Ведьма. Книга II

Луна, в этот раз не скрываясь за облаками, смотрела прямо в незашторенное окно спальни, окрашивая ее в бледно-голубоватый цвет, выбеливая и без того белые простыни. Из источников освещения — только настольная лампа на письменном столе в задней части комнаты. Джек сидел на полу на небольшом коврике. Это уже был второй раз, когда он посещает эту комнату, и сейчас она выглядит куда лучше. Никакого мусора, затхлого запаха или крови, нет черных луж на полу. Линдси с Сарой стояли позади, внимательно следя за манипуляциями Джека перед ними. Зажигалка чиркнула. Зажегся огонек во мраке. Джек аккуратно отогнул ногтем сетку в треугольнике, зажег пару листиков и потушил спичку легким движением руки. Лепестки ненадолго вспыхнули, а потом застелили, распадаясь на искры. На секунду Джек подумал, что спалит эту своеобразную игрушку из дерева, но пламя было слишком незначительным. Вскоре искры перекинулись и на другие лепестки, расположенные в самой глубине. В нос ударил терпкий сладковатый запах. Можно было почувствовать, как дымок проникает внутрь через ноздри, оседает в легких. Джек почувствовал знакомое головокружение, как это было всегда, когда он становился свидетелем ритуалов. Руки ослабли, фигурка выпала из ослабших пальцев, а его голова опустилась на грудь. С трудом он все-таки разлепил веки и нашел помутневшим взглядом бледный диск луны. «Так… и должно быть?» — задался вопросом Джек. Он чувствовал себя смертельно слабым, а перед его глазами не было абсолютно никаких видений. Да даже если бы были, то комната кружилась так сильно, что вряд ли бы он что-то разобрал. По спине пробежал холодок, и кожа покрылась мурашками. Всем своим естеством он ощущал, что что-то пошло не так. На него накинулся туман. Темная завеса была везде — слева, справа, сверху и снизу. Кажется, Джек слышал произнесенное чужими губами собственное имя. Луна засверкала, темные пятна, закрывающие ее, разошлись в стороны. Холод, напоминая чужие прикосновения, сдавил горло, пробираясь внутрь. А потом все резко остановилось. Джек пребывал в абсолютной темноте. Больше не было никакой луны. Но это не настоящая тьма, не бездна. Место, куда он попал, было куда сложнее. Джек понял, что находится под водой быстрее, чем открыл глаза. Горло продолжало сдавливать, из приоткрытого рта вырывались последние пузыри воздуха. Адреналин моментально согрел кровь. Джек практически вырвал с корнем опутавшие тело черные водоросли, оттолкнулся ногами изо всех сил ото дна и поплыл вверх. Буквально в последний момент он вырвался из своего водного плена. Но долгожданного облегчения не наступило. И вдруг Джек обнаружил себя лежащим на берегу реки. Сухого и смотрящего точно вверх на ослепляюще жаркое солнце. Очень жарко, возможно, конец июня. И пусть в голове была полная каша, более-менее Джек все еще помнил о причине своего появления в этом месте.  «Быть может, это и есть видение? Надо быть внимательнее», — решил он, поднимаясь на ноги и смотря в сторону леса. В воздухе жужжали насекомые, а летний зной должен был бы разгорячить настолько, чтобы доставлять дискомфорт. Однако Джек не чувствовал жары. Стоило только подойти к границе леса, как деревья перед ним всколыхнулись, некоторые ветви накренились и расступились в стороны. «Меня ждут», — понял он и при этом не ощутил какого-либо страха. В отличие от реальности, все ощущалось несколько по-другому. В воспоминаниях всплыл увиденный яркий диск луны, и Джек поморщился. Ему начинало казаться, что сила живущего здесь существа, отличается от той, что он на себе ощутил в спальне. Невыносимо жаркое солнце резко контрастировало с обжигающим холодом луны. Не успел он как следует разобраться, как тропинка закончилась. Перед ним, прямо на пригорке, возвышалась покосившаяся небольшая бревенчатая изба. Совсем не такая, которую он видел в Солпорте у Джеймса. Темнее, старее и… страннее, беря во внимание чуть согнутую посередине соломенную крышу. Будто само небо слишком сильно давило на избу, припечатывая к земле. Из трубы валил дым. Джек вздохнул, огляделся, а потом вновь двинулся вперед, раздумывая о том, откроет ли ему кто-либо дверь. Да проблема отпала сама собой. Никакой двери не было и в помине. Черный проход зиял, словно дыра, поглощая свет солнца у самого порога, не позволяя хоть что-то рассмотреть внутри. Последний раз оглянувшись на панораму леса, Джек решительно сделал шаг вперед, даже не зажмуриваясь. Тьма разошлась, приветливо скользя по коже, и в следующую секунду Джек уже был в светлой комнате — женской спальне с бледно-желтыми обоями и фотографиями цветов на стенах. Белые ажурные занавески чуть покачивались под небольшим ветром. Наверное, открыть окна в такую жару было не лучшей идеей — только теплый воздух впускаешь. Поэтому и было так душно, хотелось пить, лечь на пол и не двигаться. Но у себя внутри Джек весь похолодел. Сейчас он был заперт в теле того Джека, который сидел у изголовья кровати. Все что он мог — быть немым свидетелем. Это было воспоминание, от которого он пытался бежать. Почти разгар лета, конец июня. Из груди Карен вырвался очередной стон, полный боли. Глаза снова закатились к потолку, а веки зажмурились. — Совсем плохо? — спросил Джек, без каких-либо чувств смотря на свою мать. Он уже не в первый раз сидел с ней вот так. Перестал волноваться уже давно. Каждый раз все заканчивалось одинаково. Но сегодня был странный день. В этой зловещей тишине, в этом удушающем зное он мог предчувствовать беду. — Плохо?! — Карен приоткрыла один карий глаз и посмотрела на своего сына. — Смотря с чем сравнивать, — ее губ не коснулась даже сухая дежурная улыбка, — и да, Джеки… — она сделала паузу, будто забыла, о чем хотела сказать секунду назад, — спасибо, что приехал. Ажурные занавески затрепетали чуть сильнее, и в душную комнату проник небольшой ветерок, тут же сходя на нет, будто издеваясь. — Угу, — промычал себе под нос Джек, потирая переносицу кончиками пальцев. Его спина уже затекла, сидеть было неудобно, и он начинал раздражаться. Хотелось побыстрее уехать. Из раздумий вывел все такой же слабый голос матери. — Я слышала, что вы с Шэннон расстались. — Подготавливаем документы на развод. Кто тебе сказал? — Сара. Она заходила ко мне позавчера. И она была удивлена, что ты мне ничего не сказал. Джек кивнул. Мог бы и сам догадаться, что это его подруга языком снова чешет. Он не стал развивать эту тему. — Ушла и ушла, — пожал он плечами. — Плевать на нее. — Если она решит вернуться, пусть убирается вон. Не позволяй тем, кто однажды ушел, снова оказаться рядом. Это никогда ничем хорошим не заканчивается. Джек наконец наклонил голову, заглядывая в темные глаза своей матери. Она все это время смотрела на него, не отрываясь. Неприятное предчувствие снова защекотало внутренности. — Ты с чего вдруг решила преподать мне жизненный урок? На тебя не похоже. Ее нижняя губа на секунду дернулась. Но выражение лица оставалось прежним, даже когда она вновь начала говорить: — Другой возможности у меня не будет, Джеки. Если бы жизненный цикл мог измеряться по линии судьбы, то считай, что моя уже должна оборваться, — она улыбнулась тому, насколько неуместным был ее усмехающийся голос, — от смерти вечно бежать не получится. Все эти кровопийцы… — она поморщилась, смотря на тумбочку, полную лекарств, — все докторишки больше не смогут меня удерживать в этом истощенном и слабом теле. — Мам? — Я не позволю. — Мать! — Что? Они встретились взглядами. Один — обеспокоенный, растерянный и другой — раздраженный, полный боли и невысказанной печали. И, тем не менее, Карен улыбнулась, будто жалея о том, что сейчас наговорила. Однако Джек прекрасно знал, что вины за подобные слова она ни капли не чувствует. — Если тебе так плохо, то давай я вызову скорую.  Карен резко замотала головой из стороны в сторону. — Ты здесь не для этого, — она сделал небольшую паузу, набирая в легкие побольше кислорода. — Послушай, что я сейчас скажу. Ты всегда был сам себе на уме, это хорошо. Но тебе свойственно все анализировать несколько тысяч раз, прежде чем сделать выбор. И это уже плохо. Сейчас я хочу, чтобы ты просто помог мне кое с чем. Джек с сомнением покосился на нее. Ему начинало казаться, что у Карен появилось помешательство. Лучшим вариантом было бы просто не слушать бред больного человека и вызвать скорую, но он продолжал сидеть на своем неудобном стуле. — О чем вообще речь? — О свободе воли. О возможности сделать выбор, и, что самое главное — принять его. — Не понимаю. Карен улыбнулась. — Ну, еще бы. Выслушай меня, — убедившись, что Джек ее внимательно слушает, она продолжила: — сегодня мой последний день. Нет, не перебивай. Я прошу тебя побыть со мной до самого конца. — Ты с чего взяла, что последний? — Джек не мог перестать хмуриться. Его мать всегда была странной, но это уже слишком. — Потому что это мое решение, — Карен с нескрываемым удовольствием прикрыла свои глаза на несколько секунд. — Ты эгоистка. — И ты тоже, — не давая ему и шанса высказаться, она продолжила, — и это хорошо. Эгоисты дольше всех живут. Нужно просто использовать любую возможность, которая подвернется на твоем пути, и ставить свою жизнь на первое место. В принципе, ты это и так прекрасно знаешь. От моего решения ты только выиграешь. — Она наконец улыбнулась своими бледными трясущимися губами. — Я, пожалуй, позвоню в скорую. У тебя совсем мозги набекрень, — разозленный Джек не мог поверить в то, что он сейчас слышал. Карен, видя его сомнения, хрипло рассмеялась. — Да брось, — сказала она, даже не пытаясь утереть маленькие слезинки, катящиеся из уголков глаз. — Я знаю, что ты говорил с доктором. Ты прекрасно знаешь, что мне конец. Хочешь, чтобы я надавила на жалость? Хорошо. Разница в одном — либо я умираю здесь, либо в холодной и пустой больничной палате. Или еще хуже — не умираю, а живу еще несколько лет, теряя разум, а ты будешь вынужден кататься к больной полумертвой кукле, ходящей под себя и пускающей слюни. Подумай, — она сделала свой голос тише и при этом четче, — больше не нужно сидеть со своей больной матерью, оплачивать ее бесконечные счета. Я знаю, как ты не любишь приезжать сюда два раза в неделю, и тебе больше не придется играть хорошего человека, волнуясь о том, что скажут соседи. Даже Саре не нужно будет проверять меня. Слушай, я знаю, что это тяжело, но нашу семью никогда не сковывали эти принятые нормы морали, верно? Раньше стариков вывозили в лес и бросали, чтобы они не мешали жить молодым. Это абсолютно нормальная общечеловеческая практика. Это заложено в нашей природе. Я в это верю. И именно так я и поступила со своей матерью в свое время. — Что? Ты серьезно? Карен закатила глаза. — Не волнуйся, здесь только ты и я. Никто не узнает. И все чего я хочу — чтобы ты остался со мной до конца, чтобы принял тяжелое, но верное решение. Позволь мне умереть. Не делай этого, потому что я этого хочу, раз ты считаешь меня сошедшей с ума женщиной. Сделай это, потому что это рационально. Джеку хотелось все бросить и уйти. Женщина перед ним просто раздражала своими непонятными запросами. Однако он остался на своем месте, сам толком не зная почему. Просто чувствовал то, насколько важным был этот момент. Будь на месте Джека кто-то другой, он даже не обратил бы внимания на слова больной, но ее сын прекрасно видел правду в глазах Карен и то, насколько продуманным было ее решение. Если бы он развернулся и ушел, вероятно, она бы попросту отреклась от него. Карен все также смотрела на него — с тем самым выражением лица, которое будет преследовать его во снах, — и ее взгляд в первые за много лет был наполнен нескрываемой гордостью, сожалением и одновременно чем-то еще. На него смотрели глаза женщины, не умеющей показывать свои чувства, однако сегодня что-то в Карен изменилось. Тут до Джека, наконец, дошло. Она умирает. Это было видно по ее бледному лицу. Оставалось не так-то много времени. Что он теряет? Карен смотрит с такой добротой, она просто пытается выжить из своих смерти все возможные плюсы, подарить своему сыну капельку свободы. — Я не собираюсь с тобой ничего делать, — произнес Джек, все еще держа в руках сотовый телефон. — Я тебе не хладнокровный маньяк. — Я знаю, тебе как раз не хватает хладнокровности. И не волнуйся так за свою шкуру, я не собираюсь взваливать на тебя преступление, — ее голос даже не дрожал при мыслях о смерти, настолько они были ей привычны, — я уйду сама, я не пью таблеток уже несколько дней, я готовилась. И сейчас достаточно пропустить инъекцию. Не будь трусом, Джек. Прими мой выбор. Все что я от тебя прошу — отпустить меня. И все эти неприятные слова хорошо действовали на такого человека, как Джек. Это именно тот метод, который был ей хорошо знаком и который был неприятен ему. Карен просто не умеет по-другому общаться с сыном и уже никогда не научится. Но страх в ее глазах уже почти нескрываемый. И не перед смертью, а перед современной наукой. Ведь жизнь, прикованная к кровати, для нее худшее из зол. Карен косится на телефон, зажатый в руках сына, и еле дышит. Она так боится, что капли пота выступили у нее на лбу. Ее побуждения тоже эгоистичны, но есть в этом что-то еще. Джек видит это, но не может понять. Она в последний раз просит согласиться, просит довериться ей. Карен все время говорит о том, что они оба выиграют. Джек борется и с ней, и с самим собой какое-то время, а потом просто уже не понимает, кто победил. Это станет их маленьким секретом. Миллион доводов кружился в голове. И было бы хорошо взвесить все «за» и «против», но решение он принял тогда, когда телефон занял свое место на тумбочке. Карен поняла это и протянула свою руку. Впервые за долгое время Джек мог дотронуться до ее холодной кожи, цепких пальцев, которые впились в него при очередной вспышке боли. Она решила воспитать его сейчас. «Вскормить» заново, стирая все года непонимания между ними. Джек впервые за долгое время ощутил что-то похожее на сожаление и жалость, он смотрел в ее почти черные (еще темнее, чем у него самого) глаза и не понимал, что перед ним его настоящая мать. Будто Карен оставалось где-то в прошлом, такой, какой он ее и запомнил — темный силуэт с чемоданом на пороге дома. Действие обезболивающего начало таять, и тело женщины пробивали судороги. Она рычала на Джека каждый раз, когда он пытался отвернуться. Карен обзывала его и ловила за руку, когда он оборачивался к телефону. Джек против своей воли злился все больше, желая, чтобы все это поскорее закончилось. Конечно, он жалел о том, что согласился на все это, но не мог остановиться. И когда эмоций стало слишком много, когда отчаяние, раздражение, обида и злость слились воедино, Джек, наконец-то, смог посмотреть ей в лицо. Но Карен уже замерла, перестав шевелиться.  Джек сглотнул, смотря в широко открытые глаза. Его мать слабо улыбнулась. Джек ждал хоть каких-то слов, но их не было. И уже не будет. Карен умерла. А он останется со своей ношей до конца своих дней. С их постыдным секретом. Было ли это правильным решением? Он убеждал себя в том, что ничего не сделал, не причинил ей боли и просто выполнил чужое желание. Однако Джек навсегда запомнит, что «бездействие» — это иногда трусливая форма «действия». Он пошел у нее на поводу. Как человек, твердивший о важности свободы воли в итоге попросту забрал ее у своего сына? Джек не так-то часто чувствовал себя безвольной тряпкой, не в его характере было позволять помыкать собой. И это чувство вдруг накрыло его. Вперемешку с любовью и сочувствием в нем окончательно укоренилась ненависть к своей матери. Он никогда не был правильным человеком, но сейчас, смотря в мертвые глаза женщины, мог чувствовать, что вся скверна, что текла в нем годами, просочилась в кровь, проникла во внутренние органы, забралась и поселилась в сердце. Навечно. Он сделал максимально неверный выбор из всех возможных и теперь с ним придется жить. Джек в этот день выходил из комнаты, в которую больше не вернется, совершенно иным. Он раскатал рукава рубашки, чтобы не было видно синяка от жестких пальцев на запястье. Они могли вызвать подозрение. На слегка трясущихся ногах Джек переступил порог, даже не оглядываясь на труп женщины, что дала ему жизнь. И оказался в старом бревенчатом домике. В воздухе стоял терпкий запах паленой травы. Все стены были заставлены разными колбами, баночками с сомнительным содержимым. С потолка спускались многочисленные цепи, ремни и трухлявые веревки. В центре же находился большой черный продолговатый стол, заполняющий собой все пространство. Из-за плохого освещения, Джек даже не сразу заметил тень, сидящую за дальним концом стола. Она казалась ненастоящей, пока не решила чуть наклониться в его сторону. Удалось разглядеть надвинутый на голову черный капюшон и общие небольшие размеры чуть подрагивающей фигуры. — Здравствуй, — услышал он голос старой женщины. — Какие неожиданные гости к нам пожаловали. Ты звал нас? Мы давно тебя ждем. Мы услышали. Теперь присаживайся, располагайся, — старуха неприятно хихикнула, — чувствуй себя как дома, за неимением оного, — она подняла руку, и из-под мантии показался трясущийся худой палец с длинным толстым желтым ногтем, указывающим на другую сторону стола. — Извинение просим за то, что ты сейчас увидел, но нужна плата за вход — что-то, что ты скрываешь в сердце. Джек сглотнул, однако не растерялся, прошел внутрь и сел на стул, придвигаясь чуть ближе к столу. Теперь его голова была прямо напротив головы ведьмы, но он все равно не мог увидеть хоть какие-то черты ее лица. Тень была слишком плотной и будто живой. — Я… не уверен, что действительно кого-то звал, — признался Джек. — Во время ритуала произошло что-то не то, какая-то ошибка, — Джек задумался, гадая, что сделал не так. Ведьма, напоминающая ту зеленокожую фигуру у «Плакучей Ивы», мотнула головой из стороны в сторону. — Но кто-то же должен был. Значит, не ты, значит, кто-то в тебе. В тебе кто-то есть? Джек сделал глубокий вздох, приготовившись. — Нет. Не думаю. — Да. Не думаешь. В голове что-то щелкнуло. Воспоминания закружили перед глазами. Вот он бесцельно гуляет по лесу в ночи, вот рыщет в поисках жертвы и вскрывает охотника. А вот заманивает группу парней глубже в лес. И еще раньше — меряет шагами свою больничную палату, ощупывая свои чувства, гадая, сколько продержится воздействие хозяина.  Воздействие рассеялось, и Джек, не удержавшись, уронил голову на свои трясущиеся руки. Он не мог поверить в то, что видел. Джек хотел было обвинить ведьму в том, что воспоминания фальшивые, но чувствовал, что это не так. Воспоминания были слишком яркими, слишком поразительными. И когда ведьма заговорила через какое-то время, Джек вздрогнул от неожиданности. — Чувствуешь ли ты связь с этим отродьем? — она явно видела все те же воспоминания, которые посетили его голову. — Нет, — честно признался Джек, — эти воспоминания стали одолевать меня только недавно. До этого я и подумать не мог, что со мной что-то не так. Ведьма замерла, перестукивания длинными когтями по кромке стола. Цепи над ней неторопливо позвякивали. А потом старуха вдруг распрямилась насколько это возможно с ее спиной, отягощенной горбом, и задрала подбородок так, чтобы Джек видел широкую улыбку на обескровленных губах. — Теперь не сможешь не чувствовать. Один раз обнаружив эти нити, ты не сможешь не замечать их. Они будут все отчетливее с каждым днем, вскоре ты почувствуешь их на себе. Джек не совсем понимал, что происходит. Да, чудовище почему-то заинтересовано в нем, и, оказывается, они много раз виделись, однако сейчас его интересовало другое. Как он вообще здесь оказался? Ритуал пошел не по плану, а теперь он в странном месте — маленькой избушке со слишком длинным столом и зеленым светом, бьющим из окон. — Я же не умер? — вдруг собрался с силами Джек, чтобы задать этот вопрос. — Что это за место? — его разум постепенно стал возвращаться к обычному состоянию, шок проходил. Она немного помолчала. То ли от нежелания раскрывать какие-то свои секреты смертному, то ли подбирая нужные слова, чтобы разум обычного человека понял ее речь. — Ты в том месте, которое называют Грань. Ты можешь называть его Промежуток, если захочешь. Вот если бы ты прошел чуть дальше — «за Грань», тебя было бы не спасти, ты бы не выдержал того, что там обитает, — ее улыбка немного померкла, а губы затряслись, выдавая страх. — Но не будем об этом. Ты здесь. С нами. И ты все еще жив. — Понятно, — произнес Джек, абсолютно ничего не понимая, — так а… — он еще раз осмотрелся. — Как я здесь оказался? Все из-за неудачного ритуала? Я должен был получить всего лишь пару видений. — А отправился прямиком туда, откуда они приходят. Да, ритуал ведьмы не состоялся. И ты окончательно увидел свою связь с чудовищем. Ты должен понять, почему. Сам. Я покажу тебе кое-что, — ведьма взмахнула рукой, и мир перед глазами Джека рухнул, перевернулся и почернел.  Теперь он снова находился в комнате Линдси и прямо перед собой видел собственное бесчувственное тело. Линдси с Сарой тормошили его за плечи, но разобрать, что они говорили, было практически невозможно. Джек все видел будто сквозь толщу воды — слишком размыто. Кажется, они увлеченно спорили.  — … скорую… — Дышит… время. Усилием воли он нащупал в голове ту струну, которая удерживала его здесь, после чего порвал, оказавшись вновь сидящим в хижине. Ведьма выглядела впечатленной. — Я понял, к чему ты ведешь, — признался Джек, потирая лоб, — я все сделал правильно. Это с ритуалом изначально что-то не то. Селена не пыталась помочь мне найти Криса. Она обманула меня. Я должен был догадаться, и ведь действительно почувствовал неладное, — Джек в гневе запустил руку в волосы и сжал их, тут же отпуская и выдыхая: — я сам позволил себя обмануть. Почему она сделала это со мной? Ведьма пожала плечами, введя Джека в замешательство. — Думаешь ли ты, что так просто разобраться в хитросплетениях судьбы? Человеческих душах, их мотивах и мыслях? Мы не можем говорить за твою сестру. Но мы можем рассказать тебе о смысле ритуала, которому так и не дано было свершиться, — она резко оказалась слишком близко, Джек испуганно отшатнулся и чуть не провалился за внезапно сократившийся в размерах стол. А ведьма уже тянулась своим тощим сероватым пальцем к его лбу. Теперь было несложно рассмотреть приоткрытый обескровленный рот с полугнилыми зубами. Джек прикрыл глаза и сжал кулаки, подготавливаясь, но знал, что это не особо сработает. Он резко почувствовал, как все его тело напряглось, руки затряслись. Пальцы невольно сжались, и ногти ощутимо впились кожу, хотя и были короткими. Джек сделал глубокий вздох и открыл глаза, мышцы расслабились. И хоть эти глаза все еще принадлежали ему, он мог чувствовать, как чужая воля вместе с клубами пара, которым он дышал, распространяется на него. Будто наяву он видел, что некоторые из лепестков в том деревянном треугольнике были окрашены чужой кровью, вздохнув пары Джек стал невольным рабом. Точнее мог бы стать, если бы уже не принадлежал другому хозяину. Да, связывающие нити. Джек видел их, они оплетали все его тело и вели прямо туда — к чудовищу. Его звериная морда усмехалась в его воспоминаниях, а огромные рога клонили огромную голову из стороны в сторону. И ровно так же четко Джек осознал, насколько ослабели его путы. Чудовище не смогло пленить его волю полностью по какой-то причине, а Селене не удалось воздействовать на разум брата из-за воздействия монстра. И они, спутавшись, начали рвать друг друга в клочья. Это и есть та причина, по которой монстр не сможет больше захватить его, и по которой сестра останется не у дел. И именно из-за этого его сознание зашвырнуло к старой ведьме, говорящей о себе во множественном числе. Неприятное чувство исчезло так же быстро, как и захватило его, стоило только старухе убрать свой костлявый палец. Удивительно проворно она встала со своего места, схватила находящуюся рядом клюку и, сгорбившись, направилась к выходу. Джек шел следом, уже готовый ко всему. Но ведьма молчала и не показывала больше никаких «фокусов», идя строго вперед. С поляны они направились точно в лес, тропинка, неестественно прямая, вела все глубже и глубже. Все это время, пока они шли, Джек пытался собраться с мыслями. Но получалось крайне плохо, Джек начинал чувствовать головокружение, потому что пытался соединить одну логическую цепь другой, но они тут же перемешивались и рассыпались. Никогда еще он не чувствовал себя таким ничтожным, как в этот момент. Одинокий, вспомнивший самое плохое, что было в жизни, и осознавший, причиной чему стал, Джек брел вперед, больше смотря себе под ноги, чем на силуэт ведьмы. «Так значит, я имею отношения к убийствам в Солпорте… И еще кое-что, неужели Селена так просто смогла бы провернуть этот ритуал, если бы я не был занят чудищем?» — Родная кровь родной крови не сопротивляется, — словно поняв, о чем он думает, заметила старуха. — Она своей крови накапала? — Да. Джек поморщился и ничего не ответил. — Мы пришли. Джек поднял голову и с удивлением узнал аллею, которую видел в реальности. Причем в таком виде, в который она предстала перед ним в последний раз, только несколько темнее. Деревья были настолько черными, будто поглощали свет красного солнца, впитывали его в себя, контуры расплывались, двоились и подрагивали, заставляя растения ожить. Ведьма остановилась. И ее невысокая, сгорбленная фигура тоже казалась слишком черной. — Их называют места силы, но смертным они редко показываются и зачастую по ошибке. Не зная, как себя здесь вести, можно навсегда сгинуть на том свете. Ведь это место есть и тут, и там. Ты сам плутал здесь, если мы правильно понимаем. Ведьмы могут ограждать их от обычных смертных, поэтому для простого человека всегда нужен поводырь. Но в последний раз, когда ты был здесь, ты почти видел истину. Ты смог пройти дальше. Интересно же, почему? Джек поморщился, когда небо над головой стало еще более насыщенного красного цвета, тучи стремительно летели вперед. — Я все еще человек, — уверенно произнес он, — поэтому не знаю. — Ты еще человек, но разве ты не чувствуешь изменения в себе? Он не понимал, о чем она говорит. Конечно, приходилось принять во внимание удручающее физическое состояние, постоянные провалы в памяти, вспышки агрессии… — Дело в том монстре? Это он что-то со мной сделал? — Никто не сможет ответить на этот вопрос так же хорошо, как ты сам. Она улыбнулась, и оставалось только смириться с таким вот ответом. Но, повисшая в воздухе, пауза говорила о том, что ему можно и дальше задавать свои вопросы: — Почему «вы» помогаете мне? — в итоге спросил Джек. Небо над его головой начинало стремительно темнеть, летний зной сменялся уже приевшейся прохладой осени. — То воля не наша. Ищущие находят ответ рано или поздно. Если задавать правильные вопросы, то на них ответят. Это наша природа. Бесконечное знание, безграничная мудрость ничего не стоят, если ими не делится. Джек непонимающе нахмурился. — Я не задавал никаких вопросов, а все равно тут оказался. Белые губы ведьмы растянулись в улыбке. — Не ты. — Крис, да? — Способный. Хороший, — кивнула ведьма. — Редкий. — Я как раз и хотел… — Да, — она перебила его, энергично качнула головой. — Ради этого ты пошел на сделку с ведьмой, которой не доверяешь. Мы поможем тебе найти выход, найти это блуждающее чадо. Ты помнишь это место достаточно хорошо? — и осмотрелась. — Подожди-ка, — Джек встрепенулся и впервые за долгое время его пронзила ослепляющая вспышка робкой радости, стыдящейся саму себя. — Крис находится здесь? В аллее? Ведьма кивнула ему, и Джек выдохнул, чувствуя, что вместе с воздухом из легких его покидают последние силы. Ноги затряслись и он чуть было не упал. А ведьма продолжала: — Потерянное дитя находится здесь же, да. Но, как и большинство потерянных, не может самостоятельно выбраться отсюда. Его намеренно закрыли, уберегли. Твои глаза достаточно хороши, чтобы зайти внутрь, но недостаточно хороши, чтобы увидеть всю правду. То Древо — не просто чья-то прихоть. Оно корнями уходит за Грань. Тот, кто связан с тем миром, видит и Древо, — загадочно произнесла женщина, — а мертвые способны видеть все. — А как мне найти Криса, не умирая? Как мне снова увидеть то дерево? Ведьма как будто бы резко стала больше, одновременно выше и шире, теперь даже скрюченная, эта старуха почти сравнялась с ним по росту. — Запомни: только мертвые могут видеть, — балахон затрясся, чуть ли не срываем сверхъестественным ветром, но стал только длиннее, полы разошлись в стороны, могучие плечи распрямились, и вот перед Джеком угадывалась уже фигура одного из Братьев, которые утащили Криса. — И только мертвым дано перемещаться по коридорам за Гранью. Чтобы получить их глаза, людям потребуется особый предмет. И он уже бывал у тебя в руках. Он поможет тебе увидеть Путь мертвых. Джек нахмурился, видя, что ведьма постепенно возвращается в свою изначальную форму, но водянистые бледные глаза брата напомнили ему о призраке Роуз — она смотрела на него точно так же. «Путь мертвых, — думал он, — Я не так-то много видел ведьминской атрибутики, и это точно не тот маленький человечек, которого мне дал Крис, что еще я у него видел…» — Зеркало! — воскликнул Джек, додумавшись. — Тот круг или как его назвать?! Зеркало…  — Гекаты, — улыбнулась ему ведьма. — Созданное для других целей пригодится именно тебе. Разве это не прекрасно? У каждого предмета тоже есть своя судьба. Рано или поздно каждый из них выполнит свое предназначение. — Судьба, — фыркнул Джек, — меня уже начинает тошнить от этого слова. — А разве не судьба? Судьба — это четко упорядоченный порядок случайностей, — уже в этой формулировке можно было запутаться. Джек, ранее только посмеявшийся над верой в судьбу, теперь с опаской косился на сверхъестественное создание перед собой, — Джек, ответь на вопрос: было ли желание приехать в этот город только твоим? Будто почву выбили из-под ног. Когда он только собрался переезжать в Солпорт, все друзья говорили, что это непохоже на него. Джек был слишком брезглив, чтобы действительно хотеть проживать в чужом доме и ходить рядом с довольно бедным, по сравнению с Мортоном, населением. Кажется, тогда это воспринималось как смена обстановки. Но уж больно просто он согласился на все это. Легче было бы поехать на курорт, разве нет? Может, это было навязанное желание. Но разве Крис, в таком случае, не заметил бы чего-то странного? Да и вообще, пусть у Джека была достаточно высокая самооценка, он никак не мог взять в толк, какую же ценность представляет его жизнь для ведьм. — Скоро они устроят ритуал по Успокоению Благородной жертвы, и то, чего им не хватает — непричастный человек, втянутая в интриги чужая жизнь, — с намеком произнесла ведьма, после чего с удовольствием наблюдала, как только недавно проблескивающая на лице человека радость сменяется большим удивлением и всепоглощающим ужасом. Она выдохнула, и Джека будто бы коснулось это дыхание, а после начала говорить: — Солпорт — очень важное для нас всех место. Но оно не первое. История человеческая знала немало происшествий, катаклизмов, которые затрагивают поселения поменьше и побольше. Самые непостижимые разумом смертного, затерянные в летах, становятся легендой или мифом. Трагедия становится результатом событий естественных или сверхъестественных. Все это уже не будет иметь значения. Потому что результат один. — Какой? — Такой, какой и всегда. Многочисленные жертвы и довольные душегубы. Помни, что все, что происходит — это кому-то на руку. Каждая твоя неудача отбирает у тебя шансы на победу, и в конце ты расплатишься чем-то большим, чем просто жизнью. Избежать трагедии можно, но судьбы — нельзя. И как это понимать? Надежда есть или нет? Шею обожгло горячим воздухом, и Джек резко обернулся, видя, огромные языки пламени, взмывающие ввысь. Старая ведьма что-то сказала ему, но ее слова потонули за нечеловеческим воплем сгораемой фигуры, намертво прикрепленной к жертвенному столбу. Но почему-то неожиданно Джек посмотрел ей под ноги, где находился человек, упавший на колени. Его закрывали тени, так что больше Джек ничего не мог разглядеть. Вокруг расплескались лужи порчи и все они бежали к этой фигуре. — Это же видение Криса. — Верно, это его. — Но… почему тогда я его вижу? — Вы тесно переплелись своими судьбами и дорога у вас теперь одна, так что не удивляйся этому. Потерянному дитя сейчас непросто, быть может, его душа даже взывает к своему союзнику — к тебе — прямо сейчас. Пойдешь ли ты к нему навстречу? — Конечно! — абсолютно уверенно произнес Джек. — Я все сделаю для того, чтобы найти его. Ведьма, хоть и ждала этот ответ, а все равно осталась разочарованной. Она покачала головой и тихо произнесла: — Джек, подумай хорошенько о том, чему ты научился за все это время, вспомни всех, кто хоть чему-то пытался тебя научить. Это тебе совет. А теперь уходи, — в считанные секунды она оказалась близко-близко и попыталась дотронуться своим ногтем до его лба, но Джек вовремя закрыл его, испытывая терпение сверхъестественного существа. — Постой. Прежде чем я уйду, я хочу задать вопрос. Что ты или вы такое? Первые несколько секунд стояла пронзительная тишина, будто существо раздумывало над ответом. И оно дало ответ. Хор голосов, слившийся в унисон настолько, что казался до этого единым, снова слегка распался. И теперь Джек мог слышать самые разные женские голоса. — Мы или я — это то, что ты считаешь инородным. Каждый видит это место и нас по-разному. Мы (я)… — вторили голоса хором, — твое представление о чужеродном для мира смертных. То, чего существовать не должно. Но я (мы) — это то, что несмотря на это, существует. Питается живой энергией и живет в смерти, видит сквозь миры и внемлет голосам, мы — это то место, куда заглядывают ведьмы, демоны или даже люди. А теперь иди и не забывай об этом разговоре. Джек резко распахнул глаза, чем испугал Сару, моментально шарахнувшуюся в сторону от него. В висок уперлось что-то холодное. — Линдси, убери пистолет, — попросил Джек, пытаясь проморгаться. — Что произошло? — пистолет снова оказался в кармане халата. — Я уже была готова к тому, что очнешься не ты. Твои глаза несколько секунд горели красным. — Еще бы чуть-чуть, и так оно и было, — кивнул Джек, поднимаясь с колен Сары. — Сестренка меня обманула. Хотела использовать. Для чего-то… — он усмехнулся. Тишину прорезала мелодия. Сара чуть поежилась из-за сквозняка, проникшего через приоткрытое окно, и вытащила из кармана телефон Джека. Девушка нахмурилась и сразу передала его владельцу. Тот принял вызов, мельком взглянув на экран. — Так-так, — начал он. — Ну, привет еще раз. Почувствовала? — Как ты это сделал? — голос Селены безэмоциональный, почти мертвый. — Кое-кто был на шаг впереди тебя. Кажется, на том конце провода хрустнул какой-то предмет. Тяжелый усталый вздох. — Я знаю, как это выглядит, но я на самом деле пытаюсь помочь. — И в чем же заключается твоя помощь? — Мне нужно было защитить хотя бы тебя… не пустить тебя туда, куда ты хочешь идти, потому что ты обязательно наломаешь дров. Они обо всем знают, понимаешь? Ведьмы пытаются заманить тебя им. Умоляю, предоставь все нам. Мы найдем Криса сами, защитим его, просто скажи, где ты его увидел, — ее безэмоциональный голос иногда резко срывался и под конец стал совсем умоляющим, — прошу тебя, не глупи. — И с чего я должен тебе верить после того, что ты сделала? — Давай встретимся. — Хорошо, приезжай, сейчас, но одна, — Джек улыбнулся, когда девушка только скрипнула зубами. — Не можешь, да? Слушай, не важно, какую игру ты ведешь. Я найду Криса, и мы… — Стой! Не трогай его! Они не должны заполучить тебя! Я… — Завязывай, Селена, — поморщился Джек, убирая телефон от уха. — Он меня ждет. — Джек, прошу, ты же Благородная жертва! Не ввязывайся в это! Они его не убьют, им нужен ты в первую очередь! Джек почувствовал, как внутри у него что-то умерло — резко и безвозвратно. — Я? Ты уверена? — Боже, да, уверена. Все уверены. Все об этом знают. Неужели не догадался? — Ну, — он прикрыл глаза, чтобы не видеть взволнованное лицо Сары, — были такие предположения. — Вот именно поэтому мне и нужно было взять тебя под контроль. Один раз вы уже попались в ловушку, я не хочу, чтобы сейчас и ты… ах, — она напряженно вздохнула. — Ты нестабилен сейчас. Подумай головой, Джек, — попыталась максимально четко выговорить Селена, чтобы каждая буква отпечаталась в чужом мозгу, — скажи мне, где Крис, и я сама его достану, приеду в Солпорт, но сегодня оставайся дома, уже глубокая ночь. Дождись утра, хотя бы рассвета! — Хм… — протянул Джек задумчиво, — знаешь, я не верю ни единому твоему слову, Селена. Но я поговорю с тобой позже. — Он сбросил входящий вызов. — Эй, дамочки, — Джек обернулся, смотря на напряженных Линдси и Сару. — Как насчет ночной прогулки в лес? 

***

Сара боялась даже что-то спросить, чтобы не напоминать лишний раз о своей неосведомленности. Она все думала, что Джек ее просто-напросто запрет где-нибудь в доме и уйдет вместе с Линдси. Но этого не произошло. Казалось, он примирился с ее участием в группе, даже велел сесть за руль машины. А чтобы Джек позволил кому-то управлять своим автомобилем.? Ну, такого на ее памяти не случалось. Первым делом они заехали в амбар с облупившейся красной краской. Джек зашел внутрь один и вышел спустя несколько минут. В одной его руке был довольно увесистый топор, а в другой — странный деревянный обруч с ножкой. — Теперь до заправки и налево, — велел он. — Там будет такая тропинка небольшая, но мы должны проехать. — Разве не легче было бы идти здесь пешком? Как в прошлый раз. — Нет, тут нельзя. — качнул головой Джек, смотря Линдси в глаза. — Тут шастает кое-кто. Линдси сощурилась. — То чудовище? Откуда ты узнал? — Я… я пока его чувствую, слышу что ли, не знаю, как объяснить, — Джек, после того, как побывал в том странном мире, стал отчетливее понимать свой собственный разум и то, как пустить эту силу в свою пользу, — скажем так, на меня еще действует немного тот неудавшийся ритуал, — он пытался подбирать наиболее простые формулировки, чтобы сержант не задавала лишних вопросов хотя бы сейчас. Этот разговор лишь вопрос времени, но лучше отложить его на потом. Линдси должна была быть взволнована этим фактом, но она неожиданно слегка прикрыла глаза, разрешая себе признаться: — Когда я была под воздействием тех насекомых, когда я была отравлена, то тоже слышала голос. Я тебе говорила, — кивнула она головой, — не могу его забыть, — темные брови дрогнули. — Это его что ли?  Джек пожал плечами. — Вы два сектанта, да? — не выдержала Сара.  Глаза Джека злобно сверкнули в темноте. — Просто езжай прямо. Сара демонстративно прибавила скорость. Но потом все равно пришлось снизить ее до минимума, стоило только доехать до поворота в лес. Проход между деревьев то сужался, то расширялся. Даже сейчас в темноте были отчетливо видны следы недавно проехавшей по грязи машины. Ветки деревьев царапали дорогую краску.  — Джек, мы не проедем, — Сара шикнула, чувствуя, как вязнул колеса. — Прибавь газу. — Джек… — Прибавляй. — Черт с тобой, — девушка сильнее вцепилась в руль. Машина забуксовала, а потом, зацепившись за что-то более-менее устойчивое, со стоном стремительно выехала вперед и покатилась с горки.  — Томорзи-тормози! — крикнул Джек, ругаясь себе под нос. Рядом валялась смятая бочка, в которую угодили предыдущие посетители этого места. Джек не без удовольствия огляделся. Они оказались возле пустого жертвенного столба. О том, что здесь ранее происходило, говорили только кровоподтеки на деревянном каркасе.  Сара развернула машину, чтобы потом не тратить на это время, а когда выбралась на улицу, невольно испугалась, не увидев ни Джека, ни Линдси. Однако вскоре она все же смогла разглядеть два темных силуэта, стоявших на другом конце поляны. Сара подошла ближе. — Это… было обязательно? — голос Линдси не был взволнованым, просто любопытным. Джек покрутил перед глазами только что порезанную кромкой топора руку. Он сделал надрез чуть выше кисти, посчитав, что такая рана не помешает его руке функционировать и твердо держать оружие. — Всегда нужна жертва, — вздохнул он, вспоминая книгу, оставленную ему Селеной. Сара с сомнением покосилась на него. Она уже смирилась с тем, что все здесь ведут себя странно. — У тебя бинты хотя бы есть? — просто спросила она, смотря как Джек окунает палец в собственную рану, а потом чертит в основании деревянной фигуры небольшой спиралевидный узор. — У меня всегда есть с собой бинты, — кивнул Джек, стараясь не обращать внимания на боль.  — Что дальше? — поинтересовалась Линдси. — Нам нужен проводник, верно? — Да, кто-то, кто погиб в этом лесу, — кивнул головой Джек, — и кто не откажется нам помочь, — он бросил быстрый взгляд в сторону Сары, а потом стыдливо отвернулся. — Харрис, ты все еще здесь? Сара почувствовала себя так, будто кто-то вышиб землю у нее из-под ног. До нее наконец дошло, что Харрис мертв, а ее лучший друг устраивает спиритический сеанс. Джек чувствовал исходящее от девушки напряжение, но был упорно занят тем, что пытался рассмотреть что-то через дыру.  — Джек, нам надо поговорить. — Прости, Сара… — он даже не смотрел на нее, — Харрис, пожалуйста, ответь мне.  Сара схватила край его куртки и резко повернула к себе. Джек раздраженно рыкнул, но его взгляд мигом проскользнул мимо, лицо разгладилась.  — Ну, здравствуй, дружище, — он заставил себя улыбнуться. Сара обернулась и сразу же вскрикнула. Она попятилась назад и врезалась в застывшую, словно статуя, Линдси. Перед ними и в правду стоял призрак. В отличие от живого, у мертвого Харриса голова была в порядке, правда то, что осталось, чуть тряслось и искажалось. Правый глаз, ввалившийся, свободно болтался в глазнице, а другой безэмоционально смотрел на Джека. Складывалось полное впечатление, что их мертвый друг совсем никого не узнает. Сара почувствовала, как на ее глаза набегают слезы, схватилась сильнее за рукав полицейской куртки и, повесив голову, тихо расплакалась. Линдси растерянно похлопала по чужому плечу, гадая, зачем Джек вообще взял с собой эту девушку. «Это какая-то пытка или он надеется ее запугать, чтоб она уехала из Солпорта?» — задавалась вопросами Линдси, пытающаяся и сама собраться с силами. Джек, прекрасно знавший, что все именно так и будет, пытался привлечь к себе внимание безучастного призрака. — Эй, Харрис? Ты меня помнишь? Мы вместе пытались сбежать. Мне правда жаль, что все так случилось. Я хотел извиниться, что впутал тебя в это. Единственный целый глаз Харриса закатился, а из приоткрытого рта полилось что-то черное. И консистенция была слишком знакомая. У Джека затряслись руки, но он попытался сконцентрироваться. Времени оставалось все меньше. Скоро Харриса «заберут» как и других призраков из того проклятого дома. Как Роуз и того мальчика. И дожидаться кого-то вроде Шона-демона не было никакого желания. — Харрис, пожалуйста, посмотри на меня, — убедившись, что завладел вниманием призрака, Джек продолжил. — Помоги нам спасти одного хорошего человека. Помоги нам пройти по Пути мертвых. Вот, — Джека поднял Зеркало Гекаты чуть выше, — скажи, куда нам идти, где находится Древо. Харрис, ковыляя, подошел к Джеку, а потом просто прошел мимо.  Линдси помотала головой и вытерла рукой свое лицо. — Черте что, — сказала она, смотря в след призрака. Сара отцепилась от нее и снова всхлипнула, так и храня молчание.  Джек двигался вслед за Харрисом по аллее, которую не должны были видеть обычные люди. Девушки несли в руках фонарики, освещая путь. Коридор был все таким же — с плетеными человеческими фигурами. Но стоило только ступить на тропу, как Джек полностью осознал, для чего требовался прибор в его руках. Смотря в Зеркало вслед Харрису, можно было увидеть обычную неухоженную дорогу, которой они шли в самый первый раз. Чары ведьм постепенно развеивались. Если смотреть своими глазами, то аллея шла и дальше, искривляясь, а если через Зеркало — то они уже пришли. Дерево возвышалось перед ними, мотая на слабом ветру своими чернильными ветками. Харрис встал и указал полупрозрачной рукой на дерево, снова попытался что-то сказать. Однако это было бесполезно, призрак только отрыгивал все больше черной жидкости, которая пачкала жилет охотника. Не в силах выносить этой картины, Джек торопливо облизал свой палец и мазнул по начерченному крови символу. Дух испарился.  — Это здесь? — спросила Линдси, мельком поглядывая на молчаливую и бледную Сару. — Я ничего особенного не вижу. Джек кивнул, передал Зеркало сержанту. Он закрыл глаза и, выставив руки вперед, сделал пару шагов. Стоило только дотронуться до коры, как захотелось моментально одернуть руку. На секунду Джеку показалось, что она пульсирует. — Смотри и говори, где мне рубить.  Линдси вскинула Зеркало поудобнее, почти не удивившись тому, на что посмотрела. Джек перед собой ничего не видел, только чувствовал с каждым взмахом, что упирается во что-то твердое, но при этом мало похожее на дерево. Перед его закрытыми глазами вставали картины того, как он разделывает охотника. Ощущения были схожи — он орудовал над плотью, а не деревом. И поэтому, когда из нанесенных ран просочилась кровь, не удивился. И тогда окружающий их барьер окончательно пал. Что-то внутри Древа застонало, и Джек испуганно вздрогнул. Стал рубить аккуратнее, благо теперь он все видел своими глазами. Джек сделал довольно глубокую полосу на поверхности, отложил топор и схватился за разрез обеими руками. Ощущения были точно такими же, когда он брался за чужие ребра, разводя их в стороны. Он зарычал, на лбу выступил пот, но «дерево» со стоном и хлюпающими звуками сдалось, разрываясь. На ботинки ручьем полилась кровь. Джек услышал испуганный вскрик Сары позади. Рыжеволосую голову он различил сразу, но лицо и все остальное тело было сокрыто десятками нечеловечески изогнутых и худых рук. Они, вцепившись, практически замуровали Криса. С внутренней стороны дерева отчетливо виднелись огромные кости-ребра, служившие каркасом. Джек чувствовал себя потрошителем, но быстро вошел в новую роль. Он взялся за костлявую нечеловеческую руку, напрягаясь всем телом отвел ее назад, но она извернулась, отшвырнула его и заняла прежнее место, вжимаясь даже сильнее, чем раньше. Джек рассердился. Какое-то сверхъестественное создание не смеет его так небрежно отбрасывать, быть преградой на пути к цели. Он поднялся на ноги, взял топор и отошел в бок, отмеряя расстояние. Необходимо наносить аккуратные и мощные удары, при этом постараться не задеть Криса. Уж он-то постарается.