Ведьма. Книга II

Не удивительно, что перспектива оставаться в этом особняке не могла особо вдохновить Джека. Однако было предсказуемо и то, что от этой идеи Крис не откажется, явно испытывая острое нетерпение познакомиться с коллекцией Чарльза поближе. Устав мотаться с ними по всем комнатам, Джек решил вместо этого передохнуть в своей. «Интересно, когда ужин? — думал он, осматриваясь в большой и просторной спальне. — Надеюсь, там будет мясо». С секунду Джек думал, не хочет ли он мяса из-за того, что превращается в вендиго, а потом успокоился, вспомнив, что никогда не был вегетарианцем. Как только посторонние мысли ушли, он смог по достоинству оценить выделенные апартаменты. В спальне, которая ему досталась, преобладали белый и серый цвета. Выделялось только темно-синее покрывало на большой кровати, но даже его рисунок был вышит серыми и белыми нитями, прекрасно сочетаясь с вензелями на обоях. Джек всерьез задумался, не было ли оно пошито на заказ, а потом тяжело выдохнул, обернулся на дверь. Было ли хорошей идеей оставлять Криса наедине с Чарльзом? Джек не хотел даже на секунду отпускать напарника из поля зрения, но хозяин особняка был обычным человеком, даже если и слишком много знающим. Оставалось загадкой, в курсе ли ведьмы о том, что О’ Брайан их обворовывает потихоньку, но коллекционеру судя по всему везло до их встречи. Джек почти был уверен, что их визит привлечет ненужное внимание, но это уже будут не его проблемы, поэтому оставалось лишь наслаждаться временным затишьем. «В конце концов, если я — Благородная жертва, а Крис — то самое Дитя, в чем уже точно нет сомнений, в их же интересах продержать нас до самого конца, а не убивать прямо сейчас». Однако это не означало, что Джеку стоит совсем уж расслабляться. Ведьмы уже пытались посадить Криса под замок, оставив в дереве дожидаться грядущих событий. Это означало, что их и дальше будут пытаться остановить, никто не давал свободы действий. Если бы ведьмы не боялись нестабильной силы Криса, если бы они могли все вместе проникать на территорию Солпорта, все уже было бы кончено. Но сейчас шанс есть, главное больше не попадать в ловушку, как было в случае с озером. «Все так запутанно, что начинает болеть голова». Самочувствие действительно резко ухудшилось. Джек упал на постель, запустив пальцы в свои волосы, еле слышно зашипел сквозь стиснутые зубы. Внутри черепа будто маятник раскачивался, принося боль то в левую сторону головы, то в правую. Джек узнал эту боль. Он уже испытывал ее в тот момент, когда очутился весь в крови в темном лесу, а потом практически убил Ллойда. Если это зов, то он не готов на него ответить. Джек попытался послать мысленный импульс зверю, что больше от него не стоит ожидать ни помощи, ни поддержки, после чего в шоке распахнул глаза. Этот сигнал, как ему показалось, на секунду растроился. — Это еще что? — Джек резко сел на кровати, позабыв обо всякой боли. — Нет. Кто? Он уже знал ответ на этот вопрос. Джек также знал еще и то, что в сегодняшнем сне, с наступлением ночи наконец вернет свои воспоминания, и ждал этого со страхом и нетерпением.

***

Крис закончил с обходом уже под вечер. Если Джек думал, что ему удалось скрыть свое подавленное настроение от взволнованного новой информацией напарника, то он ошибался. Видя, как тяжело Джеку даются простые передвижения по этажам, Крис отпустил его отдыхать, а когда зашел к тому под вечер, то застал Джека спящим. Сейчас без своей вечной язвительной улыбочки он выглядел спокойным и очень уставшим. Несмотря на это, Крис подошел к нему, слегка дотронулся до плеча. Надо было рассказать Джеку, что ему еще удалось узнать, но потормошив того слегка, Крис отступился. — Ладно, — тихо произнес он, с неохотой отрывая пальцы от чужого плеча, — спи, — чем дольше он смотрел на Джека, на мужественное лицо, спокойные черты лица, черные ресницы и небольшую щетину на лице, тем больше появлялось абсолютно неправильных мыслей. Крис вздохнул и отвернулся, практически выбегая из комнаты. Когда они только познакомились, прикасаясь к Джеку, он чувствовал что-то неприятное. Теперь же, касаясь теплой чужой кожи, все перебивали свои собственные желания, ранее никогда не испытываемые. У Криса появились абсолютно несвойственные мысли, и дело даже не в похоти. Если раньше он вполне себе мог вспылить, накричать на Джека, то сейчас, вознамерившись вправить тому мозги, сделает все несколько мягче, больше просто фыркая, чем скалясь. Но тут дело даже не столько в половой связи, сколько в полном понимании, что больше никого у Криса и нет на всем белом свете. Даже прежний круг общения с ведьмами теперь был разорван, Селена осталась в прошлом вместе с остальными. Остался только Джек, который по непонятной причине абсолютно равнодушен к настоящей нечеловеческой сущности своего напарника. Крис улыбнулся, заходя в свою комнату, двери которой располагались сразу напротив. Чарльз уже ушел отсюда, оставив парочку книг на низком прикроватном столике, как и обещал. Бросив быстрый взгляд на часы, Крис поставил свою зеленую подушку к изголовью кровати, после чего забрался на покрывало. Пальцы быстро нашли выключатель, у лампы на тумбе вспыхнул свет. Комната тут же из старомодной, пусть и роскошной, превратилась просто в уютную. Немного поерзав в постели, Крис зевнул, позавидовал спящему Джеку. Он проигнорировал фолиант «Защитные амулеты и заговоры», с которым уже ознакомился и о котором и хотел поговорить с Джеком. Сейчас его интересовало чтение переписанного в книге манускрипта — единственного с упоминанием грядущего ритуала. — Врага следует знать в лицо, — вслух сказал он, видя схематичный набросок портрета молодой женщины; он медленно обвел ее подбородок ногтем, постучал пальцем по нарисованному глазу, — действительно похожа на Ивет. Он ожидал увидеть ее сразу, как только Чарльз решил проводить его в комнату с многочисленными гравюрами. Лист бумаги с иллюстрацией, поразительно прочный и дорогой, был вклеен в книгу, а сверху картинку защищал тонкий и прозрачный листок. Он очень хорошо сохранился, как и изображенная женщина. «Портрет второй жрицы. — Окрестили иллюстрацию исследователи, собирающие факты и домыслы о старых ведьмах, — Черт, ну похожа же! Хотя, может, и родственница… или совпадение. А если она, то я был прав, и Ивет дико старая на самом деле». Каждый раз, когда он спрашивал альма-матер о возрасте, то получал в ответ либо шутку, либо таинственное молчание, хотя все вокруг уже прекрасно знали, что ведьма почему-то не стареет. И теперь Крис понял, что все человеческое в Ивет давно уже умерло. Хотя бы потому, что страшно даже представить, какую цену нужно заплатить за вечную молодость или, того хуже, бессмертие. «Нет, она не бессмертна, — кивнул сам себе Крис, — ее тело слишком человеческое». Эта ведьма явно была одной из тех, о ком упоминалось в книге. Такая озабоченность одним единственным ритуалом не случайна. Она всю свою жизнь шла к тому, чтобы воплотить в жизнь это таинство. Возможно, ее даже родили с этой целью. «И ходили старые ведьмы, и искали последователей, заманивая в свои сети невинные души. И ежели заканчивался обряд неудачно, искали новых жертв, разнося ересь из одной деревни в другую. Бывало натыкались на себеподобных, и тогда либо объединялись, либо обманом уничтожали друг друга во имя своего Темного Повелителя. И не было им покоя, и не будет из-за тяготеющего проклятия…» Проклятие? «Стоит только один раз ошибиться — как доверие Повелителя неизбежно сходит на нет. На них падает тяжелейшее проклятье. От проклятых ведьм отворачиваются Духи, разум отверженных черствеет и теряет гибкость. Они также теряют способность видеть истину…» Крис, уже читавший между строк, снова перечитал абзац. Так Ивет на самом деле проклята из-за первого неудавшегося ритуала по Успокоению Благородной жертвы, и теперь обязана довести все до конца, иначе с ее душой произойдет что-то ужасное. В несколько тысяч раз ужаснее, чем смерть, если верить этому источнику. Но самое интересное было то, что догадка Криса была правильной — Ивет действительно не может видеть будущее, и все общение с другими духами — не более чем блеф. «Она бесполезна! Ее сила — это лишь отголосок, — он вспоминал все те моменты, когда чувствовал себя так, будто она осушает его до суха, — она просто берет по чуть-чуть у остальных ведьм. Она делала это годами, да она ненасытный вакуум! И как проклятой ведьме позволили стать альма-матер?!» — Крис был по-настоящему возмущен, но против воли испытал что-то похожее на восхищение к невероятной хитрости. Однако и это чувство быстро сменилось на простое отвращение. Крис очень долго смотрел на рисунки, пытаясь понять, что же именно на них изображено. На одном рисунке сгорбленные женские фигуры отваривали отрубленные головы мужчин в огромном кипящем котле, на других — обнаженные тела на фоне вздымающихся языков пламени… довольно точное изображение шабаша. Смотреть на это было бы куда веселее, если бы Крис своими глазами не видел некоторые такие картины вживую. Все что оставалось — медленно перелистывать страницу за страницей, вспоминая не самые приятные аспекты своей жизни. Ему с детства прививали мысль, что все это вполне нормально для их истинной природы, но отвращение все равно каждый раз отражалось на лице Криса, и это даже учитывая то, чем он на самом деле является. «А ведь я имею облик ее сына…» Он не знал, что хуже: быть сыном Ивет (но при этом человеком) или все же монстром, не имеющим к ним ко всем никакого отношения. Время ушло за полночь. Крис перестал внимательно читать и поняв, что представляет то, как Джек неожиданно распахивает его дверь, вздохнул, а потом окончательно сполз на постель, уронив голову на подушку. Крис потер свои глаза, превратившиеся от долгого чтения в две щелочки, положил книгу обратно на столик, и так и остался лежать на боку. Мысленно он перебирал в голове все те вещи, которые успел сделать за сегодня, составляя список целей на завтра. Он позволил себе расслабиться, готовясь заснуть, но сползшая подушка лежала как-то неудобно, Крис поправил ее, закрыл глаза, все же добираясь пальцами до выключателя. Раздался щелчок, и его укрыла темнота. И вот тогда он нахмурился, медленно открывая глаза. Постепенно Крис привык к скудному освещению, которое давал рассеянный лунный свет через неплотно зашторенные занавески. Тени в углу не останавливаясь, раскачивались, подергиваясь в разные стороны. Крис обернулся к окну, видя, как дерево повторяет движение своей тени. Он громко вздохнул, нахмурился еще сильнее, повернулся на другой бок, вытянулся всем телом, подвинул подушку. Как-то неудобно. То ли это недостаток уюта, то ли атмосфера стала странной, то ли проблема в его разбушевавшемся воображении, но Крис неожиданно для себя понял, что сердце его отбивает совсем уж рваный дерганный ритм. Решено было перевернуть подушку на холодную сторону — ему обычно это помогало. Крис слегка привстал, засунул руку под подушку и, зашипел, тут же отдергивая пальцы. Он однажды попал случайно в мышеловку, и ощущения были весьма схожи, только в этот раз выдернуть руку было легче. Не раздумывая, Крис сдернул подушку, и она тут же полетела на пол, ведь пальцы, удерживающие ее, моментально стали неуклюжими и скользкими. На месте подушки осталась черная тень, лунный свет подчеркивает очертания бледного лица. Человеческий глаз глядит прямо на него, внутрь него. Сердце Криса застонало в груди. А мертвый глаз моргнул. Запутавшись в пледе, он рухнул на пол, хотел вскрикнуть, но почувствовал, что голос куда-то исчез, даже пошевелиться не смог. С раскрывшимся ртом он сидел и смотрел на то, что находилось на кровати. Несколько секунд ничего не происходило, он даже успел слегка успокоиться, но стоило только спасительной мысли о разбушевавшейся фантазии пронестись в голове, как простынь натянулась, стала выпуклой, под ней стали вырисовываться человеческие очертания. Невообразимо медленно проступали ноги, руки, плечи… голова. Крис поднялся на ноги как раз в тот момент, когда фигура на его кровати, обернутая простыней, словно саваном, села в его еще неостывшей постели. Глаз уже был не виден так отчетливо, голову полностью обтянула ткань, да так плотно, словно ее полы кто-то тащил вниз, позволяя вырисовываться носу, губам. Крис прекрасно мог видеть сквозь неплотную простынь, как на него уставились водянистые светлые глаза. Подбородок фигуры беззвучно, но резко отъехал в сторону, рот открылся. — Брат? Это правда ты? — тихий женский голос раздался изнутри этого существа, нарушая тихий шелест ткани и судорожное дыхание пытающегося взять себя в руки Криса. Он стоял и ждал продолжения, не совсем понимая, что следует делать. Перед ним определенно был призрак, но не обычный — слишком могущественный, с такими сталкиваться ранее не приходилось. Фигура склонила голову на бок, глаза ее сверкнули яростью, так что Крис понял, что если он не вступит в контакт, случится что-то очень плохое. — Почему ты здесь? — спросил он, зная, что положительно отвечать на предыдущий вопрос может быть себе дороже, он не имел никакого желания, чтобы эта мертвая женщина потом преследовала его, перепутав с наверняка почившим родственником. Она вздрогнула, услышав его голос, будто действительно узнала. — Эндрю, я знала, что это ты! Так и есть! Запах твоей крови не обманул! — она не кричала, но очень громко шипела, каждое слово неприятно царапало ухо и заставляло морщиться. Простое имя никогда бы не натолкнуло Криса на правильную мысль, но в купе с последним предложением о крови, он все понял. В конце концов, это его семейный талант, передающийся по наследству. — Ракель… — произнес он, видя, что фигура, признавая его, приветливо склоняет голову, — Ракель Рошфельд. — Теперь Крис не удивлен, что она так отреагировала именно на него, но разве она не была… ведьмой? Никто не знал почему, но ведьмы не становились призраками. Словно они действительно продавали душу самому дьяволу и не имели права после смерти вторгаться в мир смертных. Но Ракель сидит прямо перед ним — невероятно могущественный призрак… но все еще призрак. Крис резко почувствовал, что сходит с ума. Сама суть мироздания теперь выглядела по-другому, сколько еще он должен увидеть, чтобы понять, что все, что он знал — ложь? Призрак снова зашипел, насторожился, принялся оглядываться, словно в комнате был кто-то еще помимо них с Крисом, хотя последний был уверен в том, что увидел бы всех потусторонних сущностей. — Ты в опасности, Эндрю, — тихо и уверенно сказала Ракель, — сейчас я смогла отпугнуть ее. — Отпугнуть? Кого? — Она все время рядом. Почему ты пил ее кровь, Эндрю? — в голосе отразилась ярость, но совсем не к Крису, — она течет в твоих венах, тебе нужно отказаться от нее, она слышит все, что слышишь ты! Сердце Криса похолодело. Вот к чему привело его решение дать кровавое обещание. Ладно хоть не прошел последнее испытание, иначе Ивет вполне могла бы вселяться в его тело, как сделала это с Сарой. Даже клок волос не понадобился бы. — Но как я могу разорвать эти узы? — спросил он в отчаянии, сам приближаясь к призраку. Ракель неожиданно замолчала, и в комнате стало нечем дышать. Крис пытался вздохнуть и не мог, комната закружилась перед глазами, но только фигура на кровати оставалась неподвижной. Призрак зашевелился, медленно поднял руку и показал на свою маску. — Верни меня домой и дай мне ее вещь, — голос внезапно стал громче. — Беги отсюда. Ты здесь не один, — после чего просто исчезла. Простынь начала медленно оседать обратно.

***

Как он раньше думал, если у кого-то есть ангел-хранитель, то у него определенно эту роль играл демон. Собственный демон-хранитель. По-другому этого беса, смотрящего каждое утро из зеркала, и не назовешь. И именно он заставлял его совершать эти подлости на протяжении всей жизни. Хорошие оценки в школе покупной домашней работой, продвижение по карьерной лестнице только по головам остальных. Личный демон умудрился испортить даже самые святые аспекты жизни человека. Семью — разрушая ее отчуждением и презрением. Дружбу — все время потакая темным сторонам друзей, внося смуту в отношения. Любовь… Хотя насчет последнего он не был уверен. Эти отношения с женой не были любовью. Договоренностью, обязанностями — да, но не любовью. Сама его попытка связать себя такими узами была настоящим преступлением против любви — вот, что тогда имела ввиду Сара. Теперь он наконец-то понял, почему жена все же ушла. Ей было некомфортно с ним, ведь она никогда не могла предугадать его поступки или действия. Джек мог быть самым заботливым мужчиной на свете, а в следующую секунду обратиться настоящим демоном, разозленный тем, что она ведет себя не так, как ему нужно. «Живи по его правилам или не живи с ним вообще», — поняла однажды Шэннон, а через два дня собрала свои вещи и уехала обратно к родителям. Со временем пришлось признать, что никакого демона-хранителя, шепчущего на ухо такие плохие, но заманчивые вещи, на самом деле не существует. Сам он полностью состоит из этой скверны. И она не пытается сделать его лучше, она даже не добавляет смысла в его жизнь. Напротив, Джек умудрялся испортить все, к чему прикасался. Он потерял все, что ему дорого, и только потом понял, что никогда этим по-настоящему не дорожил. Джек всегда считал, что у него нет иллюзий относительного того, какой он на самом деле человек, ведь он принимал свои самые страшные поступки. Но это не так. Настоящее свое лицо Джек увидел гораздо позже — в Солпорте. И оно оказалось гораздо уродливее, чем он мог предположить. На кухне дома номер двенадцать на улице Рошфельда горел теплый свет. Люстра над головой мигнула своей единственной ввинченной лампочкой, хотя в идеале должна насчитывать таких аж пять штук. Джек мельком кинул взгляд на потолок, и занес их в свой мысленный список предстоящих покупок, уже зная, что обязательно забудет об этом. Окровавленный кусок мяса в его руках отправился в раковину, а обертка от него — в мусорное ведро. Посмотрев на него немного, Джек убрал мясо размораживаться в холодильник. Завтра он приготовит из него что-нибудь приличное, а пока достаточно и горячего чая. За окном завывал ветер, и лил тот же самый ужасающий дождь, под которой он попал совсем недавно. — Проклятые идиоты, — продолжал бубнить себе под нос Джек пока ставил чайник, имея ввиду то ли Тима, упавшего на его машину, то ли Криса, от которого он получил первое предсказание, то ли Питера, спокойно сидящего в его гостиной. Закончив со своими делами на кухне, Джек прошел в комнату, облокотился о дверной косяк и еще раз осмотрел своего гостя. Питер, почувствовав его взгляд, бросил обратно на столик кисть-подхват, которой Джек подвязывал шторы. «Надо завязать ее обратно», — подумал Джек, вспоминая, зачем вообще развязывал узел и клал на стол. — Может, позвонить твоим родителям, чтобы тебя забрали? Питер мотнул головой из стороны в сторону, чуть улыбаясь. — У нас нет машины. Но я уверен, что дождь скоро закончится. — Почему ты так уверен? — По прогнозу погоды сказали. Кривая улыбка невольно исказила губы Джека, который почти был уверен, что дождь будет идти до самого утра. Но не мог же он выгнать Питера вот так просто под ливень! Что о нем подумают? Питер неловко улыбнулся ему, все еще стесняясь садиться хоть куда-нибудь, ведь его одежда была слишком мокрой. В итоге Джек все же убедил его присесть на деревянный стул, принесенный с кухни. Это был тот самый стул, на котором в будущем будет сидеть капитан Лоусен, когда придет к Джеку с очередным допросом, и на котором будет сидеть сам Джек, навсегда прощаясь со своим мизинцем на левой руке. Сколько трагедий можно было бы предотвратить, если бы кто-то смог предсказать судьбу хотя бы одного жалкого предмета мебели? Смешно даже думать об этом. Разговор не клеился. Питер смотрел в принесенную чашку черного чая, грея озябшие пальцы и все время кусая губы. Джек не собирался торопить его, все еще впечатленный происходящим ранее. И хоть сейчас злость на пьяную молодежь постепенно отпускала его, раздражение осталось. — Знаешь, — начал Джек, чтобы заполнить эту пустоту и перестать следить за секундной стрелкой на настенных часах, — мне сегодня сделали одно занятное предсказание. О тебе, получается, — он рассказал о том, что ему недавно поведал Крис, предостерегая не подписывать какой-то клочок бумаги, однако не называя имен по какой-то причине. Глаза Питера округлились, а потом он рассмеялся, похлопал по сырой кепке, покоящейся на его острых коленках. — Так это же вроде на благо, — сказал он, отпивая чай, — наоборот должно быть. Если вы верите в карму, то вам зачтется за этот хороший поступок. — А ты веришь в карму? — Я? — почему-то удивился Питер, будто сам не пытался начать этот разговор. — Я верю. В высшую меру справедливости, что каждый получит то, что заслужил. — Тогда полиция не нужна, — задумчиво произнес Джек. — Просто карма работает слишком медленно. В идеальном мире она могла бы настигать людей моментально, как удар молнии, — и в след за его словами раздался оглушительный гром, заставивших их бросить быстрые взгляды в сторону окна, но оно, занавешенное шторами, не могло показать разбушевавшейся непогоды. Джек понимал одно: идеальный мир Питера абсолютно точно не был бы пригодным к жизни для него самого и многих других. — Не оставляя шанса на искупление? — такие темы для разговора не могли быть интересны Джеку при свете дня, но сейчас… в чужом городе, в разгар непогоды, когда ты сидишь с незнакомым человеком в странном доме… он умудрился уловить эту мистическую атмосферу и напитаться ей. — Что если кто-то раскается в плохом поступке сам, решит все исправить? Разве такое поведение не заслуживает прощения? Питер призадумался. Видимо такие мысли не приходили к нему в голову раньше. — Нет-нет, тогда так… — он поставил чашку на стол и снова стал крутить в руках подхват, уже не стесняясь владельца, что-то привлекало его в этих простроченных золотых нитях, как они переливаются в свете лампы, — пусть это работает только с самыми ужасными поступками, которые просто невозможно оправдать. Джек склонил голову набок, как-то совсем по-учительски вглядываясь в светлые глаза напротив. — Например? Питер пожал плечами. — Убийство, — очередной раскат грома заглушил окончание слова, снова заставляя Питера обернуться к окну. — Они уже все, наверное, по домам разошлись, — тихо сказал Питер, а потом уже громче добавил: — еще раз простите за произошедшее. И за то, что заставил Вас поставить подпись. Джек с трудом подавил в себе раздражительный вздох, уже рвавшийся из груди, и выдал свое выражение лица за простую усталость. Он уже говорил, что злится не из-за этого. Просто Джек сам по себе был довольно вспыльчивым. Если хоть какое-либо действие, пусть и чужого человека, не было расценено им как рациональное, Джек злился. И пребывание Питера в этом доме только лишь из-за чувства вины не было рациональным. Надо было выгнать этого парня сразу, как только он пришел, но видя на пороге абсолютно продрогшего, замерзающего со стучащими зубами Питера, Джек уже знал, что впустит вечернего гостя. — Все в порядке, но тебе все равно не следовало приходить, — видя снова расстроенную склоненную голову над чашкой принесенного чая, Джек продолжил, — но выгонять тебя я не буду. Можешь остаться в гостиной, только позвони родителям, чтобы не волновались. Я настаиваю. — Нет. Я… я все равно должен был оставаться у Тима, все в порядке, — он выдал такую мучительную слабую улыбку своими бледными искусанными губами, что у Джека отпало всякое желание расспрашивать об этом подробнее. Что происходило в семье Питера? Почему он так и не набрал номер телефона? Может, просто не хотел рассказывать матери, как облажался Тим в очередной раз, и теперь приходится ночевать у приезжего незнакомого человека? Чужая душа — потемки, и тебе не хочется в ней копаться, особенно если твоя — зловонное болото. В любом случае, именно к этому выводу и пришел Джек, вставая со своего места, чтобы принести парню плед. С наступлением ночи произошло что-то совсем странное. Джек ворочался в постели, никак не в силах утихомирить колышущееся в груди сердце. Все закончилось тем, что он сел, глядя в пустоту и на свои собственные дрожащие руки. Он пытался хотя бы перестать дышать словно пес — громко и часто. «Это стресс?» — думал Джек, чувствуя, как волнение охватывает каждую его напряженную мышцу. Он постоянно вздрагивал, никак не в силах отделаться от этого ужасающего ощущения. Его трясло, по всему телу выступил пот, ноги напряженно подрагивали, готовые в любую секунду пуститься в бег. Страх. Джек вскинул голову, смотря на окно спальни, где он решил провести ночь. На него кто-то смотрел. Или что-то. «Олень? — Джек видел очертания оленьих рогов, огромную черную морду, смотрящую на него сквозь неплотно закрытые шторы. — Слишком… высокий олень». Он ведь спит, верно? Все это ему снится. Этот олень является просто следствием всех тех россказней, которых он наслушался утром от Питера. Тот ведь упоминал про разделанное охотниками умирающее животное, и скончалось оно у дома номер двенадцать, где решил остановиться Джек. Поэтому это либо призрак, либо… Олень вскинул голову, отвернулся, демонстрируя то, что в профиль морда больше напоминает волка, после чего отошел. Не успел Джек оправиться от потрясения, радуясь, что никогда не открывает окна, как услышал шум в коридоре. Дурное предчувствие мигом наполнило его. Он вскочил на ноги, помчался в гостиную, где горел свет. — Питер? — он оглядел диван с откинутым пледом, подобрал так понравившуюся Питеру кисть, после чего услышал шум открывающейся двери. Вот только это была не входная дверь, а возле черного входа. — Питер! — Джек помчался вперед, чуть было не задевая лестницу, — не открывай дверь! Питер даже не обернулся. Щеколда то и дело выскальзывала из его пальцев. — Он просит о помощи! Я больше не могу слышать этих криков! Джек не понимал, о чем речь. Он почти достиг Питера, но тот в последнюю секунду уже открыл дверь, вывалился на улицу и побежал за угол. — Да о чем ты? Стой! — Джек промедлил всего на секунду, теряя Питера из вида, но все же вышел на улицу вслед за ним. Застыл, смотря на открывшуюся картину. Кромешная темнота изредка освещалась всполохами грозы, но огромная звериная фигура была видна, желтые глаза светились во мраке. Тело парализовало. То самое ощущение, которое заставляет замереть перед опасностью, когда ты вдруг понимаешь, что на тебя на полной скорости несется машина и, повернув голову, видишь только свет фар. А дальше либо водитель успеет затормозить, либо ты очнешься уже совсем в другом месте. И Джек понимал, что никто из них уже не очнется. Но чудище явно звало кого-то одного. Это угадывалось по слишком умным широко распахнутым глазам. Оно не ожидало увидеть сразу двух людей, а потому поглядывало в нетерпении то на одного, то на другого человека, решая, кто же утолит первобытную жажду первым. Монстр опустил к ним голову, его огромные лапы тянулись вперед. И в тот момент Джек понял три вещи. Первая — чудовище обладает разумом и выжидающе смотрит на него, в голове будто отражались чужие мысли, подсказывая, как заслужить одобрение. Вторая — оно голодно. Третья — в руке все еще есть подхват, и эта веревка достаточно толстая. Чуть позже Джек уже сидел на ступенях старого проклятого дома, смотря в залитые кровью и слезами мертвые глаза Питера, лежащего на спине. В районе его живота мелькала звериная голова с увесистыми рогами, рвущая острыми зубами чужую плоть. Так Джек спас свою жизнь путем подношения, и разум стал принадлежать не только ему одному. Монстр будто бы не понял того, что все было сделано в последний момент, а может его устраивало, что произошло все именно так. Зверь никогда не пытался поговорить с ним по душам, только звал время от времени, чтобы в очередной раз полакомиться, и Джек приводил ему новых жертв, даже если и не подозревал об этом на утро. Монстр следил за ним, ходил по пятам, готовил к будущим событиям, тем не менее умудряясь обманывать Джека снова и снова — заставляя забывать и вспоминать события по своему желанию. Оно учило его разделывать плоть, отдавать на съедение только самые вкусные кусочки, иногда делилось добычей, но Джек каждый раз отказывался, не собираясь становиться каннибалом. Ему казалось, что его сверхъестественная сделка разорвется сама собой, ведь должен же монстр когда-нибудь наесться! Тогда еще Джек ничего не знал о своем хозяине. Оно стало его родителем, названным приемным отцом. Будто кто-то заглянул в его душу и выпотрошил все самые потаенные желания, отразил в кривом зеркале и поставил перед Джеком, посмеиваясь. А Джек понимал, что его поступки настолько нравятся этому монстру, что тот с удовольствием возится с человеком. Однако заботилось ли оно о нем? Вряд ли. Каждый раз, когда Джек, вспоминая о своем состоянии, пытался сделать что-то своими силами, вернуть волю, чудовище вламывалось в его разум, перешивая все мысли и заставляя сразу заняться чем-нибудь таким, что устроит древнее существо. Единственное, чего Джек не понимал — почему вендиго не ест тела целиком. Но и эта мысль пришла к нему в голову уже гораздо позже — когда связь начала слабнуть. Пойдя на жертвоприношение Питера, Джек спас свою жизнь. Этот факт был отвратителен ему, он ненавидел судьбу просто за то, что она поставила его перед таким ужасным выбором. Но, правда, Джек не раскаивался. Он испытывал лишь только сожаление о произошедшем, но не чувство вины. «При другом раскладе мы бы оба умерли», — думал Джек, прокручивая в голове новые воспоминания. Они выстраивались друг за другом, заполняя те пустоты, о которых он и не догадывался. Что сказала бы Сара, если бы он признался ей в том, что наделал? Она точно возненавидит его, ведь и ее терпению есть предел. Джек любил свое отражение в ее глазах раньше — надежного старого друга, однако этот образ рассыпался в пыль. Но вопреки всем его стараниям, она решила не ненавидеть его. Логики в этом Джек не видел, всерьез задумываясь, не руководствуется ли Сара по жизни исключительно своими чувствами. Но если так, то где ее чувство самосохранения? Был только один человек, который не имел иллюзий относительно его натуры. Крис сразу весьма заслуженно, хоть и неожиданно, вылил на него словесный ушат со всеми потрохами и помоями. Однако в последнее время он будто бы ослеп, на зеленые глаза повесили плотные шторы, отгораживающие его он настоящего Джека. Уж больно часто этот колдун позволяет близким людям морочить себе голову. Джек с замиранием сердца ждал момента, когда тот смирится с положением вещей и разобьет с треском свои «розовые очки». Ведь этот момент обязательно настанет, и тогда Крис снова увидит его, посмотрит в самое нутро, и в этот раз Джек не будет стыдливо прятаться в собственной тени. Лежа в ночи, он невольно представлял, какая реакция будет у Криса, когда тот увидит тьму в чужой душе так отчетливо, как никогда раньше. Злость? Отчаяние? Ненависть? Джеку было плевать, потому что он не собирался сдаваться и отпускать его, как когда-то Шэннон. Это было слишком противоестественно, и сама мысль о разрыве вызывала рвотные позывы, заставляла в напряжении постукивать пальцами по спинке кровати, вглядываться в темноту, широко распухнув глаза. Он чувствовал симптомы, сопутствующие отравлению, каждый раз, когда представлял это. И теперь был уверен, что именно так и ощущается любовь. Джек лежал в этом коконе из собственных чувств пока не услышал подозрительный шум, доносящийся из соседней комнаты. Недолго думая, он сразу вскочил на ноги и понесся к выходу. Если бы он был хотя бы чуточку медленнее, то не налетел бы на Криса, а так, они столкнулись в дверях, да так сильно, что теперь оба сидели на полу, с непониманием посматривая друг на друга. Вместо того, чтобы возмущаться и потирать пострадавший подбородок, Джек сразу же обратил внимание на маску, зажатую в чужих пальцах. Крис так вцепился в нее, что даже упав, не отпустил. Плохое предчувствие обрушилось на Джека, заставляя понять, что никакой передышки в их приключениях и не было. — Что произошло? — взволнованно спросил он, совершенно позабыв о своих недавних снах. Глаза Криса все еще были испуганными, широко распахнутыми, дыхание — сбитым. — Это маска Ракель. Помнишь такую? Она только что заговорила со мной. Черт, если бы она хотела мне навредить, я бы оказался в такой заднице, — Крис поморщился, выдыхая, от присутствия другого человека рядом ему стало гораздо лучше. — Я не имею не малейшего понятия, как она оказалась под моей подушкой. Поняв, что все это время сидят на полу, они поднялись на ноги, сразу принявшись оглядываться по сторонам. Темнота коридора не давала им хорошего обзора, но немного привыкнув к ней, можно было хоть как-то ориентироваться. Лунный свет позволял не натыкаться на предметы, стоящие рядом, но вот чем дальше от окна, тем гуще сумрак. — Это все Чарльз, я уверен в этом, — поморщился Джек, — он мне сразу не понравился. Крис кивнул головой, признавая, что тоже чувствовал в этом человеке что-то неладное. Маска в его руках вздрогнула, после чего вздрогнул уже и сам Крис. — Боже, я никогда к этому не привыкну, — он покосился на нее и поморщился. — Ощущения такие, будто держу на руках отрезанную голову, да еще и живую в придачу. Джек криво улыбнулся, искренне надеясь, что ему не потребуется таскать артефакт своими собственными руками. Бум! Они подскочили от неожиданности, одновременно резко поворачивая головы в сторону лестницы, где не было видно ни зги. — Что это было? — Надо найти Чарльза. Джек отправился в комнату за фонариком и вышел спустя пару секунд. Стоило ему поравняться с Крисом, как раздался еще приглушенный удар. Что-то металлическое с лязгом упало на пол и, ударившись, покатилось дальше. Этот тихий звук невозможно было бы услышать среди белого дня, когда воздух обязательно сотрясают человеческие голоса и топот, пение птиц за окном. Но сейчас он вышел слишком громким. Поневоле рождались страшные мысли, заставляя ежиться в напряжении. — Пойдем, — тихо сказал Крис, будто остались в этом доме люди, которых можно разбудить, — нам нужно торопиться. Ориентироваться было сложно, иногда приходилось стоять на одном месте, гадая, в какую сторону идти, пока тишину снова не нарушал какой-нибудь резкий звук. Скоро стало понятно, что дело не во взбушевавшихся снова артефактах, как подумал сначала Крис, все звуки шли исключительно из одной единственной комнаты, которую и предстояло найти. Проходя через один из коридоров, где они шли утром, Крис затормозил, прислушался. Джек в ожидании смотрел на него. И вот снова раздался шум, совсем близко. Сначала Джек подумал, что это звук пилы — методичного им раскачивающегося лезвия. Но стоило им подойти ближе, как звучание изменилось, стало сочнее. Так рвется бумага в торопливых нервных руках. В остервенении, в каком-то отчаянии и нездоровом возбуждении. Кажется, эта мысль одновременно пришла им в головы, напарники непонимающе переглянулись, идя на шум. Однако вдруг Крис, что-то поняв, замер в неверии, а потом понесся вперед, не собираясь дожидаться Джека. Последний же, отставая, вскоре нагнал его, но комната уже была открыта. Послышался звук удара. Джек тоже ворвался внутрь, застывая от открывшейся картины. Крис прижимал Чарльза к полу, заломив тому руку за спину — чисто полицейский захват, только наручников не хватает. Вся комната, все артефакты были разбросаны и отсеяны по нескольким признакам — каким, Джек догадался сразу. Все что горело — было свалено в одну кучу, лишнее — в другую. Вокруг все еще летали из стороны в сторону оборванные листки из редких фолиантов. Чарльз закричал и стал пытаться отбиться, еще не зная, что делает этим себе только хуже. Хозяин особняка поморщился от резкого света, зашипел от боли в сетчатке и попросил убрать лампу, но мольбы остались проигнорированы. Сколько Чарльз уже сидит здесь, ощущая на коже веревки? Даже малейшее движение теперь причиняло ему боль. На глаза сами собой навернулись слезы, во рту стало слишком много слюней, и Чарльзу приходилось громко сглатывать их, подтверждая свою нервозность и то, что мучитель действительно добился определенно успеха. — Чем дольше ты привязан, тем сильнее ты будешь чувствовать веревку. Я могу подождать еще немного, не страшно. Молчи дальше, если хочешь. Только сейчас, опустив голову, чтобы передохнуть от света лампы, Чарльз заметил, что у Джека не хватает двух пальцев на левой руке, теперь гость и не пытался закрыть бинты рукавом кофты, а демонстративно выставил их напоказ. Что за человек перед ним? Какого душегуба он пустил на порог своего дома? — О… оставьте м-меня в… в… — Чарльз даже договорить не смог, так как пришлось вскрикнуть, ведь Джек резко впился пальцами в его волосы, дернул голову на себя, заставляя посмотреть в свои глаза. — «В покое»? Нет, Чарльз, сначала ты ответишь, зачем ты пытался поджечь нас всех, — его лицо оказалось еще ближе, карие глаза блеснули яростью, — или ты хотел избавиться только от нас с Крисом? Ты ведь не зря хотел развести пожар именно в этой части здания. Чарльз попытался не кричать, но в итоге не выдержал, когда Джек резко опустил и снова поднял руку. — Пожалуйста, хватит! — Расскажи нам, что тут происходит, Чарльз. Почему ты пытался поджечь дом? — Они велели мне тут все уничтожить! Я просто слушал их! — Кого? — Не скажу! Не скажу! Мистер О’ Брайан тут же замолчал, с жалостью попытался посмотреть на другого человека, присутствующего в комнате, но Джек не позволил. Этот несостоявшийся поджигатель всерьез разозлил его. Пора было переходить к более серьезным методам, так что Джек улыбнулся своей жертве, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Спустя какое-то время. Ближе к утру. Всхлип, стон. Довольное хмыканье мучителя, оглядывающего результат своих трудов и раздумывающего, стоит ли заходить дальше. — Мы не хотим тебе навредить, — снова произнес Джек ровным и спокойным голосом, — это ведь ты заставляешь нас использовать такие жестокие методы, — он положил сдернутую со штор кисть-подхват в сторону. Теперь у него особые отношения с некоторыми, казалось бы, обычными вещами. Даже удивительно, сколько всего можно было использовать для членовредительства. Всего-то и требовалось что чуть-чуть фантазии. Чарльз чуть не захлебнулся от собственного кашля. Он с ужасом теперь смотрел на Джека, который, оказалось, был специалистом по удушению. Гость все время заставлял его балансировать на грани сознания, внимательно наблюдая за жертвой. Еще бы секунду, и Чарльз отключился бы, но каждый раз Джек останавливался, бил его по щекам, и допрос начинался заново. Легкие горели, лицо распухло, спина ломилась. Чарльз услышал какие-то отвратительные хрипы, и только потом понял, что они доносятся из его горла. Через неплотно стиснутые зубы на дорогой халат капала слюна. Он больше не мог это выдерживать. — Хватит! Я все р-раскажу, п-пожалуйста! — и пусть его язык, распухший и искусанный им же самим, еле ворочался во рту, Чарльз сказал это довольно громко и четко. — Я знал, что вы приедете. Точнее не конкретно вы, просто… должен был «кто-то приехать». Мне нашептали это, но я не думал, что все будет настолько… неожиданно… и… Кхем… ведьма… — Ивет? Чарльз поднял голову и покачнулся. — Кто? Нет… кхе… Ракель! Послушайте, я просто выполняю то, что они мне говорят, я всего лишь слуга! — Ты положил маску Крису под подушку? — Она просила меня поторопиться! — И почему ты молчал все это время? — Джек пожал плечами. — Разве сложно было сразу это сказать? Крис, оторвавшись, наконец, от стены, подошел ближе. Он наклонился к Чарльзу, и тот резко отстранился от него. — Все не так просто, Джек. Этот человек выполняет команды не только Ракель, — он прислушался, будто в комнате мог находиться кто-то еще. — Но, Чарльз, вопрос ты слышал. Почему ты решил развести костер? Еще утром ты бережно относился ко всей своей коллекции, а сейчас изодрал половину редких книг. Чарльз опустил голову. — Они… они в каждой маске… каждой книге… каждой статуе, — он всхлипнул, — что-то пробудило их… заставило вернуться, они просили меня уничтожить многое… я уже столько сжег, я так виноват… — его плечи напряглись. — Я сделал все для вас! И почему я все еще здесь, почему меня не забрали? — широко распахнутые глаза забегали по комнате, останавливаясь подольше в самых темных углах. Джек нахмурился, понимая, что хозяин особняка теперь обращается не к нему, а кому-то еще. Но комната абсолютно пуста. — Кто-нибудь развяжет меня, или теперь я буду двигаться со стулом? — вдруг сказал он. — Стул мой новый дом, а я человек-улитка, только вместо раковины — стул, — Чарльз засмеялся таким маниакальным и истеричным смехом, что напрочь перепугал замеревшего от неожиданности Джека, однако тот быстро собрался с силами. — Что ты несешь? Хочешь, чтобы я… — Что вам нужно? Не ешь меня! — О чем ты, Чарльз? Его лицо стало другим. Чужим и отстраненным, будто под маской человека скрывался кто-то еще. Этот кто-то внутри кривился, совсем не умея пользоваться человеческим мясом, правильно улыбаться или хмуриться, все выходило натужным и отстраненным. Но самое главное — взгляд, он тоже претерпел изменения. Глаза Чарльза О’ Брайана смотрели с вызовом, в них блестел смех и слезы сразу. Ненормальная реакция. — Господи, — с отвращением процедил Крис, — он абсолютно безумен. — Что? — Джек с удивлением посмотрел на Чарльза, — он же только что был вменяем! — …а теперь уже нет. Крис понимал, что они не успели, Джек игрался со своей добычей слишком долго, и Чарльз все же окончательно потерял себя под гнетом сверхъестественной силы. Крис сосредоточенно следил все это время за состоянием Чарльза, стараясь не мешать Джеку даже тогда, когда его методы становились до жути знакомыми. О, как же Крис хорошо знал все эти излюбленные игры Терренса, сколько раз он становился свидетелем такого допроса… он бы отдал очень многое, чтобы больше не видеть подобных вещей, но следовало благодарить хотя бы за то, что в который раз ему позволяют не принимать участия в этих издевательствах, а оставаться на втором плане. Это мучительно тяжело, но других вариантов у них все равно не было. Они не развязали Чарльза, оставив того в таком положении, но зажигалку забрали, на всякий случай. Несмотря на это, естественно, ничто не могло помешать сумасшедшему упасть и переползти к разбившейся вазе, чтобы перерезать веревки. И все это на глазах Джека, который в любую секунду мог бы связать его заново. Что делать с безумцем? Чарльзу уже все равно ничем не поможешь, его окончательно подкосило. — Я пойду за нашими вещами, последи за ним, — Крис вышел первым, стоило ему только скрыться за дверью, как Джек стал свидетелем того, как Чарльз снова улыбается, склоняет голову, слушаясь чужих приказов. — Да-да-да, я протру вашу вазу, конечно же, — говорил он слишком быстро, все время переходя на ирландский (благо, это был один из языков, который Джек хоть как-то понимал), — слезами? Конечно! Нет проблем! — после чего привстал, разбежался и врезался в стену прямо головой, упал и заплакал, трогая окровавленный лоб. Чем дальше от этого места становился Крис, тем сильнее Джек чувствовал на себе чье-то внимание. Все так, как и говорил Джеймс. Почти все потусторонние силы боялись Криса, но теперь они знали почему. Крис и сам порой действовал, как тот самый амулет, который носит Терренс, отпугивая призраков. «Может ли он со своей новой силой стать настоящим защитником? — задался вопросом Джек, оставляя Чарльза наедине с разговаривающими артефактами и их кровожадными владельцами, чей потусторонний смех слышал сейчас даже он сам. — Но тогда нужно окончательно разорвать эти оковы, связывающие его с Ивет». Джек не знал, что делать в этой комнате. Снова связать Чарльза? Но хозяин дома может опять выбраться, стоит им только уйти отсюда, да и сможет ли хоть кто-нибудь найти его вовремя и развязать? Ведь, ясное дело, нет здесь больше никаких слуг. Поэтому все выглядит настолько запущенным. Хозяин особняка все решил по-своему. Он только что сидел на полу и плакал, но стоило гостю подойти ближе, как пнул Джека по ноге, а потом резко вскочил и бросился бежать. Джек смотрел ему вслед, не особо желая играть в догонялки. Вместо этого он пошел в холл, где уже ждал Крис. Они оба молчали, когда выходили из особняка и старались не обращать внимания на внезапно разбившееся позади них окно, откуда вылетела какая-то картина. Только дойдя до ворот, Крис обернулся, замечая, что в этом же окне поблескивает неравномерный оранжевый огонек. Они решили вызвать пожарных, искренне надеясь, что их знакомый все же решит убежать куда-нибудь в сад и выживет. Но потом раздался очередной грохот со стороны кухни, где повылетали все окна, послышался треск пламени. Крис невольно вспомнил свой горящий амбар, и Джек попросту увел его подальше. — Что ты делаешь? — гневно спросил Джек, выдирая из рук Криса сотовый телефон. — Я пытаюсь позвонить в полицию! — Забудь об этом. Хочешь, чтобы тебя в поджоге подозревали? Пожарных достаточно. Тут все равно никаких свидетелей нет на много миль вокруг, только мы с тобой. Да и Чарльз уже даже не Чарльз. Крис остановился, тяжело вздыхая. Он и сам понял, что тот взрыв — не что иное, как газ. — Верно, — сказал он, покачав головой. — Абсолютный псих, а ведь все равно жаль. И его самого, и его находки. — Насчет этого… библиотека тоже сгорит. Крис скривился, но заставил себя кивнуть головой. — Наверное, так будет лучше всего. Если всех этих знаний не останется. Джек волен был не согласиться со своим напарником, но диалог развивать не стал, ведь и так знал, что их препирательство, как всегда, ни к чему не приведет. Все что оставалось — просто идти дальше. — Это ведь было неизлечимо? Я про Чарльза. — Да. Возможно, смерть — не самый худший вариант для него. Выполнять приказы существ с того света, не имея собственной воли и даже разума, гораздо хуже. Вот что случается, если долгое время находиться среди проклятых предметов, — Крис покачал головой, но расслабился, видимо окончательно смиряясь с участью Чарльза. Хозяин особняка давно держался из последних сил. Оба напарника были уверены, что в доме давно никакой прислуги не было, ужин им так никто и не подал, да и большинство комнат выглядели очень запущено. — Мы сделали все, что могли. — Думаешь? — Мы вызвали пожарных. И Чарльза мы тоже пытались связать — безуспешно, сам знаешь. И этот безумец чуть было нас не угробил, поэтому плевать на него. А теперь поехали. Выживет ли Чарльз, Джек не знал, но он хотя бы знал, где оставил машину. Этого было достаточно, чтобы успокоиться хотя бы на короткое время. Знакомая обстановка салона, неяркий свет над головой и приборная панель создавали ощущение уюта. В этот раз за рулем сидел Крис. Они уехали задолго до того, как приехали пожарные, если прибывшая к утру полиция и найдет следы шин, то это будет единственная их улика, не приводящая никуда. Машина двигалась вперед по ярко-освещенной главное дороге, неслась навстречу предстоящим испытаниям, в то время как Джек готовился к диалогу с Крисом. Конечно же, его будут допрашивать, не так жестко, как он недавно справлялся с Чарльзом, но не менее усердно, к тому же Крис имеет некоторые свои, свойственные ему, рычаги давления. Словом, Джек был на нервах, поглядывая на него косо до тех пор, пока они молча ехали в машине. Наконец, Крис выдохнул, будто и сам подготавливал себя к самым худшим известиям, что немного удивило и напрягло Джека. А потом Крис остановил машину, свернув на обочину, зажег свет в салоне, развернулся. — Ты меня сегодня… удивил, — сказал Крис, тем не менее делая свой голос абсолютно безэмоциональным. — Что-то подсказывает мне, что не в самом хорошем плане. — Просто… — Крис поджал губы. — Я понимаю, зачем ты делал все эти вещи, но то, с каким мастерством ты подходил к процессу допроса, выдавал определенный опыт… — он громко вздохнул сквозь стиснутые зубы, будто ответ на вопрос мог причинить ему физические страдания, — ничего не хочешь мне рассказать? Джек не стал прятаться и избегать его взгляда, он лишь слегка склонил голову, рассуждая. Естественно, было страшно рассказывать Крису о его приключениях и настоящей природе лунатизма. Но это именно то, чего он жаждал. В итоге Джек набрал в легкие побольше воздуха, повернулся к нему, тут же ловя на себе внимательный взгляд, прожигающий в нем две дыры. — Хорошо, — кивнул головой Джек, — дай мне пару секунд. Радио выключено. Окна закрыты. Они немного помолчали, давая возможность каждому собраться с духом, а потом Джек начал говорить. Он признался. Крис слушал его внимательно, не перебивая, но и не смотря в глаза, а предпочитая наблюдать темноту дорожного поворота прямо перед ними. Он вздрогнул, когда Джек не стал юлить, а прямо так и сказал, что выбора у него не было. Ложь его порядком доконала. Да, Джек убил Питера своими руками из-за пробудившегося инстинкта самосохранения и совсем не потому, что ему кто-то там приказал! И потом пытался убить Ллойда. И все ради того, чтобы выжить. Это было единственным решением, которое подсказала интуиция и голос в голове в ту ночь. Теперь Крис знал более подробное описание монстра, о том, как он связывался с Джеком, о причинах лунатизма и о том, сколько дел успел натворить его напарник. — Если честно, я не ожидал, что у меня будет настолько много потерянных воспоминаний. Черт, я теперь не удивлен, что редко высыпался. В голове жуткая каша, дикий сумбур. Джек, убедившись по утвердительному кивку головой, что Крис слушает, решил просветить того относительно своего состояния. Описать весь тот кошмар из ощущений, вскруживший ему голову не раз. — Он просил у меня следующую жертву сразу после охотника, и я подумал о Ллойде, потому что его не было жалко, — сказал Джек тихо, но твердо, внимательно следя за Крисом, — мы встретили у озера… Я пришел в себя, но… В тот момент мне казалось, что чудище гонится и за мной тоже. Я не вру, — Джек думал, что Крис хотя бы посмотрит на него, чтобы проверить, действительно ли тот не врет, но Крис просто слабо кивнул головой, все также сжимая кулаки на своих коленях. Когда Джек замолчал, ожидая хоть каких-то действий, Крис все же заговорил: — Что было дальше? Джек послушно поведал и об этом. Спустя несколько минут он понял, что Крису явно нужен небольшой перерыв, тот уже слишком часто стал кивать головой. Поэтому Джек коротко обобщил, решив, что в самом главном уже признался, а все остальное — мелочи. Джек застыл, ожидая обвинительного вердикта. Первые несколько минут ничего не происходило, а потом Крис распрямился, запрокинул голову наверх и громко воскликнул: — Я тебя проглядел! — Ч-что? — Знал же, что ты болен, чувствовал, что ты замешан, но так и не разобрался. Забил на это! Я чувствовал это в тебе, видел что-то странное! И знаешь, что я сделал? Ни-че-го! — он стукнул кулаком по рулю. — Я даже ничего не сделал, когда ты рассказал про лунатизм! А потом началась вся эта беготня, и было уже поздно, господи! Это все моя вина. Альма-матер права, их смерть на моих руках! — он обессиленно упал на руль, смотря в лобовое стекло абсолютно пустыми глазами. — Поверить не могу, из-за меня ты… «Это надо прекращать», — думал Джек. Он решил, что обрадуется, если Крис не будет слишком долго кричать на него и обвинять во всех смертных грехах, выгонять из машины и проклинать, но теперь только испытывал легкое непонимания вкупе с приступом раздражения. — Вот умеешь же ты все переиначить, — он положил свои ладони на руки Криса, разжал несопротивляющиеся пальцы, сплел их со своими, после чего притянул Криса к себе. Тот и не вырывался, упал на его грудь, словно деревянная, негнущаяся кукла, — Твоя главная проблема — винить во всем самого себя, но ты тут последний виноватый. Ты вообще никому ничего плохого не сделал, ну, в здравом уме. — Джек обнял его за плечи одной рукой, другой принялся успокаивающе гладить по спине, потерся подбородком о висок. — Ты ничего не мог с этим поделать. Похоже, чудовище ждало Питера, а я оказался рядом. Крис все еще не двигался, и когда заговорил, Джеку стало чуть щекотно от этого теплого дыхания на своей шее. — В каком смысле ждало Питера? — Оно испустило какой-то зов, который только он слышал, — пожал плечами Джек, — я прочитал в библиотеке, что вендиго могут подражать человеческой речи. Питер сказал, что это был крик о помощи. Но на меня влияние не распространилось. Крис тяжело вздохнул. — Значит, он его выбрал для чего-то? — Я не знаю. — Что ты вообще знаешь? — Что теперь он заинтересован в Ллойде, а я на вторых ролях. Наверное, скоро он придет, чтобы сожрать меня, если я не докажу свою преданность. Я слышу его возмущение. Кажется, я прошел собеседование, но засыпался на испытательном сроке. — Твою… блядь, — себе под нос процедил Крис, наконец сам обхватывая Джека своими руками, — я не представляю, что бы было со мной, со всеми нами, если бы ты все же не поставил ту дурацкую подпись. — Питер бы не пришел, и в доме был бы только я… — Да, — пальцы на его спине сжались сильнее. — О, я понял. Я должен был умереть в тот день. Крис от страха еще сильнее вжался в него. Джек думал, что Крис начнет винить его во всех смертях, но этого не произошло. Конечно же, напарнику было жаль всех тех ребят, с которыми он вырос и ходил в большинстве случаев в одну школу, но что тут поделать? Видение будущего не может изменить прошлого. Да и он теперь не был уверен в том, что стал бы что-то там менять. Одно оставалось неизвестным — знали ли ведьмы о существовании монстра? Наверняка да, быть может, он побочное явление всего этого кошмара, своеобразная ловушка-обманный маневр, чтобы отвлечь их от основного пути, как было с жуками и озером, но, быть может, тут скрывается что-то еще. Крис, находясь в теплых объятиях, мысленно уже был в солпортском лесу, разглядывая огромный след звериной лапы под своими ногами, и чувство неизвестности росло с каждой секундой все больше. — Я хочу еще раз вызвать видения. — У нас больше нет порчи. — Тогда хотя бы заглянуть в будущее, это же получалось, если ты был рядом, — раньше это было более-менее стихийно, картинки просто появлялись в его мозгу, стоило только собраться и взглянуть на напарника, но уже давно Крис не чувствовал этой теплой волны в своем разуме, это его одновременно и успокаивало, и напрягало. Сейчас он решил лично попытаться пробиться сквозь невидимую завесу. В нем накопилось немного силы с последнего раза, как он использовал свои способности. — Хорошо, — немного подумав, ответил Джек. Крис отстранился, чтобы видеть его лицо, и фыркнул, улыбаясь. — Будто твое мнение вообще спрашивали. — Эй. — Так, все, закрой глаза и расслабься. Джек мигом исполнил приказ. — Вот всегда бы ты был таким послушным. — Даже не надейся порулить. — Ты о чем? — спустя секунду Крис уже стыдливо мотнул головой, точно зная, что Джеку опять полезла в голову какая-то пошлятина, — так, помолчи, я начинаю. Крис попытался собраться, облизнул пересохшие губы и шумно выдохнул. Сосредоточился. Джек по обыкновению закрыл глаза, сразу же ожидая вердикта, как это было в прошлый раз, но Крис молчал. И эта пауза была настолько долгой, что, не удержавшись, Джек приоткрыл один глаз. Крис напряженно рассматривал его. — Ловушка, — тихо сказал он, не отводя взгляд, но и не смотря на Джека, будто его глаза рассматривали что-то внутри его черепной коробки, — вижу прутья, железные, гнутые. Страшно, но идти некуда. Как зверь в клетке мечешься туда-сюда… ты слушаешь? — Да, продолжай. — Что-то идет не так, прямо изнутри клетки… — Крис склонил голову на бок, чуть прищурил глаза, напрягаясь, а потом взволнованно приоткрыл рот. — Ой, нет. Джек испуганно защелкал пальцами перед его носом. — Что? Что там? — Ничего. — В смысле? — Я, кажется, все. — Что это значит? Крис растерянно взглянул на него, потом опустил взгляд на свои трясущиеся взмокшие руки. Его пальцы то сжимались, то разжимались, но так и не смогли ничего нащупать, что угадывалось по очень потерянному лицу. — Я себя исчерпал, больше ничего не чувствую, не досмотрел до конца, — глухо произнес он, прикрывая глаза и подразумевая под этими словами тотальную пустоту, поглотившую всю его силу. — Срочно едем к этой ведьме в Хиггс. Оставалось надеяться, что она действительно на их стороне, как говорит Терренс.