Изгнанные из рая

      Сегодня в вестибюле университета было особенно многолюдно и чересчур оживлённо. Катя с трудом пробиралась сквозь гомонящую толпу, совершенно не понимая, к чему был весь этот ажиотаж. Хотелось поскорее протиснуться к нужной аудитории. Такие столпотворения она не любила и старалась всячески их избегать. — Ну, по ногам, как по бульвару! — злобно шикнул на нее длинный худощавый паренёк, настойчиво пролезающий вперед. — Извините, пожалуйста, я не нарочно, — жалобно промямлила Катерина, предусмотрительно придерживая свои круглые увесистые очки. — Все вы тут не нарочно, лишь бы билетик урвать. — Какой билетик? Куда? — растерянно пробубнила Пушкарёва. Непонимание происходящего уже начинало вгонять ее в панику. Она встала на носочки, пытаясь разглядеть место, куда стремился поток студентов, но маленький рост и проблемы с вестибулярным аппаратом не в первый раз играли против нее. — На футбол, конечно! Сейчас же идет серия игр за кубок МГУ. На следующей неделе финал. Наши играют с политологами. Жданов их порвёт. Как пить дать! — для пущего эффекта парень сжал кулак и погрозил им перед Катиным носом. — Жданов? — услышав его фамилию, Катя замерла. Все внутри томительно и сладко сжалось. Она почти приняла свое новое состояние и уже не так пугалась, когда при виде или упоминании об Андрее Жданове ее сердце виртуозно исполняло мертвую петлю. — А ты на каком курсе? Ты его наверное не знаешь. Он у мелких не преподаёт. — Еще как преподаёт! — возмутилась Пушкарёва, еле удержавшись, чтобы не топнуть ногой. — А, ну вот. Хотя не удивительно, что ты о нем наслышана. Жданов — местная знаменитость. Звезда. Он в юности играл за московский Локомотив. Потом, одни говорят, повредил колено и долго восстанавливался, а другие, что просто решил уйти в науку. — Так, а это что у нас тут раздача автоматов на предстоящую сессию? Катерина вздрогнула всем телом, когда за спиной раздался бархатный голос Андрея. Он проходил чуть поодаль от них и остановился вместе со старшекурсниками возле большого яркого плаката. — Кое-что получше, Андрей Палыч. Профком раздаёт билеты на матч, — манерно протянула высокая блондинка. — Мы придём за вас болеть, — мелодично защебетали рядом стоящие девчонки. Все они были как на подбор высокие и стройные, модно одетые и как одна очень красивые. — За нас, Нестерова. За нас болеть. Я что там один играть буду? Андрей держался строго, но непринуждённо. Было видно, как им восхищаются ребята, а девицы и вовсе пожирают плотоядным взглядом. Катерина насупилась и обиженно поджала губы. Ее он здесь точно не заметил бы. Одно дело, когда она его сама достаёт разговорами, сидя на парах, и совсем другое в толпе, где кроме нее полно других студентов — красивых, умных, весёлых. Близоруко щурясь, она постаралась немного протиснуться вперёд, и подойдя ближе, наконец, смогла нормально прочитать надпись: «Не пропустите! 16 октября состоится финальный футбольный матч за кубок МГУ между командами экономического факультета и факультета политологии. Успейте купить билеты в студенческом комитете. Будет интересно!» — зазывно гласила афиша размером на пол стены. — Катерина! День добрый. Думаете идти или нет поболеть за родной факультет? Он ее заметил. Заметил и даже обратился при всех. К ней. Одной. Первый. Катины щеки вмиг залились краской, глупая блаженная улыбка вопреки ее воле расцвела на смущенном лице, а сердце уже принялось отплясывать канкан. Стоя на ватных ногах, девушка старалась успокоиться, но ничего не получалось. Более того, ей казалось, что Жданов все это видит и понимает. Да и все остальные тоже. Хотелось провалиться сквозь землю. Сделав неимоверное усилие, Катя набрала в лёгкие воздуха, и стараясь принять серьёзное выражение лица, повернулась к преподавателю. — Я… — она попыталась что-то придумать на ходу, как это бывало всякий раз, когда отец заставал ее врасплох. На ум как назло ничего не шло, но Андрей, словно разгадав ее внутренний мандраж, решил прийти на помощь. — Если вам небезразлична судьба нашего факультета, то я бы советовал сходить. К тому же это очень интересно. Знаете, какая там атмосфера и энергетика? Катя не заметила, как мужчина подошёл ближе. На его лице бродила загадочная улыбка, а глаза горели воодушевлением и азартом. — Но я… Я не очень разбираюсь в спорте. А вот мой папа обожает смотреть футбол по телевизору, только почему-то все время ругается, — Катерина застенчиво хихикнула и снова покраснела. — Если вы всё-таки надумаете пойти, то поторопитесь. Бесплатных билетов не так много. Конечно, их было немного. Более того первокурснику без связей и знакомств было просто нереально отхватить билет на такое событие, а Катерине и подавно. Друзей у нее в университете не было, как студентка она себя зарекомендовать пока не успела, никого из преподавателей кроме Жданова тесно не знала. Шансы попасть на матч уверенно стремились к нулю. «А может это и к лучшему» — думала она, сидя в сквере на скамейке. «Возможно и прав был Стас, когда говорил, что с моей внешностью только запереться в чулане». Перед глазами снова побежали образы институтских длинноногих красавиц, таких как Нестерова, которые так и норовили пококетничать со Ждановым. От этих дурных мыслей настроение испортилось ещё больше.

***

Наконец наступил долгожданный день, когда должен был состояться самый обсуждаемый матч за кубок университета. В финал вышли две сильнейшие команды, игроки которых не уступали друг другу ни по навыкам, ни по скорости маневров на поле. Капитаном сборной политологов был профессионал — магистр Всеволод Артемьев, который играл в футбол чуть ли не с младенчества, а экономфак вышел под предводительством молодого и амбициозного Андрея Жданова. Кате билет так и не достался, поэтому она не могла видеть, как заполнились и взревели трибуны, как девчонки из чирлидинга исполнили на поле зажигательный танец в поддержку ребят, как началась культовая игра, и всеми присутствующими тот час же овладел дух футбольного единства. — Это было потрясающе! Я давно так не сражался, — раздался на улице горячий, ликующий баритон Жданова. Погруженная в грустные мысли, Катя тут же очнулась и устремилась на звук его голоса. На улице погода была уже совсем осенней: моросил холодный дождь, тёмное вечернее небо заволокло тяжёлыми тучами, а порывистый сырой ветер пронизывал насквозь ее маленькую фигурку, кутающуюся в старенькое тонкое пальто. Она простояла два часа под дождем в ожидании, пока матч закончится, чтобы поздравить своего Андрея с победой или хотя бы сказать пару слов поддержки в случае, если их команда проиграет, хотя в последнее верить категорически не хотелось. — Андрей Палыч, — хриплым от долгого молчания голосом окликнула она Жданова. Поглощенный оживлённой беседой, он услышал ее только с третьего раза и обратил на девушку свой лучезарный счастливый взгляд, но через секунду нахмурился, озабоченно разглядывая ее съежившуюся, промокшую и замерзшую. — Кать, а вы… Вы что тут делаете? — Я пришла вас поздравить. Я верила, что вы победите. Ведь… по-другому не могло быть, — тихо и сбивчиво ответила она, нервно поправляя рукой кудрявые от дождя волосы. — Так вы не были на матче? — озадаченно спросил Жданов. Девушка отрицательно замотала головой и горько вздохнула. — И вы тут два часа что ли простояли? — мужчина удивленно вскинул брови, не сводя с Кати изумленный взгляд. — Я очень хотела вас поздравить, — сдавленно проговорила она, пытаясь сдержать вдруг подступившие слёзы. — Кать… Я даже не знаю, что и сказать, — он совершенно потерялся, смуглое лицо зарделось от смущения и одновременно от умиления. Обычно его раздражали подобные порывы от девушек, но Пушкарёва была еще бесхитростным, наивным ребёнком. Ее поступки были настолько трогательными и неподдельными, что невольно вызывали чувство глубокой нежности внутри. — Идите сюда, — Андрей аккуратно притянул ее за плечо и тихонько обнял. — Катюш, спасибо. Мне правда очень приятно. Только давайте в следующий раз без самодеятельности. А если заболеешь? Вон уже вся замёрзла. Эти объятья, если их можно было так назвать, были настолько невесомыми и целомудренными, но Катино сердце снова быстро и гулко заметалось в груди и застыло на несколько мгновений где-то в горле, лишив ее возможности дышать. Ее охватила непонятная эйфория, которая дурманила, обдавала тело горячей волной, а голова предательски закружилась. — Давайте я вас домой отвезу, что ли. Возражений не принимаю. А то меня уже и так начинает терзать совесть, а я ненавижу это чувство. Чёрный турбированный Кайен мчал по вечернему городу в спальный район, где жила Катя. Она уютно устроилась в удобном кожаном кресле и, наконец-то, отогрелась. Раньше она видела такие машины только на улице, и, конечно, никогда в таких не ездила — только на троллейбусе, в метро и в папиной расхлябанной Волге — долгожительнице отечественного автопрома. Но никакой шикарный автомобиль не сравнился бы сейчас с тем, что рядом с ней в эту минуту был Андрей. Он уверенно держал руль и внимательно следил за дорогой, время от времени бросая на Катерину спокойный, задумчивый взгляд. — Андрей Палыч, остановите возле арки, пожалуйста. — А не поздно ли по аркам ходить? — усмехнулся Жданов. — Нет, я тут рядом живу. В первом подъезде. — Ладно, Кать. Я остановлю. Вроде бы фонарь хорошо светит. И марш домой. Без промедления! — велел мужчина и ласково улыбнулся, мягко паркуя машину как можно ближе к дому. Катя вбежала в подъезд и проворно поднялась по ступенькам на четвертый этаж. Ее тело казалось ей таким лёгким и невесомым, в животе порхали тысячи бабочек, а улыбка не сходила с разрумянившегося лица. Сегодня был замечательный, чудесный день и не менее прекрасный вечер, ведь сегодня она оставалась до поздна дома одна. Родители ушли на юбилей, а это означало, что можно было расслабленно выдохнуть, забросить уроки и вдоволь помечтать. Укутавшись в любимую пижаму, Катерина залезла с ногами на старенькую тахту и бережно взяла со стола черно-белую фотографию, какие делают на паспорт или какое-нибудь удостоверение. Сегодня утром она нашла ее случайно рядом с деканатом, и это оказалось для нее магическим благодатным знаком. — Я тебя люблю, — прошептала она, не сводя зачарованных глаз с тусклого, местами помятого фото, с которого едва уловимо улыбался Андрей.