Мольба о смерти

Она крепко держала Оливию под руку, идя вперёд. И ей было плевать, что на улице адский холод, который буквально пронизывал до костей. Кого это вообще интересовало? — Может, зайдем в совятню на пару минут? — ну, кроме Пруэтта, который решил, что шарф в начале осени — не для крутых парней. — Нет, — коротко отрезала Дина, качнув головой. — Нам нужно на озеро. — Да чего тебя потянуло на это озеро? Ещё и за час до отбоя, — возмущалась Оливия, которой не дали возможность пофлиртовать с новой пассией — Орионом Блэком. Она только и делала, что искала его взглядом и строила глазки, совершенно не обращая внимания на то, что ему Оливия даром не сдалась. — Мне нужно найти один ингредиент для зелья, — выдохнула Дина вместе с паром. — А вы меня подстрахуете. — Зелья? Какого зелья? — тут же заинтересовалась Хорнби. Они уже подошли к озеру, которое от холода покрылось коркой льда. Это всё лишь усложняло. — Снятие табу, — тихо произнесла гриффиндорка, в надежде, что эта фраза не воспримется меткой как нарушение. — Зачем это тебе? — удивился Игнатиус, зевая. — У тебя есть табу? Она с гневом посмотрела на друга, поджав губы. И только тогда до него дошло. — А! — он стукнул себя по лбу. — Ты не можешь рассказать, если есть. Логично. Дина покачала головой, вздыхая, и кивнула на озеро. — Нет, Дина, не надо! — на удивление испуганно забормотала Оливия. — Нам нельзя на озеро! Гамп удивлённо посмотрела на подругу, полуобернувшись. И подняла брови: — Почему нельзя? Оливия закусила губу и опустила взгляд, так, что Дине было видно лишь её едва подрагивающие ресницы. — Прингл нас накажет, — слишком тихо ответила гриффиндорка. — У меня после его розг все тело болит. — Эй, Ливи, ты чего? Ты никогда раньше не боялась Прингла. Да и я — староста, — Дина кивнула на значок. — Отмажу если что. Оливия неуверенно переступила с ноги на ногу, но подруга уже не обращала внимания на её странности. Она смело направилась к озеру. — Игнатиус, ты стой на шухере, — скомандовала Дина, — Оливия, со мной. Подстрахуешь. Немного помедлив, та двинулась за Гамп. Они вышли на причал, вокруг было ужасающее тихо. И вода, как назло, была мутная, что дальше зелёной тины Дина ничего разглядеть так и не смогла. — Крильмар очень своенравная тварь, — объяснила она подруге, бросившей занятия по УМС ещё на третьем курсе. — Его можно приманить кровью. Так что… — Дина, не надо! — в ужасе затараторила Хорнби. Дина вообще её не узнавала. Чтобы Оливия — и чего-то боялась? Это казалось невозможным. — Да что с тобой? — со смесью раздражения и беспокойства спросила Гамп. — Ты сама на себя не похожа. Оливия была бледной. Даже её накрашенные яркой помадой губы блекли, а под глазами ясно вырисовывались синяки. — Я что-то устаю в последнее время, — прошептала девушка. — Переживаю… перед экзаменами. Дина нахмурилась. И аккуратно коснулась плеча подруги. — Всё будет хорошо, Ливи, — она ободряюще улыбнулась. — Как вернёмся в замок — поговорим, договорились? Хорнби спутанно кивнула, и тогда Дина обернулась. Яд крильмара. Ей нужен яд крильмара. Она поднесла кончик палочки к ладони и, зажмурившись, выдохнула: — Диффиндо! Она не стала делать порез слишком глубоким, но Оливия и от этого зрелища поморщилась.  — Я опущу руку в воду, чтобы приманить крильмаров. А ты держи меня, — проинструктировала она подругу и, когда та обхватила руками её талию, наклонилась вниз. Она успокаивала себя, что это — совсем несложно, но ей всё равно было жутко. Потому что крильмары совсем не выглядели, как милые зверьки, а их яд был строжайше запрещен к использованию в зельях. Но у нее не было выбора. Нужно было снять табу. Любой ценой. Собравшись с силами, Дина опустила окровавленную руку в озеро. Вода стала медленно окрашиваться в красный. Ей оставалось ждать и надеяться, что Крильмары активны в это время года. Сначала ничего не происходило. Дина успела разочароваться и чертыхнуться: все насмарку! Как вдруг вода забурлила… И тут её руку ошпарило. — Мерлиновы панталоны, — прошипела девушка, зажмурившись. — Ещё немного… В одну секунду чьи-то зубы вцепились в её кожу. Маленькие и острые, они с силой дернули вниз. — Оливия! — в панике закричала гриффиндорка, понимая, что этих существ было несколько. И это были вовсе не крильмары. Гриндлоу. Дина попыталась вытянуть кисть, но клыки лишь яростнее вонзились в её кожу. Она не успела испугаться, когда вдруг руки Оливии разомкнулись и выпустили её талию. Гриффиндорка упала в воду.

***

Том отодвинул очередную книгу в сторону и хмуро сложил руки в замок. Ничего. Ни одного упоминания, как можно обратить заклинание создания крестража или хотя бы переместить его в другой сосуд. Он перебрал все учебники по темной магии в запретной секции, но так и не нашел ответа. И это приводило его в ярость. Ведь Дина Гамп рано или поздно узнает о крестражах. Она не была глупой или слабой — в этом он убедился, когда Дина создала Феникса. Он долго смотрел на летающую огненную птицу, чуть меньше обычной, пока не произнес убивающее заклинание. Та испарилась. Реддл знал, что девчонка — не самая худшая волшебница, но её способности, особенно в боевой магии, редко дотягивали хотя бы до его одобрения. Однако что касалось Трансфигурации… он с трудом признал, что в ней Дина Гамп была превосходна. Том впервые видел подобную магию созидания у кого-то, помимо себя и Дамблдора. При мысли о старике Том сжал кулаки. Когда он заметил, как Дина обнимает профессора, в нем зародилось какое-то странное чувство гнева. Он хотел отшвырнуть гриффиндорку в сторону и… И впервые хотел наказать не девчонку. Ему хотелось убить Дамблдора. Одним заклинанием. Не пытая, не наслаждаясь процессом, а просто прикончить, чтобы он больше не говорил с Диной, а она не смотрела на него этим идиотским взглядом, которым никогда не смотрела на Реддла. Преданность. Конечно, он убеждал себя, что это только по одной причине: Дамблдор давно точил на него зуб. Он подозревал Реддла во всех смертных грехах, что было небезосновательно, но очень сильно мешало его планам. Старика следовало убрать. И его общение с Гамп всё усугубляло. Из мыслей Реддла вырвал голос в голове. Эйвери активировал метку, и говорил немного спутанно: «Мой Лорд, девчонка отправляется к озеру. С ней Хорнби и Пруэтт. Они говорили что-то о яде крильмара». Том сжал кулаки и прикрыл глаза. Крильмары. Она действительно надеялась сделать Амотиотагс? Наивная идиотка. Он резко подорвался и быстрым шагом направился к выходу. Дина Гамп никогда не усваивала уроки.

***

От ледяной воды перехватило дыхание, ноги мгновенно свело. Дина мало что видела вокруг, лишь чувствовала, как её тянет на дно. Воздуха становилось все меньше, и задерживать дыхание больше не было сил. Дина рефлекторно сделала вдох. Она зря боялась боли — та оказалась мимолётной. Тепло медленно наполняло её тело, паника начала отступать. Гриффиндорка вдруг почувствовала умиротворение, спокойствие. Она слышала, как наверху, над толщей воды, кто-то кричал, но не разбирала слов. Ей казалось, что всё идёт, как и должно. Маленькие водяные существа с острыми зубами постепенно облепляли её тело, затягивая на дно Чёрного озера — откуда никто не возвращался живым. Ей это казалось забавным. Дина отрывисто помнила, как чьи-то руки прорвались сквозь толщу воды и, схватив её за шиворот, потащили на поверхность. Словно куклу. Темнота, из которой она слышала крики, казалась уютной. Сквозь неё она увидела лицо Тома. И впервые заметила, какой же он красивый. Особенно его брови. «Какие же у него густые красивые брови», — думала Дина. Она, кажется, пыталась даже что-то сказать Реддлу за них. А потом была резкая вспышка света, толчок в груди… и Дина закашлялась. Кто-то приподнял её, помогая избавиться от воды в лёгких. Она сделала судорожный вдох и открыла глаза. Первое, что она почувствовала — дикий холод. И ничего кроме него. Её трясло, а тело не слушалось. Она заметила рядом перепуганную Оливию, ещё бледнее обычного, и хотела ей что-то сказать… — Идиотка, — прошипел другой голос, знакомый, накидывая на нее мантию. Зелёную мантию. — Какая же ты идиотка. Гриффиндорка обернулась к Тому, что сидел рядом с ней, придерживая её голову. И почему-то задержала взгляд на его бровях. — Д-дина, боже, я так испугалась… — Оливия, заикаясь, протянула к ней руку. Как вдруг Реддл огрызнулся: — Не касайся её, — он опустил голову Дины и поднялся в полный рост. — Ты обязана была следить за ней. А вместо этого… Он с шумом выпустил воздух, и Дина, увидев, как Том злится, искренне удивилась. Обычно слизеринец скрывал свои эмоции при посторонних. При всех, кроме неё. Но Оливия? Они словно были давно знакомы. Словно были… заодно? — Лив… — прохрипела гриффиндорка, пытаясь подняться, но тут же упала обратно на землю. Затылок пронзила боль. Реддл сцепил зубы, глядя на эту картину. Он резво поднял холодную, мокрую девушку на руки. От теплого тела рядом ей стало легче. Дина рефлекторно прижалась к Тому, слыша, как быстро бьётся его сердце. — Пахнешь ты тоже красиво, — заметила она. — Прямо как твои брови. Слизеринец поджал губы, понимая, что, хоть и девчонка была холодной, как лед, у нее явно был жар. Только этого ему не хватало. — Мерлин, как она? — подбежавший к ним Игнатиус испуганно замер, тяжело дыша. — Я звал на помощь. Профессора должны скоро прийти. При виде рыжего гриффиндорца Том мгновенно изменился в лице. Оно стало взволнованным, даже испуганным. Он искусно изображал эмоции. — Жива, слава Мерлину, — выдохнул Реддл, кивая на Дину в его руках. — Я вовремя подоспел. Ещё чуть-чуть и… — он запнулся на полуслове, сглотнув. — Я отнесу её в башню. — Но ей нужно в больничное крыло и… — Игнатиус запротестовал, явно переживая. — У неё кровь. Дина отдаленно услышала «больничное» и постаралась махнуть рукой, показывая, что никакого крыла ей не надо. Правда, помутнённое сознание совсем не различило траекторию полета руки, и она попала прямо слизеринцу по лицу. Ладонь там и осталась. На его щеке. — У тебя кожа… красивая… — прошептала гриффиндорка заплетающимся языком. А Том лишь сделал вывод, что яд распространялся по телу. — Я позабочусь о ней, — тихим, спокойным голосом произнес он. И прижал к себе девушку сильнее. Когда он опустил на неё взгляд — Дина улыбалась. Глупо. Её глаза слипались, щеки были красными от холода… А потрескавшиеся губы были растянуты в улыбке. Игнатиус не мог долго сомневаться — он видел, что подруге нужна хоть какая-то помощь, и молча уступил дорогу. — Я отвлеку профессоров, — сдался он, — но если что — позови целителя. Договорились? Том обеспокоенно кивнул. И, всё еще прижимая к себе улыбающуюся Дину Гамп, быстрым шагом направился в сторону замка.

***

Девчонка тихо сопела в его кровати. Сейчас её дыхание стало тихим, не прерывистым, и она наконец перестала бредить. По дороге Том выслушал несколько од его бровям, пока Дина не переключилась на губы. Столько эпитетов даже им сложно было придумать — в гриффиндорке явно пропадал талант писателя. Он мог угомонить её силенцио, но тогда бы не имел возможности слышать, улучшается ли состояние Дины. Слава Мерлину, все разошлись по гостиным, и коридоры были пусты. Когда он принёс девушку в свою спальню — та уже говорила бессвязный бред. Том тут же дематериализовал её мантию и открыл тумбочку, доверху заставленную разными колбочками. Понадобилось не одно зелье, чтобы Гамп хоть немного стало лучше. Заливая в неё очередное снадобье из своих припасов, он подумал, как же сильно ненавидит её и её гриффиндорский дух. Дина Гамп невероятно его раздражала. Зачем было так яростно пытаться её убить? Судя по всему, девчонка и сама бы прекрасно справилась. Пару месяцев назад он бы обрадовался, услышав, что гриндлоу затащили Дину Гамп на дно озера. Но сейчас она была не просто Диной Гамп. Она была его крестражем. И частичка его души едва не исчезла из-за её безалаберности. Так ладно бы она просто свалилась в озеро! Ей необходимо было сотворить что-то такое, что вызвало бы у него чистый гнев. В этот раз Дина искала крильмара. Хотела заполучить его яд, чтобы приготовить запрещённое зелье для снятие табу. И это действительно привело Тома в состояние неконтролируемого бешенства. Несмотря на всё: пытки, ультиматумы, угрозы, гриффиндорка пыталась найти способ обойти его. А, значит, он не сломал её тогда. Он лишь сделал её сильнее. — Том… — она вдруг тихо произнесла, одними губами, но достаточно, чтобы он расслышал. Слизеринец склонился, касаясь её лба. Жар медленно спадал. Слишком медленно. Он молча отвернулся к тумбочке. Следовало дать гриффиндорке ещё перцового зелья. И вдруг Том услышал заливистый смех гриффиндорки. Парень попытался проникнуть в её мысли, но из-за яда и жара те показались ему бессвязными дебрями. Впрочем, как и всегда. Он не обратил внимания. Лишь взял пузырек с зельем и обернулся к смеющейся Дине. — Ты спас меня, — она улыбнулась. — Спас-спас-спас. Том Реддл, убийца, спас так ненавистную им Дину. — Ты глупа, Гамп, — он покачал головой, приподнимая её голову и вливая в неё ядрёную перцовую настойку. Она послушно проглотила. — Раз до сих пор не поняла, что я не могу тебя убить. Том знал, что девчонка вряд ли вспомнит хоть одну фразу на утро, поэтому мог говорить свободно. Но тут Дина резко перехватила его кисть. Он заметил, что глаза гриффиндорки приобрели какой-то красный оттенок. Яд. Она говорила под действием яда, чьи свойства не были изучены за тысячи лет. — А, может, ты влюблен в меня? — девушка улыбнулась. Задержала взгляд на его губах. И снова залилась смехом. — Ты красивый. Такой красивый, что умереть можно. А я говорила, какие прекрасные у тебя брови?.. Слушать это было невыносимо. Он бы давно отнес девчонку в лечебное крыло, если бы не факт, что она могла сболтнуть лишнего. Из-за яда в её крови та совершенно не обращала внимания на табу. А проблем с Диной у него и так хватало. — Замолкни, Гамп, — прошипел он и потянулся за палочкой, чтобы усыпить девушку. Но замер. Палочки больше не было в его кармане. Она была в руках Гамп. Одурманенной Гамп. — Отдай немедленно, — твердо произнес он, когда Дина замотала головой, подскочив на кровати. — Нет-нет-нет, — её смех с каждой секундой раздражал все больше. — Не отдам. Моя. Видимо, яд временно вернул её в состояние детства. Иначе объяснить поведение Гамп было просто невозможно. — Верни, или сделаю больно. — Ооо, ты мне угрожаешь, — улыбнулась Дина во все тридцать два зуба и спрятала палочку за спину, отползая от Тома подальше. — Я тоже могу угрожать! Я тоже могу быть злюкой. Как ты. Это было более чем невыносимо. Следовало усыпить Гамп и больше не давать ей просыпаться. Минимум неделю. — Мерлин, почему именно ты, — процедил он сквозь зубы раздраженно прикрывая глаза. И никто не ответил на его вопрос. Почему именно Дина Гамп стала его крестражем? — Мерлин, — хихикнула она. — Забавное имя. Тебя зовут Мерлин? Плохие новости: память девчонки ухудшалась с каждой минутой. Хорошие новости: по крайней мере, она все ещё была жива. — Я отдам тебе палочку, Мерли, — её тон как-то изменился. И взгляд стал знакомо озорным, что его насторожило. — В обмен на поцелуй. Впервые за все семнадцать лет жизни Том едва не уронил челюсть. Гамп, впавшая в детство, была в десятки раз хуже обычной Гамп. — «Поцелуй» значит. Если девчонка выздоровеет — она не вспомнит о произошедшем. О чем он даже жалел. Было бы забавно посмотреть на Дину, осознающую, что именно она предлагала Волдеморту. Том сел на кровать, прямо рядом с Диной. И их лица находились так близко друг к другу, что он ощущал её тихое, сонное дыхание на своих губах. И слышал запах перцовой настойки. Он посмотрел в ее озорные, уже ярко-красные глаза, и прошептал: — Ты сама попросила, львёнок. Она по-детски вытянула губы и прикрыла глаза в ожидании поцелуя. И в этот момент Том резко выхватил её руки и пригвоздил Дину к кровати, навалившись сверху. Гриффиндорка на секунду испуганно замерла, медленно осознавая, что её обманули. — Это… ты… — Дина хватала ртом воздух, а затем обиженно надула губы. Локон мокрых волос упал ей на лоб, и она отчаянно пыталась его смахнуть. — Обманщик! Все вы красивые — идиоты. Он не сдержал усмешки, глядя на её чистые, невинные эмоции, в которых была лишь обида. Никакого гнева и привычной злости. — Может на этот раз ты усвоишь урок, львёнок, — произнес он почти победно. И только хотел вырвать свою палочку, как Дина Гамп резко подняла голову и чмокнула его в губы.