Ведьма. Книга II

Крис прекрасно слышал душераздирающие крики откуда-то издалека, но не задумывался о том, кому они принадлежат. Его тело будто парило в невесомости, а разум отдыхал. Там, снаружи, кто-то постоянно шумел — шаги, голоса, шорохи, вопли, шепот отвлекали его от покоя, заставляли морщиться сквозь сон. Ему снилось что-то хорошее, что-то очень хорошее и родное, оно тянуло его вниз и будто растворяло тело. Больше не было рук и ног, болезненной усталости, переполнявшей его в последние дни. Только бесконечный приятный сон. Но однажды он начал просыпаться, в голове появлялись первые хаотичные мысли, перебивающие друг друга. И все они были взволнованными. Какая-то часть Криса просто умоляла его поскорее прийти в себя, он отгонял ее как мог, но однажды услышав, уже не мог игнорировать. Вокруг была кровь, и она говорила с ним, постоянно, запутывая и усыпляя, однако теперь он перестал обращать внимание на бесчисленное число голосов. И тогда теплота вокруг сменилась сильным удушающим жаром, а невесомость превратилась в клетку, давящую со всех сторон. Даже если бы он нашел в себе силы пошевелиться, Крис не смог сделать бы этого. Все конечности у него были на месте, но слишком плотно прижатые, они почти не чувствовались. Знакомое ощущение. «Почему я снова здесь? — первая цельная мысль, пока еще не наполненная ужасом и паникой. — Это Древо… что оно такое?» Это то Древо Жизни, про которое рассказала Сара, пересказывая в избушке прочитанную книгу? Если да, то тогда Крис тем более не понимал, почему оказался внутри. Он был так слаб, что начал принимать это чувство за свободу, полет в пространстве. Возможно, Древо высасывало из него все соки, как делала Ивет на протяжении своей жизни. И если в прошлый раз Крис нашел в себе силы, чтобы самолично поглотить энергию этого существа, то теперь без своего круга он слишком слаб. И в этот раз даже никто не придет его спасать. Однако если он начал приходить в себя, значит подготовка завершена. Вскоре его вытащат отсюда. Стоило только этой мысли сформироваться, как по телу прошла странная пульсация, Древо содрогнулось, зашевелилось, начало открываться. Крис, на лице которого все еще лежали чьи-то руки, не мог видеть, но зато мог чувствовать ледяные прикосновения ветра. Они так разительно отличались от всего того жара, который Крис чувствовал внутри, что новое ощущение впилось острыми иглами в его тело, заставило замычать в чью-то деформированную большую ладонь, закрывающую рот. Вскоре оковы начали постепенно отпускать его, почти нежно и заботливо. И там на выходе кто-то поймал его, притянул к себе и медленно опустил на холодную землю. Его окружили, накинули сверху какое-то пальто, стерли тряпкой кровь с лица. Дерево сзади с неприятным звуком закрылось. Впервые за долгое время Крис чувствовал Ивет, ее руки он не перепутал бы ни с какими другими — в них слишком много обманчивой нежности и едва скрываемой жестокости. — Альма-матер, — по привычке произнес он, морщась от хрипоты голоса, — где я? — Не помнишь? — она улыбнулась, когда он открыл мутные глаза. — Ты все еще не проснулся. Не волнуйся, скоро придешь в себя. — Я забыл о чем-то важном, — он поморщился и сам отстранился, — объясни мне, что… это за дерево? Оно… будто поглощало меня… пыталось… — он все еще пытался отойти от этих чувств, избавиться от ощущения скользких ладоней щеках. — Крис, похоже, ждет ответа, матерь, — сказала Селена, появившаяся за его спиной. — Терпеливые будут вознаграждены, — кивнула головой Ивет, одаривая девушку мягким взглядом. — Кто как не наш Крис заслуживает ответы, верно? Крис замотал головой, а потом застонал и уронил ее на грудь. Дыхание стало частым, а руки мелко задрожали. Он старательно пытался вспомнить хоть что-то, собрать мысли воедино. — Я… не играй со мной, просто ответь. Можно было прочувствовать, как воздух становится все более и более раскаленным, но потом Ивет дотронулась до его плеча, и все утихло. — Не волнуйся. Мы дошли до конца. Больше никаких «игр». Это дерево нужно было, чтобы очистить тебя от негативной энергии, иначе ты бы смог дать мне отпор. Именно так оно реагирует на живое существо, запертое внутри. А мертвое поглощает полностью, таким образом оно само поддерживает свою жизнь. Я принесла его сюда, когда оно еще было семечком. И оно — это та причина, почему я вообще задержалась рядом с Солпортом, без доступа к этой земле было довольно сложно. — Плодоносит… — Что? — Оно плодоносит! Именно так ты продлила себе жизнь, — он, наконец, почти собрался, поднял голову и окинул ее грозным взглядом. — Ты засовывала туда людей! — Почти верно, — удивленно произнесла Ивет, — но если бы можно было скармливать такому Древу обычных людей, то оно стояло бы у каждой ведьмы. Нет, — она дотронулась до его лба, спустилась пальцами к щеке, — я отдавала ему твоих неудавшихся предшественников. Всяко эффективнее, чем сбрасывать в то озеро — за Грань. И эти ленточки на его ветвях, — она подняла подбородок, — попытка сосчитать все эти жертвы. Мой способ. Твоя же родня предпочитала статуи. Ты видел их в храме. Каков размах, а? Разговором заинтересовалась Стефани, которую Крис даже сначала и не заметил. — Впервые слышу о ленточках и статуях. Зачем вы считали жертвы? Вряд ли для того, чтобы почтить память. — Что такого в памяти? Многие из жертв прекрасно знали о своей судьбе и были нашими последователями. Нам нужно было вдохновить всех остальных знающих, показать, что жертвы не забываются. Потом шло время, и мы уже пытались найти какое-то магическое число, которое бы обладало особой силой, — она засмеялась, — даже немного стыдно говорить об этом, но мы экспериментировали и пытались найти хоть какую-то закономерность. Однако даже число зверя не сработало. — Шестьсот шестьдесят шесть? — Крис был шокирован. Но не тем, что число не сработало, а тем, что до него было как минимум шестьсот шестьдесят шесть трупов. На него никто не обратил внимания. — Так дерево старше Солпорта? А что случилось с последователями Мэри, местных ведьм? — голос Селены дрогнул от неуверенности, когда Ивет повернулась к ней. Судя по лицу Стефани, с такими вопросами юная ведьма запоздала. — Некоторых я забрала с собой — сильных, выносливых и неприхотливых. Они были с нами все это время и пригодились для создания жертвенника. Остальные… были менее сговорчивы. Хотя большинство из них сбежало после того, как исчезла Мэри. Но сейчас это все неважно, — ее губы вдруг растянулись в загадочной улыбке, — сегодня свершится шабаш! Чувствуете это в воздухе? Разве не прекрасно? — она вздохнула полной грудью, кто-то из присутствующих последовал примеру. — Ах! Словно электрические разряды. Даже немного возбуждает, — на этом моменте Селена неловко хихикнула. — Не в том смысле, милая. Ладно, — она вдруг обернулась, кого-то почувствовав. — Идемте. Помогите Крису подняться на ноги. Ведьмы взяли его под руки, подняли, распределяя вес чужого тела. Пальто, которое видимо нашли в лачуге Джеймса, было ему велико и спадало с плеч, но Селена старалась сделать все возможное, чтобы оно никуда не исчезло. Крис шел медленно, чувствуя себя опустошенным и усталым настолько, что для страха места не оставалось. — Джек уже там, да? — спросил он Ивет, которая даже ухом не повела и не повернулась. Но спустя еще пару шагов она кивнула Селене, давая позволение на что-то. Ведьма достала из кармана куртки какой-то подозрительно знакомый амулет. Мутный белый камень был заляпан кровью, на нем виднелись две капли порчи. Крис непонимающе покосился на него, на то как Селена кладет вещицу обратно в карман, а потом задумчиво посмотрел перед собой, абсолютно никого не видя. Ветер стал холоднее, но Крис уже не пытался даже поежиться. Внутри разрослась пустота, поглощая его с каждой секундой все глубже. Тупая апатия все еще заставляла передвигать ноги, но глаза, мутные от слез, не видели перед собой ничего. Длинные факелы, примотанные к деревьям, освещали путь. Чуть дальше возвышался уже подготовленный горящий костер. В последний раз он видел такой на шабаше много лет назад. Его вывели на поляну, которую когда-то давно описывали Джек с Линдси. Над головой тянутся толстые веревки, складываясь в форме пятиконечной звезды, пропавшие из аллеи плетеные люди теперь были привязаны к деревьям по периметру. Сколько шериф не отправлял сюда людей, никто не мог найти это место, как и дерево, и только тогда, когда Ивет коснулась высокого камня поблизости, стало понятно, почему. — Видишь, Крис? Здесь должна покоиться одна из наших сестер, — надгробие, сооруженное над могилой Кайли, выглядело слишком громоздким и уродливым, — мы вынуждены были попрощаться с ней. Не знаю, почему она не закрыла барьер, может быть, не успела… — рассуждала Ивет, смотря в глаза равнодушной Стефани. — Она всегда была легкомысленной, — ведьма замотала головой, и ее короткие волосы наверняка ощутимо хлестанули по щекам, — мы предупреждали, что маленькая ошибка стоит всего, но Кайли никогда не считала людей за угрозу. Сама виновата, что не закрыла барьер и впустила сюда Джека. — Да… — Ивет выдохнула, — мы похороним их со всеми почестями, как только найдем ее останки и тело бедной Эшли. Ее камень находится там, — она указала пальцем на еще один крайне высокий булыжник. — Я вырезала их имена. Даже после смерти они помогут нам. Первым откровением стало то, что Ивет до сих пор не знала, где находится Кайли. А вторым — существование барьера, который однако не сработал в один прекрасный момент. «Она сказала «барьер»? Тот же, что не подпускает обычных людей к Древу? Я почему-то сомневаюсь в том, что Кайли не соорудила барьер. Ведь Джек с Линдси видели плетеных людей, которых не нашли полицейские! Значит, плетеные люди были развешены внутри. И хоть эти двое не смогли пройти к Древу, но вот выйти на эту поляну они смогли, — Крис поджал губы и склонил голову, чтобы никто не видел его задумчивый взгляд, — как и этот вендиго… Ладно, плевать, что толку сейчас думать об этом? Сейчас, когда Джек…» — он даже мысленно не мог принять этот факт, но отчаяние уже вонзило свои когти в шею. Ему было плевать на Эшли, и он не придал значение тому, что она умудрилась умереть в Солпорте, ведь смерть убийцы — ничто на фоне смертей всех его жертв. Однако он все равно почувствовал, как на фоне услышанного напряглась Селена, и ее пальцы сжали его плечо. Отчасти Крис мог представить, что чувствовала Селена, которая пусть всегда и конфликтовала с Эшли, но они были более-менее одного возраста. А вот теперь она одна осталась с двумя старшими ведьмами, о замыслах которых вряд ли знала. По одному ее неуверенному взгляду в сторону Ивет следовало заподозрить неладное. Селена вела себя как провинившаяся собака, жалобно скулящая на хозяина. Но внезапно вниманием Криса полностью завладел своеобразный алтарь. В памяти всплыли все кошмарные сны. Благодаря им Крис уже знал, как проведет последние минуты своей жизни. Только в этот раз никто не будет выводить на нем символику круга — все это уже не нужно, и напоминать о его месте и принадлежности к чему-то большему не имело смысла. Когда Ивет указала рукой на алтарь, он остался неподвижен. Да, он в отчаянии, но Крис пытался сделать лицо как можно более каменным, чтобы ведьма не смогла смаковать всю ту причиненную ему боль. Даже если что-то делать уже поздно, и они все пришли к концу, это не означало, что Крис будет ей подыгрывать. Пусть все делает до конца сама. Он бы посмотрел, как они втроем будут пытаться обмотать его руки и ноги, возможно, ему удастся выбить кому-нибудь зуб другой. Но Ивет снова огляделась по сторонам, а потом взмахнула рукой. — Не хотелось до этого доводить, но твое непослушание меня раздражает. И теперь помимо раздражения, которое она мысленно перенаправила в чужое голову, Крис чувствовал что-то еще… что-то слишком холодное, исходившее от Ивет. Но чем больше он ее разглядывал, тем сильнее болели глаза. Его бывшая альма-матер отошла от него на пару шагов, поправила волосы. Глаза закрылись, а ресницы затрепетали. У Криса от волнения скрутило живот в предчувствии беды. А потом он почувствовал слишком хорошо знакомый сладковатый трупный запах. — О, только не они. — он закрыл обеими руками нос, слабо попятился назад, моментально врезаясь спиной в источник запаха. На плечо опустилась тяжелая белоснежная рука с длинными пальцами. От запаха начинали слезиться глаза, но Крис все равно решил посмотреть в лицо демону. Это не был Ленни. За ним стояло трое существ, и ни одно из них не было Чемпионом. — Я так и не поняла, почему тебя тошнит от запаха. Хотя, возможно, это сродни человеческой фобии — боязни крови. А может, дело в том, что ты рьяно отрицаешь все, что связано с тем миром, включая себя самого, — произнесла Ивет, поведя носом, но ничего не чувствуя. — Что же, это лишь доказывает факт, что ты отличаешься ото всех остальных. Чем ты более мне непонятен, тем сильнее в твоей натуре я чувствую Его замысел. Чувство тошноты накатывало, глаза слезились. Внезапно Крис почувствовал, как самый высокий и наиболее человекоподобный демон притягивает его к себе. И на него смотрели вполне себе еще живые человеческие глаза. Тело не было слишком огромным и разбухшим, не разлагалось. — Почему он так отличается от остальных Братьев? — поинтересовался Крис, смотря в глаза существу и отчетливо видя, что оно его понимает. — Потому что они еще не до конца прошли обряд, — уже зная, ответила Селена. Она понимала, что альма-матер немного раздражает постоянно отвечать на чужие вопросы — это теперь можно было почувствовать физически, — если не пройдут в скором времени, то не смогут попасть за Грань, и даже если пришить им части другой плоти, не получится продлить их жизнь, в отличие от настоящих Братьев. — Значит, они умрут. — Да, — ответила Селена, без страха или жалости смотря в глаза еще одного Брата, — они быстро разлагаются, но эти «недобратья» все равно отличное сырье. То же мы сделали с Джеком. — Значит, он еще жив? — почему-то с надеждой спросил Крис, ища глазами среди остальных черных мантий хорошо знакомую фигуру. — За ним пошел Чемпион, — объяснила ему Ивет, — так что забудь о нем. Они сейчас бродят где-то в лесу. Я была обязана выполнить последнее пожелание Благородной жертвы, иначе бы ее благородство оказалось напрасным. А так обошлись бы без кошек-мышек, конечно. — Сара все же приехала… — Да, она вернулась за ним. Он понимал, почему от него больше ничего не скрывают, постоянно напоминая, сколько людей погибает вокруг. Еще на первом шабаше Ивет говорила, что жертва всегда должна дойти до определенной кондиции, и сейчас ведьмы внимательно следили за эмоциями, отражающимися на его бледном лице. Однако Крис уже не мог почувствовать себя хуже, так что ощутил только очередную накатывающую волну холода. — Пора, — донесся до них голос Стефани, смотревшей в наручные часы, — почти полночь. Ивет кивнула в сторону леса, и Крис почувствовал, как сердце пропустило удар от страха. За альма-матер стояло, по крайней мере, еще четверо таких чудовищ. Некоторые, слишком уж уродливые, были полностью сокрыты мантиями. Другие, более-менее молодые и неразложившиеся, безучастно смотрели перед собой, даже не замечая своих собратьев. — Приготовьте его. Одна из черных фигур подошла ближе и спокойно приподняла его над землей, закинула на плечо и двинулась к центру поляны. Криса уложили на каменную подложку, привязали за руки и ноги. Даже шею обволокла веревка, так что он мог смотреть только вверх — прямо в центр звезды на полную луну. Холодный камень холодил тело. Пальцами можно было нащупать желобки, сквозь которые должна стекать кровь. Сердце ухнуло и пустилось в бешеный ритм, будто пытаясь убежать от опасности. Запертый в своей плоти, Крис мог только слушать. Ему нанесли все необходимые раны, не самые болезненные, что он получал, и далеко не смертельные. Однако их было достаточно для того, чтобы через какое-то время тело само по себе расслабилось, а разум снова начало клонить в сон. Крис пытался сопротивляться этому чувству, сопротивляться дыму от подожженных трав, собранных им самим летом. — Ты удивительно долго зрел, Дарованное Дитя, — хохотнула рядом с ухом Ивет, ладонью подгоняя дым к носу Криса, — я думала, что все начнется сразу после того шабаша по случаю твоего шестнадцатилетия, но пришлось подождать еще десять лет, — ее палец оказался в рыжих волосах, намотал прядь и легонько, играючи потянул вверх, — еще чуть-чуть, и тебе исполнится двадцать шесть. Удивительно, как быстро летит время, не так ли? Успел ли ты насладиться человеческой жизнью? Она была ему отвратительна еще больше, чем раньше, но травы действовали, а глаза закатывались. Крис понимал, что слегка отупел, и когда принялся отвечать, язык жутко заплетался: — Нел…нет, но, хотя... подн... последние пару месяцев… Ивет непонимающе нахмурилась. — Разве они не были самыми сложными для тебя морально? — Были. Она не собиралась разбираться в чужом внутреннем мире и задавала вопросы, только чтобы проверить его состояние. Стефани стояла поблизости, стянула перчатку и дотронулась до руки Криса. — Физическое состояние удовлетворительное, — произнесла она, — но жизнь потихоньку уходит с кровью. Это странно, ты вроде бы говорила, что он не умрет. — Он и так почти мертв, разве не чувствуешь? Его тело уже не способно на некоторые функции. Вот такой он особенный… наш Крис, со сроком годности, который почти подошел к концу, — пальцы ласково прошлись по лбу жертвы. Стефани смотрела на него, как на диковинку. — Удивительно, — произнесла она, — что будет если остановится сердце? — Сразу? Ничего. Разум останется внутри. Однако если сердце остановится, то тело умрет, со временем оно разложится и превратится в ничто. Наше избранное дитя не может выйти за пределы своей оболочки, значит будет гнить заживо. В этом он схож с Братьями — все же человеческое тело не годится для существ с того света. Мы избавим Криса от такой участи. Скажи, когда заполнятся все письмена, — Ивет коснулась рукой вырезанных в камне желобков-надписей, а когда подопечная кивнула, ушла помогать Селене. Крис принялся осматриваться, замечая, что разошедшиеся по сторонам фигуры Братьев, оказались поблизости, встали кругом, внимательно смотря. Можно было понять, что ведьмы использовали их в качестве охранников для неожиданного нападения извне. Хотя вряд ли хоть кто-то мог проникнуть сюда из людей, если Ивет снова скрыла поляну от посторонних глаз. Первым знаком стал гул, нарастающий в плетеных фигурах. Их конечности хаотично подрагивали, изнутри то и дело раздавался противный писк и шелест маленьких крыльев. Воздух стал неспокойным, поднялся ветер, который ходил вокруг алтаря — от ведьмы к ведьме — и не грозился задуть мирно горящие факелы. Большой костер неожиданно вспыхнул, и в воздух поднялись многочисленные маленькие искры, они превратились в красные песчинки, подхваченные ветром, и с каждой секундой их становилось все больше и больше. Крис против воли дышал ими, на языке оставлялся привкус пепла. С каждой секундой Крис погружался в какой-то незнакомый транс, и он безуспешно пытался помешать этому всепоглощающему чувству. — Ох, — произнесла Ивет, смотря в сторону леса, — снова явились эти проклятые падальщики, — она ласково провела ладонью по волосам Криса, — не волнуйся, делиться с ними я не собираюсь. Крис не понимал, о чем она, пока не нашел в себе сил повернуть голову. Сначала он ничего не мог разглядеть среди красных песчинок и темноты ночи, но потом в ужасе замер. Прямо на него уставилось бесчисленное количество глаз. Их обладатели стояли то ближе, то дальше, они не смели подходить близко. Два фонаря сверху моргнули, и Крис понял, что неведомые духи сидят даже на деревьях. А некоторые из них, судя по шевелящимся отросткам, которые Крис принял за ветки, стояли вместо деревьев. — Всего лишь духи, — произнесла Ивет, — но смертным нечего смотреть на них просто так, — она подмигнула ведьмам, — некоторые будут пытаться перетащить на себя одеяло, когда мы начнем, не слушайте, оказывайте поддержку мне. Для вас есть только этот алтарь. Поняли? Селена сейчас выглядела собранной и более спокойной, чем недавно, но в глазах на этот раз не отражалось никаких эмоций. Словно ведьма заледенела изнутри и прямо сейчас пыталась смириться с последствиями еще не произошедших событий. Искренне радовалась только Ивет, которая подмигнула внезапно заулыбавшейся Стефани. И в тот момент, когда луна встала ровно по центру звезды из веревок, можно было приступать. Успокоение Благородной жертвы? Сбор жертв уже завершен. Пора переходить к еще одному ритуалу. Создание вместилища Великого Духа. Только Крис подумал об этом, как земля под ним вздрогнула, и эта вибрация передалась через камень телу. Его пролитая кровь моментально нагрелась и забурлила. Крис поморщился, узнавая этот горячий поток, который тек из его рук в моменты опасности. И если это сила Великого Духа, теперь Крис полностью почувствовал свою принадлежность к нему. Однако сейчас такой знакомый жар грозился спалить и его самого. Точнее, он и был направлен на то, чтобы выжить его изнутри, позволить Ивет поглотить суть Дитя. Крис ожидал каких угодно адских мук, но не того, что такая ужасающая сила вдруг начнет убеждать его поддаться. Это чувствовалось не только в настроении Ивет, которая на собственной шкуре уже знала, к чему приводит нетерпеливость, но и в чьем-то вмешательстве извне. Его не заставляли, а просили, убеждали. И сопротивляться этим уговорам становилось невозможно. Он слишком устал, слишком измучен, слишком отчаялся. Под воздействием теплых волн мистической силы в голове проносились образы убитых им самим людей и тех, кто погиб из-за ведьм. Шепот в голове заставлял посмотреть правде в глаза и поддаться. Ведь умерев, можно было бы избавить этот мир от такого отвратительного монстра. Крис слушал эти мысли, лишь только половина из которых была его, и думал о Джеке. Каким бы монстром не был Крис, его напарник был рядом, не показывал своего страха и пытался поддержать всякий раз, стоило только хоть немного отчаяться. Джек иногда будто чувствовал его настроение и отпускал одну или две дурацкие шутки, отвлекая. Он делал все возможное, чтобы Крис перестал винить себя за все подряд. Но если верить ведьмам, то Джек уже мертв, а если даже каким-то чудом и спасся из мертвых рук Ленни, то все равно погибнет через пару дней из-за наложенного проклятья. Поняв, в чем его слабое место, отвратительный шепот стал активнее. Крис слышал голос, говорящий, что в муках своего любимого человека только его вина. Если бы Крис не был рожден, никто не пытался бы в этом временном промежутке созвать жертв, и тогда они все жили бы своей жизнью. Даже Линдси была бы жива, и ее глаз не покоился бы на дне церемониальной чаши. «Что?» — Крис открыл глаза, видя, как через него передают кубок альма-матер. Она обхватила чашу пальцами, почти вцепилась в нее. Глаза Криса стали закатываться, Селена положила руки на его живот и замерла. Холодные ладони ведьмы были разрисованы загадочными символами, Крис чувствовал, как к ним устремился жар, ютящийся в самом сердце, перешел к Стефани, мигом согревая ее озябшие пальцы. — Время пришло! — властный голос Ивет содрогал бурю, он звучал и из темноты леса, и из собственного черепа. — Наконец, все готово! Великий Дух, мы выполнили все Твои условия, мы уверились в том, что никто не может разорвать выстроенные Тобой узы. Мы привели всех избранных детей в Твои объятия и мы благодарим Тебя за то, что Ты позволил коснуться одной из тайн природы, — она благоговейно на грани безумия улыбнулась, а потом наклонилась, смотря в невероятно бледное лицо Криса, — спасибо Тебе за Дарованное Дитя, спасибо, что позволил ему дойти до этого славного момента и выстоять, за то что наделил его силой, несущей смерть врагам и той мощью, которая наполняет меня сейчас, — руки Ивет слегка дрожали от волнения, она притянула чашу поближе к груди, а Стефани достала изогнутый кольник, уперла его наконечник в тело под собой на уровне сердца. — Спустя столько лет мы смогли разгадать все особенности таинства и выполнить Твои условия, мы многому научились и считаем себя достойными. Великий Дух, я прошу Тебя наполнить меня — альма-матер этого круга — обещанной Тобою силой, я готова принять Тебя и волю Твою, — ее волосы, подхваченные ветром, поднялись вверх, красные пряди хищно извивались из стороны в сторону, невероятно сильный ветер в один момент задул гигантский костер, и его искры упали на них, заносились вокруг, образуя воронку. — Я по праву претендую на эту силу… — Стефани с Селеной переглянулись, не скрывая своего волнения, но они обе молчали, а альма-матер продолжала: — Я прошла все Твои испытания неоднократно! — она нахмурилась, руки задрожали. Но атмосфера вдруг изменилась. — Ивет… — робкий голос Стефани не смог отвлечь ее, альма-матер продолжала: — Лиши меня проклятия и вознагради! Я поднимаю этот кубок… Что-то не так. — Ивет! — Да что? — вспыхнула злостью главная ведьма, она и сама чувствовала нечто странное в воздухе — слишком сильное волнение, ликование, исходящее не от нее. — Эти потоки как-то странно идут, — глухо произнесла Стефани, — посмотри… — Какие потоки? Рано еще! — Рано? Но они появились, и… — Селена, чувствующая тепло в пальцах, сжала ладони в кулак, но тут же обожглась, она была вынуждена снова раскрыть ладонь. — Я перенаправляю в тебя, но ты посмотри… — Идиотка! Я еще не испила из чаши! Куда ты их перенаправляешь? Падальщикам? Я же предупреждала! — Ивет моргнула с таким усердием, будто старалась избавится от какой-то пелены, а потом увидела то, о чем говорили остальные. Крис лежал недвижим, как и до этого, его глаза были закрыты, разум практически отключен. Ритуальный клинок в одной руке Стефани упирался ему в грудь так сильно, что уже немного ранил, струя крови пачкала веревки. Свободной рукой Стефани помогала Селене перенаправлять потоки, появившееся через Криса, силы Великого Духа к Ивет. Альма-матер посмотрела вниз… и увидела, что поток раздваивался у ее живота, огибал ее и уходил к кому-то позади. Идея жреца, обращенного с собственного разрешения в вендиго, основывалась на том, что Великому Духу вообще нет никакого дела до дотошных обрядов. Мы говорим о самой великой силе, которая способна создавать и разрушать, разве интересны ей будут разные мелкие нюансы вроде длинной вступительной речи, церемониальной одежды или то, из чего сделана твоя чаша? Все это лишь условности для демонов поменьше рангом. С тех самых пор, как Великий Дух заговорил с ним, он полностью изменился. Если ведьмы проводили годы в том, чтобы вычислить наиболее подходящие даты, лунные циклы и прочее такое, то Церковь Всеединства пришла к выводу, что все это не имеет значения. Не имеет значения, живы жертвы или нет (если Дух не забрал их жизни в процессе — то это следовало принять), не имеет значения, в какой последовательности они будут использованы. Главное — нанесенная боль, испытываемые страдания, исполнение предначертанной роли и самое главное требование — доверие. Раз за разом ведьмы вмешивались, теряя веру или терпение, в отличие от людей вроде жреца, они привыкли видеть результат своих трудов в этот же миг. Опьяненные своей «правотой», они не желали слушать чужих аргументов, запутывая себя и своих последователей мнимыми правилами и интригами. Однако в этот раз у них действительно получилось сделать так, что сама Судьба откликнулась на зов, собрала их здесь, и выполнила все, что от нее и требовалось. Механизм налажен, и вот секундная стрелка уже идет вперед, но… Будь последователи Церкви Всеединства дальновиднее, они бы понимали, зачем ведьмы старались избавиться от выживших своих жертв и всех причастных. Даже если требовался всего лишь клочок волос или глаз, ведьмами жертва всегда умерщвлялась. И все потому, что когда обещание Великого Духа будет исполнено, когда Судьба, собравшая их всех вместе, отпустит свои поводья, уже никто не смог бы сказать, чем все действительно закончится. — Отличная речь, — мужской голос, шепчущий на ухо, заставляет Ивет вздрогнуть, она поворачивается, кричит, видя обезображенную волчью морду с огромными оленьими рогами. — Теперь я понимаю, почему гордыня — грех, — с клыков капает кровь, ведьма в ужасе пятится. — Иереер! Тебе бы духу не хватило в одиночку…! — она замолкает, потому горло обжигает резкая боль и собственная кровь. — Ивет захлебывается, она видит человеческую руку — ее ладонь уже стала слишком большой, три человеческих пальца посинели, а два других (мизинец и безымянный) превратились в безумно длинные и острые когти, проткнувшие ее череп насквозь. Ведьма хрипит и отчаянно хватается за жизнь, она пытается отстраниться, чтобы залить в горло содержимое чаши, но кубок неожиданно пропал из рук. Ивет оседает на землю, и сверху на ее голову опускается топор, зажатый в правой руке. Это не вендиго. Но это его голова. Нижняя челюсть сломана и висит ошметками, верхняя, угрожающе обнажив клыки, удивительно хорошо держится на человеческой голове. Изнутри широко открытых челюстей на ведьм смотрят абсолютно темные глаза с почерневшими белками, что делает их демоническими на вид. Стефани с зарождающейся паникой смотрит на Джека, на Ивет, а потом на кубок, который успела подхватить у падающей альма-матер, на кинжал, зажатый во второй руке. — Ты уже опоздала, — говорит монстр перед ней, когда-то носящий человеческое имя. Секундная замешка, и клинок выхватывают из рук. Стефани поворачивается в непонимании, но лезвие в эту же секунду втыкается ей в глаз. Она кричит, хватает обозленную и тоже окровавленную Селену за руки, однако заканчивает вскоре так же, как и ее альма-матер. Джек просто замахивается, обрушивает оружие на чужую шею, слышит, как позвонки ведьмы трещат. Он переводит взгляд на замершую сестру на расстоянии вытянутой руки, а потом смеется. Это смех не злодея, а победителя. — Смотри! — произносит он, возвращается к изголовью алтаря, отшвыривает тело Ивет. Селене уже не надо пропускать через себя потоки силы, они без какого-либо труда отправляются прямо в тело Джека. Ведьма абсолютно не понимает, что происходит. Каким-то образом Джек притягивает вихрь, облепляющий его со всех сторон, он сам заменяет альма-матер и жреца, идет по их пути, на нем появляются отпечатки-отметины — знаки покровительства Великого Духа. Но лишь тогда, когда Селена замечает, что у головы вендиго отсутствуют желтые звериные глаза, понимает, что к чему. «Он выполнил все условия ритуала!» — понимает ведьма, сжимая в руках окровавленный кольник, но она не настолько глупа, чтобы бросаться с ним на это неизведанное существо, уже горящее мистическим светом изнутри. — Этого достаточно. Ритуал свершился, — произносит Джек удивительно спокойным голосом, а потом обхватывает голову Криса руками. Селена охает, оружие вываливается из ее рук. Дымка за секунду расходится в сторону, и там, где стояли Братья, на нее смотрят постепенно тающие злобные духи из Церкви Всеединства со звериными головами вместо лиц — прямо как у их предводителя. Остатки бережно создаваемой Братии валяются у их ног словно сплошное месиво.