, чулках разного размера и туфлях. Она повзрослела, черты лица слегка заострились, и сама она стала немного выше, но одежда всё та же. Ведь она — просто моя галлюцинация. И, несмотря на знание этого, я крепко обняла её. — Что такое, Ифи? — она погладила меня по спине. — опять они? — Да, и голоса… они говорят мне убить или кого-то или со своей жизнью покончить, — дрожащим голосом пробормотала я. — Не слушай их, — с добротой прошипела Катрина, — ты же знаешь, я никому не позволю тебя обидеть. Ты моя глупенькая младшая сестра. Помнишь, что я тебе всегда говорила? Никого не бойся и делай что вздумается. Убей родителей. — Не хочу! — отшатнувшись от Катрины, закричала я, упала на колени и зарыдала. Почему всё так?.. А вдруг я правда кому-то вред причиню? Убей их. — Ифи… — сочувствующе протянула Катрина. К её ногам подбежал пушистый кот-многоножка и потёрся о её колени, а затем вопросительно посмотрел на меня. Вскоре на её стопах образовалась куча этих котиков, я даже не успела понять, когда они туда успели забраться. Выбирай — они или ты. Отдай нам свою душу, отдай. Чей-то противный голос звенел у меня в голове, и я уже не понимала, мой он или чужой. Я схватила тонкую бледную руку Катрины и повела её за собой. Коты с кучей лапок разбежались в стороны, некоторые из них решили сопроводить нас и медленно бежали по оба бока от нас обеих, словно пытаясь защитить. — Ифи? Куда ты меня ведёшь? — прошелестела она. Игнорируя тени, появляющиеся со всех сторон, принимающие жуткие странные образы, я в итоге добежала с ней до чердака, а оттуда — на крышу. — Ифи, погоди… Крыша то становилась прежней заросшей и поломанной, то превращалась в роскошную, в какой-то момент всё перед глазами куда-то поплыло, а потом вернулось на место. Предметы становились то больше, то меньше. Я покачала головой и встала на край крыши. Ноги едва ли держали меня. — Катрина, пожалуйста, столкни… я не хочу никому причинять вред, но чувствую, что сделаю что-то ужасное, если хоть немного дольше пробуду на этом свете, — умоляюще произнесла я. — ты же сама говорила мне игнорировать все правила, а самоубийство — это неправильно. Но сама я этого сделать не смогу, поэтому… прошу. Сделай это за меня. Мне слишком страшно. Страшно за себя и остальных и… Убей. Убей. Убей. Я зажала уши, но голоса не остановились, ведь они исходили откуда-то изнутри меня. Из-под длинной чёлки Катрины едва ли было видно глаза, но сейчас она её приподняла. Красивые, рубиновые, они светились странной отчаянной решимостью. Она опустила неровную чёлку обратно, а затем сделала несколько медленных напряжённых шагов ко мне. Подул сильный холодный ветер, а очертания девушки осветило закатное солнце, и я не понимала, правда ли погода и время суток были такими или это тоже мне всего лишь привиделось. Она остановилась в нерешительности. Кажется, такой я никогда раньше её не видела. Катрина подняла голову к небу, и я заметила, что по щеке её скатилась слеза. — Хорошо, Ифи. Если ты этого хочешь, — судорожно вздохнула она и подошла ко мне. Она и вправду столкнула меня, с силой, обеими руками в пропасть, и её холодные слёзы потекли и по моему лицу. Я кричала, срывая голос, а потом…

***

Я открыла глаза и непонимающе огляделась по сторонам. Это… лес?.. Нет, постойте-ка… Попытка посмотреть по сторонам отдалась сильной головной болью. Что-то во мне изменилось, это сильно чувствовалось. Это предсмертные галлюцинации?.. Я легла обратно на траву и прикрыла глаза под успокаивающий шелест листьев. А какой здесь свежий воздух! Правда, с какой-то странной примесью чего-то неестественного, сладковатого, похожего на лак для ногтей, но не настолько резкого. В таком месте и умереть не так уж ужасно… — Ифи, — знакомый голос… Катрина? Лениво приоткрыв глаз, я вздрогнула и меня будто ударило током. Буквально. Больно. А вокруг появились фиолетовые разряды электричества. Но почему фиолетовые?.. Их цвет разве должно быть настолько хорошо видно?.. Катрина отшатнулась и, как кошка, зашипела, жмурясь. — Я не знаю, что произошло, но, кажется, вместо смерти мы перенеслись в другой мир. Ты помнишь, нас ещё Проводник между мирами встретил?.. О нет. Попытка умереть только усугубила моё обострение? Что происходит?.. Сердце забилось быстро-быстро от страха, а вокруг разрядов электричества стало так много, что я уже ничего за ними не видела. Всё превратилось в какой-то кошмар. Как и всегда во время обострений. И хотелось лишь того, чтобы кто-то вытащил меня из этого кошмара. За потрескиванием молний вдруг раздались чьи-то голоса. Я зажмурилась, боясь услышать нечто звенящее, напоминающее мой собственный, исходящий изнутри и призывающий к ужасным действиям, но ничего подобного не услышала. — Что прикажете? Просто у меня нет идей вообще, да и в принципе думать как-то лень. — У тебя же молоко с собой, плесни в неё всё, что есть. — Это не опасно? Не, ну мне не то что бы не всё равно, но для галочки спрошу. — Конечно, опасно. Просто если мы к ней сейчас попытаемся подойти, она нас током ударит, успокоить не выйдет, остаётся вариант нейтрализовать магию. — Нейтрал… что? — Эм… ха-ха… убрать? Очистить? В общем, не оспаривай мои приказы, если нет варианта лучше. — Слушаюсь. Меня облили чем-то, а затем попросили что-то выпить. От непонимания происходящего, я просто согласилась. Кажется, это было молоко. И что-то словно исчезло из меня, будто меня опустошили от того, чем я пару секунд назад была переполнена до краёв. — Эй, ты в порядке? Идти можешь? — кто-то спросил участливо. Вместо ответа я тихо позвала Катрину, пожаловалась на очередные галлюцинации даже после попытки умереть, и она что-то ответила. А дальше я просто шла куда-то, куда меня вели незнакомцы, осторожно придерживали руками, пока всё перед глазами расплывалось из-за слёз. В ушах громко зазвенело. И я будто машинально пыталась что-то сделать, но это не получалось, потому что чего-то не хватало. Что вообще происходит?.. Я даже не хотела умирать на самом деле, я просто хотела спасти других людей от себя. У меня очень болело всё тело, особенно спина, будто я и вправду ударилась о землю. Может, я не умерла, а продолжила видеть галлюцинации? Когда я верну себе рассудок? Сквозь звон послышался какой-то вопрос, но я не смогла разобрать слов. — Ничего… не… слышу, — выдавила я, давясь слезами, — я не знаю, кто вы и что на самом деле происходит, и что я вообще делаю, но, пожалуйста, спасите меня, у меня галлюцинации… пожалуйста, свозите меня в психбольницу, я должна быть изолирована от общества… я очень боюсь себя… Звон задрожал, сменился гулом, сквозь который кто-то, кажется, говорил что-то ласковое и успокаивающе, а холодная рука Катрины гладила меня по спине. Сестра явно пыталась поддержать меня.