Изгнанные из рая

— Ромочка! Рома! — только заметив проходящего мимо Малиновского, Вика тут же бросилась к нему, позабыв про пилон. Как она умудрилась при этом не переломать ноги, останется загадкой. Стараясь не потерять его из виду, Клочкова стремительно неслась по залу, цокая высоченными каблуками. Настигнув Малиновского в районе кальянного уголка, она закрыла ему глаза ладошками, скользнула кокетливыми пальцами от шеи к ключице, и прижалась к спине мужчины всем своим идеальным полуобнаженным телом. — Викуся, солнце, какой сюрприз! — Роман скривился, выдавив из себя отдаленное подобие улыбки, и, пытаясь бороться за личное пространство, отошёл от знойной красотки на безопасное расстояние. — Вроде бы виделись уже, — усмехнулся Роман и бросил быстрый сосредоточенный взгляд на часы, дав понять девушке, что безбожно торопится. — Как дела, Ром? Ты сейчас очень редко заходишь. Помнишь, ты позвонить обещал? — Вика пыталась невзначай эротично коснуться губами мочки его уха, перекрикивая громкий танцевальный бит. — Дела… Все нормально! — ответил Малиновский, предпочитая игнорировать вопрос о звонке. — Ты как? — Да вот… — не найдя ничего, что можно было бы сказать вместо «танцую стриптиз, чтобы хоть как-то заработать», она грациозно выпрямила спину, надеясь, что взгляд мужчины зацепится за ее выдающиеся прелести и он забудет о неловком вопросе. — Решила отвлечься! Смотрю, ты идёшь. — Ммм… очень интересно, — пробормотал Малиновский себе под нос и, даже не взглянув на полуголое декольте, принялся искать кого-то глазами. — Ром… — Викусь, прости, но мне бежать надо! У меня здесь встреча важная. А вот и мой коллега, — он бережно отстранил Вику в сторону и, пытаясь слепить виноватую физиономию, процедил неуверенное «увидимся». Вика на мгновение замешкалась. Именно в этот момент Роман ловко проскользнул мимо неё и скрылся в толпе в направлении к выходу. — Тупица! — прыснула обиженно Вика и, поджав губы, направилась к барной стойке. Сегодня был явно не ее день, нужно было хоть как-то отвлечься, а бокал холодного шампанского наверняка должен был помочь ей доработать эту ночь. — Вот он сволочь! — с возмущением воскликнула Клочкова и плюхнулась за барную стойку. — Скотина! Импотент! А, может, гей?! — Что-то случилось? — подала голос Катя, показавшись из-под стойки, где она распаковывала бутылки с алкоголем. — Да! Случилось! Представляешь, этот кобель даже не удосужился посмотреть на меня! Смылся и ничего мне не сказал! Занят он! Я же вижу, что это обычный игнор! Ну, почему все мужики такие козлы?! — завопила Вика, вдарив как следует ладонью по столешнице. — Ты о ком? — взволнованно переспросила Пушкарёва. От обилия Викиных эпитетов она совсем запуталась и потеряла нить. — Да все о том же! О Малиновском. — Вик, может, он и правда занят, — Катя пожала плечами и по-доброму улыбнулась подруге. — Я уверена, он еще позвонит тебе. Вот увидишь, он ещё бегать за тобой будет, — она усмиряюще поглаживала Вику по плечу, и та понемногу начала отходить. — Ты думаешь? — переспросила Виктория, подняв на Катерину взгляд полный надежды. — А вообще, да! Ну конечно, позвонит, я в этом даже не сомневаюсь! Конечно, будет бегать, — закончила она спокойным тоном. — Но шампанского мне все равно налей. Что-то я совсем распереживалась…

***

Дни шли своим чередом. Работа в клубе начала уже нравится Кате, а особенно нравились чаевые, которыми бармен Марат «по-братски» делился с ней. А также ей нравились щедрые посетители, которых в выходные было чрезвычайно много. Одни сорили деньгами, чтобы привлечь к себе женщин, падких на такие широкие жесты, другие просто меланхолично пили и уже не считали купюры, раздавая их направо и налево. Кате было жаль таких, но Марат объяснил, что не стоит вдаваться в анализ. Нужно всего лишь жить по принципу «дают — бери». Вскоре Катя уже не нуждалась в деньгах. Синицкий платил достаточно, да и чаевые были хорошим подспорьем. Пушкарева прикупила себе много новых красивых вещей, запаслась косметикой и духами. Вика часто таскала ее по бутикам и распродажам, и уже вскоре Катя сама стала неплохо разбираться в моде. Ночами Катерина работала, возвращалась домой ближе к утру и сразу же ложилась спать на час или два, а затем на автомате мчалась на пары. Наверное, это давалось ей сложнее всего. Держать этот дикий темп долго было не под силу даже такой закалённой девушке, как она. Катя выдохлась, и тогда начались первые прогулы, а в зачетке появились несвойственные ей неуды. На фоне недосыпания она стала рассеянной и раздражительной, и если на работе она могла сконцентрироваться, то на учебе, после бессонной ночи, она все чаще пребывала в состоянии абсолютной прострации. В коридоре раздалась пронзительная трель звонка, оповещающая об окончании пары. Катя поморщилась. Звук был в точности, как противный будильник на ее телефоне. С некоторых пор она его ненавидела, ведь стоило ей нормально расслабиться и найти удобную позу, как он начинал истошно звенеть. В такие минуты Катерина всерьёз завидовала Вике, которая спала до обеда, а потом ехала в спортзал или в салон красоты. Ей же с утра нужно было тащиться в университет и грызть пресный гранит из цифр и экономических графиков. Устало потерев глаза, Катя сложила учебники в сумку и подалась на выход, но чья-то рука тихонько взяла ее за локоть и остановила. — Катюш, останьтесь, — негромко проговорил их преподаватель экономики, Анатолий Петрович, стараясь не привлекать внимание других ребят. — Что-то случилось? — девушка послушно села напротив его стола и виновато нахмурилась. Она, в принципе, знала, о чем пойдет речь. С самых первых дней в университете она активно заявила о себе: писала шикарные доклады, сдавала экстерном зачеты и семинары. В последние же пару месяцев Катя внезапно скатилась на тройки, частенько прогуливала и обзавелась «хвостами». — Катя, что с Вами происходит? — профессор укоризненно покачал головой. — Вас будто подменили. Вы так бойко начали здесь обучение, у Вас огромный потенциал и грандиозная работоспособность! Мне будет искренне жаль, если Ваша дальнейшая учеба здесь окажется под угрозой. — Я… У меня сложности… семейные, — едва слышно промямлила Катерина. — Я в курсе, — кивнул профессор. — Я звонил Вашему отцу. Знаете, я не берусь судить. Конфликты отцов и детей извечны. Вы молодая и импульсивная. Вам кажется, что все вокруг настроены Вас поучать, давить на Вас как-то, но поймите, зачастую родные просто хотят Вам добра. — Нет… Там совершенно другое, там… — Катя запнулась и, сделав глубокий вдох, все же произнесла это вслух: — Мой отец — диктатор и самодур. Домой я возвращаться не собираюсь. — Решайте, сами, конечно, — мужчина грустно улыбнулся и неуверенно пожал плечами. — Просто мне хотелось бы, чтобы Вы закончили университет, получили диплом и чего-то достигли в жизни. С такой светлой головой и протирать стаканы в какой-то богадельне… Это не мое дело. Выбор за Вами. Вы стоите многого, Катя. И не я один так считаю. Андрей Павлович, что преподавал у вас одно время, тоже полностью солидарен со мной. Ему бы было сейчас не совсем приятно наблюдать за тем, как Вы скатились. — Андрей… Павлович… — Катя густо покраснела и потерялась. Ее ладошки вмиг вспотели, а дыхание сделалось тяжелым и частым. — Вы знаете, как он? У него все хорошо? — Насколько я знаю, да. Все прекрасно. Андрей звонит нам иногда, справляется о здоровье и делах на кафедре. Он преподаёт в Лондонской Школе Бизнеса — как и мечтал. Да… — Анатолий Петрович сделал небольшую паузу и улыбнулся доброй, отеческой улыбкой. — А ещё у них с женой ожидается пополнение в семействе. Так что… Все хорошо. — Здорово. Я очень рада. Очень… — Катя изменилась в лице. Глупо было надеяться, что она сможет забыть его. Каждое слово, сказанное об Андрее, четко отдавалось в сердце острой тоской и глупой ревностью. Она понимала умом, что не имеет права его ревновать и даже на ту их единственную ночь прав не имела, но почему-то внутри, вопреки всем логическим осмыслениям, растекалась тупая боль. — Я пойду, Анатолий Петрович. Спасибо Вам. Я обещаю, что исправлю оценки и сдам все долги, — Катя приветливо попрощалась, изо всех сил пытаясь скрыть сильнейшее смятение, бушующее в душе. Наверное, у неё все было написано на лице, но будучи человеком тактичным, профессор решил ни о чем не спрашивать. Катя быстро вышла из аудитории, не замечая никого вокруг, в спешке спустилась по лестнице и, миновав вестибюль, уже представила, как вдыхает полной грудью свежий воздух. От волнения все тело сковало настолько, что единственное, чего ей сейчас хотелось — просто дышать. — Катя! Катя, постойте! — вдруг окликнул ее незнакомый мужской голос.