1 глава.
24 апреля 2021 г., 22:18
Андрей закончил лекцию и громко захлопнул ноутбук, периодически поглядывая на часы. На счету была каждая минута. Конференция с Кембриджем должна была вот-вот начаться, а еще нужно было набросать основные тезисы для беседы, пройтись по вопросам, которые он намеревался задать, пробежаться по презентации. Он быстро сунул компьютер в кейс и хотел было последовать к выходу, когда его окликнул мягкий женский голос.
— Андрей Палыч, а как же факультатив, который вел Анатолий Петрович? Факультатива не будет?
Жданов обернулся и увидел перед собой ту странную девчонку, что опоздала сегодня на лекцию. Она стояла перед ним и хлопала огромными карими глазами, испуганно поджав губы.
— А вот нужно приходить вовремя, чтобы потом не задавать глупых вопросов. Я вообще-то сегодня озвучивал это вначале занятия.
Мужчина окинул ее строгим, укоризненным взглядом и вышел из аудитории.
— Ну что, Пушкарёва? Уже подлизываешься к новому преподу? — захихикали две намакияженные девицы в коротехоньких до неприличия юбках. Катя никак не отреагировала, лишь потупила взгляд и принялась засовывать тетради в большую вязаную сумку.
— Да она его просто хочет, — продолжали они. Говорили громко, чтобы слышали другие и повеселились вместе с ними.
— А, может, он извращенец? Она наверное на это надеется, — подключился Стас — местный красавчик.
— Ой, девочки, я бы Жданову дала, — присоединилась еще одна девица, и соблазнительно закусила губу.
Дальше Катя слушать не стала, быстрым шагом вышла из аудитории в вестибюль и достала из кармана старый, перемотанный изолентой мобильный.
— Папа, я уже выхожу. Да, закончила, — пробормотала она в трубку.
Можно было собираться домой, только оставалось проверить расписание и зайти в библиотеку. В библиотеке Катя управилась быстро. Нужные книги сразу нашлись, их давали на руки, а очереди к регистратору не было. Набрав полные руки учебников, студентка пошла к лестнице, ведущей на первый этаж, где на ступеньках стояли завсегдатаи — Стас Морозов и компания.
— Ден, смотри, а это наша королева чешет. Опять библиотеку ограбила. Надежда нашего курса! Да что там курса — УНИВЕРСИТЕТА! — Морозов раскатился заливистым смехом и беспардонно ткнул на девушку указательным пальцем.
Катя вздохнула, нахмурила лоб, сжав волю в кулак перед неизбежной встречей, и медленно пошла к толпе. Выход из университета был один, а бродить по зданию в поисках альтернативы с кипой книг в руках было тяжело.
— Какая красотка! — хохотнул симпатичный брюнет.
Катя его толком не разглядела, стараясь спрятать взгляд, чтобы не видеть насмешек гогочущих одногруппников.
— А знаешь, как ее зовут? — Екатерина. Императрица наша.
— Тут уж не поспоришь, — манерно протянули девчонки.
Ускорив шаг, Катя устремилась вниз по ступенькам, но подножка, так искусно поставленная одной из девушек, внезапно нарушила ее равновесие. Пушкарёва рывком качнулась вперёд и чудом удержалась от неминуемого падения, вцепившись в перила, но книги с шумом грохнулись вниз, очки слетели и звонко покатились по каменным ступенькам. Без них Катерина почти ничего не видела. Она стала отчаянно озираться по сторонам с близоруким прищуром в надежде их найти, собирая попутно учебники, разлетевшиеся по всей лестнице. Горло свело судорогой от обиды, руки предательски дрожали, хотелось громко зареветь и убежать, как в детстве, чтобы спрятаться дома, закрыться в комнате и остаться в конце концов в одиночестве.
— Что здесь происходит? — услышала она за спиной строгий мужской голос. Кое-как отыскав очки, Катя натянула их и увидела Жданова, сверлящего ребят свирепым взглядом. Его глаза налились злобой, губы побелели и напряжённо сжались.
— Да у Пушкарёвой с вестибулярным аппаратом проблемы, — развязно ответил Стас. Будучи сыном московского депутата, он никогда не тушевался перед профессорами. Папины деньги сулили безукоризненную протекцию и безнаказанность.
— А у тебя будут проблемы на сессии. Я тебе их обещаю лично, если ты не перестанешь прогуливать и вести себя неподобающе. Не думай, что от меня можно откупиться. Деньгами ты меня не удивишь. Почитай интернет и узнаешь, кто я, — чеканя каждое слово, процедил мужчина. Катя исподлобья наблюдала, как ребята смутились, Стас покраснел как рак, а Денис и вовсе сбежал под шумок, чтобы не участвовать в разыгравшейся неприятной сцене.
— Пойдёмте, — быстро проговорил Андрей. Катя хотела было что-то сказать, но язык ее не слушался. Она смотрела на него снизу вверх и ей казалось, будто от этого мужчины исходил свет. Некое мистическое гало. Он виделся ей ангелом, спасителем, суперменом и прекрасным принцем в одном лице. Внутри всё сжалось на мгновение, а в груди разлилось незнакомое тёплое чувство.
Он уверенно шёл вперёд, а Катерина семенила рядом, не успевая за этим высоким, красивым и сильным мужчиной, так внезапно возникшим в ее жизни.
Жданов остановился возле аппарата с едой и, нашарив в кармане мелочь, сунул в приёмник.
— Вот, держи, — он протянул ей бутылку с газированной минералкой и постарался улыбнуться. — Тебе нужно успокоиться.
— Не надо. Я… Со мной всё хорошо, — принялась оправдывать Катя, но дрожь в руках и нездоровая бледность выдавали ее душевный раздрай с потрохами.
— Почему вы позволяете с собой так обращаться?
Он смотрел ясным взглядом, в котором читалось не то сострадание, не то укор. Да и вообще, по его лицу было сложно угадать, что он чувствует. Он умело маскировал эмоции под маской превосходства и даже некой заносчивости.
— Не стоит. Им когда-нибудь надоест надо мной подшучивать, — пожала плечами девушка и сделала небольшой глоток из бутылки.
— А до этих пор вы будете скатываться по лестнице и терять очки? — с возмущением рыкнул Жданов. — Нельзя позволять людям так с собой обращаться!
— Я не знаю, как с этим бороться. Да и не хочу. Вы не понимаете. Я так живу всю жизнь и почти привыкла.
— Как вас зовут?
— Катя.
Жданов нервно пощелкивал пальцами, то и дело осматривая девушку с головы до ног. Пушкарёва покраснела и насупилась, совершенно не понимая, как объяснить красивому и успешному мужчине причину коллективной травли.
— Катя… Катенька, вот что… В детстве я рос толстым, неуклюжим и некрасивым мальчиком с большим носом, а еще я заикался. Меня точно так же травили в школе, пока я не поставил всех этих моральных уродов на место. Поверьте, они трусливы, как шакалы. Могут только сбиваться в стаи и самоутверждаться за чужой счет, особенно, когда не видят противодействия. Меня же просто бесит, когда люди молча позволяют себя унижать! Я не хочу, чтобы на моих занятиях была нездоровая атмосфера, — презрительно процедил мужчина, на что Катя только еле заметно улыбнулась и отвела взгляд.
— Спасибо большое, Андрей Палыч. Я постараюсь больше не доставлять вам хлопот.
— Кать… Я бы с вами еще поговорил, но мне надо бежать. Вы, если хотите, приходите ко мне на кафедру. И вообще, если нужна будет помощь — всегда обращайтесь.
Пушкарёва кивнула в знак согласия и, обняв охапку из учебников, пошла к выходу.
***
День был безумным: лекции, семинары, конференции. Жданов чувствовал себя выжатым, как лимон. Хотелось поскорее откинуться в любимом кресле-массажере с бокалом холодного пива и посмотреть какую-нибудь научную передачу или что-нибудь из цикла BBC. Мужчина вошёл в просторную прихожую и швырнул портфель на пуфик. Из кухни доносились истошные звуки кипящего чайника, но в квартире при этом царила мёртвая тишина. «Неужели Кира ушла, забыв про включенную плиту?» — подумал он, но увидев жену, лежащую на диване, лишь порицающе покачал головой и нахмурился. Кира крепко спала, раскинувшись в свободной позе. Рядом на столике валялись две пустые бутылки вина и остатки шоколадки в фольге. — Кира! Кира, проснись, — злобным шепотом процедил он. — Ах, супруг уже дома! Какое счастье! А вот на собрание ты не соизволил приехать. Хм, пока другие делают деньги, ты решил поиграть в Карла Маркса. Он тоже сидел полуголодный и писал свои опусы, считая, что разбирается в экономике, — заплетающимся языком пробормотала взлохмаченная блондинка. Несмотря на свой растрепанный вид, женщина была очень красива, с утонченными чертами лица и идеальной фигурой. — Ты снова пьёшь, как сапожник! — негодовал Андрей, собирая с пола свои галстуки и рубашки. — Дома, между прочим, бардак. — Я не нанималась к тебе прислугой. Завтра придет по графику домработница и уберёт. Можешь сделать это сам. Или ты приверженец только интеллектуального труда? — язвительно хихикнула она и налила себе еще вина. — Нахрена ты чайник поставила? А если бы я не пришел? Ты хоть понимаешь, что бы тогда стало? — А что бы стало? Избавился бы от ненавистной жены! Обрел наконец счастье! Ты же мечтаешь от меня избавиться! Избавиться от своих родителей и от «Зималетто»! — Кира, уймись! Я мечтаю просто жить один, заниматься наукой, дышать свободно и чтобы меня никто не трогал. Я полагаю, это для тебя не является сюрпризом. Ты знаешь прекрасно, что я не хотел на тебе жениться, но ты пошла на этот коллективный сговор. Теперь пожинай плоды. Я знал, что так и будет. Стерпится-слюбится это не про меня. Прости. — А ты жестокий, — задумчиво проговорила женщина и снова рухнула на диван. — Ты же знаешь, как я любила Никиту. Я вышла за тебя замуж, только потому, что родители были категорически против наших с ним отношений и мечтали объединить бизнес Зималетто родственными узами. — Твой Никита — бездарный голодранец и неудачник. Тебе стоит радоваться, что все произошло так, а не иначе. Андрей плеснул в бокал щедрую порцию виски и с наслаждением сделал несколько крупных глотков. — А ты тогда почему не радуешься? — ехидно усмехнулась Кира. — Прости, радость не мое чувство в последние годы. Наверное, я слишком хорошо разбираюсь в этой жизни. В ней нет по сути ничего хорошего. — Потому что ты никогда не любил, — тихо проговорила женщина и скрылась за дверью их спальни. — А есть ли она, ваша любовь… Жданов скептически рассмеялся и снова налил себе виски. Открыв ноутбук, он погрузился в наброски своих работ, стараясь не думать о жене и о безумных тараканах в ее пьяной голове.***
Ударившись о комод, ключи негромко лязгнули. Девушка настороженно оглядела коридор, по обыкновению ожидая, что отец встретит ее и с порога потребует рапортовать о прошедшем дне. Он был на военной пенсии уже семь лет, но в офицера так и не наигрался. Только вот в роли желторотых солдат, которых непременно нужно учить уму-разуму, была Катерина. — У нас гости, — шепнул ей отец и принялся экзаменовать взглядом Катин внешний вид. — А что это с тобой? Как будто со стрельбища вернулась! Вон и юбка вся в пыли, — строго подметил Валерий Сергеевич. И правда, кофта как-то странно задралась, юбка помялась, да и пыльные пятна какие-то появились после поездки на троллейбусе в час пик. — Сходи давай и переоденься, а потом приходи на кухню, к нам Коленька приехал, — мужчина расплылся в довольной улыбке и заговорщически подмигнул дочери. — Конечно, пап, — девушка сникла еще больше прежнего. Настроения и так не было, а теперь оно и вовсе сползло под плинтус. Сегодня день не задался с самого утра: она опоздала на нужный автобус, а следующий пришел с задержкой, потом ее обрызгала машина по пути в университет, ну и новый профессор отругал за опоздание. Об инциденте со Стасом и компанией вспоминать вообще не хотелось. Ее до сих пор трясло после их подлянки, а больше всего было стыдно перед новым преподавателем. Заглянув на кухню, Катя увидела того самого Коленьку, уплетающего с большим аппетитом мамины пирожки. Парнишка без конца нахваливал ее кулинарные шедевры в перерывах между отцовскими военными байками. И если в первом случае можно было предположить, что он и правда восхищён вкусной едой, то насчёт его интереса к военным историям можно было посомневаться. Николай был сыном маминой институтской подруги Ольги Ивановны. Жили они в Подмосковье и частенько навещали Пушкарёвых. Он был типичным выхоленным мальчиком, круглым отличником, окончил школу с золотой медалью. Всегда опрятный, в строгих костюмах, парень вызывал у Катиных родителей умиление и восхищение. Он никогда не перечил, со всем соглашался, улыбался открыто и дружелюбно. Пушкарёвы души не чаяли в Коле. Во время его визитов отец всегда старался подчеркнуть, что всегда хотел сына, а Кате эти слова были ножом по сердцу. Мало того, что вместо долгожданного мальчика появилась она, так еще и вышла гадким утёнком, эталоном неуверенности в себе, пучком комплексов. Возможно, ее неприязнь к Коле зародилась на почве банальной зависти. Ведь отец никогда ее не хвалил, игнорируя все достижения, только журил и ругал. Он всякий раз повторял излюбленное — «вот пусть лучше другие похвалят», но другие тоже не спешили. — Привет, Коль, — коротко кивнула девушка, мельком заглянув на кухню. — А ты что же, не будешь есть? Есть надо, чтобы мозги работали, — рявкнул Пушкарёв с возмущением и осуждающе зыркнул на дочь. — Спасибо, я не голодна, — тихо ответила Катя. Заперевшись в спальне, она опустилась на диван, обняла большого плюшевого медведя и прикрыла усталые веки. Вот и прошел очередной день ее до боли неживой жизни. Над ней снова смеялись и снова отчитывали, она чуть не разбила очки, едва не покатившись с лестницы. В голове крутился один риторический вопрос — неужели всегда будет вот так? Неужели она обречена на бессмысленное существование, будучи лишь хронической неудачницей и объектом для насмешек?
