Часть 1
4 июня 2021 г., 12:31
***
Иногда в черноту, которая отныне переполняла его сознание, врывались короткие, но яркие вспышки, похожие на огни над ночной рекой. Его слезящиеся глаза изредка вылавливали чужие лица, острые профили, которые, кажется, даже и не замечали его – или всего лишь делали вид. Чужие голоса, переходящие на отчаянный шёпот, тоже достигали его слуха – ему хотелось вслушаться в каждые из них, услышать, какие же секреты делят между собой ублюдки из Братства, чтобы после, в один прекрасный момент воткнуть нож им в спину, но он не мог понять ничего, чаще всего голоса эти сливались во что-то общее, один громкий гул, который не смог бы уловить обычный человеческий слух, и он, недолго думая, отказался от этой затеи. Он с особым интересом разглядывал точеные профили проходящих мимо людей, даже если всё происходящее было для него сквозь плотную удушливую пелену чего-то, что он не мог понять. Чёрные глаза человека, завербовавшего его, его улыбка, – яркая и искренняя, Чонсон не верил ей даже сейчас – губы, складывающиеся в слова, обращённые определённо не к нему. Вероятно, они даже не заметили, что кто-то из новобранцев проснулся раньше положенного, даже не посчитали нужным удостовериться в этом, потому что регламент гласил, что ни один новобранец не должен проснуться раньше прибытия на базу, и всё всегда было именно так, – в своё время Чонсон перечитывал его вместо учебника по аналитике – так с чего бы какому-то идиоту делать это сейчас? Ни с чего, правильно. Чонсон продолжал следить за всем происходящим своим слегка расфокусированным взглядом. Определённая доза наркотика, вкалываемая определённому количеству лиц, обязана обеспечить их сон на определённое количество времени, – формула, которой пользовались учёные Братства уже долгое время, но сейчас что-то где-то пошло не так, Чонсон не спал. Грузовик, в котором везли их, встряхнулся, и где-то в другом его углу незнакомый голос громко сматерился, получая в ответ чей-то недовольный возглас, а затем новый профиль ворвался в поле зрения Чонсона. Те же чёрные глаза, тот же прямой нос, но черты лица мягче, незнакомец с кем-то разговаривал, – вероятно, с проматерившимся до человеком – но он не выглядел злым или холодным, может быть, недовольным или расстроенным, но мягкие черты лица не дали ему превратиться во что-то более грубое, а затем взгляд его резко упал на Чонсона, и тот резко закрыл свои глаза, стараясь удержать ровным своё дыхание. Братство не держит в своих рядах идиотов, вероятно, незнакомец всё-таки заметил пробуждение новобранца, но ничего не произошло, некоторое молчание прервалось смущённым выдохом. – Чего? – Раздался тот же отматерившийся голос из угла грузовика. – Показалось, – Выдохнул первый незнакомец, и даже голос его тоже прозвучал мягко. – будто новобранец проснулся. – Не неси чушь, ты знаешь, что это невозможно. Незнакомцы стихли, и Чонсон, достаточно испуганный перспективой быть пойманным рекрутами Братства до прибытия на базу, позволил себе расслабиться и попробовать заснуть, и только после того, как он закрыл свои глаза, он понял, насколько слабым было его бодрствование. Привычная чернота поглотила его с головой. Первой мыслью, пришедшей в голову Чонсону, едва он открыл глаза, была:боль. Ужасно болело все тело. Он предпринял осторожную попытку и повел головой из стороны в сторону, а затем слегка согнул руку в локте, что мигом болью пронзила бицепс. Чонсон невольно дернулся и крепко сжал зубы. Вероятно, побочный эффект от вколотого ему наркотика. Чонсон почувствовал, как сильно забилось его сердце, глухим эхом отдаваясь куда-то в горло. Он предпринял ещё одну попытку и со всей возможной осторожностью повернул голову, чтобы увидеть его – незнакомца, которого ему удалось разглядеть в грузовике; те же мягкие черты, но строгий взгляд, прожигающий его насквозь… вероятно, наигранный. Что-то в том, как смотрел на него молчаливый незнакомец, заставило Чонсона испытать чувство смущения – не страха, но незнакомец будто бы осуждал его за что-то, настолько пристальным он был. Молчание затянулось, и Чонсон начал испытывать нарастающее чувство тревоги. Ещё немного, и он навряд ли сможет контролировать это. – Вы проснулись, – Наконец, заговорил незнакомец с лёгкой улыбкой на лице, что так и не стерла некоторую его отстранённость. – Чонсон-ши… Поздравляю, отныне вы находитесь на территории Братства. Надеюсь, ваше с ним сотрудничество будет плодотворным для обеих сторон. Чонсон не смог уберечь своё лицо от гримасы отвращения, что сразу же привлекло внимание незнакомца, и лицо того тоже исказила улыбка, фальшивая и пустая, так и не дошедшая до глаз её обладателя. Чужая кисть изящным жестом легла на всё ещё отдающее болью запястье Чонсона, тонкие пальцы осторожно прощупали его пульс. – Ваше тело проболит ещё некоторое время, последствия вашего перемещения на базу Братства… придётся перетерпеть. – Отчуждённым голосом сказал незнакомец, выглядя абсолютно незаинтересованным в происходящем. – Моя задача во всей этой ситуации – рассказать вам о здешних распорядках и помочь освоиться. Голова все еще кружилась, но Чонсон все-таки попробовал – и сфокусировал всё своё возможное внимание на хищных глазах напротив. Рваные отрывки из прочитанной когда-то книжки, он не мог вспомнить отдельные фразы и предложения прямо сейчас, только не тогда, когда его виски глухо гудели от любого шуршания вокруг. Единственным, что он смог сформулировать в ответ на чужие слова, было: – Не вы меня завербовали. Ему не хотелось чувствовать себя обманутым в свой первый день на территории Братства. И брови незнакомца удивлённо взметнулись вверх. Впервые за то недолгое время, что Чонсон видел этого человека, на лице того отобразилось что-то искреннее, то, с каким неверием он смотрел на новобранца. – Правильно… – Неуверенно протянул он, словно пытаясь подобрать правильные слова. – Человек, завербовавший вас, Чонсон-ши, сейчас на задании, поэтому ваше освоение предоставили мне… Думаю, мне следует представиться, меня зовут Ким Сону. Чонсон проигнорировал чужие слова, приличие было ни к чему. Сону уже знал его имя, вероятно, в руках Братства находилось его досье и история его жизни – ему не хотелось утруждать себя ещё и этим. Впрочем, Сону не выглядел хоть как-то задетым чужим молчанием, кажется, он даже не заметил этого, будучи поглощённым чем-то, помимо новобранца. Сону поднялся со стула. Чонсон не успел отодвинуться от резкого выпада – казалось бы, слабые на вид руки клещами сжали его плечи с удивительной силой. Усилившаяся боль пульсацией свела слабые мышцы, тогда Чонсон подчинился и сел. Сону поправил и взбил подушку за его спиной, и то, как именно он проделал это, показалось Чонсону насмешкой с его стороны. – Хм… – Сону сел обратно. – Вы сейчас словно раскрытая книга. И Чонсон непонимающе посмотрел на беспристрастное лицо, чувствуя себя некомфортно под пристальным взглядом Сону. Мысли одна за другой влетали в его голову, и Чонсон приложил все усилия, чтобы эти раздумья не отразились в выражении его лица. – Ситуация, – Несколько резко ответил он, игнорируя чужой выпад, –Ситуация, в которую я попал не по своей воле… Посмотрел бы я на вас, окажись вы в подобном. Смех Сону заставил его замолчать. – И что же это за ситуация такая? Ах, – Пролепетал Сону, и это вдруг вывело Чонсона из себя. – Пак Чонсон-ши… вам ещё столько предстоит узнать в этом месте. – Меня похитили и накачали наркотиками, никто не спросил, хочу ли я находиться в этом месте, хочу ли я сотрудничать с Братством – вам наплевать на это, потому что я для вас не человек, лишь ещё один солдатик в вашей блядской армии. И вы, Ким Сону-ши, пытаетесь доказать мне, что в происходящем нет ничего неправильного, что проблема во мне… Но вы ошибаетесь, проблема всегда была только в Братстве. Сону смиренно молчал всё время, что Чонсон выговаривался, задумчивым взглядом всматривался в чужое злое выражение лица и будто бы действительно вслушивался во всё сказанное. Лицо его приобрело некоторую меланхоличность, ничуть не исказившую аккуратные черты его лица. – Вы не знаете настоящих пыток, – Он слегка нахмурил свои брови. – едва ли то, что происходит с вами сейчас, можно назвать этим словом. Ситуация? Хотелось бы мне посмотреть на вас, когда с вами действительно произойдёт что-то безвыходное. Чонсон постарался успокоиться, выровнять своё дыхание, и оно вновь сбилось всего на мгновение, когда Сону спокойно продолжил: – Полагаю, вам следует больше сосредоточиться на вашей излишней эмоциональности, нежели на том, что вы находитесь в Братстве. Иначе у вас не получится избежать ненужных столкновений. Он взял в руки кожаную папку, лежащую у него на коленях, и достал пачку бумаги, бегло просматривая исписанные страницы. Кожа, которой был обделан переплёт папки, красиво отливала иссиня-чёрным цветом под светом комнатных ламп, контрастируя с болезненно белой кожей Сону, светлой копной волос, спадающих ему на лицо. Чонсон огляделся. Комната, в которой они находились, была практически пустой, в ней не было ничего, кроме металлической койки, на которой он сейчас сидел, единственного стула и небольшого столика с припаянными ножками в самом углу. Чонсон вновь перевел свой взгляд на задумчивый профиль Сону. Тот, чуть наклонив голову, рассматривал листы бумаги, удобно расположившись на своём стуле. И улыбался. – Вы выглядите более любопытным, нежели другие новобранцы… мило. Чонсон почувствовал панику, ощущая себя подопытным, которого не перестают изучать, и попытался перевести тему на первое, что пришло ему на ум. – Как долго, – он сглотнул. – Как долго я был в отключке? – Достаточно для того, чтобы медики Братства заинтересовались вами. Чонсон вскинулся, вызывая этим недовольный взгляд Сону. Второй начинал терять терпение. Этого не может быть, наркотик слабо подействовал на него ещё в грузовике, нет никакого логического обоснования тому, что он мог бы подействовать на него дольше после. – Но какой сегодня день? – Сейчас, Пак, вы молча выслушаете всё, что я скажу, а позже я позволю вам задать свои вопросы. Сону расправил бумаги на своих коленях и прочистил горло. – Вас, как вы уже знаете, завербовали. Теперь вы член Братства. С завтрашнего дня у вас начинаются занятия с другими новобранцами… Но мне следует сказать вам, чтобы избежать лишних вопросов. В вашем досье припиской указано ограничить вашу силу до того момента, пока вы не научитесь её контролировать. Думаю, это значит, что вы не сможете посещать общие практические занятия, и будете заниматься этим индивидуально. Думаю... но я могу ошибаться. Чонсон, широко раскрыв свои глаза, уставился на Сону, и тот удивлённо прекратил свою речь. Действительно, Чонсон не чувствовал своей силы, он не чувствовал ничего. Обычно, любое применение его силы вызвало бы в нём сильнейшие спазмы в желудке по причинам, совершенно ему неизвестным, а затем вывернуло бы его всего наизнанку в ближайшей туалетной кабинке, но сейчас всё было нормально. Помимо уже стихнувших болей в мышцах и некоторого эха в его голове в нём не было ничего необычного. – Вам столько ещё предстоит узнать, – Повторил себе под нос Сону, вновь утыкаясь в листы досье, и Чонсон почувствовал, как предательский жар расплывается по всему телу, как краснеют его щёки. – Пак Чонсон, студент сеульского университета. Двадцать два года. Родился в Сиэтле, переехал в Сеул в двенадцать лет. Родители погибли в автомобильной аварии, братьев и сестёр нет, так? – Тот посмотрел на него. Всё происходящее ощущалось странным, Чонсон не возвращался к своей прошлой жизни длительное время. Он не знал про смерть своих родителей, никто не сказал ему об этом, но сейчас, вслушиваясь в скучающий голос Сону, он с уверенностью мог сказать, что не чувствует ничего по этому поводу. В конце концов, его семьей были не они. Госпожа и Чонвон-и, те имена, которые никто не назвал, их не было в досье, значит, они были в безопасности. Чувствуя облегчение, Чонсон кивнул. – Ни братьев, ни сестер… – Зачем-то повторил он. Чонсон смело выдержал пристальный взгляд Сону. – Вы четыре года посещаете университетские занятия, четыре года наблюдаете за процессом вербовки, но только сейчас наш агент смог выйти на вас. Как же так получилось? – Его глаза блеснули. – Мы могли бы уже давно работать с вами. – Полагаю, даже самые верные ищейки могут сбиваться со следу. – Сказал Чонсон, чувствуя, как его горло пересыхает, когда Сону угрожающе вскидывает свою голову и смотрит прямо в его глаза. – Нет, не могут. – Уголок его рта чуть дернулся. – Если бы наши, как вы выразились, Пак, ищейки сбивались со следу, количество завербованных нами новобранцев снижалось бы ежегодно, и к этому году передо мной сидели бы только вы. Чонсон моргнул. Сону выглядел задетым, говоря больше положенного, его пальцы крепко сжимали кожаный переплёт папки. Казалось, он действительно переводил на свой счёт все косяки Братства. Вероятно, это то, как работает их пропаганда, решил Чонсон, а затем пожал плечами, чуть высокомерно. – Меня они не вычислили. На этот раз Сону долго смотрел на него. Затем улыбнулся: – Хорошо. Ваша история достаточно интересна. Думаю, это к лучшему. Уровень контроля вашей силы приравнивает вас к здешним подросткам, было бы неплохо, сумей вы угомонить некоторых здешних бунтарей. – Вы собираетесь впихнуть меня в группу... детей? – Удивлённо спросил Чонсон, и Сону с силой стиснул свои челюсти. – Здесь говорится, что да. Что же… должно быть вы не просто плохи, вы чертовски ужасны… Чонсон, не в силах контролировать свои эмоции, отвернулся в сторону, силясь спрятать пылающее от стыда лицо. Ему не приходилось думать над этим в обычной жизни, никто не говорил ему этого, да и сам он старался избегать своей силы, но сейчас… Сейчас, находясь в окружении мутантов Братства, он чувствовал себя загнанным в угол, чувствовал смущение перед человеком, которому было плевать на него. – Не стоит, Чонсон-ши, всё это временно, – Словно общаясь с ребёнком, сказал Сону, не сводя с него своего взгляда. – Всем нам позволено быть в чём-то плохими. Главное, это ваше желание быть лучше. А затем аккуратно сложил листы в папку, закрывая её. – Главное, вы должны усвоить: вы наш новый рекрут, а это значит, что никаких дерзостей, никаких лишних вопросов. Вам строго запрещено общаться с нашими врагами, запрещено покидать нашу базу – даже не пытайтесь устроить побег. Жалкая задумка. Когда Сону закончил говорить, его голос звучал совершенно спокойно и мягко, точно так же, как тогда в грузовике: – Чонсон-ши, вам не удастся сбежать, никогда. Так что, прошу вас, пожалуйста, даже если вы преследуете подобную идею, выкиньте эту мысль из своей головы. Ещё посмотрим, с долей высокомерия подумал Чонсон. Но все-таки наклонил голову и широко раскрыл глаза, что, как он надеялся, могло сойти за выражение его испуга. Сону бросил папку на его койку и поднялся со стула. – Кажется, достаточно. – Выражение его лица приняло привычный скучающий вид. – Не стесняйтесь, отныне эта папка ваша. Можете изучить интересующие вас вещи… если таковые имеются. – Сколько я здесь пробуду? – С долей нервозности спросил Чонсон, не сводя взгляда с тёмного кожаного переплета перед собой. Сону скрестил руки на груди и задумался, слегка надув свои губы, а затем ответил: – Вы пробудете здесь ровно столько, сколько Братству будет нужно, Чонсон-ши, – С неожиданно ядовитой улыбкой проговорил он. – Но не думаю, что они будут удерживать новобранцев в приёмной дольше положенного… в конце концов, завтра у вас начинаются занятия… не знаю, Пак, за вами придут. Он вышел, не дожидаясь ответа. Чонсон услышал, как открылась и закрылась дверь, и вновь лёг на койку, прикрыв свои глаза. Буря эмоций, переполняющих его, отныне мешала ему дышать, и ему потребовалось время, чтобы просто успокоить своё дыхание. Вдох, выдох, вдох, выдох… Бесчисленные мысли в его голове пугали, но единственное, в чём он точно был уверен: Он был в руках Братства, и мутанты, окружающие его, были столь же могущественны, сколько и опасны, и они уж точно могли контролировать свои силы – и прямо сейчас он был загнан в ловушку. Осознание этого выбило из него несколько непрошенных слёз.***
Чонсон разглядывал потолок комнаты долгий час, а затем лениво перевёл взгляд на гладкие стены комнаты, не чувствуя совсем ничего. По неуверенным догадкам Сону, озвученным вслух, никто не должен был удерживать его здесь дольше положенного, но с течением времени ни один человек не зашёл в его комнату. В один момент Чонсон даже поднялся с койки и подошёл к двери, предприняв слабые попытки открыть её, но, как и ожидалось, она была закрыта, и ему вновь пришлось вернуться на своё место. Хотелось есть, хотелось пить, Чонсон искренне опасался момента, когда ему пришлось бы помочиться в этом месте – здесь не было туалета, не было картонок, не было ничего. Комната, как таковая, по своему строению не подразумевала долгосрочное нахождение в ней, но Чонсона в ней оставили. Он не знал, сколько времени прошло, у него отобрали телефон и часы, узнать о нахождении которых, впрочем, было его первостепенной задачей, сразу же после того, как он выберется отсюда. Здесь вообще не было звуков – ничего кроме тишины, поэтому, произвольно начав отсчитывать секунды у себя в голове, он сделал вывод, что находится в этой комнате не менее трёх часов. С тех пор он только спал, изучал каждую царапину и вмятину на, казалось бы, гладких стенах и рассматривал папку со своим досье, силясь выделить из него что-то интересное для самого себя. Кроме смерти своих родителей и факта того, что он приехал в Корею 13 февраля 2014 года, а его родители попали в аварию на день позже и погибли, не было ничего, особо для него интересного. Он не знал свою историю, но описанное в папке не взрастило в нём интерес узнать больше. Шумный лязг открываемой двери заставил его подскочить, когда он уже даже не ожидал, что кто-то действительно зайдёт к нему. Какая-то часть, внутри него, говорила, что о нём просто забыли, что в Братстве, начиная с недавнего времени, пополнение, что он не особенный. Но даже факт того, что он не особенный или то, что он чертовки ужасен, как выразился Сону, не смущал его и не давал этим ублюдкам никакого права запирать его в этой комнате без еды и воды. На конец этого дня он всё ещё оставался человеком. И приоритетом мира, в котором он жил, всегда была человеческая жизнь. Жил. Чонсон проигнорировал неприятное тянущее чувство под желудком. В дверь ударили, и кто-то загремел ключами в замке. Чонсон выпрямился, прижавшись спиной к стене, и скрестил руки на груди. Он не покажет им свой страх – никогда –
