Ведьма. Книга II

Прошло уже несколько дней, как его держали здесь в качестве узника. А ведь даже с пленниками обращаются лучше. Этой ночью его не развязывали, оставив обвитым веревками по рукам и ногам. Джек дрожал ночью от холода, но даже сказать ничего не мог из-за кляпа во рту, он не мог видеть из-за тряпки на глазах и переставал что-либо чувствовать своими онемевшими конечностями. К утру — а он даже не мог определить, действительно ли закончилась ночь, — тело так лихорадило, что сомнений в его очень плачевном состоянии не оставалось. Тогда, с высокой температурой, балансируя на грани реальности и галлюцинаций, заставивших его представлять отвратительных чудовищ при простых порывах ветра, Джек понял, что абсолютно выбился из сил. Наконец наступил тот момент, когда он бы при всем желании не смог себя спасти. Как не выворачивай руки и не пытайся закричать, его мышцы за эти две ночи настолько парализовало, что даже если веревки вдруг исчезнут, Джек не сможет сдвинуться с места. В это место он попал сразу, как его схватили длинные руки мертвеца, появившиеся из натекшей под кроватью дыры. Это было настолько неожиданно и быстро, что даже крик не вырвался из горла — попросту не успел. И на выходе из коридора он мог увидеть только темное небо, а потом почувствовать боль в голове. Нет, его не ударили. С ним сделали что-то гораздо хуже, потому что на самом деле боль шла изнутри головы. И последующие несколько часов прошли в полнейшем забвении. А потом были только холод и боль. Кажется, кто-то приходил. Иногда Джек чувствовал теплые пальцы на своем холодном горле, замеряющие пульс. Но потом они пропадали, и оставался только холод досок под телом. Ветер за стенами его временной обители выл, бился в окна и заставлял дрожать от сквозняков. Но сейчас впервые за пару дней Джек слышал что-то еще помимо него. В этот раз никто не собирался касаться его пальцами. Ведь по часто вздымающейся груди и лицу, покрытому испариной, и так было понятно, что Джек пока жив. — Мне не разрешили оставить тебе печку, — женский голос над головой подозрительно знакомый, но не настолько, чтобы в памяти моментально всплыло чужое лицо, — Джек, ты слышишь меня? Он не ответил, но потом нашел в себе силы слегка повернуть голову на шум быстрых шагов. Стук небольших каблуков разнесся по хижине, доски под ведьмой натужно скрипнули. Видимо приняв это единственное телодвижение за готовность к диалогу, она села на корточки и развязала ему рот. Губы жгло холодом, рот по краям щипал, и на секунду Джек пожалел о том, что его начали освобождать. Но потом исчезла повязка с глаз. — Признаться честно… — продолжала Селена, стараясь поймать взгляд расфокусированных глаз своего родственника, — хорошо, что ты здесь, — она попыталась улыбнуться, но не смогла, — если бы только можно было изменить пару моментов… — ее голос становился все тише. Джек наконец проморгался. Небольшая слезинка, увлажнившая глазное яблоко, скатилась в сторону виска, и зрение начало возвращаться. Лицо Селены казалось серым от усталости, но изменился не только цвет кожи. Она явно сбросила несколько килограмм, что не шло ей на пользу. Теперь ведьма выглядела очень болезненной. Она была одета в куртку, теплые штаны и высокие сапоги, но все равно слегка тряслась. Посмотрев на нее еще немного, Джек понял, что Селена вздрагивала не из-за холода, а от нервов. — Эмл… — Джек даже не понял, что звуки, раздающиеся из горла, принадлежат ему, язык почему-то распух и не двигался, после очередной попытки что-то сказать, изо рта вырвался только лающий кашель. — Мда, — с каким-то любопытством ученого произнесла Селена, смотря за мучениями брата, — вряд ли ты думал, что из всех бедствий на свете тебя подкосит болезнь, не так ли? Хотя… можешь и об этом забыть. Альма-матер рассчитывает тебя использовать еще кое для чего. Видишь ли, мы очень потеряли в ресурсах за последнее время. Даже Эшли… это ты убил ее, нашли все-таки? — она вперила в него внимательный изучающий взгляд, но Джек прикинулся более больным, чем был. — Ладно, если разговаривать с тобой настолько бесполезно, то я пойду, — она разогнулась и собиралась уже вставать, как Джек нашел в себе силы заговорить: — Стой… — одышка, — остановись. — Ну надо же, — Селена с облегчением вздохнула, — я рада, что ты пока в себе. Правда рада. — Что мне… до твоей радости, — Джек рыкнул на нее, — что… с Крисом? Тень прошла по лицу Селены, омрачив его. — Он подготавливается, — простой ответ, но губы ведьмы задрожали, — мы почти готовы, — она окинула Джека внимательным взглядом, прошлась глазами по веревкам, а потом удовлетворенно кивнула сама себе, — знаешь, я ведь почти все время была здесь, — Селена доползла до ближайшей стены, а потом села возле нее, прижала колени к груди и попыталась закутаться в не особо длинную куртку. — И как тебе… приходилось без печки? Не замерзла? — даже сейчас у него оставались силы на яд. — Ха, — ее розовые губы растянулись в улыбке, — замерзла. Но на улице гораздо хуже. Уже зима. Завтра. — Уже? — Ты пробыл тут три дня. Джек был удивлен, ему казалось, что меньше. Учитывая все это, даже стало немного странно, почему он в сознании. Тело оказалось несколько крепче, чем он ожидал. — Есть… попить? — Я тебе вчера дала попить и отхватила за это. Так что ничего не получишь. Ты должен быть изможденным. — Изможденным для чего? — Не мне говорить об этом. Я и сама уже измождена… благодаря тебе, — она цокнула языком, — ты начал бубнить, когда у тебя началась лихорадка. Я из-за тебя совсем не спала. Ты все произносил какие-то имена, не знаю… звал кого-то. Половина из имен мне незнакома. Джек пытался быть как можно более собранным, не поддаваться панике и отчаянию. Сил для побега не было, но он мог хотя бы принять свой конец достойно. Только думая об этом, горечь наполняла его сердце, но вместе с этим росла и врожденная упертость. Нужно было продолжать разговор с ведьмой, иначе он снова провалится в глубокий сон. — А твое… имя… я его тоже называл? — еле ворочая языком, произнес Джек. — Да, — твердо ответила Селена, окидывая его замученным взглядом, — думаю, ты просто узнал меня, когда я пришла подлечить тебя. Но знаешь, что меня удивило больше всего? Ты так много всех назвал, вспомнил и Криса, и какого-то Фрэнка, а нашу мать — нет, — Селена нахмурилась, — почему? Ее глаза отразили помимо непонимания и любопытства очень сильное чувство — злобу. Что-то едва сдерживаемое внутри заставило ее сжать кулаки и приблизиться к нему ближе. — Вот как, — равнодушно произнес Джек, изучая поведение сестры, — это не удивительно. Ты же знаешь — у нас были плохие отношения с матерью. Мы с тобой говорили об этом тогда, в кафе. — Я помню. Но не настолько же, чтобы не вспоминать о ней на смертном одре, перед лицом смерти. Это же мать. — Слушай, я далек от вашего культа матерей, альма-матерей и прочих таких… — Не в этом дело! — она вспыхнула, потому что Джеку удалось вывести Селену из себя, теперь темные глаза напротив метали молнии. — Она выбрала тебя! Мать зачала меня только для того, чтобы уйти от ведьм. Уйти к тебе! Ничтожество! Что в тебе такого особенного? — она и вправду пыталась найти это «особенное», осмотрела лицо, окинула взглядом конечности. — Да чем ты лучше меня? Я была бы ей лучшей дочерью, чем ты — сыном, неблагодарное отродье! Если бы она только выбрала меня, если бы она не отдала меня им, я бы… я… — Селена резко зажмурилась и отвернулась от него. Джек понял кое-что. У них Селеной и вправду была общая мать, умудрившаяся наполнить ненавистью к себе обоих детей. Точнее даже не ненавистью, а глубокой обидой. Селена запомнила Карен точно такой же, как и Джек. Просто темный силуэт на пороге дома с собранным чемоданом. — Может, она просто была слишком эгоистична? — задумчиво произнес Джек. — Может, она и не ушла именно из-за меня, а просто хотела уйти подальше от ведьм? — Ей все равно нужно было приходить время от времени, чтобы передать мне дар. Не ушла она далеко. Но жила она с тобой. — Что-то мне подсказывает, что видел я ее не чаще, чем ты. Она могла месяцами не появляться дома. — И ты был один? — Да. Получив ответ на вопрос, она ненадолго замолчала, а потом резко выдохнула: — Я никогда не оставалась одна. Ивет всегда была… рядом, — Селена дотронулась пальцами до лба. — Она напоминала мне, что именно она моя семья, вместе с другими ведьмами, вместе с Крисом, а что толку? Почти все мертвы, Крис скоро тоже… — Селена разочарованно помотала головой, — я слишком много с тобой говорю. Джек долго смотрел на нее, настолько долго, что ей стало неловко. Его лицо разгладилось, отпечаток боли будто стерли. Он был все также бледен, но уже по-настоящему серьезен, слегка печален. — Мне-то можно. — Да, правда? — с иронией произнесла ведьма. — Я все равно не жилец. Вы убьете меня. Что толку стесняться? Я не против поговорить. Знаешь, Селена, мне даже жаль тебя. — Почему? — Ты действительно вот-вот потеряешь всю свою семью. И даже своего новообретенного брата. Незавидная судьба. Она фыркнула и махнула рукой. — Слушай. Если ты думаешь, что сейчас надавишь на жалость, и я резко тебе помогу, то… — Да мне плевать, Селена. Просто размышляю вслух. Да и чем ты поможешь, а? Я сомневаюсь, что ты долго проживешь с такой альма-матер. Она пускает в расход всех своих людей, и ты не полезнее, чем Эшли или Кайли, Генрих или те парни под завалом. — Джек умудрился приподнять голову, чтобы посмотреть ведьме в напуганные правдой глаза. — Никакая она тебе не семья. Просто прими это… или кончишь, как все остальные. Считай, что это первый и последний совет от твоего брата, — он улыбнулся ей настолько широко, насколько смог, а потом рухнул обратно на пол, голова ударилась о доски. Она промолчала, отвернулась от него и посмотрела в окно. Тогда Джек тоже начал осматриваться. Благо разговор его достаточно взбодрил, и картинка перед глазами перестала плыть. Он видел перед собой только деревянные стены, деревянный пол, деревянный потолок. И все. Хижина почти пустая, но он почему-то догадался, кому она принадлежала. Избушка Джеймса. Только он собирался задать вопрос об этом, как Селена сама начала говорить, и Джек захлопнул губы. — Черт! — еще недавно она была так спокойна, а теперь взорвалась раздражением, зло била кулаком по полу. — Если ты думаешь, что я была готова к этому — ты ошибаешься! Не на это я рассчитывала! — О… чем ты? — О Крисе! — она снова повернулась к нему. — Мне сказали, что все будет по-другому, чтоб ты знал. Я говорила с ним три дня назад… — она поджала трясущиеся губы, — его слова повлияли на меня в некотором роде, — взгляд стал пустым, рука, только недавно бившая в пол, мягко потянулась к груди, — мне страшно, будто я среди вас, среди жертв. То, что умираете вы — это еще ладно, но ты прав… мы не должны были умирать. Все должно было быть не так. — Благодарю за честность, — Джек усмехнулся, — Вот только объясни мне. Ты не боишься, что эти слова, как и все до этого, достигнут того, кого не надо? — Не пытайся меня шантажировать. Они уже достигли. — Селена сильнее прижала колени к груди и уронила голову на них, пряча свое лицо, — как только она получила силу Солпорта, это… даже не объяснить словами, что произошло с ней. Раньше она говорила, что разделит силу между нами, но я ничего не получила, мало того она… ох… Она забралась прямо в мою голову. Что бы она не искала, уже нашла. — Вот как, — Джек не испытывал какой-либо жалости к своей сестре, — ну, значит, тебя тоже убьют. Как я и сказал. — Заткнись! Ты достал меня! — она подняла лицо и посмотрела глазами, пышущими злобой то ли на него, то ли на себя. — Что бы я там не чувствовала, я ведь не ослушалась альма-матер и место свое знаю! Я выполнила все приказы! — О, да ладно, — Джек старательно провоцировал ведьму, — ты думаешь, она не сможет найти себе кого-то послушнее, чем ты? Нужны ли ей вообще другие ведьмы? Особенно с новой силой, особенно после Успокоения Благородной жертвы. — Джек! — Кстати, вы жертву-то нашли вообще? Или все еще думаете, что это я? — Пф, — она фыркнула на него, — узнаешь позже, не волнуйся так, — неожиданно Селена вздрогнула и отлепилась от стены. Джек попытался понять, что ее встревожило, но ничего не услышал. Однако ведьма, руководствуясь своими чувствами, вдруг развернулась к нему и дотронулась до веревок. — Привстань, она хочет с тобой поговорить. Джек и рад был бы сам принять сидячее положение, но это сейчас невозможно. Поэтому Селене пришлось напрягаться, чтобы заставить его приподняться, прислонить к стене, на которую недавно сама опиралась. Вскоре снаружи послышались неспешные шаги, и как только Селена поднялась на ноги и отошла в самый темный угол, дверь открылась. Внутрь вошел немного бесформенный из-за куртки силуэт. Джек поморщился из-за двери, которую никто не собирался закрывать. Внутрь моментально проникли мелкие снежинки и ветер. Фигура развернулась к нему лицом, замерла. — Из-за тебя, значит, весь сыр-бор, — незнакомая женщина сняла капюшон куртки, и высвободила свои кроваво-красные волосы. На ее губах расцвела искренняя улыбка, и она устало вздохнула. Джек пока не чувствовал парализующего страха. Все это время он представлял Ивет как всемогущую ведьму, исчадие ада, но перед ним — обычная женщина. Не особо высокая и далеко не в изящной элегантной одежде, как злодейки из фильмов. Обычный синий пуховик, руки в перчатках, черный шарф на шее — довольно легкий, его края все время приподнимал ветер. — Ивет, верно? — произнес Джек, пытаясь хотя бы пошевелить руками позади, но ничего не получилось. Он даже всерьез раздумывал над тем, эти ли дамочки связывали его — уж больно хорошие получились узлы. — Верно-верно, — произнесла она, возвращая ему все тот же внимательный взгляд и, кажется, она тоже слегка разочарована увиденным, — возможно, нам следовало встретиться раньше, в другое время и в другом месте, тогда все могло бы быть по-другому. Однако, меня устраивает то, что и сейчас есть. Он знал, что Ивет слишком многим пожертвовала до сегодняшнего дня, и эта мука наложилась на ее взгляд, однако не оттеняя скрытой решимости. Да, она устала, но эта та самая усталость, которая готовится вот-вот задействовать внутренний резерв. Даже походка Ивет была гораздо более уверенная и воодушевленная, чем можно было бы предположить. — Эй, Ивет, — Джек повел задеревеневшими плечами, но по-прежнему ничего не почувствовал. Его укрыли каким-то покрывалом, чтобы он не умер быстро, но одежда все еще была слишком домашняя, чтобы нормально греть, — можно задать вопрос? — Задавай. — Тут Селена стесняется спросить, что с ней будет после… ай! — Джек поморщился из-за резкого удара по голове, сорвавшейся с места молодой ведьмы. — Заткнись! — Селена, — холодный голос Ивет был переполнен властностью. Такой интонации Джек не слышал никогда, даже от Терренса — шерифу явно не хватало опыта ведьмы-долгожительницы, чтобы всего одним словом заставить появиться седым волосам. И Селена, замеревшая на месте, испуганно отшатнулась, моментально бледнея, — что будет с Селеной зависит только от нее самой, — ее сладкий голос сочился холодом, и Джеку снова захотелось кашлять, — но я бы на твоем месте подумала о твоей судьбе. Она по-своему уникальна. — Я так и не дождался ответа от нее, что меня ждет. — Хочешь знать? — Да. — Ну, все равно время пришло, — Ивет пожала плечами и кивнула в сторону Селены, явно позволяя своей подопечной произнести страшный приговор. На ужасно длинное мгновение раздалась оглушительная тишина, и Джеку начало казаться, что все слышат его бешеное сердцебиение. — Брат, — сказала Селена. И ее голос был лишен абсолютно любых эмоций. Ведьма превратилась в ходячую каменную глыбу и теперь смотрела на него своими темными глазами — дырами. Первые пару секунд Джек не понимал, почему это слово сказано таким глухим грубоватым тоном, а потом до него дошел ужасающий смысл одного произнесенного слова. Селена не имела ввиду родственные связи. Когда они подошли к нему слишком близко, Джек уже практически был парализован ужасающими картинами еще не случившегося кошмара. — Нет… — тихо произнес он, когда веревки на руках натянулись сильнее, а потом его тело столкнули обратно на пол. — Нет! — закричал он, вырываясь. Джек умудрился лягнуть ногой Селену, и она зашипела. — Прекрати уже! — кричала она на своего брата. — Все равно бежать некуда! Просто смирись. Не я, так кто-то еще. Джек и сам не понял, почему послушал ее. Но Селена действительно была права. Он сейчас получал только лишние ранения, тянуть время не имело смысла, зато можно было начать искать их слабые места. И замутненный страхом и злостью разум мешал мыслить здраво. Поняв, что пленник немного присмирел, Селена уже менее боязливо подошла ближе, но все равно шарахнулась в сторону, когда Джек сделал резкое движение вперед. — Я не хочу становиться чудовищем, — произнес Джек, пытаясь поймать взгляд сестры и увидеть хоть какую-либо подсказку. Но она даже голову не подняла. — Это только твоя вина, — произнесла Селена, — если бы ты не был так активно замешан, мы бы вообще тебя отпустили, — судя по тону, она и сама не уверена в своих словах. Ивет обошла его с другой стороны, дотронулась до плеча, и Джек содрогнулся от боли. По его нервным окончаниям пополз холод, по мышцам пропустили разряд тока, стали выгибаться руки, ноги. Веревки исчезли и, что удивительно, его тело само поднялось. Селена ахнула от восторга и ужаса, а Ивет по-доброму улыбнулась ей. И демонстрация силы на этом не заканчивается. Джек готов был орать каждый раз, когда его задеревеневшее тело делало шаг, но ни звука не доносилось из его закрытого рта. И только распахнутые в шоке глаза выдавали все терзающие его чувства. А путь был не близкий. Ивет держала его под руку, будто они были парочкой, решившей прогуляться. Альма-матер склонила голову к мужскому плечу и разочарованно вздыхала каждый раз, когда тело рядом с ней спотыкалось о корягу или пень. Селена плелась позади, и только поскрипывание снега выдавало ее присутствие. В какой-то момент Джек потерял сознание, но даже тогда его тело продолжило двигаться как ни в чем не бывало, Ивет легко руководила им, играя роль поводыря. Очнулся он уже на знакомой небольшой опушке. Впереди возвышался длинный жертвенный столб, коровий череп смотрел на процессию своими пустыми глазницами в ожидании. Ивет провела пальцем по вырезанным символам на жертвенном столбе, а потом злорадно ухмыльнулась. — Так это действительно ты. И не выжил из ума за все это время, феноменально. Наверное, стоит навестить тебя после всего этого, — Ивет подняла голову вверх и посмотрела в пустые глазницы, — если ты видишь меня, знай, что я найду твою нору, когда закончу. А до тех пор позволю полюбоваться на то, как одержу победу, — она обернулась, когда почувствовала на себе взгляд пришедшего в себя Джека. — Сесть, — одна команда, и его ноги подогнулись. Он практически упал, вытягивая руки перед собой, — Селена. Дальнейших распоряжений не требовалось. Селена взяла запястья своего брата, расположила их перед собой, а потом достала какой-то незнакомый ему длинный нож. Очень тонкий и изогнутый, будто змея. — Не двигайся, — скомандовала она. Джек даже не дышал. Он все еще не мог пошевелиться, альма-матер выжала из его тела последние капли энергии. На руках появлялись длинные и глубокие порезы, складывающиеся в буквы, письмена. Один за одним. Больше не осталось сил смотреть. Он склонил голову, и капли пота со лба начали падать на землю. У Джека было предсмертное желание — он хотел бы еще раз увидеть Криса. Но никого здесь не было. Слишком пусто, слишком тихо, даже снег перестал идти. Почему? Это место… Сквозь свою боль Джек поднял голову и попытался сконцентрироваться хоть на чем-то еще помимо страданий, чтобы не терять сознания — не терять того, что делает его здравомыслящим человеческим существом. Он не позволял себе по-звериному выть или рычать, только не сейчас. Селена делала надрезы все глубже, ее руки действовали хаотично. То здесь, то там появлялась очередная рана, окрашенная красным. И только в тот момент, когда руки уже полностью были испачканы кровью, а боль стало невозможно терпеть, пытка закончилась. Наслаждаясь минутой перерыва, Джек просто пытался отдышаться. Он направлял все свои силы, чтобы пошевелить хотя бы пальцем по своей воле, но тело не слушалось, все еще подчиненное приказам старшей ведьмы. Ему удалось кинуть быстрый взгляд на бледное лицо Селены, чтобы понять — никакого душевного спокойствия и удовлетворения от происходящего она не чувствует, и вообще ведьма выглядела такой же испуганной, как и он сам. Присутствие Ивет ощущалось физически, даже смотреть в ее сторону было не обязательно. Разряженный тяжелый воздух, ледяное прикосновение невидимых рук к шее, сжимающее в кольцо напряжение. Несмотря на все это, Джек пока не утратил самоконтроль, хоть и чувствовал, что совсем скоро завоет, как дикий зверь. Это чувство усилилось, когда ему порвали кофту. Стало еще холоднее, но следом кожу обожгло лезвие. Они что-то вырезали там — позади, а он не мог даже пошевелиться. Сначала Джек лишь шипел, но чем отчетливее становилась надпись, тем сильнее в его плоть вонзался кольник, тем больше он терял связь с этим миром. Теперь он догадывался, почему для ведьм было так важно кутать Братьев в те балахоны — они закрывали от чужих глаз символ их круга. Если бы Ивет каким-то образом не удерживала его разум, его бы поглотила пустота беспамятства гораздо раньше. Но он все еще был здесь и чувствовал каждую каплю крови, бегущую по коже. — Ну, вот, — донесся голос Селены будто из вакуума, — все готово. — Тогда переходи к следующему этапу. — Я? Но… — В чем дело? Это же твой брат, — ее слова были насквозь пропитаны жестокостью. — Нет, погоди, — каким-то образом дрожащая Селена умудрилась ей возразить, — ты же сама говорила — чтобы стать Братом, нужно убить члена своей семьи, заставить его призвать Брата. Если я продолжу, то подвергну опасности саму себя, я… — она все тараторила и тараторила, пока Ивет не прервала ее простым движением руки. — Остановись, — спокойно сказала она, и голос этот — вроде бы и тихий — забил в перепонках вместе с кровью, — эта часть превращения нужна, чтобы помочь уже мертвым Братьям впервые переместить в коридор. Мы же не собираемся доводить все до этого. Джек не успеет толком родиться. Все это сделано чисто ради наказания, его смерть будет вполне себе человеческой. В чем дело, Селена? Ты не доверяешь мне? Ты усомнилась в моих словах? Если раньше альма-матер как-то пыталась быть с ней помягче, то сейчас в этом больше не было нужды. — Было бы здорово… — произнес Джек через силу, — если бы вы просто перебили друг друга. Так что продолжайте… пожалуйста. Послышалось шуршание сапог по снегу, а в следующую секунду она уже заглядывала в его лицо, присев на корточки. — Было бы здорово, если бы на этом моменте ты начал просить о помощи или снисхождении с моей стороны. Вот это действительно было бы здорово. Джек с трудом видел ее. Альма-матер раздваивалась перед глазами. — Почему вы выбрали Чемпионом… именно Ленни? — язык почти не слушался. — Ленни Уэлш вообще не был нам нужен, пока вы не избавились от Шона Уокера. И не мы выбрали. Сам факт того, что вы вышли именно на него, о многом нам сказал. Значит, такова была воля Великого Духа. — Так вы просто… следили за нами? — Так и есть. — Если вы… — он откашлялся, — если вы хотите убить меня… просто убейте, я же не жертва… к чему это все? Она улыбнулась. Искренне. И в темно-зеленых, почти болотного цвета, глазах отразилось лукавство. Но Джек был слишком поглощен своей болью, чтобы почувствовать подвох. — Тебе же говорили — это наказание. Хм… а это что? — Ивет изогнула одну бровь, а потом коснулась груди Джека. — О, правда? Ты же не думал, что этот трюк сработает еще раз? — остатки кофты, порванной на спине, все еще могли скрывать амулет от глаз ведьм, но не от ее чувств. Юркие холодные пальцы прокрались под воротник и сняли небольшой ремешок с шеи. Мутный белый камень неярко сверкнул в свете дня. — Это всего лишь детские шалости, — объяснила она, тыча амулет прямо под нос. — Не понимаю, как вообще можно на него рассчитывать. Я дала его Крису в надежде, что он избавится от тебя, но все вышло иначе. Ну, так даже лучше. Она распрямилась и отошла подальше. Невидимые цепи натянулись еще сильнее, и его конечности окончательно парализовало. Джек понял, что сейчас произойдет самое ужасное, и сердце, только пришедшее более-менее в норму, забилось чаще. Селена начала… петь. Ни слов, ни мотива, ни ритма Джек понять не мог. Ничего подобного он до этого не слышал. — Я призываю Смерть, — вдруг произнесла Селена на понятном языке, — когда-нибудь ты коснешься этой человеческой плоти, я же прошу прийти тебя раньше. Войди в эту кровь и оскверни ее, — в этот момент начало происходить что-то ненормальное. Джек впервые почувствовал гнилостный запах, на который так часто жаловался Крис, — замени ее своей черной водой и благослови ее, — Джек с трудом разлепил глаза и увидел, как белоснежный снег под ним постепенно окрашивается в черный, ровно по кругу, запирая жертву внутри. — Помоги тем, кто чтит тебя и слышит тебя, оставь на этом теле свой знак, но не спеши забирать душу. Мы даем жизнь своему Брату, мы желаем создать нашего помощника и защитника, — идеально ровный черный круг начал рваться, в сторону измученного Джека поползли кривые ручейки порчи, — вонзи свои когти в полумертвую плоть, даруй нам Брата, и забери взамен все те души, что принесут тебе его руки. Порча коснулась его рук, просочилась в раны на коже. Джек заорал так громко, что у него у самого заложило уши. Если бы не удерживающее его проклятье Ивет, он бы извивался в припадке. А порча поднималась в его тело вместе с кровью, поглощала ее, рвала мышцы и ломала кости, забиралась под кожу и просачивалась наружу вместе с каплями пота. Вскоре Джек почувствовал, как его органы обволакивает новая сила, но даже на этом моменте не смог потерять сознание. Ивет удерживала его разум в одном положении, давая возможность прочувствовать каждую секунду невыносимого ада. Наверное, если бы Джек знал, что эта боль будет такой, что он будет чувствовать, как сама смерть поглощает его по частям, он бы умолял ведьм убить его поскорее, упал бы на колени и дрожал от ужаса. Бесценная жизнь исчезала из него по чуть-чуть, но вместо желаемой пустоты в тело просачивались гниль и смрад. Джек прекрасно осознавал, что умирает. И это было гораздо страшнее, чем он мог себе представить. На этом моменте, который ему пришлось пережить, душа уже покидает тело при обычной смерти, ему же приходилось оставаться в сознании. Только сердце все еще трепыхалось в груди. Разве может быть что-то страшнее этой пытки? Сейчас он думал, что нет. В голове нет мыслей, а воздух наполнил собственный крик. Краем глаза, из которого текли кровь и слезы, он мог видеть, как тело его бледнело с каждой секундой все больше, а ранее незаметные под кожей вены стали наливаться чернотой. Ивет слишком долго держала его разум, и Джек смог более-менее привыкнуть к своему состоянию. Да, он все еще был не в себе, и нет, никуда эта пытка не исчезла, но теперь можно было как бы взглянуть на происходящее с другой стороны. Его ушей достиг чей-то плач, и это было настолько неожиданно, что напрочь вытеснило все остальное. Воздух задрожал, на лицо опустились снежинки, и тогда он увидел настоящую картину того, что происходит. Ивет на самом деле что-то говорила, а не стояла, смотря на мучения Джека. И разговаривала она не с ним, и не с Селеной. — Посмотри на него внимательно, — произнесла альма-матер, одетая в черную длинную мантию, — кажется, его глаза достаточно мертвые, чтобы уже увидеть нас. Казалось, что ведьма, расплывающаяся перед ним, бредит. Но все было на самом деле по-другому. Оказывается, дар Селены, который позаимствовала Ивет как альма-матер, с приобретением по-настоящему сильной территории возрос настолько, что позволял создать полноценную иллюзию. Уже был вечер. Смеркалось. Жертвенный столб выглядел не так, как обычно. У его основания находились сломанные стулья и стол из избушки Джеймса. Перед ним стояла незнакомая женщина — еще одна ведьма. Вероятно, Стефани, о которой упоминал Крис. Эта высокая ведьма с короткими черными волосами стояла спиной, ее мантия слегка развивалась на ветру, а кончики пальцев покраснели от холода. Руками она крепко держала кубок, который Джек моментально узнал. Именно эту чашу Джек кинул в Кайли когда-то давно. Сейчас же смятый с одной стороны кубок был прислонен к правой щеке свисающей с жертвенного столба Сары. — Да-да! — повторяла Сара, свесив голову без возможности остановить поток слез. — Только, пожалуйста, хватит мучить его! И меня! Я больше не могу так! Отпустите его, он все равно вам не нужен! — ее хрупкое тело смотрелось в этих путах, рассчитанных на жертву покрупнее, крайне неуместно, неправильно. Половина креплений даже задействована не была, а веревки, призванные удерживать ноги, болтались у земли. Основная нагрузка приходилась на поднятые вверх кисти рук, а голова Сары давно покоилась на ее груди, где виднелись кровавые разводы. — Хорошо, мы благодарны тебе, — произнесла Ивет, переводя взгляд на Джека, — о, Благородная жертва. И Джек тоже будет благодарен, верно? — Нет! — шок постепенно проходил. То, что казалось галлюцинацией умирающего мозга, оказалось правдой. В какую-то секунду его существо наполнило что-то кроме порчи. Страх умер под воздействием сокрушающей ненависти, ярости, окрашивая картину перед глазами в красный. — Нет, Сара! Почему ты вернулась? Сара заплакала громче. Слезы катились по щекам в глубокую чашу. — Боже, сколько можно рыдать, — равнодушию Стефани не было предела, глаза холодны, как лед. — В принципе уже достаточно. «Последние слезы» — это условность. Нужны просто слезы, пролитые перед смертью, — ответила ей Ивет. — Отпустите Джека, — произнесла Сара, а потом все же подняла голову, встречаясь глазами с ним, — прости меня, я не смогла уехать. Это сильнее меня. К тому же… я обещала ей заботиться о тебе… твоей матери… — она сделала тяжелый вздох, пытаясь собраться с мыслями. — Джек, я знала, что ты умрешь, если я просто уеду. Это же было очевидно. Прости меня… — Сара, ритуал… — Я знаю! — она смотрела на него со злостью и отчаянием. — Но я не могу! Просто не могу! Я должна была попытаться! Не знала я, что вы уже… что вы уже все… Ивет улыбнулась, а потом подошла к ней, погладила пальцем по влажной от слез щеке. — Не вини ее за эту слабость, Джек, — произнесла Ивет сладким и добрым голосом, почти родительским тоном, — ты и сам несколько раз покидал Солпорт, но всегда возвращался. Каждый из вас, даже уехав отсюда, найдет причину вернуться. Они говорили о чем-то еще. Джек не слышал. И он ничего не видел кроме заплаканного лица Сары — своего единственного настоящего друга. Но тут Ивет отошла в сторону, откуда-то появилась Селена с канистрой керосина, а Стефани достала большой коробок походных спичек. Жертва морщилась и кашляла, когда капли жидкости попадали в рот, но в ней больше не было сил сопротивляться. Сложно сказать, сколько времени ее держали в таком положении, на столбе, глаза давно затуманены страданием. — Пожалуйста, — шептала она, когда по одежде начали стекать ручьи горючего, — вы обещали… освободить его… — Конечно, — Ивет улыбнулась, глядя на Селену, и та выдохнула, понимая, что ей не придется умирать ради того, чтобы Джек стал демоническим созданием. — Мы дадим ему фору. Если сможет убежать — пусть бежит, — однако ее взгляд был слишком самоуверенным. Джек все равно уже мертвец — порча внутри тела доделывает свое дело. Даже те Братья, которых он видел, гнили настолько, что ведьмы вынуждены были приделывать им другие части тела. Причем за очень короткий срок. Где-то внутри он понимал — ему наступил конец, как только мертвая порча поселилась в его теле. Не попав в коридор, Джек разложится до настоящего трупа за считанные дни. Его сердце все еще бьется, но это ненадолго. — Мне жаль, — наклонившись, прошептала Селена ему в ухо, когда все были заняты Сарой. А потом Стефани подожгла дерево у подножья жертвенного столба. И керосин моментально вспыхнул. — Нужно еще немного пострадать перед смертью, — объяснила Ивет перепуганной Саре, пытающейся поднять ноги, — но скоро все закончится. Стефани, подожги ее волосы, прояви милосердие. Пусть закончит побыстрее. — Нет! — Сара инстинктивно попятилась, но голова уперлась в столб. Стефани зашла со спины, чтобы самой не загореться от импровизированного костра, а потом достала большую деревянную ножку стола, горящую с одной стороны, поднесла к лицу Сары. Светлые волосы вспыхнули в мгновение ока, и вместо всхлипов по округе разнесся оглушающий вопль. Запах жженых волос, а потом и плоти, заполнил воздух. Джек никогда не сможет извиниться за то, что испортил ей жизнь. Никогда не скажет, насколько ему было паршиво все эти годы от разведенной между ними лжи. Не признается в том, что жалел о каждом принятом решении. И Джек никогда не сможет сказать, насколько много для него значило то, что Сара приехала за ним в этот город. В Солпорт. Джека тошнит. Он с трудом отрывается от кровавой феерии, склоняет голову. Изо рта лезет только кровь и порча, она впитывается в и без того черный снег. Джек переводит взгляд на свою руку и узнает ее только по двум отсутствующим пальцам, а также по шраму в виде креста, который когда-то оставил шериф. Пальцы почернели будто от гангрены, кожа по-трупному белая, с синеватым оттенком, она стала несколько тверже и грубее. Чувства обострились и там, позади, Джек вдруг чувствует присутствие других фигур в мантиях — ненастоящих, давно погибших ведьм, пришедших посмотреть на его муки. Однако все эти сущности его не интересуют. Теперь боль стала частью него, она никогда не исчезнет, но Джек мог двигать руками и ногами. Ивет тоже почувствовала произошедшие в нем перемены, посмотрела выжидающим взглядом и отпустила свои невидимые цепи. — Ты свою роль выполнил, наш дорогой недобрат. Я намерена сдержать слово, данное этой девушке. Беги, по твоему следу скоро пойдут. Сара больше не двигалась. Она быстро потеряла сознание, однако застала момент, когда горела целиком. Бесконечное бурлящее пламя лишило ее лица, оставило только дымящуюся горелую плоть. Веревки были обмотаны вместе с проволокой, и, если бы не это, тело давно упало бы на землю. Все еще живое сердце обливалось кровью от этой картины. Джек и сам не понял, как у него получилось встать и побежать, из-за почерневших слез он не видел дороги, но мог двигаться по памяти. Он готов был пойти на все, чтобы убить этих ведьм, но у него не было и шанса этого сделать. Стоило только выйти чуть вперед, как из-за дерева показался силуэт Ленни, чьи светлые водянистые сейчас глаза были наполнены жаждой убийства, охоты. Обманчиво легкие ноги плохо слушались, но он пытался набрать в скорости. Его тело навсегда изменилось, и теперь голова работала достаточно плохо. Скоро мыслительный процесс замедлится, и тогда он станет просто жалкой пародией на человека. Игрушкой без хозяина, ведь даже ведьмам Джек не нужен. Вся эта пытка была создана только ради того, чтобы заставить Сару дать согласие на принесение себя в жертву. И ради чего? Ради того, чтобы позволить Джеку подышать воздухом еще пару часов в этом отвратительном незнакомом теле? «Нет! — твердо решил он. — Я все еще могу сделать хоть что-то!» Все что угодно, лишь бы нарушить их план и отомстить. Все что угодно, лишь бы спасти хотя бы Криса. Ноги сами принесли его к тотему из плоти. Груду останков пока не могли разобрать, но Джеку это было даже на руку. Он подлетел к тотему, не позволив себе даже отдышаться, дотронулся до одной из голов — той самой, которая открывала глаза по велению вендиго. Позади Чемпион, его поступь была слышна за версту, но чудище не торопилось и выжидало, когда альма-матер разрешит броситься следом за добычей. Отравленный разум Джека мигом скользнул на знакомую дорогу. Он сразу почувствовал, как выход к жертвенному столбу пылает огнем, но оставался еще один так и не найденный опознавательный знак, и сейчас Джек шел к нему — далеко на север. И когда он достиг точки, открыл глаза, то смог увидеть высокие деревья и разбросанные вокруг камни. Он увидел часть скалы и почувствовал, где находится это место. Наконец последний опознавательный знак был активирован. «Он оставил это для меня, — понимал Джек, возвращаясь в свое тело. — Все еще надеется на меня». Больше не позволяя себе думать, он отправился в путь. Если хоть кто-то и существовал в этих местах, кто сможет помочь ему отомстить, то это бывший жрец, которого Ивет недооценивает. Хотя сейчас почти все были уверены в том, что вендиго почти мертв, даже Джек в эти ночи почти перестал его чувствовать, связь совсем ослабла, и она не помогла бы ему в поисках. Но это ощущение от тотема запомнилось слишком быстро и легко. Он смотрел вперед и точно знал, куда следует держать путь. И когда Джек пытался пересечь поляну, утопая по колено в снегу, Ленни оказался слишком близко. Обернувшись, Джек не увидел чудовище, в которое мог превратиться сам, но явственно ощутил чужое присутствие. Что-то внутри заставляло его, как новоявленного Брата, трястись перед самим Чемпионом — тем, кто должен был всех их возглавить. Почему-то Джек вспомнил о том времени, когда они с Ленни били друг друга на ринге, просто соревнуясь, не желая навредить. Сейчас их поединок грозился выйти на новый уровень и, как и в прошлый раз, у Ленни было значительное преимущество, а у Джека не было и шанса. Вскоре он пришел. Это то место, которое он видел через тотем из человеческой плоти. Перед ним возвысился столб, целиком созданный из звериных голов. Волчьи, заячьи, оленьи с отрубленными рогами, медвежьи головы смотрели на него мертвыми глазами. Джек не стал разглядывать очередную гору трупов. Ведь с другой стороны, среди деревьев, виднелась большая труба с сорванной с петель решеткой. — Вход в канализацию… — понял Джек, смотря на эту выложенную кирпичом дыру. Раньше он бы тысячу раз подумал о том, чтобы зайти туда, но сейчас брезгливости не осталось места в страдающем разуме. В последний раз взглянув в потемневшее небо, Джек вошел внутрь. Случайно он задел окровавленным плечом торчащий прут, но не почувствовал боли. Стоило только войти внутрь, как темнота поглотила его. Однако для Джека пришло понимание, что он теперь может ориентироваться и не используя глаз, а полагаясь на свои чувства. Он сделал шаг вперед, потом более уверенный второй и смело побежал дальше, чувствуя, как дрожит еще один монстр, больной и уставший, но моментально воспрявший духом, когда на его территорию пришел Джек. Вдалеке распахнулись два желтых глаза-фонаря. Они звали его, морщились в удовольствии. Джек наступил на что-то и чуть было не упал. Запах мяса ударил в ноздри — недавно зверь разделался с последней своей человеческой «заначкой». А под ботинком хрустнула самая настоящая кость. — Ты уже наплевал на человечность, да? Обглодал почти все, — брезгливо морщился Джек, подходя ближе. Вендиго склонил свою огромную голову. — Они начали ритуал. Но наши жертвы тоже готовы. Как я и говорил — учение ведьм не верно. Дух просит не этого. Вот увидишь, мой ритуал сработает. Эти ведьмы сами запутались в бесконечных трактовках и ненужной последовательности, и только мы с паствой в Церкви Всеединства в ту ночь познали правду. Дух слишком велик, и им его не понять, но я… я могу. Скажи, Джек, ты ведь вспомнил, к чему мы шли? Джек вспомнил в ту же секунду. Он уже знал, что вендиго пытается воссоздать ритуал по своему усмотрению, но не помнил, чтобы все жертвы были готовы. А сейчас…

Король — Терренс, кровь которого растеклась по всей дороге и пропитала почву города. Исполнитель — Ллойд, позволивший себя использовать для самых коварных целей. Следящий — сам жрец, когда-то видевший Великого Духа. Благородная жертва — бедный Питер, умерший самым первым из всех, потому что побежал на зов о помощи и пришел в руки вендиго. Чемпион — новообращенный Брат-Джек, судя по хитрому взгляду бывшего хозяина.

И только Дарованное Дитя было общим у этих двоих. И жрец, и Ивет были уверены в том, что имеют на Криса полное право. И оба они не считали друг друга конкурентами, тем не менее ставя палки в колеса. Кто-то из этих двоих окажется прав, вот что самое ужасное, потому что Ивет и жрец полностью готовы. — Где ингредиенты? — спросил Джек, слыша поступь тяжелых шагов Ленни по затхлой воде. — Земля, слезы, глаз, остальное? — Понятно где, — ответил монстр, горделиво выпрямляя спину, — во мне, — произнес он, а потом закрыл один звериный глаз, — и мой верный помощник — Чемпион тоже явился, значит, все готово, дай мне испробовать твоей отравленной плоти, клянусь, что тебе это воздастся. Тотемы Богу расставлены, жертвы принесены, земля напитана кровью, а в венах твоих течет уже не кровь. Пора. Больше вопросов не было. Все они закончились, наконец, и происходящее обрело впервые за почти три месяца понятные очертания. Эти бесконечные убийства закончатся не на Благородной жертве, как пытались сказать ведьмы, а на убийстве Криса, хотя сами они не считали это убийством. Однажды вендиго сказал ему, что ведьмы думают, что освободят Дарованное Дитя от уз плоти, которую сами и навязали. Некоторые считали, что подарят этим свободу. Но это было не так. Крис чувствовал себя человеком, он стал неразделим со своим телом. Это не просто чужая шкура, которую можно сбросить и нацепить другую. Он умрет без человеческого тела. «Селена просто дура, если не понимает этого». Джек вовремя отпрыгнул в сторону, когда почувствовал чужую ярость. Он уклонился от удара Чемпиона, с грустью осознавая, что Ленни использовал этот замах против него и раньше. Удар со спины не получился, и длинные когти попали по склоненной морде вендиго. Зверь моментально взревел, давая понять, насколько мало на самом деле в нем осталось от человека, и кинулся в бой. Ленни пытался уйти от атаки и достать Джека, но увесистая звериная лапа ударила прямо по сгорбленной спине, и впервые Брат издал тяжелый вздох. Но это знак. — Спина — слабое место! Позвоночник! — вспомнил Джек, пытаясь помочь убить преграду на их пути. Зверь не ответил, но явно услышал эту подсказку, и сейчас пытался наносить более точные удары по чужому позвоночнику. У Джека нет острых когтей или огромных зубов, поэтому сражаться с двумя монстрами бессмысленно. Ориентируясь по запаху крови, он миновал чудовищ, видя, как Ленни проткнул насквозь плечо зверя. Чемпион на то и Чемпион, что разумнее остальных своих Братьев, он будто знал, что бить надо по незаживающим ожогам, а не просто по непробиваемой коже зверя. А рядом лежали несколько мешков, оставленных еще Ллойдом, и даже сумка, купленная самим Джеком с разнообразным инвентарем. Найдя внутри искомое, он остановился, впервые за долгое время не испытывая ни страха, ни паники, ни ярости. Джек смиренно ждал, чем закончится поединок. Но когда Брат исчез в коридоре и появился со спины, нанеся зверю сильный и практически смертельный удар, Джек вышел вперед, навлекая на себя его гнев. И стоило Ленни вновь сосредоточиться на своей жертве, как пасть вендиго сошлась над ним, челюсти хрустнули. Кости лопнули, бывший жрец поднял голову высоко вверх и выплюнул кусок мертвечины в противоположную сторону, а потом окончательно проломил позвоночник в теле Брата. Однако могучие лапы подкосились, он упал и попытался схватиться за рану на спине — безуспешно. С корки на месте ожога шла кровь и гной. — Идем, мы успеем, они дождутся полночи, — вендиго кинул на своего протеже внимательный взгляд, а потом встал, отшвырнул подальше уже тлеющее тело Чемпиона, — видишь, о чем я? Разве его можно назвать непобедимым? Ведьмы не видят дальше своего носа, — он рыкнул на своего уже мертвого врага и развернулся. — И если жив именно ты, то прав именно я. И только я стану идеальным вместилищем для Него. Джек двинулся за ним. И у самого выхода, когда вендиго пришлось наклониться, чтобы высунуть голову, на израненную звериную шею обрушилось лезвие топора.