Сети

      В последние дни, если можно это считать днями, Хонджуну было далеко не до смеха. Если бы не потерявший сознания Минги — они бы как две пули вылетели отсюда сию же секунду. Доверие к сиренам у молодого капитана пропало окончательно: чем больше он здесь находился, тем сильнее он чувствовал себя в опасности.       Единственному, кому более менее доверял здесь Хонджун, — это Чон Юнхо. Он единственный, с кем пират чувствовал себя в безопасности, находясь в этом месте. Благодаря этой сирене, Хонджун приобрел отдельную от других сирен хижину, расположенную возле озера. Помощник Чон понимал капитана Кима как никого другого: пирату было некомфортно находится со всеми, абсолютно всеми сиренами, которых считал врагами. Да и озеро было рядом, куда он любил выходить лишь под вечер, когда в это время водоем обычно пустовал.       Молодой пират в последнее время приловчился к походу на купание. Вода была словно целебная — будто очищала его мысли и тело от всего нажитого за день. Но чувство тревоги у него никак не уходило, даже несмотря на то, что Юнхо, понимая раненные многими событиями чувства пирата, перенес бедолагу Минги в хижину Хонджуна. Капитану сделалось намного спокойнее, когда он стал каждый день лицезреть хоть и безимоциональное с закрытыми глазами, но лицо Минги.       Первое время, хотя Хонджун не вел счёт времени, потому что в этом месте не было такого понятия как «день и ночь», он все допытывался до Юнхо с расспросами: «Когда он очнётся? Неужели это что-то серьезное? Вот уроды!» А сирена в свою очередь спокойным и нежным голосом отвечала с нотками напева: «Он скоро очнётся, дайте ему время. И пожалуйста, простите этих оболтусов: они примерно такого же возраста, что и Минги. Совсем ещё дети!» «Конечно, так я их простил…»       Размышления по поводу всего происходящего прервал вошедший в хижину Чонхо, вид у которого был счастливее некуда: — Ваш корабль готов! Наконец-то вы сможете уплыть отсюда!       Чонхо, сам по себе, не был рад пребыванию в поселении двух пиратов. Мало того, что те не уважали их культурные ценности, так ещё успели навести суету на пару с Усанами. Эта сирена любила покой и порядок, но все, что она видела в последнее время — полный хаос, сотворенный дрянными пиратишками. — Правда?! — обрадованный Хонджун сейчас выглядел словно ребенок, которому дали коробку конфет. — Нужно срочно будить Минги! Минги! — Но… — теперь уже в хижину вошёл Есан, с деловым видом упираясь левым плечом в стену, становясь возле своего возлюбленного. — Мы не можем так просто дать вам уехать, особенно в такое непростое для нашего поселения время. — Что вы имеете в виду? — Хонджун нахмурился, предвкушая не самый идеальный расклад событий, который уже успел выстроить у себя в голове за то время, когда Чонхо объявил столь радостную весть. Как раз к этому времени потихоньку начал очухиваться Минги. — Наш правитель, Пак Сонхва, нуждается в помощи. Со временем ему становится все хуже и хуже. Грядет третья стадия развития болезни, — Есан погрустнел. — Мы предлагали ему всех невинных сирен в нашей округе — никто не привлекал принца, никто не стал его второй половинкой… — И что вы предлагаете? Послать нас к нему? — Что происходит? Где я? — молодой юнга озадаченно провел глазами по комнате. — Минги! — Хонджун крепко обнял ещё расслабленное тело юноши, ощущая противоречивые чувства в себе. — Как твое самочувствие? — Мне… Хочется искупнуться… — Нет! Больше один ты туда не пойдешь!       Минги, часто помаргивая, посмотрел на своего товарища, как на сумасшедшего. — Я могу сопроводить его… — не успел договорить Чонхо, как тотчас все находящиеся в хижине услышали громкое и четкое «нет» со стороны молодого капитана. — Пусть идет с Юнхо, — также добавил он. — Меня кто-то звал? — в хижину зашла третья сирена и с обрадованный видом воскликнула: — Очнулся наконец! — Юнхо, сопроводи пожалуйста нашего гостя искупнутся в озере, — вежливо попросил Есан. — Почему никто не спрашивает разрешения у меня?! — в недоумении выругался Минги. — Я может хочу один поплавать, мне компания не нужна! — А ты помнишь, что с тобой было после пира?! — громко парировал Хонджун. — Ты чуть не погиб, барахтаясь с затуманенной головой в озере! Если бы не Юнхо, ты бы утонул! — Ладно ладно тебе, Хонджун, мы понимаем, что ты разволновался, даже до такой степени, что хотел найти Сана и у Уена и прибить их— до сих пор бедняги прячутся от тебя — но мы, пожалуй, пойдем с Минги, не стоит на него так кричать. — Тц, — цокнул капитан отдаляющимся фигурам в проёме хижины, а затем вновь уставился на Есана и Чонхо. — Так что вы хотите?       Обе сирены посмотрели друг на друга и с трудом заговорили, точнее Есан: — То что ты говорил в начале, Хонджун, — правда. Мы хотим отвести тебя к принцу. Если у тебя с ним не получится, то нашей последней надеждой станет Минги. — Ни за что! К Минги он и пальцем не прикоснется!       Хонджун разъярился настолько, что в состоянии шока он начал агрессивно расхаживать по комнате, пытаясь обдумать сказанное сиренами. — Значит ты согласен идти… К принцу? — тихонько промолвил Чонхо, боясь ещё больше спровоцировать на гневные эмоции пирата. — Значит если я пойду, вы не тронете Минги? — Эм… Да, — неоднозначно ответил Чонхо, мысленно давая себе оплеуху. Ведь не факт, что у Хонджуна получится… — Тогда… Я согласен.

***

      Минги пребывал в двойном недоумении. Мало того, что Хонджун непонятно из-за чего раскричался, так ещё и голова болела так, как никогда.       Вдвоем прибыв на озеро, юноши тут же кинулись в воду, забывая о старых заботах и проблемах. Будто дети, они плескались и брызгались, веселясь и балуясь так, словно в последний раз. Минги даже больше не смущался при виде огромного рыбьего хвоста у теперь уже своего приятеля.       Когда он устал, тот тут же вылез и забрался на камень, усевшись так, чтобы ноги могли по колено окунуться в воду. При этом он никак не мог прекратить посмеиваться и улыбаться на все тридцать два зуба. Он даже не заметил, как к его ногам подплыла сирена, которая тоже не могла на пару с ним угомониться. — И что это на нас нашло? — хихикая, риторически спросил Юнхо. — И сам не знаю. Как-то странно получилось… — А мне кажется всё вполне к месту, — Юнхо подплыл ещё ближе. Минги смутился от такого близкого расстояния к довольно опасной зоне между его ногами. — Знаешь… — сирена, слегка покраснев, смущённо отвела взгляд и мило улыбнулась. — С тобой так легко… Я даже на мгновение успел забыть, что нашему принцу осталось немного времени… — Болезнь прогрессирует? — улыбка на лице юноши потухла. — К сожалению да. Никто из поселения не подходит ему… Мне страшно, — Юнхо поежился в воде. — Страшно от той мысли, что, возможно, груз ответственности, пренадлежащий принцу, перенесется на меня… Мне страшно за принца, за будущее поселения… Потому что сам болен. — Я… Не знаю, что сказать… Мне очень жаль оставлять тебя… Вас всех. Я не знаю, чем помочь… — от былой радости осталось ни следа. Минги хотел притянуть к себе сирену в объятия, утешить… Юнхо, словно прочитав мысли пирата, умоляюще сказал: — Можно… Я обниму тебя? — Да… Конечно.       Сирена подплыла ещё ближе, приподнялась на локтях и упёрлась лицом прямо в плоский живот Минги, отчего у него пронеслась лёгкая дрожь по всему телу. Руки Юнхо обхватили талию Сона, а туловище он расположил между ног у юноши.       Минги паникующе оценил ситуацию, но затем, отгоняя непристойные мысли, также обнял и Юнхо, доставая своими руками лишь до шеи и широких плеч сирены.       Неожиданным для юноши стало то, когда спустя минуту он ощутил горячее дыхание на своем прессе. Взглянув на голову сирены, он обомлел не только от увиденного, но и от новых ощущений: пристроившись между ног пирата, сирена прокладывала дорожки поцелуев по всей площади его живота. На секунду, лишь на мгновенную секунду Минги хотел отогнать от себя страстное создание, но тотчас передумал, когда увидел возбужденный взгляд перед собой. Голова сирены продвинулась ниже, теперь уже выцеловывая бедренные косточки, а с ней и руки, которые уже ласкали бедра пирата. От всей открывшейся картины Минги издал тяжёлый вздох, завороженно уставившись на то, как Юнхо приближается к его возбуждённому члену, потеравшемуся о горло сирены.       Не успел пират и моргнуть, как его колени резко подняли, а лицо сирены очутилось буквально в миллиметре от члена Минги. — Я боюсь представить, какой окажется он на вкус, — томно прошептал Юнхо и провел языком по всей длине.       Минги глубоко простонал, цепляясь пальцами за выемки камня. Сирена была неумолима, когда затрагивала языком самые чувствительные места на члене. Пирату хотелось большего и, сам того не осознавая, ухватился за блондинистую шевелюру Юнхо так, что насадил его рот на половину ствола. Сирене понравился этот грубый жест настолько, что она продвинулась ещё глубже, беря на всю длину и касаясь носом лобка. — Ааах, что же мы творим…       После этих слов, будто протестуя и не соглашаясь со словами, Юнхо от медленного темпа перешёл к быстрому: он то брал в рот, то полизовал, совмещая действие с рукой, разминавшей яички пирата. В один миг, сирена спустилась ещё ниже, утыкаясь носом прямо в член и обхватывая ртом яички. Надрачивая ствол, Юнхо обсасывал самую нижнюю часть плоти так, словно это был самый вкусный леденец в мире. Вторая рука сирены бродила во телу пирата, но в один миг она остановилась на его груди, зажимая чувствительный сосок.       У Минги, казалось, поехала крыша: ему было настолько хорошо, что тот, гортанно мыча, придавил голову сирены ещё ближе.       Вскоре Юнхо вновь приступил к отсасывания самого члена, сжимая бедра пирата уже обеими руками. Вгляды любовников пересеклись — и для юнги это стало крайней точкой. Он за секунду оттянул от себя сирену и кончил прямо ей на грудь, попадая немного в озеро.