Сети

      Они приблизились к густому туману, обволакивающему каменистые треугольные скалы. Словно гигантские зубища чудовищно-огромной твари, они сгустились в белой дымке. Пока что, к несчастью, в поле зрения бродячих моряков не наблюдалось надводных рифов. — Не отчаиваемся. Гребём дальше! — подбадривал Минги Хонджун, прикладывая больше усилий для гребли. Совсем неделю назад он хотел покончить со своей жизнью к чёртовой матери, однако что же ему не дало этого сделать? Сон Минги. Этот маленький мальчик хоть и работник на его бывшем корабле, закалённый духом и телом молодой моряк, вполне способный выживать в опасных для жизни ситуациях, однако сможет ли он продержаться и не сойти с ума от одиночества? Каким образом он переживёт смерть капитана: наверняка и сам убьётся от угрызения совести за то, что не предусмотрел внепланового самоубийства.       Теперь Ким точно знает — с Минги они стали братьями по морю и горю, которые должны друг друга оберегать. Но вся ответственность за мальчишку теперь возлагается на него — в конце концов, у Минги вся жизнь впереди и дома, наверняка, кто-то упорно и нестерпимо ждёт его возвращения.       Лодка легла под белое покрывало — пахло сыростью вперемешку с солью. В радиусе десяти метров видно ни черта. Темнота вперемешку с туманом нагнетала обстановку ещё больше. Даже Луна светила не так ярко, как обычно. Теперь источником света служила керосиновая лампа, которую Минги предусмотрел взять с собой. Хонджуна этот расклад вполне устраивал. Уж лучше, чем плыть в кромешной темноте.       Минги боялся. Боялся неизвестности, что подстерегает впереди. Он представлял себе, будто они плывут прямиком в ад на лодке Харона, навсегда покидая свою прежнюю жизнь. Сон то поглядывал вперёд, то на Хонджуна, на лице которого он не мог прочитать ни единой эмоции. Он слишком был сосредоточен на гребле. Спустя минуту капитан Ким словил взгляд Минги на себе и словно прочитал в его глазах беспокойство. — Тоже не по себе? — Да, капитан. Слишком уж мрачная… Обстановка. — Взбодрись. Не думай о плохом, — Хонджун ободряюще улыбнулся юнге и похлопал того по плечу. — Да, капитан…       Однако Сону совсем не полегчало. Страх нарастал в нём с удвоенной силой, как и настороженность. А ведь не зря.       Со временем тишина стала чересчур оглушающей. Даже всплеска волн не было слышно. Только дыхание моряков отдавалось эхом. На секунду боковым зрением Джуну показалось некое резкое движение, отчего он повернул туда голову. Ничего. И никого. — Капитан, — вырвал из быстрого потока мыслей юнга. — Да, Минги? — Вы видите это? — юноша указал пальцем на пещеру, к которой они медленно, но верно приближались. Незаметно для моряков потихоньку стал исчезать туман.       Хонджун настороженно обвёл взглядом место, где ему что-то почудилось, и перевел его на пещеру, теперь уже освещённую лунным светом. Нахмурив брови, Джун нехотя выдал: — Не хотелось бы туда соваться… — Почему? Боитесь увидеть там свой труп? — Минги ухмыльнулся и легонько толкнул своего миниатюрного капитана в плечо. — Что… Прости? — Вы не знаете? — у Сона округлились глаза от такого заявления. Хонджун пожал плечами, с нетерпением ожидая предстоящего рассказа. — Поговаривают, что если ночью заблудившиеся в море кочевники заплывут в пещеру, к которой не подступает дымка тумана, то души их отделятся от тел. — То есть? Юнга прокашлялся и уточнил: — Вы станете призраком, навеки заточённый в пещере со своим же трупом. С каждым днём, проведённым там, вы будете душевно терзать себя, умолять всевышнего, чтобы тот позволил вам не видеть своё мёртвое тело. Со временем, разумеется, оно исчезнет, но не в вашем сознании, — Минги посмотрел на капитана снизу вверх, — Призраки сходят с ума, у них всегда перед глазами собственный труп, и они понимают, что от этого они никуда не смогут деться… Капитан Ким не малость удивился. — Откуда ты это знаешь? Впервые слышу эту легенду. — Когда ночью начиналась гроза… — юноша невольно улыбнулся. — Элис с испугом бежала ко мне в кровать. Тогда я в тайне от матушки брал отцовские книги, в которых он записывал истории странствующих моряков: об их похождениях, приключениях… — Почему в тайне? — Хонджуну вдруг стала искренне интересна биография мальчика, которой бы он навряд ли заинтересовался к примеру месяц назад. — Мама не любит, когда мы трогаем его вещи. Она считает, что это неуважительно по отношению к мёртвым. — А, так вот в чём… Извини. — Не нужно, капитан. Всё начиналось с простой шутки, а вы уже готовы за меня расплакаться, — юнга, несмотря на слабость, от души так рассмеялся. — Как это… шутки? — Я же говорю, все эти байки — полная чушь, — Минги расхохотался ещё больше. — Труп вы никак уж не увидите! — Знаешь, я бы не сказал, что сейчас время смеяться, — капитан продолжал оставаться серьёзным и никак не отреагировал на мингиев юмор. — Нужно плыть дальше, а не шуточки шутить. — Да, сэр… — разочарованно протянул Сон и продолжил грести. А ему всего лишь хотелось разрядить обстановку…       Наконец они вошли в неё. Лампа освещала путь в непроглядной тьме, в наиболее непроглядной, чем тогда, в тумане. Ким ни капельки не расслаблялся, держа уши в остро, сканируя взглядом всё, что выглядело подозрительным, и, конечно же, как можно быстрее гребя. То, что шевелилось в тумане, не покидало его голову. Это не могло показаться: он точно видел всё своими глазами. Только вот ещё оставалось понять: что именно?       Пещера была на удивление не сырая. Её духота марила, клонила в сон, но чувство тревоги отрезвляло моряков. Дальнего пути они не видели — пещера была огромна и длинна. Пахло приятно, несмотря на немытые тела пиратов: этот запах невозможно описать, разве что будто они в рай попали. Такое бы вечность нюхать…       Внезапно всё умиротворение исчезло. Шлюпка, что ранее спокойно себе плыла, стала раскачиваться то туда, то сюда. Вся оставшаяся провизия посыпалась в воду. Паника охватила пиратов. — Что за чёрт возьми?! — прикрикнул капитан, едва удерживаясь, дабы не упасть в воду. — Капитан! Что делать? Капитан!       Всё таки Хонджун не удержался и с всплеском упал в воду, потеряв сознание от бессилия. Минги прыгнул за ним следом, намереваясь спасти, но ногу его скрутила судорога. В последний момент, ещё оставаясь в сознании, Сон чувствовал, что тонет, чувствовал, что захлёбывается, и видел силуэт, плывущий в его сторону. Глаза его закрылись, юнга канул в небытие.

***

«Эти голоса. Эти божественные и прекрасные голоса! Продолжайте! Продолжайте петь, иначе моя голова расколется. Как же больно. Я больше не могу терпеть».       Хонджуну слышатся размытые голоса. Среди них и голос Минги. Что же они молвят? Никак не разобрать. Только пение отчётливо слышится. Пение, что заглушает его головную боль. Оно прекрасно! — Чонхо, не пой так высоко, а то у меня уже голова болит! — загомонил обнаженный долговязый парень с блондинистыми волосами. — Ну извините, я здесь лучше всех из вас пою, мне виднее! — чуть ли не обиделся второй, только с красными волосами и более плотный по массе тела, но всё же стройный. Джун протяжно замычал, мученически хватаясь за голову и пролепетал: — Ещё… Ещё… — Давай без обид, закончи уже пожалуйста, — отмахнулся первый, поворачиваясь в сторону зашуганного Минги.       Они всё ещё оставались в той же пещере, только уже действия происходили на бережке. Перед Соном без сознания лежал его капитан, вокруг которого сидели двое красивых юноши. Один из них напевал нечто завораживающее. Слух юнги не воспринимал этой лирики, он не понимал ни слова. Но голос заставлял ощутить сладость во рту. — Кто вы? — выдавил из себя Минги, отмахиваясь от приятного фальшивого чувства и разглядывая загадочных личностей. Но когда взгляд стал спускаться ниже, щёчки юноши порозовели, и он тут же поднял глаза на лица неизвестных.       Юнхо задиристо хмыкнул, и кокетливо приблизился к Сону ещё ближе. Чонхо продолжал петь, полностью игнорируя вопроса юноши. Минги следом отодвинулся назад, чувствуя спиной опору в виде стены, затем принялся ладонями водить по каменному полу, надеясь найти хоть какой-то предмет для защиты. Юнхо это заметил и, ещё больше усмехнувшись, сказал: — Мы — ваши спасители. Если бы не мы, вас бы уже прикончили дикие. — Ч-что? — Смотри, — Чон заставил обратить на себя внимание и подполз к воде, затем окунулся туда по бёдра. У Минги пропал дар речи. Заместо ног у высокого юноши появился хвост. Заметив реакцию, будто наслаждаясь, существо продолжило. — Нас называют сиренами — дьявольскими отродьями, убивающими людей. Только вот…       Чонхо перестал петь. Капитан распахнул глаза, судорожно бегая ими от непонимания происходящего. Минги с выпученными глазами от неизмеримого изумления громко вздохнул, уже полностью вжавшись в стену. — …мы спасаем их, не убиваем.