Изгнанные из рая

      Роман Малиновский этим пятничным вечером решил немного развеяться и навестить своего старого товарища Синицкого в его элитном столичном клубе «Аквамарин». Были времена, когда они с Димкой тусовались ночи напролёт в больших студенческих компаниях. Заведения, правда, выбирали подешевле, но и сами они были еще обычными неприхотливыми мальчишками, для которых главное — атмосфера, а о том, что такое люкс и роскошь, они могли лишь догадываться, глядя на случайно проносящиеся по московским проспектам шикарные лимузины и майбахи. Синица и Малина, как их прозвали друзья, были из простых семей, в столицу приехали учиться, повзрослели, раскрутились. Димку всегда тянуло в бизнес. Всё получилось, и теперь его знали как крупного предпринимателя и владельца нескольких ночных клубов. Малиновский же пошел по другой тропе и стал успешным маркетологом, возглавлял целый отдел в Zimaletto и, к тому же, держал в этой компании пакет акций. Рома неспешно накинул пиджак и погасил в кабинете свет. После отъезда Жданова прошло уже несколько месяцев, а ему до сих пор остро не хватало друга. Раньше, хоть и редко, можно было вытащить этого серьезного буку и примерного женатика в бар или на рыбалку летом, а теперь Андрей был далеко. Приключения с молоденькими моделями за годы работы в модной цитадели уже надоели до тошноты, но и бросаться в брачные оковы под звуки Мендельсона Роман не торопился. Не его было это всё про верность, честность, в горе и в здравии. Знал он, что не потянет, так зачем вообще во всё это было лезть? Хотя претенденток на роль его супруги всегда хватало, но если отбросить шкурный интерес и его безбедное положение, в искренности чувств доброй половины девушек Малиновский крепко сомневался. — Приветствую, Синицкий! Ну что, как жизнь молодая? Как твой клуб? Смотрю, не загнулся ещё, — Роман вошел в кабинет по привычке без стука, рухнул на бархатный красный диван и по-хозяйски закинул ноги на стоящий подле него журнальный столик. — Привет-привет! Кого я вижу! Господин Малиновский решил провести рейд по злачным точкам? В клубе все гуд! Ягодки крутятся на шестах. Всё в привычном темпе. — Да вот решил проверить, свежие ли у вас ягодки, господин Синицкий, — расхохотался Рома. — Обижаешь, Ромка. У меня — самый сок! В дверь тихонько постучали. — Можно, — нарочито строго заорал Синица, устраиваясь рядом с другом. На пороге показалась хрупкая, совсем юная девушка с длинными каштановыми волосами. На ней была короткая клетчатая рубашка, оголяющая плоский живот и скандально короткие джинсовые шорты. В руках нимфа цепко держала поднос. Видно было — волновалась. — Ваш виски, Дмитрий Валерьевич, как вы и просили, две колы и лимон,  — покорно проговорила Пушкарёва и прилежно принялась разливать по бокалам алкоголь. — Слюни подбери! — шикнул Синицкий Роману, скользнув по Катерине одобрительным взглядом. — Что теперь ты скажешь про свежесть? — Знакомое лицо, — задумчиво произнес Рома. — Начинается! Ром, прибереги свои уловки для Клочковой. Она спит и видит затащить тебя в постель. Не порть мне новые кадры. Катя смутилась. Быстро расставила все на столе и поспешила на выход. — Катя… Катерина — маков цвет! — заржал Синицкий. — До чего же сладкая! Видел, как смущается? — Нет, я правда где-то ее видел, но не могу вспомнить где, — хмыкнул Малиновский, пригубив виски. — Да забей, мало ли где пересекались. Она сейчас у меня на баре помогает. Студентка. Ее Вика притащила. Подруга какая-то. Я не вникал. Ну все равно, скажи же, что девчонка огонь? — Даа… огонь, — рассеянно протянул Роман, оцепенело уставившись в дорогую обшивку двери. — Малин, приём! Ты че такой загруженный? — выпустив изо рта облако кальянного дыма, пропитанного едким запахом яблока и ментола, Синицкий пристально взглянул на Малиновского. — На, пыхни разок! — Не-не, я такую хрень не курю. Пойду я в зал. Поздороваюсь. Может, встречу кого-то из знакомых. — Давай. Если что, мы еще не допили. Имей в виду, — Синицкий вальяжно распластался на весь диван. — И девчонку не трогай. Знаю я тебя.

***

Стоя у барной стойки, Катя отрешенно наблюдала за веселящейся толпой. Танцовщицы гоу-гоу красиво извивались вокруг шестов, зазывно глядя на мужчин. Ни одна из них, конечно, не занималась проституцией, просто откровенно танцевали, разогревая богатых посетителей до нужной кондиции. Почему бы и нет. У девчонок это замечательно получалось. Катя тоже занималась тем, что у нее неплохо получалось. Приятной на ощупь тряпкой из микрофибры она натирала бокалы до зеркального блеска, чтобы на них не осталось ни единого пятна. Когда бармен просил ее подать лёд или смешать ингредиенты, Катя бросала стаканы и принималась выполнять распоряжение. Работа была не пыльная, не сложная, особенно если учесть, что выбирать ей особенно не приходилось. На что-то надо было жить, а от мысли о возвращении домой самопроизвольно сводило скулы. — Дай воды, плиз, — к бару подлетела Вика, ловко перемещаясь на неимоверно высоких шпильках и, тяжело дыша, выхватила из рук Кати бутылку с минералкой. — Работа кипит? — Катя усмехнулась, поправляя подруге выбившийся из причёски локон. — Да не говори, — Вика с жадностью начала пить воду. — И главное, этот козёл все никак от Синицы не выйдет. А мне бы успеть его перехватить во время перерыва. — В смысле, ты о ком? — Да я о Малине! Короче, есть один мужик. Богатый, красивый, богатый! Ой, богатый я уже говорила. А самое главное — он работает в Zimaletto! Ты знаешь Zimaletto? Катя отрицательно покачала головой, а Виктория, укоризненно цокнув, продолжила: — Это модный дом. Они шьют брендовые эксклюзивные вещи. И я могла бы там работать моделью. Или каким-нибудь директором! Катя едва смогла сдержать смех. Вика даже немного оскорбилась и фыркнула: — Много ты понимаешь! Я вообще-то два года училась в МГИМО. И вообще, с моей-то внешностью! — Я на свете всех милее, — Пушкарёва кивнула, не переставая поддевать подругу. Ей явно нравилось, как забавно та злится. — Так вот. Я к нему уже и так, и сяк, а он меня динамит. Вот думаю, может, если он увидит моих «подружек», то, наконец, вспомнит, что он вообще-то молодой здоровый мужик, а не импотент! А там уж дело пойдет… — Вика потрясла спелой грудью в блестящем бюстгалтере. — Кать, а ты не могла бы после работы пару часиков погулять? Ну, мало ли, он у меня на всю ночь захочет остаться! — А тебе не кажется, что это перебор? Сразу вот так мужчину в постель укладывать? — Катя нахмурилась и нервно начала протирать барную стойку. — Ой, а ты как будто своего профессора не так уложила! Когда кажется, креститься нужно, — резко огрызнулась Клочкова. — Ты, если что, маякни мне, когда он в зале появится, — качая бедрами, она уверенно направилась на танцпол. Катя смотрела ей в след, а мысли уже подхватили ее и унесли в ту далёкую заснеженную ночь, когда они с Андреем были вместе — самую счастливую ночь в ее жизни.