Ведьма. Книга II

Наступила ночь. Сгустившуюся тишину нарушали только шелестящие шаги по сухим листьям. Все трое продвигались тихо, всматриваясь в окружающую тьму. Где-то в темноте с ветки спрыгнули птицы, поднялись ввысь. Ходить пешком через лес было опасно, но близко подъехать не получилось бы при всем желании — меньшего всего на свете они хотели привлечь ненужное внимание. Единственное, что могло радовать — идти недалеко, да и козырь на руках был — обострившиеся чувства Джека, который в любую секунду мог предупредить об опасности приближения монстра. Но это они знают о чудовище, поэтому так боятся леса. А вот полицейские, снующие туда-сюда, выходящие в патруль с оружием, никого и ничего не боялись. Даже если бы им попытались объяснить, что по лесу ходит гигантский монстр, вероятнее всего, эти слова потонули бы в какофонии смеха. Люди шерифа прекрасно знали, что в Солпорте происходит что-то неладное. Но все равно бы не смогли так просто поверить в существование настоящих чудовищ, пока сами бы не увидели все своими глазами. Нужны были хоть какие-нибудь доказательства, и их не было. Приходилось беспокоиться в первую очередь о своей собственной безопасности. Каждый из напарников думал о том, что чудовище с волчьей мордой и оленьими рогами может быть где-то поблизости. Они вслушивались в окружающую тишину, готовые дать деру в любой момент, но лес все еще был «жив». Пока летают мошки, птицы, пока перед ними то и дело пробегают зайцы, пугая шорохом у кустов, люди оставались в безопасности. Джек говорил, что стал ощущать чужое присутствие в своей голове гораздо отчетливее, чем до этого. Кажется, он дошел до того пика этой связи, после которого чувства пойдут на спад. Однако в голове по-прежнему была какая-та каша. Все сны, видимые им, кровавые и жестокие, выматывали его, заставляли наяву видеть то, чего на самом деле нет. В глубине души Джек даже стал подумывать о том, чтобы снова встретиться с чудовищем, но страх попасть под чужое влияние был слишком велик. Он не был готов к таким открытиям, однако теперь все время думал о том, что делал в то время, пока не пил снотворное. Однажды — он точно это знал — придет время, и его душевное равновесие убьют оставшиеся ворвавшиеся воспоминания. Но это будет в будущем, сейчас следовало сосредоточиться на другой цели. Они дошли до того самого места, где Джек днем оставил полицейских. — Вот, — он пальцем указал на примятую траву возле скалы, — здесь они оставили машину. Линдси посветила на пустое место, потом осветила пространство вокруг. — Сомневаюсь, что в округе можно еще где-нибудь поставить машину. Если здесь ее нет, значит, их и внутри не должно быть. — Я не согласен, — ответил Крис, когда луч фонаря скользнул по его силуэту, заставив правый глаз блеснуть ярким зеленым цветом. — Если верить дневнику, то входов несколько. Это только один из них. Но, стоит отдать должное шерифу, кажется, это самый главный из них всех. Так сразу нашел именно его… Были ли причины у Криса действительно так думать? Достаточно просто осмотреться. Этот тупик, переходящий в каменный склон, имел форму равнобедренного треугольника, что само по себе напоминало оккультный символ. Но было еще кое-что. — Я помню это место, — признался Крис, поднимая голову, — оно кажется величественным, когда луна восходит здесь, — и пальцем указал прямо в небо. Пусть этот храм и подземный, но завершением его сводов была сама луна, взгромоздившаяся над чернильными раскачивающимися деревьями. — Помнишь? — не понял Джек. — Сколько лет тебе было? Что здесь делали ведьмы? Крис затряс головой, давая понять, что он у него нет ответа на заданные вопросы. Джек же думал о том, что у них с напарником было кое-что общее — дырявая память. — Я был очень мал, мне было лет пять или шесть… — он пошел вперед, намереваясь покончить со всеми тайнами. Возможно, там внутри кроется настоящая правда о его семье, а также о том, что произошло с тетей Мэри. Не стоило забывать и без вести пропавших. Но рядом была Линдси, способная правильно расставить их приоритеты. Подойдя ближе, они увидели, что вход никак не охраняется, да там даже двери нет. Вместо полноценного входа они наткнулись на еще одну пещеру. — Надеюсь, в этот раз без лабиринта, — сказал Джек. — В этот раз? — не поняла сержант, предпочитая идти первой и освещать им путь. — А, ты про тот случай в скалах, наверное. — Ну да, я тебе рассказывал о наших с Крисом приключениях. Крис усмехнулся. Он достал заготовленный заранее флакон с мутной водой и, поморщившись, выпил, тут же резко втягивая воздух носом. В прошлый раз это зелье сильно помогло им в пещерах при поиске кровавых следов, вполне возможно Крис что-то почувствует и сейчас. Однако он все равно сделал концентрацию поменьше, и хоть перед глазами сразу встала пелена, Крис все еще всех видел. — А я много пропустил, да? Вы так уже общаетесь нормально, — спросил он. — Да. Нечего пропадать на несколько дней, — Джек сощурился, лукаво смотря на напарника. Линдси вдруг насторожилась. — Ребят, ладно, давайте замолчим, у нас тут серьезное дело, между прочим. — Линдси, скажи честно, тебя дразнили занудой? Линдси злобно посмотрела на него и отвернулась, напоследок сердито прижимая палец к губам. Джек, вздохнув, вынужден был отстать. Она ведь сейчас не обиделась на его вопрос, сержант действительно была слишком серьезной. Хотя упрекать ее за это было глупо в такой ситуации. Проход резко расширился, больше не напоминая то хаотичное чисто природное нагромождение камней, здесь уже явно была проделана работа человека. Стены стали гладкими и аккуратными, потолок — полукруглым, а пол… Линдси посветила на него фонариком и чуть было не ослепла от своего же яркого света. Пол был отполированным настолько, что вся компания без проблем видела отражения друг друга. Наверное, из-за этого пола резко появилось и освещение. Уже не было так темно, как раньше, хотя все еще довольно неприятно. В лунную ночь здесь наверняка можно обходиться и без искусственного освещения. Но именно сегодня кромешная темнота преследовала их по пятам. И стоило только подумать об этом, как они куда-то пришли. «Куда-то», потому что это был вакуум, под завязку заполненный чернотой, сплошное «ничто». Фонарь пытался охватить огромное пространство перед собой, и не дотягивался до противоположной стены. И то, что действительно попадало под луч фонаря… Перед ними были люди, десятки, может, даже сотни. Страх. Это было первое чувство. Он защекотал нервы, проник в легкие, заставив задержать воздух и просто ждать, широко распахнув глаза. Но эти люди их еще не видели. Напарники могли смотреть только на многочисленные спины, женские и мужские, сгорбленные и распрямленные. Луч фонаря скользил по ним, подчеркивая каждый мускул и торчащие кости, обтянутые бледно-голубой кожей. Изможденные силуэты, худые и вытянутые, готовы были в любую секунду развернуться к чужакам, но неожиданно для всех Крис вышел вперед, а потом окинул своих соучастников непонимающим взглядом. — Вы реально статуй испугались? Крупная дрожь сотрясла Линдси, и она громко сглотнула, приходя в себя. Джек же просто, схватившись за сердце, синел где-то поблизости. — А ты-то какого хрена такой спокойный? — все же не выдержал Джек. — И почему теперь можно говорить? — Я не чувствую здесь крови, — Крис повернулся к Линдси, поясняя свои слова, — это значит, что поблизости, хотя бы в этом зале и чуть дальше, никого нет, — немного подумав, он добавил, — живого, по крайней мере. Линдси знала только все в общих чертах, и, конечно же, ее любопытство только росло с каждой секундой, но она поджала губы, не желая тратить время. Хоть находиться среди всех этих статуй было не по себе, каждый попытался успокоиться и взять себя в руки. Огромные колонны стремились вверх, поддерживая очень высокий потолок. Джек посветил на него, но луч его фонаря так и не зацепился за камень или что-то еще. Складывалось ощущение, что колонны уходят в самую бездну. При ближайшем рассмотрении оказалось, что статуи и не особо походили на настоящих людей. Их тела слишком большие, да и многие из них украшены своеобразно, с давно вышедшей из моды одеждой. Они не стояли в ряд, а были хаотично сдвинуты друг к другу, образуя вертлявые узкие коридоры. Крис морщился каждый раз, когда его невольно касалась очередная мраморная белая рука, вытянутая вперед. — Есть вероятность, что их сделал один и тот же человек? — тихо спросила Линдси, не сумев сдержать любопытства и дотрагиваясь до каменного бедра высокой женщины с огромными ангельскими крыльями. — Чувствуется какой-то общий стиль. — Не думаю, — отвечал Джек, — их слишком много. Одной человеческой жизни не хватит столько сделать. — Просто у них у всех глаза закрыты. Джек посветил на лицо первой попавшейся фигуры с раскинутыми руками и мягкой улыбкой на спокойном лице, потом перевел свет на сгорбленного мужчину с открытым в отчаянии ртом. Все фигуры были разными, но Линдси была права, найдя в них что-то общее. Глаза каждой статуи были закрыты, а вот выражение лиц — разным. — Тут вообще есть проход дальше? Нам нужно спешить. — Линдси поежилась, тем не менее пытаясь не показывать охватившего ее волнения. — Если люди шерифа были здесь, то в этом зале надолго не оставались, значит, они зашли дальше. — Тогда нам нужно двигаться вдоль стен, — кивнул головой Джек. — Крис, а… Эй, а где Крис? Крис! — Тц! Не кричи! Здесь я. В центре. Джек с Линдси переглянулись и стали пробираться на голос напарника, звучащий поблизости. Им пришлось обойти несколько статуй, мешающих пройти, но в итоге они оказались в свободном от изваяний круге. В центре, перед самой большой статуей из всех, стоял Крис, высоко задирая голову, чтобы как следует рассмотреть каменную фигуру. Луч его фонарика падал на абсолютно непроницаемое лицо с открытыми, на удивление, глазами. Даже отсюда были видны вертикальные зрачки. И хоть силуэт явно напоминал мужской, вся фигура была не особо пропорциональной, голова слишком большая, раскинутые в объятиях руки — длинными, согнутая спина заставляла статую чуть склоняться над ними, будто пытаясь схватить тех, кто подошел слишком близко. Это был полузверь. Об этом также могли говорить большие закрученные рога, росшие прямо изо лба. — Это еще кто и почему у него глаза открыты? Стоп, — Джек присмотрелся, подошел ближе. — У него три глаза, на лбу еще. — Кажется, Джеймс о нем писал в дневнике, — произнес Крис, — та самая главная рогатая статуя. У ее основания есть надпись, — без каких-либо сомнений он наклонился, вытянул рукав курки и провел им по табличке. В воздух поднялось небольшое облако пыли, и Джек, подошедший слишком близко, брезгливо помотал рукой перед собой, — Великий Дух, — тихо произнес он, — Один из многих, и Единственный из Всех. Ты податель мудрости, богатства и оберег душам нашим на пути тернистом. В благодарность от Детей твоих за услышанные мольбы. Мы примем твои Дары и приумножим их, отплатив тебе почестями и услужением. Клянемся славить и выполнять завещания Твои, Владыка наш. Когда Крис закончил и поднялся на ноги, Джек подошел ближе, надеясь собственными глазами разглядеть что-то еще, но тщетно. — Там нет имени? Разве это не странно? Крис повернулся к нему, жалобно посматривая из полуопущенной головы. — Это не странно, если их Великий Дух — демон. Их имена нельзя называть, писать или показывать. Они сообщают тебе их сами, если сочтут достойным. Думаю, — он поднял глаза вверх, вглядываясь в совсем нечеловеческий оскал, — это именно демон. Линдси равнодушно пожала плечами. — С другой стороны, было бы странно, если бы ведьмы поклонялись кому-то еще. Крис уже выставил указательный палец, явно собираясь затеять словесную дуэль, но передумал, тяжело вздохнув. Джек похлопал его по плечу, после чего легко подтолкнул в сторону очередного прохода между статуями. Крис поворчал, но послушно двинулся вперед, тем не менее кидая на своего напарника немного обиженный взгляд. Они должны были найти проход в этом жутком лабиринте из человеческих каменных тел, но наткнулись на очередное полупустое пространство. Причем, несколько статуй, сломанные, лежали на полу. Становилось понятно, что их намеренно уронили. И, быть может, совсем недавно. Следуя за интуицией, они решили обследовать эту стену, но стоило только лишь слегка посветить на нее, как стало невозможно удерживать удивленные вздохи. — Воу! — Охренеть. Тут до нас все переворошили. — Нет, стой, не подходи ближе, — Джек вовремя за капюшон схватил уже метнувшегося к стене Криса. — Подожди. Джек просто пытался понять, насколько конструкция перед ним устойчива, прежде чем разрешать Крису взбираться прямо на нее. Но строительные леса, хоть явно сделанные наспех, внушали какое-никакое доверие. И все же подниматься сразу всем было бы плохой идеей, решено было подсадить самого легкого человека из их команды. Поэтому наверх забралась сержант. Стоило Линдси распрямиться, как доски под ногами затряслись. Ей пришлось пальцами вцепиться в стену перед собой, чтобы сохранить равновесие. — Ну как? Что ты видишь? — не успокаивался Крис, мельтешащий где-то под ней. Он явно сгорал от любопытства. — Подожди, дай ей хоть как-то зафиксироваться. Сержант поморщилась, после чего задрала голову вверх и вытащила фонарик из своего кармана. Им всем хотелось узнать, что же такого тут искал Терренс, и вот разгадка находилась прямо перед самым носом. Она висела вдоль стены. Огромные каменные таблички были намертво вмонтированы, сколы по краям явно говорили о том, что кто-то пытался их снять, но безуспешно. Блоки могли быть разрушены только вместе с самим храмом. Наверное, еще и поэтому дотрагиваться до надписей было не страшно, в конце концов рука вряд ли могла нанести больше вред, чем чей-то лом. Линдси дотронулась до больших буквы, направила фонарь так, чтобы текст был наиболее хорошо различим, и принялась читать. — Во имя силы. Чемпион, отгони своим бичом страхи и козни, даруй силу от толики силы твоей. Собери братьев своих в единую Братию, в нашу мощную армию. Наполни ряды своими послушники и примкни к нам в последнем своем пути. Отдай нам оскверненную плоть твою. Никто не удивился этой надписи. О Шоне Уокере — боксере — всегда говорили, как о победителе. Он стал бы идеальной жертвой для ритуала, к тому же был родом из Солпорта. Но Джек с Крисом ведь уничтожили его, разве нет? Неужели доживать до ритуала жертвам не обязательно и достаточно лишь собрать нужный ингредиент? Крис почему-то еще раз захотел позвонить Ленни, но сейчас было не время и уж точно не место. Если эти таблички на стенах расскажут им о действующих в обряде лицах, нельзя отвлекаться. Вместо того, чтобы спуститься и пойти искать пропавших женщин, скрепя сердце, Линдси переместилась вправо, аккуратно передвигаясь на цыпочках, пока не наткнулась на следующую табличку. — Во имя Круга. Исполнитель, служи нам верой и правдой, выполняй все деяния с холодным сердцем, головой и рукой. Пойми господ своих, и не перечь им. Стань кормом для амбиций наших, стань вместилищем наших сомнений и избавь нас от них. Отдай ради нас жизнь свою. — Погодите, — решил уточнить Джек, — если Шон уже мертв, то они уже начали свои жертвоприношения, верно? — Да, — кивнул головой Крис, давай знак Линдси продолжать. Сержант сдержанно кивнула, переходя по лесам дальше. — Во имя Повелителя. Король, даруй спокойствие, защиту под твоим оком, под твоей дланью. Позволь нам жить на твоей земле, люби и заботься о нас. Окропи кровью своей землю свою и отдай ее нам, — она остановилась, чуть прикусывая губу и искоса посматривая на парней под собой, а потом принялась читать следующую табличку, — Во имя Мудрости. Следящий, смотри и созерцай, учи нас терпению и стойкости. Поделись с нами своим тайным знанием, стань сосудом для истинной веры, отдай нам глаза твои зрячие, — она поморщилась. — В этот раз еще более кроваво, чем в предыдущее. Мне продолжать? — даже не получив ответа на этот вопрос, сержант забралась дальше, прочищая горло, чтобы в очередной раз зачитать несколько строк: — Во имя Нового Начинания. Благородная жертва, Ты венец делу всему и жизням принесенным. Ибо деяния твои совершены с сердцем незамутненным и помыслами благоугодными. Расстанься с жизнью по воле своей и даруй нам последние твои слезы. Да. Это точно тот самый ритуал. Хотя, чему тут удивляться. Успокоение Благородной Жертвы — это не просто обряд, это самый главный обряд, ради него вообще был построен Солпорт, если верить тем воспоминаниям, которые Крис получил от своего предка. Этот храм был построен только с одной целью. И теперь у Джека не осталось каких-либо сомнений в своей настоящей роли. Ритуалу быть, и он является его частью, ведь Селена сама сказала, что Джек — никто иной, как Благородная жертва. Правда сам он, пытаясь осмыслить услышанный текст, едва ли признал бы «благоугодность» своих помыслов. Кто-то с чистыми мыслями и добрым сердцем смог бы так поступить с Ллойдом? «Я просто пытаюсь отрицать это, — подумал Джек, смотря, как Линдси готовится спуститься на землю. — Незамутненность сердца у ведьм измеряется по-своему, свои деяния они тоже, вон, могут праведными назвать. Не думаю, что тут надо придираться к словам. Главное —поступки. А если говорить о них, то Благородная жертва просто должна сама пожертвовать своей жизнью. Правда… тоже на меня не похоже. Но я не думаю, что тяжело довести человека до такого состояния, когда он начнет умолять о смерти, только вот едва ли это благородство…» — Погоди, — произнес Крис, останавливая Линдси от того, чтобы слезть, — не хватает кое-кого. Я точно помню, что читал про какой-то Дар и Невинную жертву. Что это вообще значит? -Хм… — Линдси задумчиво пожала плечами и лучом фонаря скользнула по стене в надежде найти еще хоть что-нибудь. Первым блеск еще одной таблички разглядел Джек, он выставил руку вверх. — Там! Линдси, повыше чутка, да… Над всеми таблицами действительно красовалась еще одна — более прямоугольная и расположенная прямо по центру. Недолго думая, Линдси произнесла текст: — Во имя Знания. Дар, ты есть начало всяким деяниям благим, что в сердцах рождаются и в Яви плоды свои приносят. Дарованное Дитя, появившееся на свет, питайся живой и мертвой энергией, позволь твоему Существу насытиться. А после позволь и нам вкусить частицы твоего могущества, и скорми нам душу свою… Значит, им действительно нужен ребенок, мы не зря тут, — было видно, как ее руки сжались в кулаки, — постойте-ка, — свет был направлен еще выше. — Еще надписи? Что там написано? — Я не вижу почти, у меня не такой мощный фонарь, — Линдси привстала на цыпочки, но это не помогло, — кажется, Невинная жертва. Другую не разобрать. — Кошмар, — вздохнул Крис, — теперь я понял, почему этот ритуал такой сложно выполнимый. Тут жертвоприношения, рассчитанные на поколения. — А их порядок играет хоть какую-нибудь роль? — поинтересовался Джек. — Мы знаем, что ритуал называется «Успокоение Благородной жертвы» из-за последнего этапа. Я читал об этом, и, если она здесь тоже на последнем месте, значит порядок все же важен. Но меня смущает расположение всех остальных таблиц помимо этих четырех. Вот сами посмотрите — такое ощущение, что все эти жертвы должно что-то объединять, какое-то последнее решающее действие. — Не понимаю, о чем ты, — произнесла Линдси. — О том, что смерть Благородной жертвы — не последний этап, она последняя в череде жертв. Иначе зачем им вообще все эти кровь, глаза, души… явно ведь не на память хранить. — Замечательно! — Джек тихо хлопнул в ладони, — Значит, за ритуалом по жертвоприношению последует еще один — решающий. — Ох… — Крис потер переносицу, — знать бы, чего они вообще пытаются добиться. Джек снова глубоко задумался о своей судьбе, а когда вынырнул из тревожных мыслей, оказалось, что Линдси с Крисом вступили в небольшой спор, предметом чего стал нездоровый интерес Криса ко всему залу. Джеку был знаком этот лихорадочный блеск зеленых глаз, мечущихся из стороны в сторону, а вот Линдси видела нечто подобное впервые. Сержант будто даже не узнавала его и смотрела как на безумца, ведь обычно Крис поступал крайне логично. Но правда в том, что у него была своя, пусть и чуждая ей, логика. — Я не выйду отсюда, пока не найду здесь все, что только можно найти. Идите дальше без меня. Это крайне важно. — Ты совсем того? — не понимала сержант. — Стоит только солнцу взойти, как они явно сюда явятся. — Но я… — Мы обязательно вернемся сюда. Разве ты не хочешь помочь тем женщинам? Крис выглядел так, будто сержант дала ему пощечину, заставила о чем-то вспомнить и стыдливо отвернуться. — Вообще-то хочу, но этот ритуал играет слишком большое значение для нас всех. Я хочу узнать как можно скорее… — Крис! Все потом, самое главное — те женщины! Потом сюда вернешься! Если Терренс действительно заодно с ведьмой, то тех женщин пустят на жертвоприношение! Ты ведь слышал, когда я читала про Дар. Это должен быть ребенок. Именно поэтому он их и похитил. Джек пока не успел сложить два плюс два, поэтому удивился. Дело в том, что ему не верилось, будто кто-то может попытаться заколоть грудничка ради жертвоприношения. Такие методы слишком жестокие даже для ведьм. И дело совсем не в жалости и моральных принципах. Какие амбиции должны преследовать ведьмы, чтобы с лихвой окупить всю пролитую кровь и загубленные человеческие жизни? А ведь это продолжается уже несколько поколений. Крис сдался. По глазам было видно. — Верно, прости. Человеческие жизни на первом месте. Джек, хмуро оглядев собравшихся и не проронив ни слова, пошел следом, напоследок оглядываясь на огромный зал. Громоздкие каменные ступени резко выделялись среди всего этого убранства, и Крис почему-то сразу вспомнил, как неудобно было спускаться по ним, будучи ребенком. Но, кажется, его почти всегда таскали на руках. Чем дольше он оставался в этом зале, тем сильнее было чувство непреодолимости. Он отдаленно еще помнил об их главной цели, но сам Крис был уже совсем не здесь. Его то и дело кидало в разные отрезки жизни, и все они казались очень реальными. Этот текст, огромные статуи, человеческие фигуры и обтянутые в мантии силуэты, простирающие к нему свои руки. Воспоминания вспыхивали в нем, слишком короткие, чтобы что-то понять, слишком мимолетные и не всегда правдоподобные. «Какие-то очень давние воспоминания», — подумал он, уже почти мирясь с не отпускающим ощущением дежавю. Их встретили темные, низкие туннели с каменной кладкой. Они не выглядели ровными и идеальными, скорее такими, которые выполнены на скорую руку. Арки кривые, покосившиеся, стены местами выпуклые и давящие. Тем разительнее был контраст с главным помещением. — Слышите? — Что это за дребезжание? Крис усмехнулся. — Генератор, — он бы даже по слуху мог определить модель такого оборудования, потому что прекрасно знал весь солпортовский магазинный ассортимент, но сейчас это все равно не имело никакого значения, — чуть дальше уже есть жизнь. Хоть и было волнительно ступать по этой же дороге, но предвкушение заставляло их даже не думать о том, чтобы повернуть назад. Уже в следующем проходе пришлось выключить фонарик. А все потому, что в этом коридоре горел свет. Крис запутался в проводах, волочившихся по полу, и чуть было не упал, вовремя подхватываемый Джеком. Теперь им приходилось двигаться еще осторожнее. Протянутые провода соединяли между собой светильники, вытянутые вдоль стен. Каменные своды неожиданно стали чуть уже, а потом пошло разделение на многочисленные арки, каждая из которых скрывала под собой деревянную дверь. Напарники замерли в проходе, не зная, хорошей ли идеей будет подходить к единственной двери, из-под которой льется свет. Они мялись до тех самых пор, пока Джек не разглядел увесистый висячий замок, скрытый до этого причудливой игрой теней. — Могу поспорить, что они там, вряд ли шериф успел обследовать храм настолько, чтобы заходить глубже, — шепотом сказал он, кивая в сторону двери. — Странно, что здесь нет охраны, правда. — Не забывай, что шериф потерял многих людей. Джек подошел ближе и тут же отшатнулся, прижимаясь спиной к стене. С той стороны моментально послышался шум. — Вы там! — громко спросил женский голос, чуть было не переходящий в истерику. — Эй! Выпустите нас отсюда! Немедленно! Элизабет и Энни плохо! Эй, есть там кто-нибудь? — Да ушли они, говорю тебе, — вторил другой женский голос. — Мне показалось, что я слышала какие-то шорохи… Джек, резко отпрянувший от двери, опять был возле нее. — Элизабет? Из Хиггса? Пропавшая девушка? — Что…? — и короткая пауза, женский голос умолк от неожиданности, послышались перешептывания на заднем плане, и следом вопрос. — Вы ведь не похититель, да? Другой женский голос: — Умоляю, освободите нас, позвоните моему мужу! — Спокойно, дамочки, — Джек отошел от двери, рукой указывая на висячий замок. — Линдси? Сержант кивнула головой, встала на одно колено перед дверью и сняла с плеч черный рюкзак. Кто бы мог подумать, что этот навык теперь будет использоваться ей так часто. Все же школа обучения имени Терренса, хоть и шла вразрез с нормальным профессиональным обучением, но все же не была лишена смысла. Вскоре дверь была открыта. Перед ними сразу возникла молодая светловолосая девушка по имени Элизабет, сразу признавшая в них спасителей. Джек тоже вспомнил ее, все-таки они часто виделись пока жили в одном отеле. Без лишних слов, она кинулась на шею Джека, называя того по имени. Крис был удивлен такому повороту событий, а потому сначала и не заметил, что кроме нее в комнате есть кто-то еще. Линдси зашла внутрь. — Вы сказали, что кому-то плохо… Энни привстала со своей койки, показывая, что с ней полный порядок. Небрежно взлохмаченные каштановые волосы тут же снова были собраны и перетянуты резинкой, а потекшая тушь собрана подушечками пальцев. — Она просто так это сказала, надеялась охрану обмануть. — Так у вас все же была охрана? — Да, они куда-то ушли вместе с доктором. Крис нахмурился, ему не нравилась вся эта ситуация, но действовать следовало незамедлительно, раз они вообще все еще там. Поэтому, без лишних слов, он тоже ворвался внутрь, сразу раздавая команды. — Линдси, ты выводи девушек. Позвоните охотникам, мы их уже приготовили, так что они должны быстро приехать. Пусть не берут все вещи и не поднимают лишнего шума. На дорогах, наверняка, патрули, поэтому выезжайте на машинах друг за другом с разницей в два или три часа. Этой ночи должно хватить, чтобы всех вывезти, они все равно будут сменяться ближе к утру и не должны чего-либо заподозрить, — он внимательно посмотрел на Элизабет и Джину (насколько он понял), останавливая взгляд на внушительном животе последней. — А вот это нужно спрятать, придется тебе на всякий случай покидать Солпорт в багажнике. — Но у нас не такая большая машина! — Значит, поменяйтесь с кем-нибудь из охотников. В городе разберетесь, главное вывести вас отсюда. Джек, мы идем дальше. С трудом вырвавшись из цепких объятий, Джек непонимающе посмотрел на него. — В смысле дальше? — Нет последней девушки, — Крис еще раз обвел взглядом небольшое помещение с четырьмя койками и небольшой комнатой неподалеку — явно санузлом. Неужели это место раньше было кельей? Здесь было абсолютно нечем заняться, если бы не маленькая стопка книг с цветными обложками, лежащей неподалеку. — Где Патриция Холланд? — эта женщина была единственной, кого он знал в лицо, так как они оба жили на фермах, и именно ее не хватало. И пусть в файлах доктора не была указана фамилия, Крис все равно все понял, ведь видел недавно эту женщину с округлившимся животом в магазине, и она явно была на позднем сроке. — Ее увели, у нее начались роды. Точнее схватки, — Элизабет утерла со лба пот, — к нам приходит врач иногда. Объясните, почему нас забрали! — По пути в машину! Или собрались тут остаться? — под его сердитым взглядом они сжались, потеряв весь прежний воинствующий настрой. — Нам нужно найти Патрицию. — Ее забрали еще утром, — Энни посмотрела на часы, висящие на стене, по которым они ориентировались. — Не знаю, что это за место, но они устроили тут что-то вроде полевого госпиталя. В общем, как только выйдете, вам нужно пройти дальше по коридору, будет развилка… — она подробно описала необходимый маршрут. — Вот, а потом… — Тц! — все резко замолчали и даже приросли к месту от этого угрожающего звука, который издала Линдси. В следующую секунду они уже слышали приближающиеся шаги, а после и голоса, только из-за закрытой двери было невозможно расслышать слова. Шаркающие шаги раздались совсем рядом. Прежде чем зайти, Линдси хватило смекалки закрыть замок на двери, не продевая в отверстие на стене, но если кто-то посмотрит на него ближе… — А завтра ты чего делаешь? — раздался голос совсем рядом. — Завтра надо будет уже домой ехать, не хочется на ребят все это оставлять, но ты знаешь, что… И они прошли мимо. Просто обход. Все с облегчением выдохнули, Джина перестала поглаживать выпирающий живот, снова заметалась взглядом по незнакомым лицам. Этот небольшой инцидент с охраной окончательно развеял их радость от встречи, вернув с небес на землю и напоминая, что побег еще не удался. Больше не тратя время на слова, все стали претворять план Криса в действие. Линдси, вооружившись прежним фонариком, повела их в одну сторону, в то время как Крис с Джеком двинулись в противоположную, как раз за теми охранниками, рассчитывая скрыться в одной из многочисленных ниш в случае чего. По мере продвижения вперед Крис все больше вспоминал эти темные каменные проходы, ранее освещавшиеся с помощью бесконечных свечей, канделябров, кажется, где-то даже горели факелы. Хотя водопровод тут точно был, в отличие от электричества. И все равно в то время все казалось мрачным и таинственным, сверхъестественным. Сейчас же, из-за наличия бледного электрического света, дребезжания энергосберегающих белых ламп, стены блестели каким-то неестественным синим цветом, создавая образ чего-то живого и пульсирующего, будто инопланетный летающий корабль. «А, так вот почему там не было охраны — подумал Джек, смотря перед собой. — Вся она здесь». Двое молодых парней сидели на перевернутых коробках, а третью использовали в качестве игрального стола. На поверхности лежали карты, рядом открытая пачка сигарет. Еще один патрульный, зевая, караулил дверь. — Узнаю их. Они не из полиции, — тихо сказал Крис поморщившись, — другие ребята, как мы с Ллойдом когда-то. Но это его люди, сто процентов. — Предусмотрительный он у вас. Ни одни, так другие, — недовольно процедил Джек, посматривая на Криса, — что делать будем? Отвлекающий маневр — слишком глупо? Не успел Крис и рта раскрыть, чтобы ответить на его вопрос, как дверь открылась. Мужчина, задремавший прямо возле нее, шарахнулся и отшатнулся, пропуская вперед женщину довольно преклонного возраста. Она стянула с рук резиновые перчатки, поправила высоко собранный пучок, который громоздился прямо на затылке. — Скажи завтра, чтобы привезли больше антисептиков, — произнесла женщина, смотря, как шестерка перед ней спокойно достает блокнот с ручкой из заднего кармана, она продиктовала ему несколько лекарств, — и новорожденным не место здесь, слишком сырой и затхлый воздух, могут быть проблемы с легкими. Мужчина же просто пожал плечами. — Ничего не могу поделать, приказ. — Да, — она вздохнула, — все мы люди подневольные. Но другая одна уже тоже на сносях, со дня на день родят. И, кажется, ей будет не так просто, как Патриции. Здесь нельзя за детьми ухаживать, а если случись что с роженицами? — Ну, поэтому вы и здесь, Долорес, вы же лучшая повитуха. Она фыркнула, явно не принимая его комплимент. Глаза сверкнули гневом, но рот по-прежнему был сжат в тугую полосу, контролируя эмоции. А ее собеседник все продолжал: — Приходится идти на риск, но да ладно, босс сказал, что это всего на восемь дней. Точнее на неделю, на восьмой мы вернем их обратно. — «Через неделю после родов», — процитировал слова Терренса один из игроков в карты, а потом взлохматил свои волосы. — Я это же и сказал! Джек ничего не понимал в их разговоре, да и слушал вполуха, думая, что делать дальше, но тут по его телу пробежал самый настоящий электрический разряд, отчего даже короткие волоски на шее встали дыбом. Джек непонимающе посмотрел на свою правую руку и увидел, как Крис аккуратно касается его своими пальцами, в задумчивости вглядываясь прямо в глаза. Возникшие чувства Джека были абсолютно неуместными в данной ситуации, понимая это, он проморгался, пытаясь найти ответ в очень-очень грустных глазах напротив. — Мы идиоты, — в итоге сказал Крис, по-прежнему сжимая его пальцы и даже не осознавая этого, — мы не должны идти дальше. И не должны забирать Патрицию. — Но… — Он их пытается защитить. — Объясни нормально в кое-то веки. — Ведьмы из другого круга не могут проникнуть в этот храм, поэтому он держит беременных здесь, — фыркнул на него Крис, — уходим. — А что с другими? Возвращать обратно? Крис посмотрел на него абсолютно растерянным взглядом и пожал плечами. Он только сейчас понял, что все это время держал Джека за руку, и довольно сильно смутился, моментально сжимая голову в плечи и отступая на шаг назад. Джек же разочарованно помотал головой из стороны в стороны, указывая Крису на тоннель, из которого они пришли. Им надо было найти Линдси как можно скорее, они ведь совершили ужасную ошибку! Но что им делать? Убедить женщин вернуться? Крис не был до конца ни в чем уверен, но приказ Терренса о восьми днях перевернул все. Снова добравшись до главного зала, Крис затормозил. Джек непонимающе посмотрел на него. — Я не могу сейчас уйти. Иди к Линдси — к выходу, помоги ей и следи, чтобы вас не схватил монстр. Только ты это можешь. Пусть сваливают из города все же. — Что? — Джек поморщился. — Нет, без тебя я не пойду. Я не оставлю тебя здесь. — Вернись за мной, когда посадишь их в машину. Напиши смс, если будет слишком опасно. — Я говорю — нет! Тут его люди, я не могу рисковать тобой, они вот-вот обнаружат, что женщины пропали и начнут рыскать везде. И я… Крис поцеловал его. Резко и неожиданно, мигом сбивая всю спесь. Его губы, мягкие и настойчивые, опалили Джека изнутри, заставив потянуться навстречу. Но Крис также резко отстранился, оставляя Джека абсолютно сконфуженным и сбитым с толку. — Мы уже натворили дел из-за своего незнания. Так продолжаться не может. Я выясню правду. Просто поверь мне сейчас. Джек цокнул языком и отстранился от него. Было видно, насколько ему не нравится эта идея. — Я быстро! Спрячься куда-нибудь! Если догадка Криса верна, то Джеку и Линдси ничего не угрожает. Как и тем женщинам. Но вот сам Крис уже мысленно готовился к тому, насколько худо будет лично ему от открывшейся правды. Он не хотел, чтобы в этот момент его видел хоть кто-то. На улице гораздо спокойнее, чем в этом величественном зале. Линдси и Джек не слышали этих шепотков, передававшихся от статуи к статуе. Каменные люди узнавали его, тыкали своими пальцами в его лицо, втягивали мраморными носами его запах. Крис чувствовал от этих изваяний такую же энергетику, как от ленточек на мертвом Древе. Это означало только то, что каждая ленточка, а значит и статуя, имели человеческий прототип. «Эти люди… — Крис прошел мимо старухи, держащейся за сердце, с миной скорби на лице. — Они участники неудавшихся ритуалов, их души использовали для последующих ритуалов», — он не сомневался в том, что если бы смог поднять хоть одну статую, то обнаружил бы там спиралевидный знак, который удерживал бы призрака изображенного в камне человека. Эти статуи — сосуды. Уже пустые и бесполезные, оставившие после себя только несколько капель иной реальности. За спиной раздался детский шепоток, но Крис не обернулся. Самого призрака здесь давно уже нет. Тут больше никого нет. Здесь царила окончательная смерть. Он снова подошел к женщине, возле которой недавно стояла Линдси, пораженная красотой огромных ангельских крыльев. Теперь он понимал, что видит перед собой одну из Незнающих жертв, что было написано совсем у ног статуи, и на что они не обратили внимания в самом начале. Но самым главным было не это. Сначала он и не узнал ее, а сейчас… — Мама, — тихо прошептал Крис, понимая, что это слово значит для него гораздо меньше, чем хотелось бы. Улыбчивое, светлое лицо этого человека не подходило для его мрачного настоящего. — Я надеюсь, ты не слишком сильно ненавидишь меня за все это, — он протянул свою руку в неожиданном порыве дотронуться до белоснежной щеки с небольшой ямочкой от улыбки. — Если бы я мог выбирать, я бы не рождался, поверь мне, — так и не дотронувшись до статуи, Крис отвернулся и зашагал прочь, сразу к центру. Он больше не мог тратить время попусту. Есть кое-что, что ему бы очень хотелось попробовать. Рогатая статуя улыбалась, обнажая звериные клыки. В первый раз, когда он пришел сюда, Крис не стал говорить ничего странного, чтобы не пугать остальных, но теперь можно не бояться чужого осуждения. Это место с самого начала взывало к нему, пора было просто поддаться этому зову. Крис окинул взглядом статую, повернулся к ней спиной и зашел за довольно массивную каменную кафедру. Рука сама потянулась к пыльной, ровной и абсолютно пустой поверхности. Крис попытался расслабиться, сделал глубокий вздох, закрыл свои глаза. И его спускающиеся вниз пальцы дотронулись гладких книжных страниц. Крис открыл глаза и охнул от удивления. Это был тот зал, который он помнил. Нет лабиринта из статуй — в главном зале они располагались по периметру стен, рядом с соответствующими им каменными табличками. Яркий свет от тысяч свечей выбелял каждый темный угол, позволяя теням гнездиться только у самого пола. Начищенный до блеска пол без труда отражал все, что находится в комнате, включая и огромную люстру из нескольких рядов, а также весь потолок с цветной мозаикой. — О нет… — взмолился Крис, но уже было поздно. Он задрал голову к потолку, чувствуя, как сердце его на короткий миг полностью останавливается. Символ. Ромб с исходящими волнами, тот самый который Крис видел на жертвенниках в Солпорте. Он висел над ним, давил своей мощью. Вместе с осознанием, в Крисе постепенно рождался страх. Этот ромб… не зря Крис видел сны, в котором на его коже вырезают символ снова и снова, словно наказывая. Это и есть его символ! Символ почти распавшегося круга! Все это время Крис действовал неправильно. Он разрушил жертвенник, призванный охранять Солпорт. Своими руками он практически разрушил наследие предков, думая, что принадлежит пятиконечной звезде Ивет. Солпортовские ведьмы, которые на самом деле вымерли… Сейчас Крис наконец-то понял, почему Ивет не ступала на территорию этого города. Она просто не могла. Не было никогда никаких новых ведьм. Альма-матер использовала его — единственного представителя исчезнувшего круга — для того, чтобы забрать себе Солпорт. Вот почему она так торопила его принять кровавое обещание. Крис находился среди чужаков большую часть своей жизни, и был жестоко обманут. Вихрь самых разных эмоций обрушился на него, заставляя склонить голову, вцепиться пальцами в лицо в тщетных попытках отгородиться от реальности. Быстрый взгляд на книгу заставил его позабыть на пару секунд о собственной причастности к происходящему ужасу, и он схватился за нее как за спасительную соломинку. Только коснувшись обложки, Крис понял, что этот пергамент был сделан из человеческой кожи. Его передернуло от отвращения, но он в очередной раз заставил взять себя в руки, и заглянуть на таинственные страницы, где каллиграфическим почерком в аккуратные столбцы был занесен весьма занимательный текст. —…Дарованное избранное Дитя, созданное из расположения Великого Духа, результат первого из великих жертвоприношений — Незнающей Жертвы. Когда дарованное существо ступит на этот свет, в наш мир живых и слабых, ему потребуется помощь наших самых преданных последователей. Альма-матер, да направит Великий Дух руку твою, да поможет выбрать тебе самую отважную и возлюбленную дочь твою, которая не убоится уготованного, которая пойдет за тобой сквозь туман из сомнений, населяющий человеческое естество. Пусть ведьма принесет тебе Невинную Жертву, и используете вы ее по предназначению в течение первых семи дней. Яркое солнце жизни Невинной Жертвы должно зайти, чтобы взошло темное солнце существования Дарованного избранного Дитя. Дитя, не покинь нас, не отрекайся от нас, веди нас… Отрывая от книги, Крис уже знал, что он увидит в следующую секунду. Перед ним, окружая, стояли человеческие фигуры в черных мантиях из его видений. Женские силуэты ждали чего-то, даже не двигаясь, и не обращая внимания на то, что происходит у самых их ног. Крис перевел взгляд на пол, пытаясь как следует рассмотреть копошащееся там — в складках расстеленной атласной ткани — существо. А когда рассмотрел, обомлел, крик застрял в его горле. На Криса смотрели его собственные зеленые глаза. И казалось, что это существо единственное среди всех остальных, кто действительно видит появившегося за кафедрой чужака. Джеймс был прав с самого начала. Это не было похоже на человеческое дитя: вытянутое туловище, большая голова, пузырь от которой уже был проколот одним маленьким рогом, тянущимся от виска вверх, серая кожа напоминала о гангрене, конечности, почти черные, лихорадочно путались в складках ткани. Это существо болело, оно выглядело полумертвым, кожа покрывалась струпьями и пролежнями прямо на глазах, они кровоточили, выделяли гной и распространяли зловоние по всему огромному залу. И вместо крови из этого маленького пепельного тельца вытекала первородная порча, выдавая отношение существа к абсолютно другому миру. Крис откуда-то знал, если ведьмы, собравшиеся перед ним, не предпримут скорейших мер, Дар попросту сгниет живьем в этом самом зале, все многолетние попытки потерпят крах. Одна из фигур, стоящая рядом с головой создания, сняла капюшон, открывая вид на столь знакомое лицо. Мэри окинула взглядом взрослого Криса, даже не видя его, на самом деле она лишний раз посмотрела на рогатую статую, после чего тихо улыбнулась. Из-за этой блаженной улыбки на ярко-розовых губах у Криса протяжно заныло сердце от тоски. Он слишком хорошо помнил эти светлые волосы, спокойные глаза женщины. Мэри приказала всем расступиться, ведьмы послушно разошлись, и в комнату вошла она. Ивет не стеснялась своих ярко-рыжих волос, свободно спадающих по плечам, она не пыталась их заправить или как-то скрыть. Они так же контрастировали с ее черной мантией, как и ее нынешние — красные. На руках мирно посапывал младенец с такими же яркими, как и у нее самой, волосами, только гораздо более редкими. Мальчик был абсолютно обнажен, но в руках матери не дрожал от холода, и пока не кричал. Ивет выглядела изможденной, недавние роды пока еще не отпускали ее своей болью, ведьма еле волочила ноги, но никто не пытался ей помочь, спокойно ожидая, когда молодая мать сама дойдет до круга, встанет перед их альма-матер — Мэри. — Значит, все-таки мальчик, — поджала губы Мэри, смотря на ребенка в чужих руках, — это может стать проблемой в будущем. — Должна была быть девочка, — поморщилась Ивет, — ты и сама знаешь. Мэри кивнула, прекрасно понимая, какой стыд и отчаяние сейчас чувствует Ивет. — Что ж, может, это даже к лучшему. — А? — Ивет, до этого смотрящая на ребенка с какой-то не читаемой по лицу эмоцией, подняла глаза на Мэри. — Это почему? Мэри послала ей абсолютно спокойную умиротворяющую улыбку. — Потому что все ритуалы до этого были неудачными. Наша Невинная жертва особенная. — Руки ее взметнулись вверх, колыша складки мантии, обвели пространство зала, как бы указывая на бесчисленные статуи. — Будем считать это хорошим знаком, а если все получится, то будем и считать тебя достойной для вступления в наш круг. Мелкая дрожь пронзила тело Ивет, но она ничего не ответила. Лицо стало абсолютно нечитаемым. — Приступим, — скомандовала Мэри голосом, не предвещающим ничего хорошего. Те, кто еще закрывал лицо мантией, запрокинули головы к потолку и принялись распевать старую молитву о защите и покровительстве высших сил, о благополучном исходе всех жизненных неурядиц. Разбуженный ребенок на руках Ивет заворочался, заплакал. Мэри присела возле умирающего чудовища, подождала, пока Ивет вытянет вперед трясущиеся руки с побелевшими пальцами. Чудовище посмотрело в глаза плачущему человеческому дитя, не обращая внимания на соленые капли, падающие сверху на серую кожу. Мэри вытащила из складок ткани до боли знакомый кольник, его извилистое лезвие сверкнуло и тут же скрылось под рукой. Беспокойный детский крик перерос в непрерывный крик боли, всхлип, стон. Младенец безжизненно повис на руках дрожащей матери, из его плоти струилась живительная кровь, падающая на маленькое чудовище, простирающее свои уродливые руки прямо вверх к мертвому младенцу. — Ох, Ивет, посмотри на результат, — улыбнулась Мэри, пытаясь подбодрить ведьму, — все не зря. Второе чудо свершилось. Наш Дар расцветает, не зря отдали его мать — Незнающую жертву — в объятия Его. Ивет, с трудом разлепив глаза, посмотрела вниз, и охнула. Кровь принесенной Невинной жертвы падала на серую кожу, и там, где капли стекали, она становилась живой — розовой, раны заживали, затягивались. Перепонки чудища втянулись, вверх простирались уже вполне детские ручки с маленькими ноготками, а не черными загнутыми когтями. Оно вбирало в себя чужую кровь, на белой ткани осталась всего пара пятен, все остальное впитало в себя чудовище, перенявшее облик убиенного ради него ребенка. Когда волосы на затылке стали такого же цвета, как и у мертвеца, превращение посчитали оконченным. Только лишь яркие зеленые глаза, все еще смотрящие на свое взрослое воплощение, трясущееся от ужаса и отвращения неподалеку, выдавали нечеловеческое происхождение. Появившиеся губы младенцу были непривычны, он хлопал ими будто рыба, а потом, поняв, чего все ждут, закричал. И это был крик того же самого младенца, который, убитый, уже лежал на тряпках вместо него. Мэри прижала чудовище, обретшего человеческую форму, к себе, а потом все пропало. Тьма обволокла весь зал, разрушая старую иллюзию, возвращая статуи на место, а Криса — в реальность. Он не сдержался, заплакал, распластавшись на кафедре, где недавно лежала книга с описанием чудовищного ритуала. Крис уже знал правду, догадывался о своей роли, но видеть все собственными глазами было слишком мучительно. Сердце, бьющееся в груди, протяжно ныло. Крис уже не понимал, что ему делать, не был уверен в том, что действительно был готов к правде, голова закружилась. Он оторвался от кафедры, протер жестким рукавом глаза, натирая кожу до красноты, после чего сорвался с места, желая поскорее выйти отсюда. Он бежал к выходу, то и дело натыкаясь на статуи, на их руки, жестко впивающиеся в тело. Крис свернул вправо, решив срезать путь сквозь скопище статуй, а потом понял, что его левая рука за что-то зацепилась. Крис обернулся, светя фонариком на рукав и замер, видя, как бледные женские пальцы сжимают его запястье. Страх выбил почву из-под ног голова закружилась. Крис поморщился от боли, дернул руку на себя, и, на удивление, вырвался из цепкого захвата, тут же падая спиной на очередного ангела. Ожившая рука потянулась к нему навстречу, скоро Крис мог видеть уже и плечо, ноги, голову. Ивет поправила свои красные волосы и улыбнулась такими же красными губами. — Я напугала тебя, Кристофер? У него до сих пор сердце ухало в грудной клетке как отбойный молоток, а колени подкашивались. И от ее внезапного появления легче не стало. И тем не менее Крис встал перед ней, стараясь не показывать своего состояния. — Ты иллюзия, верно? Ты не можешь находиться на этой земле, пока еще нет. Она пожала плечами. — Кто знает, — Ивет поправила воротник своей идеальной белоснежной рубашки, не сводя доброжелательного взгляда с Криса. — Вы же разрушили один жертвенник. Барьеры Солпорта слабнут… — Даже если Эшли и еще кто-нибудь уже могут быть на этой земле, — Крис вспомнил, что Эшли прибыла именно в тот момент, когда случился полный обвал в горах, уничтоживший жертвенник окончательно, — ты не можешь сюда попасть. Только не альма-матер. Она помотала головой и вздохнула. Ресницы затрепетали, и вдруг Ивет улыбнулась ему очень теплой, но неестественной улыбкой. — Какие скучные разговоры, Крис. Мы так давно не виделись. Ты не скучал? Я очень по тебе скучала, и я так счастлива тебя видеть! — Довольно! — взорвался Крис. — Ты убила своего собственного сына! — Раны нанесла твоя тетя. — Ты понимаешь, что я имею ввиду! — Не пойму, откуда в тебе взялась вся эта человечность, — с отвращением произнесла Ивет, — она противоестественна твоей настоящей природе. Ты Избранное Дитя, наше любимое дитя. Ты стоишь всех этих принесенных жертв. Знаешь, что было незадолго до твоего рождения? Мы собрали шабаш, молись о тебе, о твоем пришествии. В жертву были принесены многие — ребенок, девственница, священник из одной церквушки. Словом, все возлюбленные человеческие добродетели. — Зачем ты рассказываешь мне обо все этом сейчас? После стольких лет? — По той же причине, почему я ничего не рассказывала тебе о первом шабаше. Это помогает настроить на нужный лад, вот, чувствуешь? — куртка Криса была застегнута, но Ивет дотронулась будто к его голой коже, положила свою жесткую руку ему на грудь, оцарапала своими длинными ногтями. Он вскрикнул и нашел в себе силы отпихнуть ее в сторону, согнувшись из-за боли в сердце. — Я помню, как ты кричал тогда, Кристофер! Я помню, как ты кричал при своем рождении, я, наверное, слышала каждый твой крик! — она под конец тоже закричала, делая голос гораздо более грозным, чем до этого. — Ты принадлежишь мне! Думаешь, я шутила, когда говорила это? Теперь ты сам видел. Пусть ты и результат действий своей сумасшедшей тетки, — Ивет резко успокоилась, спокойно улыбнулась, — но в тебе немало и моей крови, ты обернут в плоть моего сына, а значит, мою плоть. Как бы ты выглядел без моей жертвы, а? Твоя душа с рождения омыта кровью, это твоя настоящая природа. Только прислушайся к той разрушительной силе, что течет в тебе, что уже вырывалась наружу! Что ты чувствовал, когда убил всех этих людей? В том клубе или на дороге? Возбуждение, радость? Крис не хотел идти на поводу у Ивет, но ничего не мог с собой поделать. Под давлением чужой ужасающей силы он вновь увидел все те события, прочувствовал их от начала и до конца. Глаза его невольно снова наполнились слезами, не столько от горечи по погибшим, сколько от бесконечного страха. Однако Ивет ошибалась. — Нет, — он распрямился, вытер глаза, возвращая себе прежний холодный взгляд, — ничего из этого я не чувствовал. — Что ж, значит, ты не хладнокровный убийца, но все равно ведь убийца. — Нет, ты не поняла, — Крис окончательно проморгался от своих слез, — я не чувствовал радости, я чувствовал только страх. За свою жизнь или за чужую. В итоге Джек был прав, это мой вариант самозащиты. — Хм, спасибо за новую информацию о тебе, Крис. — Не делай вид, будто не знала об этом, Ивет. Я больше на это не поведусь, я знаю, что тебе известно все это, — он подходил все ближе, пока не оказался перед ней вплотную. — Тогда есть ли у тебя хоть один шанс против меня? Раз мне и без того все известно. — Тебе не известно будущее, — вдруг резко осознал он, — ты не моя альма-матер. Ты лгала, что видишь все эти картины. — Я относилась к тебе, как к сво… — слова застряли в горле, — кхе… Крис обеими руками вцепился в горло Ивет. Как же он хотел убить ее прямо сейчас! И тело ведьмы было совсем как настоящее. Пальцы его побелели, ведьма дотронулась до чужой руки и закрыла глаза, чуть улыбаясь и все еще задыхаясь. — На твои трюки я больше не куплюсь, — Крис резко разжал руки и отошел на несколько шагов назад, пытаясь успокоить ту ужасающую ярость, бурлившую в нем. Руки дрожали. Ивет все еще не открывала глаз, предпочитая только вздыхать и улыбаться. — Ну надо же, — она все же посмотрела на него, но не своими зелеными глазами, а уже другими — серо-голубыми, — Ты действительно изменился, Кристофер. Раньше ты легче терял над собой контроль. Но, знаешь, теперь, когда все жертвы в сборе — в нашем загоне… — она начала таять перед ним, силуэт будто бы стал менее четким, длинные красные волосы подхватил несуществующий ветер, взмывая локоны вверх, — ты не сможешь сопротивляться судьбе. Остались только лишь последние приготовления. Я даже могу ничего не делать, все равно мы встретимся в конкретном месте и в конкретное время. Это и есть то, к чему мы стремимся. — Возможность контролировать судьбу? — Разве это не восхитительно? Ты сейчас можешь бегать сколько угодно, но все равно выполнишь то, что от тебя и требуется, — ее кроваво-красные губы растянулись в самодовольной улыбке. — Много лет, очень много, ты не представляешь сколько… да ты даже столько не живешь и тебе не суждено столько прожить… Все эти годы мы пытались и терпели поражение за поражением. А теперь почти все готово. Это изменит все, Крис. Само существование ведьм. Я буду решать, чему быть, а чему не быть, даже пальцем не пошевельнув. Это гораздо больше, чем просто видеть будущее, которое нельзя изменить. Тут я сама буду плести паутину. — Тебя даже дела людей не интересуют, к чему тебе эта власть? — Действительно. И почему ты в первую очередь подумал о людях? — ее холодные и спокойные черты лица исказились в гневе. — Слишком мелочно, не разочаровывай меня! Простые люди, Крис — не более, чем сырье. Ты вообще не человек, ты должен это понимать! Но я больше не хочу тебе ничего объяснять, когда-нибудь, когда придет время, когда ты будешь лежать на алтаре, умоляя о смерти, вот тогда ты, наконец, все поймешь. Может, даже поддержишь меня. Сейчас… ты еще не готов. Ты очень милый, Крис, это в очередной раз спасло твою душу. — О чем ты? Ивет снисходительно улыбнулась ему, протянула руки навстречу, а потом немного склонила голову в бок. — О твоем решении не убивать меня, — и она исчезла. Резко и безвозвратно, оставив на своем месте, в той же позе с раскинутыми руками, жутко испуганную Сару, из глаз которой бесконтрольно текли слезы. Прозрачные капли скатывались по подбородку и падали на голубой дождевик.