Мольба о смерти

Она крепко держала Оливию под руку, почти таща её вперёд. Холод пробирал даже сквозь мантию, но Дина почти не замечала его. Сейчас это было наименьшей из её проблем. — Может, хотя бы в совятню зайдём? — Игнатиус зябко передёрнул плечами. — Шарф в такую погоду — это здравый смысл. — Нет, — отрезала Дина. Голос прозвучал жёстче, чем она хотела. — Нам нужно к озеру. Оливия резко остановилась, чуть не вырвав руку. — Ты серьёзно? Сейчас? За час до отбоя? — Она оглянулась на замок, будто ожидая, что из него вот-вот выскочит кто-то из преподавателей. — Дин, если нас поймают… — Никто нас не поймает, — перебила Дина. — И мне всё равно. Она шла дальше, и Оливии пришлось либо идти с ней, либо остаться. Та недовольно заворчала, но побежала следом. — Ладно, выкладывай. Зачем тебе вообще понадобилось лезть к этому чёртовому озеру? — Ингредиент, — коротко ответила Дина. Пар вырывался изо рта плотными клубами. — Один. Для зелья. — Для какого зелья? — тут же вскинула брови Оливия. В её голосе уже не было раздражения — появилась настороженность. Дина на секунду замялась. Слова «снятие табу» уже вертелись на языке, но она вовремя прикусила его. Метка на шее отозвалась лёгким, предупреждающим покалыванием — как всегда, когда она пыталась хотя бы подумать о том, что произошло в Литтл-Хэнглтоне. — Такое, — наконец сказала она тихо, — которое мне очень нужно. Игнатиус, шедший чуть позади, зевнул и почесал затылок. — Подожди. А при чём тут зелье? — Он сделал паузу, глядя ей в спину. — Или это как-то связано с тем, что ты не можешь говорить? Дина резко обернулась и посмотрела на него так, что слова застряли у него в горле. Несколько секунд Игнатиус просто моргал, а потом его лицо медленно вытянулось. — А… — Он виновато дёрнул плечом. — Понял. Извини. Они уже стояли у кромки озера. Чёрная вода под тонкой коркой льда казалась особенно мрачной. Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть, что растёт у самого берега подо льдом. Руки уже начинали дрожать — не только от холода. Оливия вдруг сделала шаг назад. Лицо у неё стало бледным. — Дина… нет. Не надо. Нам правда нельзя сюда. — Оливия… — Нет! — Хорнби резко качнула головой. Голос сорвался на почти детский испуг. — Ты не понимаешь. Здесь… здесь нельзя. Особенно ночью. Особенно когда… Она осеклась, будто сама не знала, как закончить фразу. Дина медленно выпрямилась. В груди стало холодно — и уже не от погоды. — Что «когда»? — тихо спросила она. Оливия закусила губу и отвела взгляд. Дина видела только, как у неё слегка дрожат ресницы. — Прингл нас поймает, — тихо сказала она. — У меня после его розог всё тело болит… до сих пор. — Эй, Ливи. — Дина прищурилась. — Ты же никогда не боялась Прингла. Да и я староста, — она коснулась значка на мантии. — Отмажу, если что. Оливия неуверенно переступила с ноги на ногу, но не ответила. Дина уже не слушала. Она развернулась и уверенно направилась к причалу. — Игнатиус, стой на шухере, — бросила она через плечо. — Оливия, со мной. Хорнби помедлила ещё секунду, потом всё-таки пошла следом. На причале было тихо — слишком тихо. Вода под тонкой коркой льда казалась чёрной и мутной. Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть что-то под зелёной тиной у самого берега. — Крильмар очень своенравный, — объяснила она, не оборачиваясь. — Его можно приманить кровью. Поэтому мне и нужна ты — вдруг он решит, что я слишком большая добыча. — Дина, не надо, — голос Оливии сорвался. В нём было уже не просто беспокойство. Настоящий страх. Дина медленно выпрямилась и обернулась. Оливия стояла в нескольких шагах, крепко сжав руки в кулаки. Лицо было бледным, глаза — слишком широко раскрытыми. — Что с тобой? — тихо спросила Дина. Раздражение уже смешалось с тревогой. — Ты сама на себя не похожа. Ты же не из тех, кто трясётся из-за гриндилоу. Оливия смотрела на чёрную воду и не отвечала. Дина видела, как у неё ходит кадык. — Ливи… — Дина сделала шаг к ней. — Если ты что-то знаешь, говори. Прямо сейчас. Оливия была бледной. Даже яркая помада не скрывала, насколько бесцветными стали её губы, а под глазами чётко проступили тёмные круги. — Я просто… немного устала в последнее время, — прошептала она. — Экзамены скоро. Дина смотрела на неё несколько секунд. Ей не верилось. Оливия никогда не была из тех, кто бледнеет и лепечет про усталость. Но сейчас не время было это выяснять. — Как вернёмся — поговорим, — сказала она короче, чем хотела, и повернулась к воде. Ей нужен был яд крильмара. Дина медленно подняла палочку и приставила кончик к ладони. На секунду заколебалась. Потом тихо выдохнула: — Диффиндо. Порез получился неглубоким, но кровь выступила сразу — тёмная, густая. Оливия резко отвернулась. — Я опущу руку в воду, — спокойно сказала Дина, хотя внутри всё сжималось. — Они учуют кровь и подплывут. Ты держи меня крепче. Если потянет — тяни изо всех сил. Поняла? Оливия молча обхватила её за талию. Руки у неё дрожали. Дина присела на край причала и медленно опустила окровавленную ладонь в чёрную воду. Кровь сразу начала расплываться тёмными разводами. Холод обжёг кожу. Она заставила себя не отдёргивать руку. Это всего лишь гриндилоу. Нужно было всего несколько капель яда. Потом — зелье. И всё закончится. Она знала, что врёт самой себе. Крильмары не просто кусались. Их яд был ядовитым даже в малых дозах, а использовать его в зельях было запрещено не просто так. Но у неё не было выбора. Метка на шее уже начинала слегка пульсировать — как будто чувствовала, что она делает что-то, чего не должна. — Дина… — голос Оливии дрожал. — Пожалуйста. Вытащи руку. — Ещё немного, — тихо ответила Дина, не отрывая взгляда от воды. Прошла долгая, тяжёлая минута. Ничего. Дина уже начала злиться на себя — зря потратила время, зря порезалась, зря тащила сюда друзей. Как вдруг вода у причала резко забурлила. И в следующую секунду её руку словно обожгло. — Чёрт… — выдохнула она сквозь зубы, крепче вцепившись пальцами в край причала. Оливия сжала её талию ещё крепче. Вода забурлила сильнее. И тут Дина почувствовала, как сразу несколько маленьких, острых ртов вцепились в её руку. Не один. Несколько. Они дёргали вниз с жадной, яростной силой. — Оливия! — крикнула Дина, когда поняла, что не может выдернуть руку. — Тяни! Их несколько! Она дёрнулась всем телом, пытаясь вырваться, но клыки только глубже вонзились в кожу. Боль была острой и жгучей. — Оливия, тяни! Руки вокруг её талии на секунду напряглись… а потом внезапно ослабли. Дина не успела даже обернуться. В следующее мгновение она уже летела вниз. Ледяная вода сомкнулась над головой, и сразу несколько скользких, цепких тел обвили её руку и предплечье. Гриндилоу. Их было больше, чем она успела сосчитать. Она попыталась закричать, но изо рта вырвались только пузыри.

***

Том отодвинул очередную книгу и медленно сложил руки перед собой. Ничего. Ни в одном из томов по тёмной магии не было даже намёка на то, как можно обратить создание крестража или переместить уже отделённую часть души в другой сосуд. Он провёл взглядом по полкам запретной секции. Перечитал всё, что мог достать. И всё равно — ничего. Это выводило его из себя сильнее, чем он был готов признать. Дина Гамп рано или поздно узнает, что она несёт в себе. Она была недостаточно глупа, чтобы не докопаться до правды, если продолжит копать. А после того, как она создала Феникса… Том уже не мог списывать её способности на простую удачу. Он до сих пор помнил ту птицу. Небольшую, но настоящую. Живую. Она парила над её ладонью, и пламя не обжигало кожу. Том смотрел на неё несколько долгих секунд, прежде чем произнёс «Авада Кедавра». Птица рассыпалась пеплом. Он не любил признавать, что в Трансфигурации она иногда превосходила даже его ожидания. Особенно, когда дело касалось созидания. Это была редкая, почти врождённая способность. Такая же, как у Дамблдора. При мысли о старике Том медленно сжал пальцы. Он видел, как Дина обнимала его тогда в коридоре. Видел, как смотрела. Не с обычным уважением ученицы к учителю. С доверием. С чем-то, что очень напоминало преданность. Это было неприятно. Не потому что он ревновал — такая мысль была бы смехотворной. А потому что Дамблдор начинал занимать в её голове место, которое должно было оставаться пустым. Или занятым только им. Том не любил, когда кто-то другой влиял на его вещи. Особенно когда эта вещь носила в себе часть его души. Он откинулся на спинку стула и долго смотрел в темноту между стеллажами. Убирать Дамблдора было пока преждевременно. Слишком много глаз, слишком много вопросов. Но мысль о том, что старик продолжает разговаривать с ней, касаться её плеча и смотреть на неё так, будто она — его личная ученица… Это требовало решения. Рано или поздно. Из мыслей Реддла вырвал голос в голове. Эйвери активировал метку. Голос звучал торопливо и немного сбивчиво: «Мой Лорд… девчонка пошла к озеру. С ней Хорнби и Пруэтт. Они говорили про яд крильмара». Том медленно оторвал взгляд от книги. Несколько секунд сидел неподвижно, пока смысл слов не дошёл до конца. Она пытается снять метку. Наивная. Упрямая. Идиотка. Он резко поднялся, и стул отлетел назад. Книги на столе слегка задрожали.

***

От ледяной воды перехватило дыхание, ноги мгновенно свело. Дина мало что видела вокруг, лишь чувствовала, как её тянет на дно. Воздуха становилось все меньше, и задерживать дыхание больше не было сил. Дина рефлекторно сделала вдох. Она зря боялась боли — та оказалась мимолётной. Тепло медленно наполняло её тело, паника начала отступать. Гриффиндорка вдруг почувствовала умиротворение, спокойствие. Она слышала, как наверху, над толщей воды, кто-то кричал, но не разбирала слов. Ей казалось, что всё идёт, как и должно. Маленькие водяные существа с острыми зубами постепенно облепляли её тело, затягивая на дно Чёрного озера — откуда никто не возвращался живым. Ей это казалось забавным. Дина отрывочно помнила, как чьи-то руки прорвались сквозь воду, схватили её за шиворот и резко потащили вверх. Она не сопротивлялась. Ей было всё равно. Темнота под водой казалась тёплой и безопасной. Сквозь неё она видела лицо Тома — чёткое, бледное, с мокрыми чёрными волосами, прилипшими ко лбу. И почему-то это лицо казалось ей сейчас самым правильным и красивым, что она когда-либо видела. Особенно его брови. «Какие же у него густые красивые брови», — думала Дина. Она, кажется, пыталась даже что-то сказать Реддлу за них. Губы шевелились, но слов почти не получалось. А потом кто-то сильно ударил её по груди. Боль вспыхнула резко и грубо. Дина закашлялась, выплёвывая воду, и судорожно вдохнула воздух. Холод обрушился на неё сразу — ледяной, режущий, от которого тело начало трястись. Она открыла глаза. Рядом стояла Оливия — бледная, с мокрыми волосами и широко раскрытыми глазами. Дина хотела что-то сказать ей, но голос не слушался. — Идиотка, — тихо, но отчётливо произнёс Том. Он сидел рядом, придерживая её за плечи, и накидывал на неё свою зелёную мантию. — Какая же ты идиотка. Дина медленно повернула голову и посмотрела на него. Её взгляд на секунду задержался на его лице — уже без прежней странной пелены. Теперь она видела только холодные чёрные глаза и плотно сжатые губы. — Д-дина… боже, ты чуть не… — Оливия сделала шаг вперёд и протянула руку. Том резко поднял голову. — Не касайся её. Голос прозвучал тихо, но в нём было столько стали, что Оливия замерла на месте. Том медленно поднялся во весь рост, всё ещё держа Дину за плечо, не давая ей упасть. Он посмотрел на Хорнби сверху вниз — долгим, тяжёлым взглядом. — Ты обязана была следить за ней, — произнёс он спокойно. — А вместо этого… Оливия побледнела ещё сильнее. Том с шумом выдохнул и медленно выпрямился. Дина, даже в своём текущем состоянии, заметила, как сильно он злится. Обычно при посторонних он никогда так не показывал эмоции. Только при ней. Но Оливия… Они разговаривали так, будто давно знали друг друга. Будто были заодно. — Лив… — прохрипела Дина, пытаясь сесть. Голова сразу отозвалась тупой болью, и она снова упала на землю. Том сцепил челюсти. Не говоря больше ни слова, он резко, но аккуратно поднял её на руки. Дина инстинктивно прижалась к его груди — там было тепло. Очень тепло. Она уткнулась лицом в мокрую рубашку и тихо сказала: — Ты… пахнешь красиво. Прямо как твои брови. Том на секунду замер. Потом медленно, очень медленно опустил взгляд на её лицо. Дина смотрела на него снизу вверх — глаза слегка стеклянные, губы приоткрыты, мысли явно плывут куда-то в сторону. — Какая же ты идиотка, — тихо произнёс он так, чтобы слышала только она. В этот момент к ним подбежал Игнатиус. Он тяжело дышал, лицо было красным. — Мерлин, как она?! Я звал на помощь, профессора уже идут! Том мгновенно изменился. Лицо стало обеспокоенным, даже испуганным. Он умело сменил маску за долю секунды. — Жива, — выдохнул он, крепче прижимая Дину к себе. — Я вовремя успел. Ещё немного — и она бы не вынырнула. Спасибо, что позвал помощь. Игнатиус посмотрел на Дину в руках Тома и нервно сглотнул. — Я… я отнесу её в больничное крыло. — Нет, — мягко, но твёрдо перебил Том. — Ей сейчас нужен покой, а не лишние глаза. Он посмотрел на Игнатиуса долгим, спокойным взглядом. — Но ей нужно в больничное крыло, и… — тот всё ещё пытался возражать. Дина смутно услышала слово «больничное» и попыталась махнуть рукой, показывая, что ей ничего не надо. Рука дёрнулась неловко, почти бесконтрольно, и с размаху шлёпнула Тома прямо по щеке. Ладонь осталась лежать у него на лице. Несколько секунд все замерли. — У тебя кожа… красивая, — тихо и совершенно искренне пробормотала Дина заплетающимся языком, проводя пальцами по его щеке. — Прямо как… как у куклы. Том медленно закрыл глаза на полсекунды. Когда он снова открыл их, взгляд был совершенно спокойным. Но Дина, даже в своём текущем состоянии, почувствовала, как его пальцы на её спине на мгновение сильнее сжались. — Я позабочусь о ней, — тихо и ровно произнёс Том, глядя прямо на Игнатиуса. Он крепче прижал Дину к себе, не давая ей больше возможности махать руками. Она, в свою очередь, продолжала смотреть на него снизу вверх с глупой, чуть приоткрытой улыбкой. Глаза у неё уже начали стекленеть, а щёки горели от холода и жара одновременно. Игнатиус колебался. Он смотрел то на Дину, то на Тома, явно пытаясь понять, можно ли доверять слизеринцу в такой ситуации. — Я… если что-то пойдёт не так, ты сразу позовёшь целителя? — наконец спросил он. — Конечно, — кивнул Том с идеально выверенной обеспокоенностью. — Я сам отнесу её в башню старост. Там будет тише. Игнатиус ещё секунду постоял, потом нехотя отступил в сторону. — Хорошо. Я встречу профессоров и скажу, что всё под контролем. Но если она станет хуже — сразу зови кого-нибудь. Том коротко кивнул и, не дожидаясь дополнительных вопросов, быстрым, но ровным шагом направился в сторону замка, крепко держа Дину на руках. Она прижалась к нему лицом и тихо, почти детским шёпотом, пробормотала: — А твои брови… они всё ещё красивые. Даже когда ты злишься. Том не ответил. Только сильнее сжал челюсть и ускорил шаг.

***

Девчонка наконец затихла. Она лежала в его кровати и тихо дышала — уже ровно, без той тяжёлой прерывистости, что была по дороге. Бред прекратился. По пути в замок она успела выдать целую речь о его бровях, а потом неожиданно переключилась на губы, наградив их таким количеством эпитетов, что Том даже на секунду задумался, не переборщил ли он с зельями. Он не наложил на неё Silencio. Хотел слышать, как именно меняется её речь — чем меньше она несла чушь, тем лучше работали зелья. Сейчас в комнате стояла тишина. Только редкие капли воды падали с её мокрых волос на подушку. Том сидел на краю кровати и смотрел на неё. Мокрая рубашка уже была снята, вместо неё на Дине была его, сухая. Он заставил её выпить почти все зелья из своей тумбочки — те, что обычно держал на крайний случай. Жар начал спадать. Дыхание выровнялось. Она была жива. И это почему-то злило его ещё сильнее. Несколько месяцев назад он бы был счастлив, узнав, что гриндилоу утащили Дину Гамп на дно Чёрного озера. Сейчас же эта мысль вызывала у него только холодное раздражение. Потому что она больше не была просто Диной Гамп. Она была его крестражем. Частичка его души едва не исчезла сегодня из-за её упрямства и гриффиндорской привычки лезть туда, куда не просят. Из-за того, что она решила обойти его. Решила найти способ снять табу. Нашла яд гриндилоу. Пошла на риск, который мог стоить ему гораздо большего, чем просто неудобства. Том медленно провёл взглядом по её лицу. Спящая, она выглядела почти беззащитной. Но он знал, что это иллюзия. Она всё ещё пыталась вырваться. Несмотря на всё, что он с ней сделал. Несмотря на пытки, угрозы, сломанные кости и страх за близких. Несмотря на то, что носила в себе часть его души. Он не сломал её. Он лишь заставил её бороться умнее. — Том… — тихо произнесла она, едва шевеля губами. Он наклонился ближе, коснувшись тыльной стороной ладони её горячего лба. Жар всё ещё был высоким. Слишком высоким. Том уже думал, не дать ли ей ещё одно зелье, когда вдруг услышал её смех — звонкий, заливистый, совершенно неуместный. Он попытался проникнуть в её мысли, но там было только хаотичное, горячее месиво. Яд и лихорадка делали своё дело. Том выпрямился, взял со стола очередной пузырёк и, не говоря ни слова, приподнял ей голову, чтобы влить перцовое зелье. Дина послушно открыла рот и проглотила, хотя сразу же поморщилась от горечи. — Ты спас меня, — внезапно сказала она, глядя на него снизу вверх. Губы растянулись в широкой, глупой улыбке. — Спас. Хотя ты меня ненавидишь. Убийца спас Дину. Это же смешно, правда? Том не ответил. Просто поставил пустой пузырёк обратно на тумбочку. — Ты глупа, Гамп, — спокойно произнёс он. — Если до сих пор не поняла, что я не могу тебя убить. Он говорил тихо и ровно, зная, что утром она вряд ли вспомнит хоть слово. Поэтому позволил себе эту откровенность. Дина вдруг резко схватила его за запястье. Пальцы были горячими и дрожащими. Когда она подняла на него глаза, Том заметил, что в них появился лёгкий красноватый оттенок — действие яда. — А может… ты в меня влюбился? — спросила она шёпотом, и тут же тихо рассмеялась, будто сама себя рассмешила. — Ты такой красивый. Прям… можно умереть. А я тебе уже говорила про брови? Они у тебя… очень густые. Как у совы. Или как у… как у кого-то очень серьёзного. Она не отпускала его руку. Продолжала смотреть на него снизу вверх с той же глупой, чуть приоткрытой улыбкой. Глаза блестели от жара и яда. Том долго смотрел на неё молча. Потом медленно, очень медленно высвободил запястье из её пальцев. — Спи, Гамп, — тихо сказал он. Голос был совершенно ровным. — Пока я ещё в настроении тебя лечить. Слушать это было невыносимо. Том уже несколько раз думал, что проще всего усыпить её и оставить без сознания хотя бы до утра. Но каждый раз останавливался. Из-за яда в крови Дина совершенно не контролировала себя и могла ляпнуть что угодно. А табу на её шее всё ещё действовало. — Замолкни, Гамп, — тихо, но жёстко произнёс он и потянулся за палочкой. И замер. Карман был пуст. Он медленно поднял взгляд. Дина сидела на кровати, прижимая к себе его палочку обеими руками, как ребёнок, который нашёл новую игрушку. На лице у неё была широкая, глупая улыбка. — Отдай, — сказал Том спокойно. Слишком спокойно. — Нет, — Дина мотнула головой и ещё сильнее прижала палочку к груди. — Моя. Нашла — моя. — Гамп. — Я тоже могу быть злюкой! — заявила она, отползая к изголовью кровати. — Ты всё время угрожаешь. А я тоже могу! Смотри, я сейчас… Она не успела договорить. Том сделал резкий шаг вперёд, и Дина мгновенно спрятала палочку за спину, прижавшись спиной к стене. Глаза у неё блестели от жара и яда. — Отдай немедленно, — повторил он, уже тише. В голосе появилась сталь. Дина посмотрела на него снизу вверх, чуть приоткрыв рот, и вдруг тихо рассмеялась. — Ты сейчас такой… серьёзный. Прям как… как профессор, который поймал меня на шалости. А я не хочу отдавать. Она тёплая. И пахнет тобой. Том медленно выдохнул через нос. Несколько секунд он просто смотрел на неё, явно пытаясь решить, стоит ли применять силу прямо сейчас. Потом тихо, почти беззвучно произнёс: — Мерлин, почему именно ты… — Мерлин? — Дина радостно переспросила, будто услышала самое смешное имя в мире. — Это ты? Тебя зовут Мерлин? Она снова рассмеялась — уже громче, заливисто, совершенно не заботясь о том, как сильно это раздражает человека, который стоит перед ней. Том закрыл глаза на секунду. Когда он снова открыл их, взгляд был совершенно пустым. — Дина, — произнёс он очень тихо. — Если ты прямо сейчас не отдашь мне палочку, я сделаю так, что ты об этом пожалеешь. — Я отдам тебе палочку, Мерли, — вдруг сказала Дина. Её голос изменился. Стал тише, почти шёпотом. — В обмен на поцелуй. Том замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, стараясь понять, насколько сильно яд повлиял на её рассудок. Гамп, впавшая в такое состояние, была действительно хуже обычной Гамп. — «Поцелуй», значит, — тихо повторил он. Он уже знал, что утром она ничего не вспомнит. И всё равно какое-то холодное, неприятное чувство шевельнулось внутри при мысли, что она сейчас говорит именно это. Том медленно сел на край кровати, совсем близко. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Он смотрел прямо ей в глаза — ярко-красные от яда — и тихо произнёс: — Ты сама попросила, львёнок. Дина по-детски вытянула губы вперёд и прикрыла глаза, явно ожидая поцелуя. Том смотрел на неё ещё секунду, потом резко схватил её за запястья и с силой прижал к кровати, навалившись сверху. Палочка выпала у неё из руки и покатилась по полу. Дина на мгновение замерла, широко раскрыв глаза. Потом надула губы, явно обиженная. — Обманщик… — пробормотала она. — Все красивые — обманщики. Том не успел ответить. Дина резко подняла голову и быстро, почти неловко чмокнула его в губы.