Изгнанные из рая

В теплом салоне иномарки девушка расслабилась и полностью утонула в чувстве невесомого кайфа. Монотонные голоса дикторов, вещающие о самых свежих новостях в мире медиаиндустрии, убаюкивали девушку, словно колыбельная. Совсем ненадолго прикрыв глаза, Катя не заметила, как уснула, а когда Андрей остановил авто возле ее подъезда, она уже тихо сопела с чуть приоткрытым ртом. — Кать, мы… — громко произнёс Жданов, но взглянув в сторону Кати, резко замолчал. Она спала, мило дрожа губами, и время от времени хмурилась во сне. Нужно было ее разбудить, однако стоило мужчине коснуться слегка порозовевших щек, как в воспоминаниях обрывками всплывала их прошлая ночь. Словно получив ожог, мужчина отстранился и перевел взгляд на фонарь вдалеке. — Мы уже приехали? — сонным голосом спросила Катя и, умыв лицо ладошками, растерянно посмотрела на Андрея. — Да, — ответил он, стараясь не смотреть на нее. — Хорошо, тогда до свидания, — с улыбкой проговорила Катя и вышла из машины. Домой не хотелось. Она не знала, что может ее там ждать. Вернее, она знала, но что именно, она предугадать не могла. Разъярённые родители? Озабоченный упырь Зорькин? Или вся шайка сразу? Кто бы дома ни был, ее в любом случае ждала взбучка, и от этого становилось тошно и противно. Почему родители верили этому лицемерному Зорькину, но не верили ей, своей дочери? Катя уже не раз задавалась этим вопросом, но ответ на него так и не находила. Хотелось войти в дом по-тихому, не привлекая внимания родителей, но, к сожалению, у нее не было с собой ключей. А потому, тихо вздохнув, Катя несколько раз нажала на дверной звонок. — Ну посмотрите-ка, кто явился! — обрушился на нее с порога возмущенный голос отца. Катя опустила глаза, стараясь не смотреть на него. Она знала — ни к чему хорошему это не приведет. — Катенька, ты где была? — суетливо начала мама. — Катюша, ну куда же ты сбежала? Я ведь всего лишь вышел за тортом в магазин, — искусно врал Николай, с сожалением глядя то на родителей, то на Катю. Девушка молчала, сил и желания отвечать им совершенно не было. — Ты чего молчишь? Язык проглотила?! — Мам, пап, я очень устала. Можно я посплю? А потом уже отвечу на все вопросы. Как только она скрылась за дверью спальни, Валерий Сергеевич разозлился ещё больше. — Мало того, что она испортила нам все выходные, сбежала от своего жениха, шлялась там хрен пойми где, так она ещё и огрызается! Кого ты воспитала?! А я говорил, сжечь все эти бестолковые книжки надо было! Это все они, романы ваши дурацкие! И твое хреновое воспитание! — Ну, Валер, подожди ты. Все ещё образуется, не надо рубить с плеча! — Образуется?! Да черта с два тут образуется! Она сегодня ночевать не приходит, а завтра в подоле принесёт! Колька ей, видите ли, не подходит. Не нравится, видите ли! А сама поди черт знает с кем всю ночь обжималась! Тьфу! Пушкарёв закашлялся, поперхнувшись своим же праведным гневом. Жена тут же подсуетилась и подала ему стакан с валерьянкой. — Что это? Валерьянка что ли? — гаркнул он и сплюнул содержимое в раковину. — Водки мне налей, Лена! И обед разогрей. Я посижу, успокоюсь, а потом задам этой прошмандовке. Узнает у меня, как по ночам шляться! Катя проснулась с тяжёлой головой. В висках сильно стучало то ли от припозднившегося похмелья, то ли от того, что долго проспала. Дома как ни странно было тихо. Мама, наверное, сидела на кухне и смотрела свой сериал, а отец, с видом учёного кота, разгадывал кроссворд. Выходить из спальни не хотелось, но не могла же она сидеть здесь вечно. Как ни крути, необходимо было покидать баррикады. Высунув нос в коридор, она осмотрелась и прошла на цыпочках на кухню. Мама действительно сидела с вязанием, попутно поглядывая на экран телевизора. Свет был приглушен, а отца на кухне к счастью не оказалось. — Папа где? — шепотом спросила Катя. — Спит. Выпил он, — с недовольством ответила мать. — Вот до чего ты, Катерина, отца доводишь? А вдруг давление? А сердце? — она укоризненно покачала головой, и снова в ее руках замелькали спицы. — Мама, мамочка, а до чего он меня доводит? Вам неужели ни капельки меня не жалко? Я не хочу выходить замуж! Тем более за Кольку. Мне учиться надо. — Тихо мне, отца разбудишь! — шикнула мать. — Ты молодая еще, глупая! Потом поймёшь, что мы тебе добра хотели. Я вовремя не родила, потом мучилась, забеременеть не могла, а отец гулял. А я и возразить ничего не могла. Что это за женщина такая, которая родить мужу не может. А потом ты родилась. Счастья-то было! А Коля — парень замечательный. Ты за ним будешь как за каменной стеной. — Мама, за какой стеной?! — фыркнула Катя, закатив глаза. — Тётя Оля жизнь свою личную устроить не может, вот и горит желанием спихнуть к нам сыночка, а Коля тот еще жук. Спит и видит себя прописанным в нашей квартире. — Ну-ка цыц! — мать забарабанила пальцем по столу. — Ольга — моя лучшая подруга с юных лет. Мы с ней еще в школе за одной партой вместе сидели. А ты говоришь «личную жизнь не может устроить», — Пушкарева для пущей выразительности даже отбросила на стол клубок с шерстью. — Мам, я из дома тогда уйду, если этот ваш Зорькин ко мне хоть пальцем притронется! — обреченно отчеканила Катя бесцветным голосом. — Куда ты уйдешь? — мать махнула рукой и усмехнулась. — Уйдёт она. А жить на что собралась? Ты смотри при отце такое не ляпни. Он же выгонит тебя с треском. Ты его знаешь. Катя захватила пару пирожков, налила чаю с сахаром и поплелась к себе в комнату. Если уж и мать была настроена против нее, то ловить в этом доме было уже нечего.

***

Катя всегда любила ходить в университет. Это было подобно глотку свежего воздуха, возможностью вырваться из-под пристального контроля отца и хоть немного сменить обстановку, отличающуюся от четырёх стен ее маленькой спальни. В последнее же время она лишилась единственной своей маленькой радости. Учёба сейчас всячески ассоциировалась с Андреем. С момента его отъезда внутри у Кати что-то надломилось и перегорело. Она не могла себе приказать не думать о нем. Казалось, что Жданов был повсюду. Она видела его в библиотеке меж стеллажей с книгами, в университетской столовой с привычной чашкой кофе в руках, улавливала в воздухе аудитории запах его парфюма. Путалась, терялась, ошибалась в спинах прохожих, но не могла принять и смириться — Андрей уехал навсегда. Больше его не будет в ее жизни. Это был лишь эпизод, который сделал ее сильнее, который дал ей возможность испытать такое величественное чувство как любовь. А все эти стадии от гнева до смирения только предстояло пройти, но она чувствовала в себе силы и знала, что справится, ведь она пообещала Андрею, что будет сильной. — Пушкарёва! Эй, оглохла что ли?! — раздался за ее спиной развязный голос Морозова. Катя обернулась и, до сих пор пребывая в задумчивости, уставилась на парня. — Чего тебе, Стас? — спросила она невозмутимо. — Дай списать! — прошептал он, показывая на чистый тетрадный лист. — Сам пиши, — бросила Пушкарева небрежным тоном. Стас сначала опешил от такой дерзости. Еще до Нового года Катя буквально сжималась в комочек всякий раз, когда они с ребятами атаковывали ее своими шуточками, а сейчас она ощетинилась и ни капли не пасовала. Было странно и непривычно. — Пушкарёва, ты что опухла? Забыла кто есть кто? — Это ты опух, Морозов! Вы достали меня дергать. Меня тошнит от твоих идиотских реплик и от тебя самого! Ты даже списать нормально попросить не можешь, потому что думаешь, что тебе все должны! А кто ты такой без папиных связей и денег? — Э, Катюх, хорош. Че ты завелась? — Стас включил заднюю и, оглянувшись по сторонам, подсел поближе к Кате. Не хотелось бы, чтобы кто-то услышал, как эта пигалица его отбрила. — Просто мне реально помощь нужна. Батя сказал, что машину отберёт, если сессию не сдам, а тачка мне позарез нужна. Ну как я буду без машины? Как лох какой-то! Катя усмехнулась, отметив про себя, что Стас и с машиной был тем еще кретином. — И много у тебя долгов? — Много, — Морозов почесал затылок, прикидывая количество задолженностей. — Пять зачетов. Но по всем удалось договориться. Сказали просто рефераты сдать. Только вот проверяют, чтоб скачены не были, а я че, сам их писать должен что ли? — Вообще-то да, — съехидничала Катя. — А может, поможешь, Кать? А я бы тебе, не знаю, абонемент бы купил в библиотеку Ленинскую! Парень заржал, а Катя, хитро прищурясь, наклонилась к нему. — Меня очень радует, что ты понимаешь значение слова бартер, Морозов. Так вот, ближе к делу. Я помогу тебе написать твои рефераты, только придётся раскошелиться. Один реферат — пять тысяч. — Пушкарёва, ты что городишь? Случайно учредители финансовой пирамиды не твои родственники? — воскликнул Стас с возмущением. С таким же успехом он мог договориться с кем-нибудь из старших, но, как ходили слухи, те меньше десятки за доклад не брали, а особенно ушлые вообще оценивали свои труды в валюте. — Как знаешь, — она пожала плечами и безразлично хмыкнула. — Только вот, чувствую, папа отберёт у тебя не только машину, но еще и кредитку, если ты не сдашь, а декану потом придётся заплатить в разы больше. Стас изучающе прошёлся по ней недоверчивым взглядом, но задумался. — Ладно, по рукам. Только давай сначала реферат, а потом деньги. — Нет уж, утром деньги — вечером стулья. Мне нужен аванс и сразу. — Да это же грабеж средь бела дня, Пушкарёва! — Это маленькая инвестиция в твое беззаботное будущее! — рассмеялась Катя. — И в мое… свободное, — добавила она без доли улыбки.